🐧 Телеграм

Труба лопнула в три часа ночи, и ванная Кати превратилась в водопад.

Глеб проснулся от её крика, на бегу влетел в коридор, поскользнулся и въехал бедром в стиральную машину. Из стены под раковиной бил тугой ржавый фонтан.

— Вентиль! Перекрой вентиль!

— Какой?!

— Тот, что ты только что сломал!

Через минуту они стояли по щиколотку в воде. Глеб сжимал гаечный ключ, который уже дважды упал ему на ногу, а Катя хохотала так, что не могла держаться прямо. Аварийная служба запросила пятнадцать тысяч за ночной выезд. Сантехник по объявлению назвал цену вдвое выше и добавил: «Ночью тариф двойной».

— Мир, где любая беда измеряется в рублях, — пробормотал Глеб, заткнув фонтан тряпкой и джинсовой курткой. — Тонешь, плати. Горишь, плати. Лежишь на асфальте... Он осёкся, вспомнив Артёма. Катя молча обняла его мокрыми руками.

К утру ремонт остался «временным», а Катя временно переехала к Глебу: «Ты же видел мою ванную».
Она с любопытством разглядывала его комнату: плакат с Фибоначчи, провода, свёрнутые питоном, кружка с черепахой.

— Так вот где рождаются гении.

— Здесь они в основном роняют кружки, — честно сказал Глеб.

В «Ковчеге» их ждал сюрприз. На кухне заливисто смеялась Лиза, а напротив, опершись плечом о холодильник, стоял Денис в идеально сидящей рубашке и протягивал ей капучино.

— Я просто хочу построить сквозную аналитику, — объяснял он. — Чтобы Виктор Палыч видел весь путь клиента: объявление, чат, сделка, оплата. Для этого нужна выгрузка переписок из Авито за три месяца.

— Круто! — Лиза захлопала ресницами. — Я у Стаса попрошу. Он мне отказать не посмеет.

Стас, проходивший мимо с наушниками на шее, замер. Лицо у него стало цвета офисной бумаги.

— Зачем вам Авито? — осторожно спросил он.

— Для красивой картинки, — улыбнулся Денис. — Просто отчёт для руководства.

Глеб склонился к уху Кати:

— Смотри как интересно получается. Если выгрузка покажет разрыв между чатами и сделками, у нас появится официальное доказательство. Сверка занимает пять минут:

— А если Стас эту выгрузку сорвёт? — шепнула Катя.

— Тогда выдаст себя сам.

Лиза вдруг повернулась к ним и просияла:

— Глеб! А я тебе пирожок принесла. С вишней, как ты любишь.

Он понятия не имел, откуда она знает про вишню. Катя рядом очень медленно закрыла ноутбук. Денис поймал взгляд Глеба поверх чашки и едва заметно подмигнул. Непонятно, кому именно.
________________________
#Бизнесилижизнь
#ЛидыШрёдингера
#t.me/Trigger_A_C_S

Роман ударил Стаса один раз, открытой ладонью, и этого хватило: авитолог отлетел к станку и сполз на бетонный пол, прижимая к щеке наушники.

— Я сказал: наблюдать, — голос Романа остался ровным, как линейка. — Не трогать. Не приближаться.

— Он копал, Роман! Открывал журнал, смотрел схему, я решил, что надо успеть раньше... — Стас размазал по подбородку кровь из губы. — Я только сказал Борису припугнуть его...

— Припугнуть, — повторил Роман, словно называл диагноз. Борис стоял у стены, огромный и угрюмый, и разглядывал свои ботинки. — Вы припугнули человека в красной куртке. Это был не он.

— Как не он?

— Маркетолог из той же конторы. Перелом бедра, голова. Живой. Но теперь у полиции есть седан, камеры у офиса и повод шуметь. А у интегратора есть повод докопаться до конца.

Он достал из ящика бутылку воды и долго пил, пока Стас боялся шевельнуться. Семь лет Роман учился не срываться. Тюрьма объяснила просто: кто кричит, тот проигрывает.

— Ты больше ничего не делаешь сам. Ни звонков, ни «предупреждений». Ведёшь трафик, как вёл. А с интегратором я разберусь иначе.

— Как?

— Мы сами подарим ему работу, — Роман вытер ладони платком. — Ты говорил, он в ТРИГГЕРе единственный, кто ездит на объекты?

— Остальные в основном удалённо. Выездной он один.

— Запомни это. Пригодится.

Стас сглотнул. В цеху пахло маслом и чем-то холодным и тяжёлым, как перед грозой.

Сутки спустя в больничном коридоре Катя протянула Глебу стаканчик кофе. Он не спал: под глазами залегли синяки, куртка с запёкшимся рукавом лежала у него на коленях.

— Операция прошла, — тихо сказала она. — Говорят, будет жить. Ходить начнёт через полгода.

Глеб кивнул и достал телефон.

— Помнишь тот звонок на запасную симку? Ты тогда ещё побледнела. Я пробил номер. Звонили из отдела продаж «Эдем-Мебели».

— Это новая фабрика на окраине, — Катя нахмурилась. — У них странно дешёвый премиум. Недавно открылись, а уже везде реклама.

— Смотри, что в реестре.

Он развернул к ней экран. Учредителем значился незнакомый человек, но адрес производства бросался в глаза: улица Заводская, 14.

Катя долго молчала.

— Это старый цех «Ковчега», — наконец сказала она. — Его закрыли лет семь назад. Виктор Палыч не любит про него говорить. У него в кабинете висит фотография: двое мужчин у станка, а половина снимка закрыта грамотой. Лиза рассказывала, что у отца был партнёр. Его звали Роман.

Она вцепилась в стаканчик так, что тот смялся.

— Выходит, мы сидим в офисе «Ковчега» и обсуждаем конверсию из лида в сделку, а всё это время кто-то аккуратно переливает наших клиентов в соседний кувшин.

Глеб не ответил. За стеклом реанимации Артём шевельнул пальцами, будто даже во сне пытался набрать что-то на невидимой клавиатуре.

________________________
#Бизнесилижизнь
#ЛидыШрёдингера

— Кровь оставляет следы, — сказал Роман, разглядывая свои чистые ладони. — А мне следы не нужны.

Он сидел в бывшем цеху на окраине города, среди ржавых станков, на которых семь лет назад они с Виктором собирали первые диваны «Ковчега». Пахло машинным маслом и сыростью. На верстаке светился ноутбук с админкой «Эдем-Мебели», его собственной компании. Она росла быстро, потому что кормилась чужими лидами.

В трубке сопел Стас.

— Он нашёл ветку в салесботе, — сказал авитолог. — Восемь условий, всё как мы делали. Интегратор, тот взъерошенный. Открывал сценарий в шесть утра и сидел сорок минут.

— Умный?

— Дурак, но везучий. Роняет всё подряд, а как доходит до схем, как будто другой человек.

Роман провёл пальцем по верстаку и стряхнул пыль. Когда-то он гордился этим цехом. Потом Виктор узнал про деньги, вложенные в завод, деньги, которые Роман не имел права вкладывать, и вместо разговора пошёл с заявлением. Роман отсидел три года. Вышел с нулём в кармане и с одним желанием: чтобы «Ковчег» умирал так же долго и непонятно, как когда-то умирал он сам.

— Сколько мы забрали за месяц?

— Сто сорок премиальных лидов. Закрыли тридцать. Виктор Палыч бесится, но не понимает, где дыра. Отдел продаж обвиняет рекламу, реклама обвиняет отдел продаж.

— А теперь это понимает один человек. Хорошо.

— Роман, может, его просто припугнуть? Он тихий, он сам отвалит.

— Я не прошу убивать, — отрезал Роман так ровно, словно диктовал накладную. — Мёртвый интегратор — это полиция, журналисты, внимание. А человек со сломанными пальцами больше не сядет за клавиатуру, и ему не надо объяснять почему. Но только если подойдёт слишком близко. Пока не подошёл, наблюдай.

В углу цеха шевельнулась тень. К верстаку вышел Борис, широкий и молчаливый, в чёрной куртке. Он положил на верстак телефон. На экране была фотография: парень в красной куртке выходит из офиса ТРИГГЕРа и торопливо идёт к машине.

— Красная куртка, — сказал Борис. — По ней и узнаем. Сегодня вечером у него встреча, мы поедем следом.

Роман взял телефон, долго смотрел на снимок и тихо сказал:

— Следом, и не ближе пяти метров. Я хочу сначала увидеть, с кем он говорит и кому уже успел рассказать. А потом решим, сколько пальцев ему оставить.

Он вернул телефон и впервые за день улыбнулся. Тонко, почти нежно, как улыбаются человеку, которого ещё не успели обидеть.

________________________

#Бизнесилижизнь

#ЛидыШрёдингера

#t.me/Trigger_A_C_S

— Виктор Палыч в восторге от тебя, — сказала Ирина, и Глеб сразу напрягся: в этом офисе после комплимента всегда что-то отбирали.

Он как раз нёс из кухни кружку и остановился так резко, что кофе плеснул на пол. Опенспейс притих.

— Он трижды повторил, что ты первый, кто объяснил ему, почему деньги утекают, — продолжила она. — Поэтому тебе нужна помощь. У тебя восемь проектов, у остальных по три. Пока ты не выгорел, часть передадим Денису.

Денис возник из-за её плеча: отглаженная рубашка, дорогие часы, улыбка из рекламы стоматологии.

— Руководство хочет закрепить меня в штате, — сказал он без малейшего смущения. — Меня берут как перспективного специалиста, а для этого нужны проекты. Не обижайся, Глеб. Мы же одна команда.

— Ты вчера сидел за моим компьютером, — напомнил Глеб.

— И убедился, что всё настроено отлично. Поэтому «Ковчег» я возьму в первую очередь. Там и бот, и склад, и контроль скорости ответа. Идеальный проект для старта.

Ирина виновато кивнула. Для ТРИГГЕРа это была обычная кадровая математика: новичка нужно накормить работой, пока его не переманили. Для Глеба «Ковчег» был уже не проектом, а расследованием.

На кухне Артём молча сунул ему салфетку.

— Он на каждой встрече повторяет, что руководитель отдела продаж должен видеть цифры, — сказал маркетолог. — А сам отдел продаж видел только на сайте. Но продаёт хорошо. Я бы не спорил.

— Я и не спорю.

— Ты и не спорил. Тебе просто отдали самое интересное.

Глеб прислонился к подоконнику. Во дворе дворник гонялся за листьями, а ветер упрямо возвращал их обратно. Он вдруг вспомнил, как в десять лет собрал для школы первую базу данных, и учительница сказала, что «компьютеры — не профессия». Тогда он тоже промолчал.

Сквозь стеклянную стену он видел, как Денис вышел в коридор и заговорил по телефону, прикрыв рот ладонью. Слов было не разобрать, но по губам читалось: «Нет, он ничего не отдал... Понял, аккуратнее». Через минуту Денис вернулся и лучезарно улыбнулся всему офису.

Глеб вспомнил его вчерашний вопрос про интеграцию amocrm и ссылку на журнал. Совпадение? Или кто-то в этом офисе слишком быстро всё узнаёт?

Телефон завибрировал. Катя: «Денис просит у меня доступы к кабинету Авито. Это нормально?»

Глеб перечитал сообщение три раза и набрал: «Ничего не давай. Я еду».

Поставил пустую кружку на подоконник. Та, к его удивлению, не упала.

________________________
#Бизнесилижизнь
#ЛидыШрёдингера
#t.me/Trigger_A_C_S