Но самое главное, он показывает, что есть вера. Не лубок и милая картинка с корзиночкой крашеных яичек и вербочкой, а тяжкий труд, самый тяжкий, который только может быть в этом мире - труд над изменением себя.
Менять себя - действительно тяжелый труд, но вера не труд изменения, а мотивация. И персонажи Острова тому подтверждение: есть у них вера - и что? Меняются? Нет, они только верят и страдают.
И поэтому они не христиане. Когда Иисуса спросили, что значит быть христианином, он дал две заповеди. Вторая: возлюби ближнего своего, как самого себя. Персонажи не понимают и не принимают это, они живут страданиями. Недовольство собой и ближним стало их жизнью, а не любовь.
Христианство - это не про таскание крестов, тяготы, лишения и обиды, это про умение принимать себя, окружающих и жизнь такими, какие они есть - и уже найдя контакт и понимание человек может меняться к лучшему сам, не требуя ничего от окружающих.
Попытался смотреть. Хватило на минут 20. Чистой воды скудоумие людей и религиозный фанатизм и ничего больше. Как и в комментариях.
Есть фильмы, где хочется задуматься о вступлении в какую то религию "Монах и бес" наш например, "Догма" американский. Грамотно расписаны там многие моменты.
Или лекции Андрея Кураева, о житие бытие православном, а также есть еще пропагандисты православия, интересно рассказывают о религии.
Товарищи американцы вообще кучу хороших фильмов сняли про рождественские праздники.
Отец Иов (Дмитрий Дюжев) образ отчасти пародийный, это православный фарисей, законник, он же читал умные книги...
Тут не все так просто. Смотрите как о. Анатолий ведет отца Иова: шажочками, намеками, шутками-прибаутками...
Кадр из фильма "Остров": "Тебе кто-то ручку сажей вымазал!" "Это завистники, наверно!"
Помните эпизод, когда о. Иов хватается за грязную ручку кочегарки? Это самое начало - 28-я минута. А чуть раньше о. Анатолий мажет её сажей. Что это? Юродство? Неприязнь? Попытка избавиться от нежеланного гостя?.. Но вглядитесь - это урок юродивого любимому брату! Уникальный урок, такой которого тот не получит в монастыре. Это урок, который о. Анатолий выучил всей своей жизнью: иногда дорога в святость ведет через грязь. Не через благочестие, или фарисейство, не через молитвы или поклоны, а через жуткий, отвратительный поступок, в котором ты впервые - честно и без масок видишь себя - каким есть. О. Иов не видит, он уже достиг "святости" в своем видимом благочестии и дальше идти - не видит нужды. Монастырский быт, казначейство - его вершина. Земная, ощутимая, конечная...
Но рядом есть юродивый. И он "всё портит": молится - не так, стоит в храме - не в ту сторону, живет в хибаре и спит на угле. "Гордыня!" - диагноз о. Иова. Потому что она, эта гордыня, в нем самом живет и процветает. Для чего так ущемлять и изводить себя? Ради славы! Ради внимания. Ради "чая с сахаром" с мирянами. Но юродивый - это урод, нищий, бомж, он не зовет никого к себе, его центром, стержнем всего существования является покаянная молитва: "Господи! Помилуй, мя грешнаго!" Его обитель - остров без единого деревца, камень в океане. Не нужно ему больше ничего.
к/ф "Остров" молитва о. Анатолия
Но Господь ведёт Своего праведника и ведет к нему людей. Он ведет к нему игумена с матрасом, и тетку с боровком, и залетевшую девку... Он ведет к нему и о. Иова. И о. Анатолий слышит призыв и принимает Крест служения людям. И о казначее он заботится больше всех остальных. Итогом этого многолетнего труда становится фраза: "Я тебя ненавижу!" - которую говорит старцу о. Иов в конце фильма. Искренне, честно, прямо, выворачивая наизнанку вот эту самую грязь, которую он наконец-то увидел и возненавидел в себе. Существование которой никогда не признал бы раньше, в рамках своей правильности - "святости".
Самая мощная сцена фильма с участием о. Иова - погребение. Когда именно он, фарисей, книжник, законник, - поднимает и несет крест о. Анатолия. Преображение свершилось. Путь юродивого старца принес плоды. Служение продолжается. Мир стоит.
В этом году фильму исполняется 20 лет. И 5 лет со дня отшествия от земного жития Петра Мамонова, сыгравшего главную роль в этом фильме.
Моему каналу 7 с половиной лет и все эти 7 лет я собираюсь написать статью об этом фильме. Собираюсь и не могу. Это вам не над чернокожими Д'Артаньянами стебаться. Всё слишком сложно, слишком эмоционально, слишком задевает.
Фильм "Остров" стал первым в истории отечественного кинематографа, который так глубоко и так правдиво раскрывает тему христианства. За годы советской власти главная идея христианства, православия, ускользнула. Те, кто воспитывался в вере по старым традициям, поумирали, а передать свои знания им было некому. А когда в конце 80-х религия в СССР вышла из опалы, то людям преподнесли не христианство, а суррогат - молись, постись и слушай радио "Радонеж". Весь двухтысячелетний духовный опыт христианства, тысячелетний опыт русского православия обесценили, свели его по сути к инструкции на все случаи жизни: вот тебе святой, чтобы замуж выйти, вот тебе святой, чтобы куры не болели, вот тебе святой от головы, вот тебе святой от ног. А ведь христианство это не про здесь. Христианство это про "там".
Произошёл грандиозный обман. Масса народу кинулась в церкви в уверенности, что стоит поставить пару свечек, и муж перестанет гулять, сын не будет пить, а дети начнут учиться на отлично. Волшебство, как в "Гарри Поттере", только вместо волшебной палочки свечка.
А волшебства-то и не было. Потому что Церковь зовёт нас в жизнь вечную, а не предоставляет услуги по улучшению жизни временной. Христианство это не о том, как удачно замуж выйти, а о том, как бороться с личным грехом. И фильм "Остров" как раз показывает именно это, а не слащавые картинки из серии "свечечку Боженьке постаивла и рупь нашла".
"Остров" показывает зрителю путь человека из греховной бездны на вершину святости. Это именно то, что должен сделать каждый христианин. Проделать этот путь - от греха к святости. Главный герой фильма отец Анатолий в молодости совершил мepзкий поступок: по требованию немцев выстрелил в своего товарища. В обмен на жизнь. Если Христос говорит, что нет больше той любви, кроме той, когда кто-то отдаёт свою жизнь за друзей своих, то тут прямо противоположное действо: убил ближнего ради своей жизни.
Хотел ли он убивать товарища? Конечно, нет. Но страх смерти, осознание того, что вот сейчас тебя могут убить, чудовищная вещь. Под его воздействием люди начинают вести себя так, как и представить себе не могли бы. Помню, когда затонула "Булгария", выжившие рассказывали, что мужчины, первыми забравшиеся на спасательные плоты, отпихивали от них женщин и детей. Лично я Анатолия не осуждаю за тот поступок. Мне неприятно и больно из-за него, но осуждать я его не могу. Легко рассуждать о героизме, сидя в тёплой комнате за клавиатурой. Не оправдываю, но и не осуждаю.
Господу Богу было угодно, чтобы Анатолий выжил. После взрыва баржи его выбрасывает на берег. Утром его находят монахи из местного монастыря. И Анатолий остается с ними. С ними и с гложущим его чувством вины - он убил своего. Товарища. Струсил. Предал. Нет ему пути назад, в мир. И он остаётся в монастыре.
Прошло 34 года. Мы видим Анатолия уже в пожилом возрасте. Он по-прежнему живёт в монастыре, и все эти годы он провёл в покаянии, оплакивая свой грех. И горящая топка котельной как образ адского пламени, тем не менее укрощённого Анатолием - он кочегар и владыка этого царства жара и огня.
Все эти годы он боролся с личным грехом. Для него личное общение с Создателем так же естественно, как для нас личное общение с друзьями. Никто не знает, когда Анатолий перешагнул этот порог, и для него слились в один мир земное и небесное. И именно его молитвы принимает Господь, а не благочестивого игумена, который даже на Афоне побывал, и не грамотного отца Иова, который умные книжки читал и знает, как надо жить. Две этих фигуры весьма примечательны. Они сосуществуют рядом с отцом Анатолием, олицетворяющим истинную, правильную веру. Отец Иов (Дмитрий Дюжев) образ отчасти пародийный, это православный фарисей, законник, он же читал умные книги, он знает, как должно быть, и поэтому его так страшно возмущает "хулиганство" отца Анатолия: и поёт "гнусным голосом", и что рук и лица никогда не моет, и даже чай пьёт, прости Господи, с сахаром. Настоятель монастыря отец Филарет (Виктор Сухоруков) это то самое лубочное православие с разговорами о святых, с поездками на Афон, с архиерейскими посиделками - вроде, деятельное, но, увы, бесплодное. Отец Филарет человек не злобный, милостивый, и ближних любит, и Бога, и спастись желает, только вот спасаться ему хочется с комфортом - с мягким греческим одеяльцем и с удобными сапогами, подаренными архиереем. Не помню, кто из святых сказал - за чашкой чая в Рай не въедешь.
Весьма показателен эпизод, в котором каждый из этих троих предстаёт молящимся: отец Филарет молится чистосердечно и своими словами, идущими от души; отец Иов молится по-книжному, как написано в молитвеннике; и отец Анатолий, сумевший сочетать и правильность молитвы, и сердечность.
Сперва отец Филарет, а затем и отец Иов понимают, что Анатолий взял на себя подвиг юродства, отсюда и все его выходки. Только если отец Филарет всем сердцем полюбил баламута Анатолия, то отец Иов возмущён духом и, ратуя за благостроение во всём, на самом деле движим не любовью к порядку, а завистью - он ведь тоже хотел как отец Анатолий, да не принимает его молитв Господь... Так за что же там Каин убил Авеля?
Фильм очень ёмкий, правдивый, не приукрашивающий, не рисующий мармеладное православие - монахи являются зрителю как обычные человеки со своими грехами. Но самое главное, он показывает, что есть вера. Не лубок и милая картинка с корзиночкой крашеных яичек и вербочкой, а тяжкий труд, самый тяжкий, который только может быть в этом мире - труд над изменением себя.
Кульминация фильма - неожиданная встреча спустя почти 35 лет, когда на остров приезжает адмирал со своей бесоодержимой дочерью. Отец Анатолий подобно ветхозаветному Симеону Богоприимцу жил только ради того, чтобы узреть своё спасение, чтобы узнать, что Бог простил его грех. "Это у меня ангелы в душе поют". И как тут не вспомнить: "Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу твоему с миром, яко видеста очи мои спасение Твое..."
Актерская игра в картине на самом высшем уровне. Особенно запоминаются Пётр Мамонов, Ольга Демидова (мать больного мальчика) и Виктория Исакова (Настя, бесоодержимая женщина).
А ещё в этом фильме потрясающий визуал. Монохромный, глубокий, философский. Операторская работа просто высший класс. Даже старые сгнившие доски от баржи показаны так, что начинаешь думать о смысле жизни.
И музыка, которая органично поддерживает этот визуал.
Из интересного: Анатолия в молодости сыграл Тимофей Трибунцев, а адмиральского адъютанта - совсем молодой, худой и никому неизвестный Сергей Бурунов.
У Лема в одной книге спрятан не просто красивый парадокс, а удар по самой уязвимой точке человеческого сознания. Сначала вдумайтесь в эту цитату как следует:
Сначала — как лу. «Еще около 2300 года дихтонцев было не отличить от людей. Хотя прогрессу науки сопутствовало обмирщение жизни, дуизм (вера, почти безраздельно господствовавшая на Дихтонии в течение двадцати веков) наложил свою печать на дальнейшее развитие цивилизации. Дуизм утверждает, что у каждой жизни есть две смерти, задняя и передняя, то есть до рождения и после агонии. Дихтонские богословы хватались за головокрышки от удивления, услыхав от меня, что мы на Земле так не думаем и что у нас имеются церкви, озабоченные только одним, а именно передним загробным существованием. Они не могли взять в толк, почему это людям огорчительно думать, что когда-нибудь их не будет, однако их вовсе не огорчает, что прежде их никогда не было».
Лем С. Звёздные дневники Ийона Тихого. Путешествие двадцать первое. 1971
Суть в том, что в «Звёздных дневниках Ийона Тихого» он описывает цивилизацию, где верили, что у каждой жизни есть две смерти: задняя — до рождения, и передняя — после агонии.
И дальше Лем задаёт почти убийственный вопрос:
Почему людей так огорчает мысль, что когда-нибудь их не будет, но совершенно не огорчает, что прежде их никогда не было?
На первый взгляд, это кажется лишь литературным парадоксом или остроумной фантазией. Однако задумывались ли вы когда-нибудь о том, почему религия приобрела именно такой облик, каким мы её знаем сегодня? Безусловно, она формировалась под влиянием мыслителей и философов прошлых эпох, многое было позаимствовано или адаптировано для удобства верующих. Даже образ «бога-бабайки» возник благодаря ряду удачных мифов, которые прочно вошли в повседневную жизнь древних народов.
Но если на секунду представить, что ход истории пошёл по совершенно другой линии или где-то во вселенной есть разумные существа, отличающиеся поведением, например, менее агрессивные или более умные. Значит, и религия их будет выглядеть совершенно иначе.
Хороший писатель фантаст это прежде всего мыслитель со своей философией. Иначе быть не может. Именно поэтому их ещё называют пророками в прямом смысле этого слова.
Но вернёмся к нашему бытию.
Мы не страдаем от того, что нас не было
Не плачем от того, что пропустили Римскую империю, Возрождение, строительство пирамид и миллиарды лет космической истории до собственного рождения. Нас не мучает, что до нас уже была бесконечная череда зим, весен, войн, рассветов и чьих-то любовей — без нашего участия.
Но стоит подумать, что однажды мир точно так же продолжится после нас, и у большинства внутри что-то холодеет.
Почему?
Две пустоты — и только одна вызывает ужас
Если смотреть чисто логически, небытие до рождения и небытие после смерти удивительно похожи. До рождения нас не было. После смерти, если отбросить религиозные версии, нас тоже не будет. То есть по форме это одна и та же пустота.
Но эмоционально для человека это две совершенно разные вещи. Прошлое небытие кажется нейтральным. Будущее небытие — трагедией. И вот здесь начинается самое интересное.
Человеческое Я ни при каких условиях не хочет мириться с тем, что оно угаснет и не будет, например, мыслить. Как это так? Вот я есть, а вот меня не существует. Дело в устройстве мозга, скажут современные нейробиологи. Отсюда невероятная вера, что мы будем всегда и у творца есть свой план на каждого из нас.
"Ну не может же быть всё случайно и напрасно?"
Написать эту статью меня сподвигло интервью Петра Мамонова, который, безусловно, был очень талантливым и, главное, верующим человеком. Он вдохновляет тысячи людей не опускать руки почти в каждом своём позднем интервью подчеркивает, что всё не зря. Только верьте.
Казалось бы, мы имеем две совершенно противоположные точки зрения двух творческих людей. Но дьявол, как известно, кроется в деталях, а не на поверхности громких и вдохновляющих цитат.
Мозг не боится прошлого. Он боится потери будущего
С научной точки зрения наш мозг — это не орган философии. Это орган выживания. Его главная задача — не искать истину, а предсказывать угрозы. Страх вообще устроен как система раннего предупреждения. Он работает только в одну сторону — вперёд.
Вы не боитесь вчерашнего волка. Вы боитесь того, который может выйти из леса завтра.
Именно поэтому смерть пугает нас не как абстрактное «небытие», а как конфискация будущего.
Есть целое направление в науке — terror management theory, теория управления страхом смерти. Она показывает довольно неприятную вещь: осознание собственной смертности влияет почти на всё — от религии до политики. Когда человеку напоминают о смерти, он сильнее цепляется за:
свою веру,
свою нацию,
свою идеологию,
своё чувство значимости.
Проще говоря, столкнувшись с мыслью «я исчезну», человек инстинктивно ищет что-то, что переживёт его:
душу,
род,
историю,
страну,
Бога,
память о себе.
Так что Лем попал не просто в красивую мысль, а в нерв всей цивилизации. А Мамонов успокоил мятежный разум, мол всё будет, но для этого нужен настоящий диалог с Богом, а не фальшивая бутафория.
Почему религии так озабочены только одной смертью
Вот тут начинается самая неудобная часть. Любой маркетолог скажет вам, что смерть хорошо продаётся. На заголовки о трагедиях или происшествиях сбегается куча народа. Они кликают на статьи, смотрят часами видеоролики, читают блоги богословов, которые постоянно затрагивают эту тему.
Если посмотреть на большинство религиозных систем, они почти всегда сосредоточены на посмертном существовании:
рай,
ад,
воскресение,
суд,
переселение души,
загробная награда,
наказание после смерти.
Потому что религия, как бы это грубо ни звучало, исторически была не только способом объяснить мир, но и способом сделать переносимой мысль о личном исчезновении.
Но есть и честное возражение
И всё же было бы слишком просто сказать:
«Раз до рождения небытие нас не пугало, значит и после смерти пугаться глупо».
Философы давно заметили, что тут есть тонкий момент.
До рождения у вас ещё не было самого главного - осознания себя как личности. То есть не было того «вас», у кого можно было бы что-то отнять. А вот после смерти отнимается уже реальная, развернувшаяся жизнь и вот она как-раз сохраняется в том или мном виде. Хотите верьте в бессмертную душу, а хотите в новую космологическую теорию, что любая информация не исчезает бесследно и вписывается в сам код вселенной, которая вечна.
Поэтому многие философы считают, что смерть плоха не потому, что она будет мучительным опытом — ведь пережить собственное небытие невозможно, — а потому, что она лишает нас возможных благ будущего.
И это сильный аргумент.
То есть Лем прав психологически, но не до конца отменяет человеческий протест. Мы боимся не просто пустоты. Мы боимся лишения.
А что говорит наука?
Наука тут не даёт утешения, но даёт ясность. Нейробиология всё больше показывает, что наше «я» — не монолитная субстанция, а процесс. Поток памяти, восприятия, языка, привычек, телесных ощущений.
Даже при жизни наше «я» не так стабильно. Мы не те, кем были 10–20 лет назад. Наш организм состоит из другого набора атомов, а память постоянно меняется. Воспоминания, за которые мы обычно цепляемся в старости, могут быть переписаны нашим сознанием. Мозг делает это, чтобы адаптироваться и сохранить свою целостность.
И всё же мы упрямо переживаем себя как нечто цельное и непрерывное.Почему? Потому что мозг сшивает нас в историю. А смерть — это не просто биологическое событие. Это момент, где история обрывается и больше не может быть рассказана от первого лица. Именно поэтому она так плохо укладывается в голове.
Мозг умеет моделировать боль, потерю, болезнь, неудачу. Но он практически не умеет честно смоделировать
собственное отсутствие. Сознание не может по-настоящему представить мир, в котором самого сознания уже нет.
И, возможно, отсюда рождаются все великие метафизические конструкции человечества, включая все мировые религии.
Для меня вопрос веры каждого человека очень важен. Потому как он личный для каждого. Мы все на что-то опираемся и во что-то верим. Не важно, Бог это или высшая космическая сила, которая создала нас, чтобы познать саму себя. Самое главное — это не дать пустоте заполнить себя.
Вот почему я против навязывания религий с детства. Потому что многих лишают выбора подумать самостоятельно. Какой «религиозный кубик» тебе выпадет, такой ты и будешь защищать всю жизнь, хотя бы для того, чтобы не рухнул твой собственный мир.
Истины здесь нет. Её нигде нет, потому как каждая концепция это плод человеческой фантазии. Человек вправе выбрать свою и жить с этим до конца. Можно выбрать путь постоянного сомнения и поиска, но этот путь куда сложнее, чем следовать уже заложенным до твоего рождения постулатам. И этот путь не для всех. В конце концов, есть люди которые просто хотят жить и радоваться жизни, не важно какой они веры - они просто живут и делают этот мир лучше. Для всех независимо от веры или личных взглядов.
Вот ради таких людей и стоит жить, творить и любить.
Сегодня можно остановиться и вспомнить человека, который никогда не стремился никому подходить, но со временем стал оголённым нервом своего поколения.
Он родился 14 апреля 1951 года в Москве и прожил жизнь, в которой не было случайных поворотов: каждый следующий этап выглядел продолжением предыдущего, будто он шёл по заранее намеченной внутренней траектории.
Вырос в Большом Каретном переулке, в той же городской среде, где формировался Высоцкий, поэтому рано почувствовал уличную правду, резкость повседневности и цену одиночества. Его биография сложена из простых, почти бытовых эпизодов — отчисление из школы, работа грузчиком, лифтером, банщиком, периоды в полуподпольных пространствах Москвы. Именно эта среда сформировала тот голос, который позже стал узнаваемым в его музыке и киноперсонажах: прямая речь, отказ от смягчений, точность формулировок там, где другие предпочитают иносказания.
В конце 1970‑х Мамонов вместе с Алексеем Бортничуком создал группу «Звуки Му». Тогда она казалась чем‑то странным даже на фоне советского андерграунда: ломаные ритмы, нервная подача, тексты, в которых бытовая смешная интонация вдруг оборачивалась философской. Первый альбом группы вышел в Лондоне у Брайана Ино — редкий случай для советского музыканта. Но главное было не в экзотике, а в том, что Мамонов на сцене не играл — он проживал каждую песню. Его манера казалась неровной, но за этой неровностью стояла точность человека, который не умеет врать ни себе, ни зрителю.
Я сам долго не понимал «Звуки Му». Казалось, что это какой‑то хаос, бессвязный поток, почти бред. Но всё изменилось после выхода «Такси‑блюз». Для меня этот фильм стал моментом прозрения. Мамонов сыграл Алексея Селивёрстова — саксофониста‑алкоголика, человека грубого, упрямого, но до предела живого. В этой роли чувствовалось что‑то от его собственной биографии: резкость, одиночество, внутренняя свобода, не знающая компромиссов. Вспомните финал истории, когда таксист Шлыков попал таки на его концерт...
Фильм принёс режиссёру Павлу Лунгину приз за лучшую режиссуру в Каннах, а позже был выдвинут на «Золотой глобус» и «Сезар» как лучший иностранный фильм. Сам Мамонов получил номинацию на «Нику» за лучшую мужскую роль, а картина ещё и удостоилась «Ники» за лучшую операторскую работу. Из «Такси‑блюз» вышло несколько фраз, ушедших в народ, но главное — ощущение правды, которое невозможно создать одним лишь ремеслом.
Эта же манера привела его к роли, которая стала одной из самых сильных в российском кино начала XXI века. В 2006 году Павел Лунгин снял «Остров», и Мамонов сыграл старца Анатолия — человека, который живёт с виной и пытается найти путь к очищению. Он играл так, что многие зрители поверили: он действительно ушёл в монахи. После премьеры ходили слухи, что Мамонов поселился в монастыре и больше не принимает светских предложений. На самом деле он жил в деревне Ефаново под Можайском, вёл замкнутый образ жизни, но продолжал работать, писать, выступать. Однако сила его роли была такой, что граница между актёрской работой и личной верой казалась почти стёртой. «Остров» стал фильмом, который невозможно забыть, и для многих — одним из самых сильных на постсоветском пространстве.
В зрелые годы Мамонов всё чаще говорил не о славе, а о смысле, о внутренней работе человека над собой. Он вёл радиопрограмму «Золотая полка», рассказывал о западной музыке, о книгах, о вещах, которые считал важными. После тяжёлой болезни он не стремился нравиться — жил так, как считал правильным. Его поздние выступления и интервью воспринимались не как продолжение карьеры, а как свидетельство прожитого опыта. В них было достоинство человека, который многое понял о себе и о мире.
Сухоруков прекрасен всегда и везде, а вот Дюжев мне вообще не понравился, вы не обижайтесь.
Пётр Мамонов умер 15 июля 2021 года. Ему было 70. Похоронен он в городе Верея Московской области, на Вознесенском кладбище. Его смерть стала ударом для тех, кто видел в нём не просто артиста, а редкий человеческий тип — человека, который проживает жизнь без подмены.
Сегодня о нём говорят как о человеке, который не искал удобного пути и потому оказался особенно точным для нескольких поколений. Его песни продолжают слушать, его фразы цитируют, а фильмы «Такси‑блюз» и «Остров» остаются в списке самых просматриваемых российских картин. В 2023 году вышел документальный фильм «Пётр Мамонов. Живой», а в 2024‑м в Москве прошёл вечер памяти. Но главное наследие — не в мероприятиях, а в том, что он оставил в людях: ощущение правды, которую невозможно сыграть.
Для меня лично Мамонов — это человек, которого невозможно забыть. Я пришёл к нему не сразу, но когда понял — уже не смог отпустить. Его музыка, его роли, его внутренняя честность — всё это остаётся живым. И в день его рождения хочется сказать не громкие слова, а простое: он был настоящим, и поэтому остался.
О духовности. Великорецкий Крестный ход. СЕРИЯ 2. Путь к себе.
