И дальше Лем задаёт почти убийственный вопрос:

Почему людей так огорчает мысль, что когда-нибудь их не будет, но совершенно не огорчает, что прежде их никогда не было?

На первый взгляд, это кажется лишь литературным парадоксом или остроумной фантазией. Однако задумывались ли вы когда-нибудь о том, почему религия приобрела именно такой облик, каким мы её знаем сегодня? Безусловно, она формировалась под влиянием мыслителей и философов прошлых эпох, многое было позаимствовано или адаптировано для удобства верующих. Даже образ «бога-бабайки» возник благодаря ряду удачных мифов, которые прочно вошли в повседневную жизнь древних народов.

Но если на секунду представить, что ход истории пошёл по совершенно другой линии или где-то во вселенной есть разумные существа, отличающиеся поведением, например, менее агрессивные или более умные. Значит, и религия их будет выглядеть совершенно иначе.

Хороший писатель фантаст это прежде всего мыслитель со своей философией. Иначе быть не может. Именно поэтому их ещё называют пророками в прямом смысле этого слова.

Но вернёмся к нашему бытию.

Мы не страдаем от того, что нас не было

Не плачем от того, что пропустили Римскую империю, Возрождение, строительство пирамид и миллиарды лет космической истории до собственного рождения. Нас не мучает, что до нас уже была бесконечная череда зим, весен, войн, рассветов и чьих-то любовей — без нашего участия.

Но стоит подумать, что однажды мир точно так же продолжится после нас, и у большинства внутри что-то холодеет.

Почему?

Две пустоты — и только одна вызывает ужас

Если смотреть чисто логически, небытие до рождения и небытие после смерти удивительно похожи. До рождения нас не было. После смерти, если отбросить религиозные версии, нас тоже не будет. То есть по форме это одна и та же пустота.

Но эмоционально для человека это две совершенно разные вещи. Прошлое небытие кажется нейтральным. Будущее небытие — трагедией. И вот здесь начинается самое интересное.

Человеческое Я ни при каких условиях не хочет мириться с тем, что оно угаснет и не будет, например, мыслить. Как это так? Вот я есть, а вот меня не существует. Дело в устройстве мозга, скажут современные нейробиологи. Отсюда невероятная вера, что мы будем всегда и у творца есть свой план на каждого из нас.

"Ну не может же быть всё случайно и напрасно?"

Написать эту статью меня сподвигло интервью Петра Мамонова, который, безусловно, был очень талантливым и, главное, верующим человеком. Он вдохновляет тысячи людей не опускать руки почти в каждом своём позднем интервью подчеркивает, что всё не зря. Только верьте.

Мозг не боится прошлого. Он боится потери будущего

С научной точки зрения наш мозг — это не орган философии. Это орган выживания. Его главная задача — не искать истину, а предсказывать угрозы. Страх вообще устроен как система раннего предупреждения. Он работает только в одну сторону — вперёд.

Вы не боитесь вчерашнего волка. Вы боитесь того, который может выйти из леса завтра.

Именно поэтому смерть пугает нас не как абстрактное «небытие», а как конфискация будущего.

Есть целое направление в науке — terror management theory, теория управления страхом смерти. Она показывает довольно неприятную вещь: осознание собственной смертности влияет почти на всё — от религии до политики. Когда человеку напоминают о смерти, он сильнее цепляется за:

свою веру,

свою нацию,

свою идеологию,

своё чувство значимости.

Проще говоря, столкнувшись с мыслью «я исчезну», человек инстинктивно ищет что-то, что переживёт его:

душу,

род,

историю,

страну,

Бога,

память о себе.

Так что Лем попал не просто в красивую мысль, а в нерв всей цивилизации. А Мамонов успокоил мятежный разум, мол всё будет, но для этого нужен настоящий диалог с Богом, а не фальшивая бутафория.

Почему религии так озабочены только одной смертью

Вот тут начинается самая неудобная часть. Любой маркетолог скажет вам, что смерть хорошо продаётся. На заголовки о трагедиях или происшествиях сбегается куча народа. Они кликают на статьи, смотрят часами видеоролики, читают блоги богословов, которые постоянно затрагивают эту тему.

Если посмотреть на большинство религиозных систем, они почти всегда сосредоточены на посмертном существовании:

рай,

ад,

воскресение,

суд,

переселение души,

загробная награда,

наказание после смерти.

Потому что религия, как бы это грубо ни звучало, исторически была не только способом объяснить мир, но и способом сделать переносимой мысль о личном исчезновении.

Но есть и честное возражение

И всё же было бы слишком просто сказать:

«Раз до рождения небытие нас не пугало, значит и после смерти пугаться глупо».

Философы давно заметили, что тут есть тонкий момент.

До рождения у вас ещё не было самого главного - осознания себя как личности. То есть не было того «вас», у кого можно было бы что-то отнять. А вот после смерти отнимается уже реальная, развернувшаяся жизнь и вот она как-раз сохраняется в том или мном виде. Хотите верьте в бессмертную душу, а хотите в новую космологическую теорию, что любая информация не исчезает бесследно и вписывается в сам код вселенной, которая вечна.

Поэтому многие философы считают, что смерть плоха не потому, что она будет мучительным опытом — ведь пережить собственное небытие невозможно, — а потому, что она лишает нас возможных благ будущего.

И это сильный аргумент.

То есть Лем прав психологически, но не до конца отменяет человеческий протест. Мы боимся не просто пустоты. Мы боимся лишения.

А что говорит наука?

Наука тут не даёт утешения, но даёт ясность. Нейробиология всё больше показывает, что наше «я» — не монолитная субстанция, а процесс. Поток памяти, восприятия, языка, привычек, телесных ощущений.

Даже при жизни наше «я» не так стабильно. Мы не те, кем были 10–20 лет назад. Наш организм состоит из другого набора атомов, а память постоянно меняется. Воспоминания, за которые мы обычно цепляемся в старости, могут быть переписаны нашим сознанием. Мозг делает это, чтобы адаптироваться и сохранить свою целостность.

И всё же мы упрямо переживаем себя как нечто цельное и непрерывное.Почему? Потому что мозг сшивает нас в историю. А смерть — это не просто биологическое событие. Это момент, где история обрывается и больше не может быть рассказана от первого лица. Именно поэтому она так плохо укладывается в голове.

Мозг умеет моделировать боль, потерю, болезнь, неудачу. Но он практически не умеет честно смоделировать

собственное отсутствие. Сознание не может по-настоящему представить мир, в котором самого сознания уже нет.

И, возможно, отсюда рождаются все великие метафизические конструкции человечества, включая все мировые религии.

Для меня вопрос веры каждого человека очень важен. Потому как он личный для каждого. Мы все на что-то опираемся и во что-то верим. Не важно, Бог это или высшая космическая сила, которая создала нас, чтобы познать саму себя. Самое главное — это не дать пустоте заполнить себя.

Вот почему я против навязывания религий с детства. Потому что многих лишают выбора подумать самостоятельно. Какой «религиозный кубик» тебе выпадет, такой ты и будешь защищать всю жизнь, хотя бы для того, чтобы не рухнул твой собственный мир.

Истины здесь нет. Её нигде нет, потому как каждая концепция это плод человеческой фантазии. Человек вправе выбрать свою и жить с этим до конца. Можно выбрать путь постоянного сомнения и поиска, но этот путь куда сложнее, чем следовать уже заложенным до твоего рождения постулатам. И этот путь не для всех. В конце концов, есть люди которые просто хотят жить и радоваться жизни, не важно какой они веры - они просто живут и делают этот мир лучше. Для всех независимо от веры или личных взглядов.

Вот ради таких людей и стоит жить, творить и любить.

Спасибо за внимание!

Нельзя сказать, что этот человек был музыкантом. Нельзя сказать, что человек был актёром. Точно можно сказать, что он не укладывался ни в какие привычные рамки, ни профессиональные, ни общественные. Его карьера, его популярность – результат почти неосознанных действий, внутреннего поиска, с ошибками, страданиями, глупостями и эпатажам, обретением веры – и обретением себя.

Речь, конечно же, о Петре Мамонове. В начале 1980-х он становится известен как лидер группы «Звуки Му», явления, точно попавшего в нерв позднесоветской эпохи. Тогда его сценическое поведение, резкое, ломающее привычные формы, непонятное, воспринималось как вызов обществу, как известная только Мамонову правда, которую он пытается донести до окружающих. Уже тогда в этом «безумии» угадывалось нечто большее, чем эпатаж.

Позднее этот поиск привёл Мамонова к радикальному повороту. К середине жизни он переживает кризис, который сам он описывал как «полное обнуление».

«У меня был полный крах жизни. Я упёрся рогом в сорок пять лет, когда у меня и бабки были, и слава, и дети, и жена хорошая. А жить мне стало незачем»

В российской традиции подобные переломы часто осмыслялись через религиозный опыт, и Мамонов не стал исключением. Продолжение внутреннего поиска привело его к вере. И актерские работы нулевых годов: «Остров», «Царь», восприняты были как продолжение этого пути. Покаянный и прозорливый старец, одержимый властью государь – его роли стали формой размышления о грехе, об ответственности, о свободе. Дистанция между жизнью человека и его творчеством практически полностью исчезла.

В русской традиции таких людей было немало – часто их называли юродивыми, Христа ради. Юродивые выходили за пределы нормы, отказывались от общественных рамок приличия, чтобы сказать людям правду, неудобную и для власти, и для общества.

В этом контексте Мамонов действительно оказался фигурой своего времени: человеком, который позволял себе говорить о предельных вещах, смерти, вере, ответственности в пространстве, где такие разговоры обычно не особенно популярны.

Сегодня ему бы исполнилось 75 лет. Почти пять лет Мамонова нет с нами. Он не оставил после себя системы взглядов, какой-то законченной философии. Но оставил свою музыку и оставил свои актёрские роли. В этом – его главное наследие.

Источник данных для материала:

https://aif.ru/culture/person/car-to-nastoyashchiy-vse-ipost...

14 апреля 1951 года родился Петр Мамонов, который в своей жизни был музыкантом и основал группу «Звуки Му», актером, который сыграл в «Острове» и «Царе», и самым настоящим старцем.

Мамонов ушел из жизни неожиданно. В конце июня 2021 года он попал в больницу с коронавирусной инфекцией — время было пандемийное, и через такие госпитализации прошли многие. Но вскоре врачи оценили состояние Мамонова как крайне тяжелое, его подключили к аппарату искусственной вентиляции легких, затем ввели в кому. Но всё оказалось напрасно — 15 июля 70-летний Мамонов умер. В некрологах его называли и музыкантом, и актером — а он был сразу всем, и перечислить все его ипостаси оказалось очень и очень сложно.

На Большом Каретном

Конечно, две из этих ипостасей Мамонова были у всех на виду — он точно был музыкантом, придумавшим группу «Звуки Му» и с ней попавшим в нерв конца восьмидесятых годов прошлого века. Был и актером — снимался в «Игле» Рашида Нугманова и в «Такси-блюзе» Павла Лунгина, через много лет снова вернулся к Лунгину, чтобы сыграть главные роли в «Острове» и в «Царе». Выходил и на театральную сцену, причем считал театр более важным, чем кино. Писал книги — например, у него вышло 4 тома «Закорючек», как он называл свои размышления в стиле христианских афоризмов. И к Богу он пришел — вскоре после того, как стал известен на всю страну после выступлений со «Звуками Му» и первых работ в кино. В общем, Мамонов был всем — но в первую очередь, наверное, он был Мамоновым.

Родился он в Москве; семья тогда жила на Большом Каретном — в тех краях, которые воспел в своих песнях Владимир Высоцкий. В детстве и юности Мамонов отличался резко конформистским характером — в пику официальной идеологии слушал и играл зарубежную музыку, танцевал «враждебный» твист, путался с хиппи и вызывающе одевался. В принципе, пожалуй, ничего необычного для московской молодежи тех лет — разве что с образованием у Мамонова так и не сложилось. Институт он так и не окончил, зато «косил» от призыва в армию и рано женился — в этом браке родился его первый сын Илья, с матерью которого Мамонов прожил 8 лет. В позднем интервью он признался: «Лет в тридцать я пробудился».

Время «Звуков»

Его 30 лет пришлись как раз на начало восьмидесятых — именно тогда появился музыкальный коллектив, который исполнял написанные Мамоновым песни и служил чем-то вроде обрамления для его чудачеств на сцене. Этот коллектив быстро стал своим в тогдашней рок-тусовке, музыканты сотрудничали с группами из ленинградского рок-клуба, а в 1984-м «Звуки Му» оформились окончательно — уже с названием и наработанным репертуаром. К концу 1980-х появились и альбомы — «Простые вещи», «Крым», начались и зарубежные гастроли... Но самому Мамонову вся эта слава словно оказалась не нужна — уже в 1989-м он фактически распустил группу, и свой последний концерт тот состав отыграл летом 1990-го.

Один из знакомых Мамонова вспоминал, что в то время того больше увлекала не музыка — хотя ею он тоже занимался, — а кино и театр. Он уже снялся в «Игле» и в «Такси-блюзе», сыграл ещё несколько ролей в менее известных лентах. Но, по его собственному признанию, в 45 лет его настиг ещё один кризис, который заставил переосмыслить жизнь, — мол, и бабки были, и слава, и дети, и жена хорошая, но жить стало незачем. «Я стал искать. Я умный», — с легким самодовольством говорил он. Нашел Мамонов Бога — стал православным христианином, у него появился духовник, с которым он делился всеми проблемами; с этим духовником они росли примерно в одно время, так что все проблемы «детей 70-х» тот знал не понаслышке.

От хулигана до старца

Павел Лунгин, который последние годы работает над документальным фильмом о Мамонове, решил разделить его жизнь на четыре части — когда тот был хулиганом, музыкантом, актером и старцем. Но, пожалуй, это деление очень условное. С музыкой Мамонов не расставался, наверное, никогда, хотя, разумеется, его больше всего связывают со «Звуками Му», которые существовали не так уж и долго, всего несколько лет, в те самые восьмидесятые. Кино и театр он открыл для себя в конце того периода — и тоже не расставался с этими областями культуры, добавив к ним в конце концов и книги. Хулиганил Мамонов, видимо, всегда — просто по свойству своей натуры, которая и позволила так достоверно сыграть отца Анатолия в «Острове» и Ивана Грозного в «Царе». Ну и старцем он тоже был — даже в те годы, когда выходил на сцену в качестве солиста группы «Звуки Му».

В интервью aif.ru Лунгин не смог определить, был ли Мамонов актером или просто жил жизнью тех персонажей, которых он играл. «И актер, и не актер», — заметил режиссер. Но, пожалуй, актером Мамонов всё же был, и очень хорошим — не только из-за своих ролей, и из-за своих книг, своих песен и своего поведения на сцене, музыкальной и театральной. Просто он не умел фальшивить, а это, наверное, для актера главное.

Слушаете Мамонова? Какой альбом ваш любимый? Напишите в комментариях

Памяти Петра Мамонова

https://aif.ru/culture/person/car-to-nastoyashchiy-vse-ipost...

В повторный прокат выходит фильм Павла Лунгина «Остров». Эти показы приурочены к 20-й годовщине картины, которая в 2006-м покорила сразу две российские киноакадемии и неплохо показала себя в прокате. Фильм об отдаленном ските, в котором отец Анатолий (музыкант и актер Петр Мамонов) пытается очиститься от совершенных во время Великой Отечественной войны грехов — предательства и убийства своего товарища. Приплывающие на остров люди почитают Анатолия за чудотворца, но настоятель монастыря (Виктор Сухоруков) и эконом (Дмитрий Дюжев) не верят в чудесный дар монаха.

Фильм снимался в Карелии, на берегу Белого моря, и накануне нового релиза Павел Лунгин рассказал aif.ru о том, почему он пригласил Мамонова на главную роль, как неожиданно раскрылся талант актеров из «бандитских» сериалов Сухорукова и Дюжева, а также поразмышлял о том, играл ли Мамонов или же проживал свои роли всей душой.

Игорь Карев, aif.ru: Павел Семенович, в этом году будет 75 лет со дня рождения и 5 лет со дня смерти Петра Мамонова. Ваш документальный фильм — это дань памяти музыканту и актеру?

Павел Лунгин: Да, разумеется. В фильме четыре серии по 40 минут, своего рода «Четыре жизни Петра Мамонова». Ведь его жизнь отчетливо раскладывается на четыре этапа — хулиган-бомж, рок-звезда, актер и, в конце концов, — старец. Теперь этот огромный материал нужно оформить музыкально, провести окончательный монтаж — в общем, осталась техническая работа, интеллектуально всё сделано. Надеюсь, успеем.

— Вы назвали четыре ипостаси Мамонова. На ваш взгляд, в «Острове» его герой не объединил две из них — артиста и старца?

— Это вопрос, на который очень сложно ответить легко и просто, и если бы этого вопроса не было, то и нашего документального фильма, наверное, не было бы. Но, мне кажется, нам удалось ответить или, во всяком случае, мы попытались понять, где правда, а где неправда, насколько всё было искренне, хотели проследить, как постепенно происходило преображение его личности. Жизнь Мамонова, конечно, очень показательна, и, возможно, именно он является определителем нашей жизни. Может, мы все будем гордиться, что жили во время Мамонова.

— Он был выдающейся личностью?

— Конечно. Но главное — он пропустил через себя все поиски, заблуждения, болезни и выздоровления, которые прошло наше общество.

— В одном из интервью вы говорили, что «Остров» у вас сложился, когда вы примерили Мамонова на главную роль. А что в итоге было первично — идея фильма или личность Мамонова?

— Идея «Острова». Но так получилось, что жизнь Мамонова тоже проходила в очищении от греха, в стыде и в раскаянии. Он пришел к Богу и к покаянию как раз в то время, когда мы начинали делать этот фильм, и для меня было очевидно, что, кроме Мамонова, никто не сыграл бы отца Анатолия.

— Виктор Сухоруков рассказывал, что вы не хотели брать его на роль настоятеля монастыря...

— Понимаете, так получилось, что тогда я тоже находился во власти русской мифологии, и в свой фильм взял двух главных актеров из фильмов про бандитов — Сухорукова из «Брата» и Дмитрия Дюжева из «Бригады» и «Жмурок». И оба они у меня стали монахами. Но вообще Сухоруков — ужасно талантливый человек, и, как только мы сделали пробы, я сразу понял, что в нем много добра, а его «бандитизм» — это как раз актерство. Думаю, в «Острове» он сыграл одну из лучших своих ролей.

— С премьеры «Острова» прошло 20 лет. Как вы сейчас воспринимаете этот фильм и опыт работы над ним?

— Этот фильм был в каком-то смысле вершиной моей жизни и моей работы. Да, условия были сложными, но в то же время я испытывал вдохновение и внутренние озарения, которых с тех пор почти не переживал. Конечно, и другие фильмы вызывали похожие чувства, но, понимаете, есть альпинизм и альпинизм — ведь есть же разница между тем, что вы будете подниматься на самую высокую гору планеты или на обычную вершину 3 тысячи метров? То и другое — альпинизм, но замах в первом случае совсем другой. Вот и в случае «Острова» замах был огромный. Ведь никто никогда не снимал в лицо молящегося человека, который молится не по роли, а молится сам, про себя. В этот момент от него исходит сила, которая продирает всех присутствующих.

— Церковь приняла этот фильм, а она не все фильмы о церкви принимает. На ваш взгляд, почему так произошло?

— Думаю, это заслуга патриарха Алексея II, который прослезился, посмотрев этот фильм. У него хватило ума, широты взглядов и религиозности, чтобы понять и оценить «Остров». От церкви мы получили похвальные грамоты, нам прислали благодарственные письма, пригласили на личную беседу к патриарху. А вклад в это внесли все — актеры, художники, оператор Андрей Жегалов. Нам, наверное, даже природа помогала — лёд не застывал, и оставалась черная вода, снег падал и тут же таял... всё это сложилось в единую картину. Иногда так бывает — сложная работа оказывается счастливой работой. И, кстати, как раз во время съемок «Острова» я увидел в Мамонове профиль, лицо и характер Ивана Грозного — и поэтому получился фильм «Царь».

— Его легко было уговорить на роль царя Грозного?

— Он сомневался, конечно. Ведь добрый чудотворец отец Анатолий в «Острове» — это одно, а сложный, запутанный царь — это совсем другое.

— Как вы думаете, Мамонов играл или же проживал роли?

— Знаете, у каждого талантливого человека есть свой способ. Например, Ван Гог понимал краски? Понимал, но лишь так, как Ван Гог. С Мамоновым то же самое — он и играл, и жил, и даже становился этим персонажем. Думаю, определить это, пытаться это анатомировать бессмысленно. Он был и актером, и неактером. Он надевал на себя роль, как рубашку, она прирастала к его телу... Но при этом он был актером. Это и есть признак таланта, словами это объяснить нереально, это может показать только экран.

— Почему так получилось, что после «Царя» вы с Мамоновым больше не работали?

— Не было у меня больше подходящих планов, проектов для него. Конечно, мы думали о продолжении сотрудничества — Мамонов хотел сыграть старика Хоттабыча, сделать что-нибудь для детей. Но мы даже права оформить не успели, он умер во время ковида... Я бы с удовольствием снял этот фильм с ним в главной роли.

— Сейчас много снимают сказок. На ваш взгляд, почему появилась эта тенденция?

— Это больше экономический вопрос, я думаю. Если звезды зажигают — значит, это кому-то нужно. Если сказки снимают — значит, людям это нужно. Наверное, в тяжелые времена людям нужны сказки.

https://aif.ru/culture/movie/-mamonov-byl-i-akterom-i-neakte...

В 2006 году сразу две российские киноакадемии — «Золотой орел» и «Ника» — посчитали главным кинособытием фильм Павла Лунгина «Остров». На картину пролился дождь наград, её хвалили кинокритики и показали на закрытии кинофестиваля в Венеции — правда, вне конкурса, но «Остров» взял призы на других смотрах. Фильм хорошо показал себя и в прокате — по данным киноаналитика Сергея Лаврова, ленту посмотрели 600 тысяч зрителей, она заработала около 70 млн рублей (при бюджете в 43 млн), а за рубежом принесла дистрибуторам более полумиллиона долларов. В общем, это был настоящий триумф — с поправкой на время, конечно. А сейчас «Остров» снова возвращается к зрителям — картина выходит в повторный прокат, который приурочен к 20-летию её премьеры.

Лунгин и его «Остров»

Лунгин на тот момент уже был известным российским режиссером с отечественными и международными наградами за дебютный фильм «Такси-блюз». Правда, та лента была снята ещё в Советском Союзе, на самом излете перестройки. А после успеха картины на Каннском фестивале, где Лунгин получил режиссерский приз, он жил фактически на две страны, поскольку в 1990-е во Франции давали деньги на так называемое «восточное» кино, в которое входило и кино российское, как рассказывал режиссер в одном интервью. Снял «Луна-парк», «Свадьбу», «Бедных родственников» — и в середине 2000-х к нему попал сценарий будущего «Острова».

Этот сценарий написал выпускник драматургической мастерской Юрия Арабова во ВГИКе Дмитрий Соболев, для которого он стал дипломной работой. На готовый фильм тот сценарий, конечно, похож не был — консультант картины монах Косма рассказывал, что сценарист был не воцерковленным человеком, и какие-то детали — иногда очень заметные — пришлось поменять. Поменялось и место действия — так появился тот остров в холодном Белом море, на котором и живет главный герой в исполнении Петра Мамонова.

Сюжет начинается в 1942 году. Советскую баржу с двумя моряками перехватывает в Белом море немецкий корабль. Кочегар Анатолий (Тимофей Трибунцев) и шкипер Тихон (Алексей Зеленский) прячутся в угле, но в итоге все равно попадают в плен из-за малодушия Анатолия. И когда немецкий офицер предлагает кочегару жизнь в обмен на расстрел Тихона, тот от страха стреляет в своего товарища — а после того, как немцы всё же потопили баржу, оказывается в монастыре. В 1976 году отец Анатолий (Пётр Мамонов) считается кем-то вроде чудотворца — к нему со всей страны едут те, кому нужна помощь, и он помогает, правда, очень своеобразно. Настоятель монастыря (Виктор Сухоруков) относится к отцу Анатолию с легким одобрением, а вот молодой отец Иов (Дмитрий Дюжев) никак не может найти с ним общий язык. Но всё меняется, когда на остров приплывает адмирал (Юрий Кузнецов) со своей дочкой Настей (Виктория Исакова) — девушке нужна помощь, а у её отца осталась надежда только на чудо...

Мамонов, Сухоруков и Дюжев

Лунгин, разумеется, не открывал Мамонова для кинозрителя — впервые основатель, автор песен и бессменный солист рок-группы «Звуки Му» появился на большом экране в драме Рашида Нугманова «Игла», в которой главной звездой был Виктор Цой. Но Мамонов идеально подошел на роль главного героя в фильме Лунгина «Такси-блюз» и заслуженно разделил с режиссером успех той картины 1990 года.

В середине 1990-х Мамонов принял православие и начал отказываться от работы в кино, но эту стену смог проломить в начале 2000-х режиссер Сергей Лобан, который снял музыканта в фильме «Пыль». Ну а для «Острова», по признанию Лунгина, именно Мамонов в роли отца Анатолия стал тем катализатором, который помог окончательно оформить первоначальный замысел.

Пригласить Сухорукова на роль настоятеля монастыря отца Филарета посоветовал как раз Мамонов. Лунгин сомневался — этот актер прочно ассоциировался с «Братьями» Алексея Балабанова и, как считалось, был очень далек от того, чтобы играть монаха. Впрочем, пробы всё расставили на свои места — как и в случае с Дмитрием Дюжевым, который тогда был известен по роли Космоса из «Бригады»; однако это не помешало ему сыграть эконома монастыря отца Иова на очень высоком уровне.

Подходящую местность для съемок пришлось поискать — и нужный пейзаж группа нашла на берегу Белого моря, неподалеку от карельского города Кемь и поселка Рабочеостровск; до Соловецких островов оттуда около 40 км. Для создания декораций использовали старые постройки — навигационная башня превратилась в колокольню, барак стал церковью (её не освящали, а использовали только для съемок), а заброшенный таможенный пост — котельной, где работал и жил отец Анатолий, которого и сыграл Мамонов. Нужный остров нашли там же — правда, в реальности это был полуостров, но в кино возможно и не такое. 

«Царь» после «Острова»

Премьера «Острова» состоялась в июне 2006 года на фестивале «Кинотавр» — тоже вне конкурса, как чуть позже было и в Венеции. Ну а дальше начался победный марш фильма Лунгина по России и миру. Церковь, кстати, фильм одобрила, хотя, конечно, нашла в нём определенные отличия от того, что было на самом деле, — например, в середине 1970-х таких крошечных скитов быть не могло, власти терпели только большие монастыри, каким была Троице-Сергиева лавра.

Впрочем, эти несоответствия не заслонили главного — показанных в фильме размышлений о предательстве и прощении, раскаянии и поиске Бога. В некоторых статьях об «Острове» авторы указывали, что в картине показаны три пути к вере — их символизируют герои Мамонова, Сухорукова и Дюжева, и все эти пути фактически равноценны.

В январе 2007-го, накануне Рождества, «Остров» показали и по телевидению — аудитория у фильма оказалась огромной, а рейтинг превысил 50%. Мамонов, кажется, тоже был впечатлен — а потому согласился и на следующий фильм Лунгина «Царь», где сыграл Ивана IV Грозного. Правда, хотя та роль была и главной, но наравне с ним встал и митрополит Филипп в исполнении Олега Янковского, для которого это была последняя работа в кино...

Петр Мамонов скончался в июле 2021-го в возрасте 70 лет. После него остались его роли в фильмах, три из которых снял Лунгин, песни, написанные для группы «Звуки Му» и для сольных проектов, а также стихи.

https://aif.ru/culture/movie/petr-mamonov-i-ego-ostrov-kak-p...

Подписывайся на АиФ