"Всеобщая доброжелательность прямо неистовствовала. Не было лишь согласия насчет того, кто именно мешает ее триумфу, хотя все были согласны, что врагов добросердечия и милосердия надлежит истреблять на корню."
В процессе обмена текстами с уважаемым d0ctor_z в посте Нечто возникло рассуждение о проявлениях разумности.
Как распознать в человеке разум? Возможно, имеет смысл толковать не о разуме, а о разумном поведении. И даже скорей не о самом разумном поведении, а о проявлениях разумного поведения в реальности. Но на индивидуальном уровне поведение человека принципиально от поведения, например, лемура отличается слабо. Он так же бегает по округе, так же раздражает окружающих, так же производит разные звуки, ест, спит, гадит, размножается, словом, различия здесь скорей количественные, а не качественные.
Тут возникает подозрение, что человек способен только к коллективной деятельности, которая может быть обозначена как разумная. Разумная это как? Ну например разумная деятельность отличается целенаправленным достижением маловероятных событий. Причем оба сразу. И целенаправленность, и маловероятность. Например, доставка на Землю фрагментов марсианской коры есть событие маловероятное. Но тем не менее это происходило и без участия человека, нецеленаправленно. Доставка фрагментов земной коры на Марс наверняка происходила и без участия человека. Но она происходила и в результате целенаправленной деятельности человека тоже. То есть, это следы разумной деятельности.
Но тут возникает новая проблема. Как, к примеру, наблюдая процессы разумного поведения извне, (например нашу машинную цивилизацию сейчас) можно приписать людям авторство этих процессов? Если я правильно понял Лема в его "Фиаско", он ставит этот вопрос тоже. Да и Солярис может быть всего лишь проявлением некой разумной деятельности неких социальных личностей, которые когда-то инициировали целенаправленные маловероятные процессы, которые привели к созданию этого океана. Может, это просто один из этапов их машинной цивилизации в их формате.
У Лема в одной книге спрятан не просто красивый парадокс, а удар по самой уязвимой точке человеческого сознания. Сначала вдумайтесь в эту цитату как следует:
Сначала — как лу. «Еще около 2300 года дихтонцев было не отличить от людей. Хотя прогрессу науки сопутствовало обмирщение жизни, дуизм (вера, почти безраздельно господствовавшая на Дихтонии в течение двадцати веков) наложил свою печать на дальнейшее развитие цивилизации. Дуизм утверждает, что у каждой жизни есть две смерти, задняя и передняя, то есть до рождения и после агонии. Дихтонские богословы хватались за головокрышки от удивления, услыхав от меня, что мы на Земле так не думаем и что у нас имеются церкви, озабоченные только одним, а именно передним загробным существованием. Они не могли взять в толк, почему это людям огорчительно думать, что когда-нибудь их не будет, однако их вовсе не огорчает, что прежде их никогда не было».
Лем С. Звёздные дневники Ийона Тихого. Путешествие двадцать первое. 1971
Суть в том, что в «Звёздных дневниках Ийона Тихого» он описывает цивилизацию, где верили, что у каждой жизни есть две смерти: задняя — до рождения, и передняя — после агонии.
И дальше Лем задаёт почти убийственный вопрос:
Почему людей так огорчает мысль, что когда-нибудь их не будет, но совершенно не огорчает, что прежде их никогда не было?
На первый взгляд, это кажется лишь литературным парадоксом или остроумной фантазией. Однако задумывались ли вы когда-нибудь о том, почему религия приобрела именно такой облик, каким мы её знаем сегодня? Безусловно, она формировалась под влиянием мыслителей и философов прошлых эпох, многое было позаимствовано или адаптировано для удобства верующих. Даже образ «бога-бабайки» возник благодаря ряду удачных мифов, которые прочно вошли в повседневную жизнь древних народов.
Но если на секунду представить, что ход истории пошёл по совершенно другой линии или где-то во вселенной есть разумные существа, отличающиеся поведением, например, менее агрессивные или более умные. Значит, и религия их будет выглядеть совершенно иначе.
Хороший писатель фантаст это прежде всего мыслитель со своей философией. Иначе быть не может. Именно поэтому их ещё называют пророками в прямом смысле этого слова.
Но вернёмся к нашему бытию.
Мы не страдаем от того, что нас не было
Не плачем от того, что пропустили Римскую империю, Возрождение, строительство пирамид и миллиарды лет космической истории до собственного рождения. Нас не мучает, что до нас уже была бесконечная череда зим, весен, войн, рассветов и чьих-то любовей — без нашего участия.
Но стоит подумать, что однажды мир точно так же продолжится после нас, и у большинства внутри что-то холодеет.
Почему?
Две пустоты — и только одна вызывает ужас
Если смотреть чисто логически, небытие до рождения и небытие после смерти удивительно похожи. До рождения нас не было. После смерти, если отбросить религиозные версии, нас тоже не будет. То есть по форме это одна и та же пустота.
Но эмоционально для человека это две совершенно разные вещи. Прошлое небытие кажется нейтральным. Будущее небытие — трагедией. И вот здесь начинается самое интересное.
Человеческое Я ни при каких условиях не хочет мириться с тем, что оно угаснет и не будет, например, мыслить. Как это так? Вот я есть, а вот меня не существует. Дело в устройстве мозга, скажут современные нейробиологи. Отсюда невероятная вера, что мы будем всегда и у творца есть свой план на каждого из нас.
"Ну не может же быть всё случайно и напрасно?"
Написать эту статью меня сподвигло интервью Петра Мамонова, который, безусловно, был очень талантливым и, главное, верующим человеком. Он вдохновляет тысячи людей не опускать руки почти в каждом своём позднем интервью подчеркивает, что всё не зря. Только верьте.
Казалось бы, мы имеем две совершенно противоположные точки зрения двух творческих людей. Но дьявол, как известно, кроется в деталях, а не на поверхности громких и вдохновляющих цитат.
Мозг не боится прошлого. Он боится потери будущего
С научной точки зрения наш мозг — это не орган философии. Это орган выживания. Его главная задача — не искать истину, а предсказывать угрозы. Страх вообще устроен как система раннего предупреждения. Он работает только в одну сторону — вперёд.
Вы не боитесь вчерашнего волка. Вы боитесь того, который может выйти из леса завтра.
Именно поэтому смерть пугает нас не как абстрактное «небытие», а как конфискация будущего.
Есть целое направление в науке — terror management theory, теория управления страхом смерти. Она показывает довольно неприятную вещь: осознание собственной смертности влияет почти на всё — от религии до политики. Когда человеку напоминают о смерти, он сильнее цепляется за:
свою веру,
свою нацию,
свою идеологию,
своё чувство значимости.
Проще говоря, столкнувшись с мыслью «я исчезну», человек инстинктивно ищет что-то, что переживёт его:
душу,
род,
историю,
страну,
Бога,
память о себе.
Так что Лем попал не просто в красивую мысль, а в нерв всей цивилизации. А Мамонов успокоил мятежный разум, мол всё будет, но для этого нужен настоящий диалог с Богом, а не фальшивая бутафория.
Почему религии так озабочены только одной смертью
Вот тут начинается самая неудобная часть. Любой маркетолог скажет вам, что смерть хорошо продаётся. На заголовки о трагедиях или происшествиях сбегается куча народа. Они кликают на статьи, смотрят часами видеоролики, читают блоги богословов, которые постоянно затрагивают эту тему.
Если посмотреть на большинство религиозных систем, они почти всегда сосредоточены на посмертном существовании:
рай,
ад,
воскресение,
суд,
переселение души,
загробная награда,
наказание после смерти.
Потому что религия, как бы это грубо ни звучало, исторически была не только способом объяснить мир, но и способом сделать переносимой мысль о личном исчезновении.
Но есть и честное возражение
И всё же было бы слишком просто сказать:
«Раз до рождения небытие нас не пугало, значит и после смерти пугаться глупо».
Философы давно заметили, что тут есть тонкий момент.
До рождения у вас ещё не было самого главного - осознания себя как личности. То есть не было того «вас», у кого можно было бы что-то отнять. А вот после смерти отнимается уже реальная, развернувшаяся жизнь и вот она как-раз сохраняется в том или мном виде. Хотите верьте в бессмертную душу, а хотите в новую космологическую теорию, что любая информация не исчезает бесследно и вписывается в сам код вселенной, которая вечна.
Поэтому многие философы считают, что смерть плоха не потому, что она будет мучительным опытом — ведь пережить собственное небытие невозможно, — а потому, что она лишает нас возможных благ будущего.
И это сильный аргумент.
То есть Лем прав психологически, но не до конца отменяет человеческий протест. Мы боимся не просто пустоты. Мы боимся лишения.
А что говорит наука?
Наука тут не даёт утешения, но даёт ясность. Нейробиология всё больше показывает, что наше «я» — не монолитная субстанция, а процесс. Поток памяти, восприятия, языка, привычек, телесных ощущений.
Даже при жизни наше «я» не так стабильно. Мы не те, кем были 10–20 лет назад. Наш организм состоит из другого набора атомов, а память постоянно меняется. Воспоминания, за которые мы обычно цепляемся в старости, могут быть переписаны нашим сознанием. Мозг делает это, чтобы адаптироваться и сохранить свою целостность.
И всё же мы упрямо переживаем себя как нечто цельное и непрерывное.Почему? Потому что мозг сшивает нас в историю. А смерть — это не просто биологическое событие. Это момент, где история обрывается и больше не может быть рассказана от первого лица. Именно поэтому она так плохо укладывается в голове.
Мозг умеет моделировать боль, потерю, болезнь, неудачу. Но он практически не умеет честно смоделировать
собственное отсутствие. Сознание не может по-настоящему представить мир, в котором самого сознания уже нет.
И, возможно, отсюда рождаются все великие метафизические конструкции человечества, включая все мировые религии.
Для меня вопрос веры каждого человека очень важен. Потому как он личный для каждого. Мы все на что-то опираемся и во что-то верим. Не важно, Бог это или высшая космическая сила, которая создала нас, чтобы познать саму себя. Самое главное — это не дать пустоте заполнить себя.
Вот почему я против навязывания религий с детства. Потому что многих лишают выбора подумать самостоятельно. Какой «религиозный кубик» тебе выпадет, такой ты и будешь защищать всю жизнь, хотя бы для того, чтобы не рухнул твой собственный мир.
Истины здесь нет. Её нигде нет, потому как каждая концепция это плод человеческой фантазии. Человек вправе выбрать свою и жить с этим до конца. Можно выбрать путь постоянного сомнения и поиска, но этот путь куда сложнее, чем следовать уже заложенным до твоего рождения постулатам. И этот путь не для всех. В конце концов, есть люди которые просто хотят жить и радоваться жизни, не важно какой они веры - они просто живут и делают этот мир лучше. Для всех независимо от веры или личных взглядов.
Вот ради таких людей и стоит жить, творить и любить.
"Еще около 2300 года дихтонцев было не отличить от людей. Хотя прогрессу науки сопутствовало обмирщение жизни, дуизм (вера, почти безраздельно господствовавшая на Дихтонии в течение двадцати веков) наложил свою печать на дальнейшее развитие цивилизации. Дуизм утверждает, что у каждой жизни есть две смерти, задняя и передняя, то есть до рождения и после агонии. Дихтонские богословы хватались за головокрышки от удивления, услыхав от меня, что мы на Земле так не думаем и что у нас имеются церкви, озабоченные только одним, а именно: передним загробным существованием. Они не могли взять в толк, почему это людям огорчительно думать, что когда-нибудь их не будет, однако их вовсе не огорчает, что прежде их никогда не было."
Лем С. Звёздные дневники Ийона Тихого. Путешествие двадцать первое. 1971
Наконец-то я покончил со господином Лемом. Это была не простая прогулочка длинною в месяц. Мне было тяжело, но я справился (и скорее всего больше не вернусь в этот мир "тяжёлой научной фантастики")
Что ж, данная книга повествует нам о пилоте космического (грузового?) флота Пирксе, который отправился на спутник Сатурна с важным для местных шахт грузом. Но обманом он сел не на той базе, из-за чего пришлось в огромном человекоподобном роботе
А дальше я путаюсь. Нужно ли пересказывать сюжет вплоть ДО экспедиции, или это уже будет лишним? Честно говоря, я плохо понимаю, зачем вообще эта часть с Титаном нужна. Далее по сюжету она вообще никакой роли не играет. Можно было бы это вырезать и книга не потеряла бы ничего (кроме лишних, на мой взгляд, ста страниц). Художественной ценности меньше бы не стало!
Читается проще, чем "Глас Господа", но тяжелее, чем "Непобедимый". Но, стоит признать, что засчёт сюжета, эта книга заслуживает оценки "хорошо", а вот дальше уже вопрос - с плюсом или с минусом
Последний месяц читаю Лема и на данный момент это... самая скучная его книга, которую я читал! Научная фантастика научной фантастикой, но такого нагромождения науки и научных терминов я ещё не встречал. И я, конечно, обожаю космическую тематику, но не когда это такой силы погружение в науку! Я гуманитарий, всё-таки
Сюжет представляет из себя книгу учёного, участвовавшего в супер секретном проекте Штатов по расшифровке таинственного послания из космоса
А больше то я и не знаю, что можно сказать про это произведение! Не рыба и не мясо, вообще не понятно что. И если раньше все эти научные термины и рассуждения на темы по физике за курс магистратуры были относительно редки, то это - просто МАГНУМ ОПУС! Я как будто читал учебник по физике, а не художественную литературу