Последняя командировка (рассказ)
Расскажу один случай, после которого уволился с неплохой работы. Обычно люди бегут от начальства, я – от незнакомого человека в фирме, где я находился временно, а он... В общем, дело было так.
Я работал консультантом по улучшению бизнес-процессов. Конкретику не дам – подписывал обязательство не бросать тень на репутацию фирмы. Мне до неё дела нет, но судебное возмездие жизнь не улучшит. Наши менеджеры убеждали организации в возможности сократить издержки, присылала в офисы команды наблюдателей, а эксперты помогали упростить или ускорить выполнение ежедневных задач. Часто приходилось выезжать в другие города, контролировать внедрение новых процессов – людям сложно отходить от привычного, даже если оно неудобное. Почти всегда поначалу мы чувствовали реакцию: «Может ты и сделаешь лучше всем, но переучиваться-то придётся мне». Потом люди привыкали, мы фиксировали прогресс, отправлялись в следующий офис, начинать с начала. Наёмники офисных армий, легионеры в белых рубашках. Одинаково входящие в любую сферу, чужие везде.
И вот очередной провинциальный город, бизнес-центр из бывшего НИИ или управления. Чем-то похоже на располневших возрастных сотрудниц, продолжающих макияжить себя будто пришли на танцы полжизни назад. Десятки новых людей в кабинетах и коридорах – мало кого запомнишь с первой встречи. А его почему-то сразу приметил. Чёрные брюки, голубая рубашка, туфли – всё аккуратное, чистое. До странности. Понимаете, в фильмах плохих режиссёров костюмеры отглаживают одежду, актёры снимают её с вешалки для сцены – она не пачкается на улице, не мнётся в автобусе, не протирается о столы. Вот этот человек выглядел таким же манекеном в идеальной одежде, пусть и простоватой-староватой. Аккуратно расчёсанные тёмные волосы, чисто выбрит. Он шёл по коридору, глядя сквозь время, словно был один, не видя нас, а местные не замечали его.
По работе мы бывали на разных этажах, в десятках кабинетов. Иногда он появлялся там, не здороваясь, что-то делал и уходил. Например, доставал из шкафов папки, листал файлики (их там называли смешным словом мультифоры), убирал всё обратно. Молча, глядя куда-то мимо нас. Заметив подобное в очередной раз начал спрашивать местных, но они пожимали плечами: все знали, что он работает здесь, но ни имени, ни отдела.
Сейчас мне кажется даже смешным, а тогда я пытался за ним проследить. Без внятной цели, просто хотелось найти подтверждение его обычности. Но он то появлялся в неудобное время, то куда-то исчезал. Вот его голубая рубашка движется впереди, свернула за угол или вошла в кабинет, пока окажешься рядом – уже и след простыл, никто чела не заметил, все работают.
Я мог бы списать это на родство с кем-то из руководства. Ну пристроили сыночка изображать работу, ну не оптимизируем мы его – великое ли дело? Завтра будет другая организация. Если бы мы с ним встретились один на один.
В других городах мы часто записывались на работу в выходные: от поездки домой и обратно больше устанешь, гуляя по городу неизменно потратишь деньги, а тут спокойно доделываешь нужное или занимаешься своими заботами за двойную плату. Только придумай обоснование выхода и предоставь отчёт. И вот я дописал типовой доклад, отправил на печать, иду в принтерную комнатушку. А в комнатке – он. Стоит рядом с МФУшкой с кипой бумаг, копирует. Чтоб вы понимали, на всём этаже кроме четырёх наших сотрудников никого. Вы когда-нибудь оказывались наедине с неприятным человеком? Я оказывался – вообще не беспокоит. А тут: волосы на руках встали дыбом, по спине мурашки, кортизола столько, что вот-вот наружу брызнет. Сам себя убеждаю: бояться абсолютно нечего, тут случайных людей нет, всего лишь сотрудник, которого местная служба безопасности проверяла, медосмотры контролируют, коллеги как-то терпят. Просто забирай распечатку и уходи. А сердечко тыщ-тыщ-тыщ: включен-то всего один принтер, мой листок в его лотке, под копиями этого типа. Наверное, надо было свалить и вернуться позже. Но я ж шибко умный: не хочу уносить страх с собой, создавая травму, хочу дать ему развеяться, потерять силу.
Подошёл.
Чел стоит, листочки под крышкой меняет, на меня не смотрит. Начинаю перебирать распечатки в лотке и нахожу посреди документов скан руки со скрюченными пальцами. У меня в тот момент, наверное, волосы зашевелились вообще везде. А сверху на мою ладонь ложится следующий лист откопированного документа: режуще острый, обжигающе тёплый. Чел меняет оригинал под крышкой и запускает копирование, будто меня тут нет. Трясущимися пальцами листаю лоток дальше: документы, документы – Бу! – опять его рука, только жест другой – кулак обхватил большой палец. Я туплю, очередная тёплая копия утыкается мне в руку. Кое-как листаю дальше, встречаю новые знаки на фоне копируемых документов и вдруг мне попадается знакомая бумажка. Я удивился больше, чем ещё одной руке, пока не сообразил, что вижу свой отчёт по работе в выходной.
- Спасибо, - почему-то сказал я, вытянул свою распечатку и попятился из комнатки, будто ожидал нападения. Но чел только продолжал копировать свои документы. Показалось, он меня слышал и на секунду или две замер. Но больше никакой реакции я не видел. До конца дня не мог ничего делать и даже в туалет один не ходил. Вечером, когда вышли из здания и перешли дорогу, ждали с коллегами автобус. Я зачем-то посмотрел на наши офисы: свет горел только на первом этаже, в холле, где охрана, а выше… Не могу этого доказать, но уверен, что наверху, в одном из окон стоял он и смотрел на меня. Да, с такого расстояния в осенних сумерках невозможно ничего разобрать. Похоже на светлое пятно рубашки. Всего лишь похоже. Может не он это стоял в тёмном кабинете. Может он и просто смотрел на… да на что угодно. Увиденное вообще могло быть не белой рубашкой, а чем-то другим. Но тогда я сломался. Утром не мог заставить себя выйти из гостиницы. По пути к офису поднял глаза от асфальта только ради светофора. Шарахался от всех сотрудников, вздрагивал на открытие двери кабинета или шаги коллег. Нам предстояло работать на той площадке ещё два месяца, а я не мог находиться в офисе и не свихнуться.
Я экстренно прервал командировку и ушёл на больничный, начальник отказывался снимать меня с проекта, поэтому я подал заявление на увольнение. Всех подставил, наверное, попал в чёрные списки, точно потерял в доходах. Зато у меня больше не было случая появляться в том городе. Позже я узнал трактовки жестов, которые копировал тот человек. Один означал: «мне нужна помощь, и я не могу просить открыто». Второй: «пусти», «выпусти» или «выход». Если это было розыгрышем, то пранк превзошёл ожидания. Но я предпочитаю считать себя трусливой жертвой шутки. Потому что иначе в том офисе я видел человека, который день за днём находился среди людей, нуждался в их помощи и боялся, что некто (нечто?) узнает о попытке обратиться к другим. А я, возможно, единственный, к кому он сумел обратиться. Всё равно никто не смог бы рассказать мне, кто он, что его держит в плену и когда началось: сейчас или до переделки в здания под офисы. И закончилось ли. Я не хочу всё это знать. Я хочу всё это забыть.
