Первый кооперативный бар в Таллине открылся в «удачном» месте — прямо напротив здания полиции. Времена тогда стояли отчаянные: бандиты постоянно перекраивали сферы влияния, и в какой-то момент этот бар стал очередной горячей точкой в их споре.
Заведение располагалось в старом доме с низкими потолками, толстыми стенами и запутанной планировкой. Настоящий лабиринт. Когда там полыхнуло, команда Центрального района вызвала нас на помощь — на таких объектах лишних стволов не бывает, людей всегда не хватает.
Дым стоял плотный, тяжелый, вязкий. Не помню уже почему, но в разведку я пошел один. Пробирался на ощупь, пока луч фонаря внезапно не полоснул по огромному зеркалу. Я взял этот блик за ориентир, двинулся в ту сторону и вскоре уперся прямо в барную стойку.
Лето выдалось жарким. Работа в КИПе — кислородно-изолирующем противогазе — удовольствие на любителя. Воздух в нем очищается химической реакцией, поэтому дышишь постоянно теплым. Когда на улице под тридцать, а внутри маски бесконечный «сушняк», пить хочется невыносимо.
И тут — удача. Прямо за стойкой стоял холодильник. Я открыл дверцу, нащупал бутылку. Холодная. Аккуратно приподнял маску, сделал глоток. Вино оказалось прохладным и, что удивительно, вполне приличного качества. В тот момент это было настоящее спасение.
И вдруг я почувствовал, как на плечо легла тяжелая рука.
Я молча, не оборачиваясь, протянул бутылку назад, в темноту — неизвестному товарищу. Он сделал то же самое: приподнял маску, отпил и вернул бутылку мне. Так, по очереди, в полной тишине и густом дыму, мы тушили свой внутренний пожар. Потом так же молча разошлись в разные стороны. Кто это был — боец из Центра или мой напарник — я до сих пор не знаю. Да и неважно. На пожаре лишних слов не тратят. Особенно когда найден общий источник прохлады.
Часть II. Лабиринт в Мууга
В конце восьмидесятых с кадрами было туго. И вот, как назло, присылают мне сразу двоих новичков. Парни крепкие, но это их первый выезд, а допуска для работы в КИПе еще нет. В итоге расклад простой: на пожаре один я с аппаратом лезу в пекло, остальные — на подхвате снаружи.
Около восьми вечера — сигнал тревоги. Горит дом в Мууга. Место глухое, заметили поздно. К нашему приезду здание полыхало, как образцовый факел.
Включился в аппарат, вошёл внутрь. Дым плотный, видимость — нулевая. Иду вперед, заливаю комнату за комнатой. Одна, вторая, третья... пятая... десятая. В какой-то момент мне показалось, что этот дом изнутри гораздо больше, чем снаружи. Настоящий пространственный лабиринт!
Только когда дым начал рассеиваться, всё встало на свои места. Я стоял посреди разгромленной комнаты и понимал: комнат всего четыре. Просто расположены они по кругу. В дыму я намотал четыре круга, запутался в собственных рукавах, переломал кучу мебели и где-то умудрился потерять каску.
После работы в КИПе жажда была нещадная. Дыхание в аппарате сухое, во рту — Сахара. Наткнулся на кладовку. Вижу — трехлитровая банка с прозрачной жидкостью. «Березовый сок!» — радостно крикнул внутренний голос. Я сорвал крышку и сделал такой глоток, от которого у нормального человека останавливается сердце.
Глаза чуть не выскочили из орбит. В банке оказался чистейший спирт. В горле вспыхнул такой пожар, какого я в самом доме не видел. Схватил следующую банку с чем-то темным — вишневый компот! Припал к горлышку и наконец-то «затушил» пламя внутри себя.
Когда я вышел на крыльцо, дым уже осел. Вид у меня был не для доски почета: боевка в саже, лицо черное, каски нет, волосы дыбом, а в руках — бережно прижатая к груди банка с вишневой мутью. Новички замерли с ломами в руках. В их глазах читалось священное благоговение.
Они полчаса слушали доносившийся из дома грохот ломаемой мебели и яростное шипение ствола. Они были уверены, что я там в одиночку сражался с огненным демоном.
— Командир... а каска где? Там совсем завал, да? Сдавило?
Я обвел их тяжелым взглядом и хриплым, опаленным спиртом голосом выдал:
— Каска — это расходный материал. Главное — объект зачищен.
Банку мы допивали уже в депо. Оказалось, это был никакой не компот, а знатный вишневый ликер. Но после чистого спирта мои рецепторы просто отказались признавать в нем алкоголь.
Иногда самый опасный огонь — тот, который не видно сразу.
