Вызов поступил из Ласнамяэ. Жители города знают этот дом, его еще называют «Китайской стеной» из-за его несоразмерной длины. В ванной одной из квартир из вентиляционного отверстия валил дым. На лестничной площадке было чисто. Проверили соседние квартиры — везде порядок, осталось посмотреть смежную с задымленной. Дверь железная. Надо вскрывать. Бойцы притащили инструменты. Я включился в КИП (это специальный противогаз для работы в дыму).

Здесь надо отступить от рассказа и объяснить, как работает этот прибор. Противогаз КИП-8 работает по замкнутой (круговой) схеме. При выдохе смесь очищается в регенеративном патроне от углекислого газа, идет в дыхательный мешок и там обогащается кислородом из баллона. Чтобы прибор начал работать, нужно открыть вентиль. Так я и сделал.

Еще не начали вскрывать дверь, как появилось растрепанное существо. Оно принялось расталкивать парней и истерично орать. Из потока ругательств удалось понять: дверь жутко дорогая, а мы, варвары, ее сейчас испортим. Нас ждет геенна огненная: зачем мы ломаем красоту, если у нее есть ключи? Которых, правда, нет у сестры, оставшейся внутри...

Наш начкар Слава Царев, экономя время и нервы, просто вырвал из рук женщины сумку, достал ключи и открыл замок. Площадка сразу наполнилась дымом. Я подошел к месту и по пути решил еще раз проверить, открыт ли баллон. Внимание, ключевой момент: я покрутил вентиль до упора, но в другую сторону. Сам себе отключил подачу кислорода. Начал дышать тем, что оставалось в системе.

Страха не было. Планировка стандартная, в такой «однушке» жил я сам. Переступив через тело женщины, лежавшей у порога, я вошел в дым. Мозг на автомате зафиксировал: "объект", но чувства были выключены. В системе спасения всё четко: моё звено идет на очаг, чтобы квартира не превратилась в огненную ловушку для всего подъезда. Я знал, что буквально в шаге за моей спиной идут полиция и медики — их задача была вынести пострадавшую, пока я давлю огонь. В задымленной "однушке" диван просто тлел — в замкнутом пространстве мало кислорода для пламени, зато достаточно для создания смертельной камеры...»Диван просто тлел — в замкнутом пространстве мало кислорода для огня. Вдруг сработал звуковой сигнал. Я был спокоен: решил, что в запасе еще минут сорок, и продолжал проливку. Закончив, я вышел в прихожую, увидел отблески света на площадке и потянулся расстегнуть каску...

Следующая картинка: на меня смотрит Слава сверху вниз. Оказалось, я упал под ноги полицейскому патрулю. Царев сорвал с меня маску и привел в чувство.

— Ты чего? — спросил я, не понимая, почему лежу на бетонном полу.

— А ты сам чего?! — ответил начкар, лупя меня по щекам.

Я надышался собственным углекислым газом. Концентрация отравы достигла смертельного уровня. Но перед тем как упасть, я не чувствовал ни страха, ни боли. Только помню необычно яркий свет — на Земле такого не бывает.

Такой смертью умереть не страшно.

Мне есть с чем сравнивать. В 2021 году доктор Jaama, едва взглянув на снимок, поставила мне ошибочный диагноз — рак. Я жил с этим приговором три месяца. Поверьте, это не лучшие воспоминания: засыпать и просыпаться, зная, что ты смертник. Пропускать всё через сито того, что тебе осталось немного. Это страшно тяжело. Лучше уж так: упал и ничего не понял.

Ссылка на книгу

https://author.today/work/547629

Занавес.

ВОПРОС К ЧИТАТЕЛЯМ

Как вы считаете, что требует большего мужества: встретить смерть внезапно, на посту, не успев осознать финал, или три месяца смотреть ей в глаза, зная дату, но не зная исхода?

Лето выдалось жарким. Работа в КИПе — кислородно-изолирующем противогазе — удовольствие на любителя. Воздух в нем очищается химической реакцией, поэтому дышишь постоянно теплым. Когда на улице под тридцать, а внутри маски бесконечный «сушняк», пить хочется невыносимо.

И тут — удача. Прямо за стойкой стоял холодильник. Я открыл дверцу, нащупал бутылку. Холодная. Аккуратно приподнял маску, сделал глоток. Вино оказалось прохладным и, что удивительно, вполне приличного качества. В тот момент это было настоящее спасение.

И вдруг я почувствовал, как на плечо легла тяжелая рука.

Я молча, не оборачиваясь, протянул бутылку назад, в темноту — неизвестному товарищу. Он сделал то же самое: приподнял маску, отпил и вернул бутылку мне. Так, по очереди, в полной тишине и густом дыму, мы тушили свой внутренний пожар. Потом так же молча разошлись в разные стороны. Кто это был — боец из Центра или мой напарник — я до сих пор не знаю. Да и неважно. На пожаре лишних слов не тратят. Особенно когда найден общий источник прохлады.

Часть II. Лабиринт в Мууга

В конце восьмидесятых с кадрами было туго. И вот, как назло, присылают мне сразу двоих новичков. Парни крепкие, но это их первый выезд, а допуска для работы в КИПе еще нет. В итоге расклад простой: на пожаре один я с аппаратом лезу в пекло, остальные — на подхвате снаружи.

Около восьми вечера — сигнал тревоги. Горит дом в Мууга. Место глухое, заметили поздно. К нашему приезду здание полыхало, как образцовый факел.

Бесконечные комнаты

Включился в аппарат, вошёл внутрь. Дым плотный, видимость — нулевая. Иду вперед, заливаю комнату за комнатой. Одна, вторая, третья... пятая... десятая. В какой-то момент мне показалось, что этот дом изнутри гораздо больше, чем снаружи. Настоящий пространственный лабиринт!

Только когда дым начал рассеиваться, всё встало на свои места. Я стоял посреди разгромленной комнаты и понимал: комнат всего четыре. Просто расположены они по кругу. В дыму я намотал четыре круга, запутался в собственных рукавах, переломал кучу мебели и где-то умудрился потерять каску.

Сахара

После работы в КИПе жажда была нещадная. Дыхание в аппарате сухое, во рту — Сахара. Наткнулся на кладовку. Вижу — трехлитровая банка с прозрачной жидкостью. «Березовый сок!» — радостно крикнул внутренний голос. Я сорвал крышку и сделал такой глоток, от которого у нормального человека останавливается сердце.

Глаза чуть не выскочили из орбит. В банке оказался чистейший спирт. В горле вспыхнул такой пожар, какого я в самом доме не видел. Схватил следующую банку с чем-то темным — вишневый компот! Припал к горлышку и наконец-то «затушил» пламя внутри себя.

На крылечке

Когда я вышел на крыльцо, дым уже осел. Вид у меня был не для доски почета: боевка в саже, лицо черное, каски нет, волосы дыбом, а в руках — бережно прижатая к груди банка с вишневой мутью. Новички замерли с ломами в руках. В их глазах читалось священное благоговение.

Они полчаса слушали доносившийся из дома грохот ломаемой мебели и яростное шипение ствола. Они были уверены, что я там в одиночку сражался с огненным демоном.

Один робко спросил:

— Командир... а каска где? Там совсем завал, да? Сдавило?

Я обвел их тяжелым взглядом и хриплым, опаленным спиртом голосом выдал:

— Каска — это расходный материал. Главное — объект зачищен.

Банку мы допивали уже в депо. Оказалось, это был никакой не компот, а знатный вишневый ликер. Но после чистого спирта мои рецепторы просто отказались признавать в нем алкоголь.

Иногда самый опасный огонь — тот, который не видно сразу.

Ссылка на книгу: https://author.today/work/558517