Сразу оговорюсь, что условия и порядки могут различаться в зависимости от региона, контингента и основной направленности работы Исправительного Центра. У меня крайне малая выборка, поэтому вполне может быть, что где-то что-то бывает иначе.

Итак, за плечами суд, где судья назначила наказание в виде принудительных работ на срок от 2 до 60 месяцев. Вы продолжаете жить своей обычной жизнью, пока в один прекрасный момент вам не позвонят и не пригласят посетить соответствующее заведение с паспортом.
Там вас обрадуют новостью, что в ближайшие дни вы будете направлены в Исправительный Центр (ИЦ) номер такой-то для отбытия вашего наказания.
Если ИЦ находится в вашем населенном пункте, то просто выдадут соответствующую бумажку, если нет, то еще и билет/деньги на проезд туда.

От чего зависит выбор места вашего отбытия?
Во-первых, от наличия мест в ближайших ИЦ.
Во-вторых, от вашей специальности на прошлых местах работы.
В-третьих, от срока.
Если, скажем вы менеджер по продажам, а вам за пьяный руль дали полгода, то поздравляю, в ИЦ который снабжает персоналом крупные предприятия вы будете не нужны и ехать вам работать куда-то далеко.
Если же вы обладаете необходимой для соседнего завода квалификацией и у них есть договор с ИЦ, то ваша жизнь практически не изменится. Разве что дома ночевать теперь вы будете пореже, пусть даже и срок вам дали года в четыре.

Что можно и нельзя брать с собой?
В принципе брать нельзя только алкоголь (причем не просто алкоголь, но и вообще все жидкости, теоретически содержащие в себе спирт, заберут даже туалетную воду).
Так что берём с собой, одежду, посуду, лекарства, телефон/ноутбук, деньги, продукты мыльно-рыльные принадлежности.

Вот настал тот незабываемый день, когда вы появляетесь на пороге ИЦ, который на ближайшее время станет вашим домом. Обычное здание в 2-5 этажей с решетками на первом этаже. Невысокий забор, колючки, охранников с собаками и запретом нет. Просто общага.

Дежурный сотрудник приглашает вас в комнату для новоприбывших, где вам дают пачку всяких анкет. Попутно рассказывают основные правила проживания, интересуются за ваш жизненный опыт, наличие прошлых судимостей, профессиональные навыки, проводят досмотр вещей на предмет запрещенных веществ.

Потом вы идете получать матрас и постельное белье. Попутно дежурный останавливает кого-то из осужденных и поручает ему провести для вас экскурсию по ИЦ.

Ваш провожатый покажет вам вашу кровать в той секции, куда вас заселили, столовую, отхожие места, курилку, прачечную. Подскажет какие места можно занять в холодильнике, в шкафу для хранения продуктов.
Как правило первое отношение ко всем вновьприбывшим нейтральное. Не раз и не два еще поинтересуются откуда вы, надолго ли и за что заехали. Пояснят некоторые мелочи поведения.
Тут важно слушать и уточнять непонятные моменты, народ пояснит охотно и в полной мере. Если есть нужда в каких-то вещах, то тоже помогут, все когда-то проходили этот первый день.
При необходимости можно обратиться к дежурному и вас сводят в магазин для покупки продуктов.

Кстати, ваш срок уже пошел, поздравляю.

Вечером народ возвращается с работ и снова начинаются вопросы: кто, откуда и за что. Вероятно даже найдутся те, кто жил где-то недалеко от вас или знакомые знакомых.

Никаких прописок, общака, карантина и прочих арестантских «прелестей» там нет, просто обычная общага. Из нее конечно не сбежишь безнаказанно, но и за то, что в душе поднял уроненное мыло, нехороших последствий не будет.

Вечером все строятся на вечернюю проверку. Дежурный по очереди называет фамилии, названный в ответ называет свое имя отчество и показывает удостоверение.
Вам такое выдадут уже завтра.

В 22-00 отбой, завтра будет новый день.

Про трудоустройство тут:
Исправительные центры. Часть 2. Трудоустройство

у меня есть сводный брат. Не сказать, что ему много лет, примерно на десяток старше меня.
Когда я был маленький, то он уже был молодым человеком, и редко контролировал собственные эмоции, ударить или накричать для него обычное дело.
Когда я был маленьким, его посадили в тюрьму, посадили за педофилию.
Никогда я не мог таких людей оправдать, понять или принять. Больные и творящие страшное с самыми чистыми и беззащитными людьми на планете. Это чистое зло, и за это моему брату дали пятнадцать лет тюрьмы без права на УДО, я обрадовался и искренне понадеялся, что он не выйдет оттуда ни-ко-гда. Просто не выйдет и всё. Я не хотел видеть и знать более этого человека, я даже думать о нём не хотел. Но были старшие родственники, бабушка, которая до последнего брата защищала, оправдывала и очень ждала.

Три месяца назад он вышел и сегодня я впервые увидел его. Внутри штиль, абсолютный. Завтра он хочет поговорить со мной, и я не знаю как сдержаться, это будет очень быстрый разговор, который ему не понравится, но ещё больше он не понравится мне. Я не понимаю, я не хочу понимать, но к этой тени человека я почему-то испытываю что-то сродни жалости. И мне не хочется не быть, не говорить, не жить рядом, не знать вообще, что в мире существует подобное зло.
Но правдв же в том заключается словно, что если закрыть глаза, то ничего не исчезнет. Если оставаться в недевении, то оно само никуда не пропадёт. И нужно набраться сил и как-то поговорить, как-то поговорить.

Петушков нашел пост, снова очень обиделся и гневно прокукарекал, сразу же ссыкливо заблочив, чтобы не получить ответ. Тем самым наш пернатый знакомый продемонстрировал поведение страуса - накосячил и спрятал клюв в кусты, не учтя, что может получить пендаля сзади.
Ну, и как классический ауешник - сразу побежал жаловаться администрации.

Лохус разума, дело не в том, чтобы рассказать миллионам о тебе. Дело в том, что кому надо - поищет и найдет факты:
1) пернатый ссыкливо удалил угрозы
2) виталик много воняет, но мало делает
3) забил стрелку и слился

Есть в интернетах один ауешник с птичьей фамилией (то ли Петушков, то ли Воробьев), который раскидывает по понятиям "за что можно вальнуть" и долго ноет, как его подставила бывшая. Морально неустойчивый и не следящий за своим блудливым ртом.
Вчера в личку прилетает предьява в стиле @VovaAbibas, (Вован, интересует твое мнение):

Чтож, потраллить агрессивного распальцованного интернет воЕна - это всегда пожалуйста! Забиваем сообщения поцЫента в нейронку и генерируем ответы:

У Петушкова с фантазией плохо, поэтому он оскорбляет и угрожает физической расправой (правда, успокоившись, потом ссыкливо удаляет угрозы). Мужику 45, на минутку...

Птица-говорун забивает стрелку, с которой ожидаемо сливается, прислав нейрокартинку. Истерично пишет пару гадостей и ссыкливо блочит. Я в 5 классе уже был умнее и оригинальнее..

Мораль? Кукарекай громче, Петушков

Рассказывает Тихий

Знаете, в Зоне есть правило — не верь глазам своим. Особенно когда дело касается Выжигателя мозгов или психотропных полей. Но то, что я видел у Янтаря прошлой осенью... Это было что-то другое. Что-то, чему нет объяснения даже по меркам этого проклятого места.

Я сидел в заброшенной лаборатории, латал свой КПК после очередного выброса. Электроника в Зоне живёт недолго — то аномалия жахнет, то излучение схватишь. Приходится постоянно паять, перепрошивать, изобретать. Пальцы привычно двигались по микросхемам, когда я почувствовал... присутствие.

Знаете это ощущение? Когда кожа на затылке натягивается, как барабан, а прозрачные глаза начинают видеть то, что скрыто от других? У меня это бывает. Иногда я вижу сквозь стены. Иногда читаю мысли, как открытую книгу. А порой — заглядываю в будущее, хотя и не по своей воле.

Я поднял голову.

В дверном проёме стояла она.

Первая мысль — галлюцинация. Вторая — зомбированная, какая-то особенная. Третья вообще не сформировалась, потому что разум отказывался верить в то, что видели глаза.

Девушка. Лет двадцать пять, не больше. Потрёпанный комбинезон, явно не зоновский — слишком яркий, с какими-то красными и чёрными заплатками. Волосы... Господи, волосы были выкрашены в розовый и голубой. В Зоне. Где каждый лишний запах может привлечь снорка, а яркий цвет — стать мишенью для наёмников.

Но самое жуткое было в глазах.

Они смотрели на меня весело. Безумно весело. Как будто она только что услышала самую смешную шутку во вселенной, и эта шутка касалась именно меня.

— Привет, Тихий, — сказала она, и голос её звенел, как битое стекло. — Слышала, ты истории рассказываешь. Классные такие, жуткие. Хочешь, я тебе одну расскажу?

Я не ответил. Моя рука медленно скользнула к кобуре с ПМ.

— Ой, не надо, — она махнула рукой, и пистолет... исчез. Просто растворился в воздухе, как будто его никогда и не было. — Мы же культурные люди, правда? Давай просто поболтаем.

Она вошла в комнату, и я заметил, что её ботинки не оставляют следов на пыльном полу. Совсем. Моё «зрение» включилось на полную — я попытался заглянуть в неё, прочитать мысли, увидеть прошлое.

И наткнулся на пустоту.

Не темноту, не хаос — именно пустоту. Как будто там, где должен был быть человек, зияла дыра в реальности.

— Удивлён? — она присела на край стола, болтая ногами. — Я тоже была удивлена, когда поняла, что мёртвая. Это было в Готэме, знаешь такой город? Нет? Ну да, вы тут, в своей Зоне, изолированные. Меня звали Харлин Квинзел. Доктор Квинзел, между прочим. Психиатр. Потом — Харли Квин. А потом... — она засмеялась, и в этом смехе были осколки разбитых зеркал, — потом я стала чем-то ещё.

Я нашёл голос. Хриплый, чужой:

— Ты не человек.

— Умница! — она хлопнула в ладоши. — Не человек. Не призрак. Не мутант. Я — идея. Понимаешь? Зона притягивает всякое дерьмо из других миров, других реальностей. Артефакты, аномалии, монстров... А иногда и нас. Идеи, что стали настолько сильными, что обрели форму.

Она спрыгнула со стола и подошла ближе. Я почувствовал запах — сладкий, приторный, как от разлагающихся цветов.

— Видишь ли, Тихий, в моём мире я умерла. Банально, глупо. Пуля в голову от человека, которого я любила. Мистер Джей всегда был таким романтиком, — она провела пальцем по виску, и я увидел тонкий шрам, который тут же исчез. — Но любовь не умирает. Безумие не умирает. Оно просто... переходит. Туда, где ему место. И куда лучше, чем в Зону?

Я попытался отступить, но спина уткнулась в стену.

— Что тебе нужно?

— Нужно? — она наклонила голову, как любопытная птица. — Ничего. Я просто хотела познакомиться. Ты же видишь больше, чем другие. Твои прозрачные глазки заглядывают туда, куда не следовало бы. Ты рассказываешь истории о Зоне, но никто не рассказал историю о тебе. Почему, Тихий?

Моё сердце колотилось так, что я слышал пульс в ушах.

— Потому что... моя история ещё не закончена.

— Оооо, — она улыбнулась, и в этой улыбке было слишком много зубов. — Хороший ответ. Философский. Мне нравится. Знаешь, что ещё мне нравится? Хаос. Неопределённость. Момент, когда ты не знаешь — жив ты или мёртв, реально происходящее или это уже психоз от излучения.

Она отошла к окну, за которым простиралась выжженная земля Янтаря.

— Я буду здесь, Тихий. В Зоне. Иногда ты будешь видеть меня краем глаза. Иногда — слышать мой смех в аномалиях. Иногда найдёшь мои следы — яркую ленточку на колючей проволоке, осколок зеркала в непонятном месте. А иногда... — она обернулась, и глаза её полыхнули розовым огнём, — иногда я буду помогать. Или мешать. Ещё не решила.

— Почему ты рассказываешь мне это?

— Потому что ты особенный, Тихий. Ты — рассказчик. А каждому рассказчику нужна муза. Пусть и безумная. Пусть и мёртвая. Пусть и невозможная.

Она двинулась к двери, но на пороге остановилась.

— Кстати, через три дня к тебе придёт сталкер по кличке Серый. Он попросит взломать планшет Долговцев. Не делай этого. Там вирус, который сожрёт твой мозг через твой КПК. Твоё зрение работает в обе стороны, помнишь? Электроника и разум у тебя связаны. Береги себя, хакер.

— Откуда ты...

— Я же говорила — я идея. А идеи знают больше, чем следует. — Она подмигнула. — Увидимся, Тихий. В следующий раз, может, расскажу тебе о том, как я убивала людей битами. Или о том, как любила монстра. Или о том, что происходит с душой, когда она становится чистым безумием.

И она исчезла.

Просто растворилась в воздухе, как дым.

Я стоял, прислонившись к стене, ещё минут десять. Может, больше. Пытался убедить себя, что это был глюк. Психотропика. Выброс повлиял на мозг.

Но на столе, где она сидела, лежала игральная карта.

Джокер.

Я поднял её дрожащими пальцами. На обратной стороне кто-то нацарапал: «Не всё в Зоне рождено Зоной. Некоторые вещи приходят сюда, потому что им больше некуда идти. Целую, Харли».

Карту я сжёг. Сразу, не раздумывая.

Но через три дня ко мне действительно пришёл Серый. С планшетом Долговцев. Я отказал. Сказал, что занят.

Через неделю его нашли у Выжигателя мозгов. Сидел, уставившись в планшет. Глаза мёртвые, мозг выжжен.

А ещё через месяц я увидел на «Скадовске» граффити. Розовый и голубой аэрозоль, которого в Зоне быть не может. Рисунок изображал улыбающийся череп в колпаке шута.

Под ним было написано: «Хаос — это лестница».

С тех пор прошло полгода. Я иногда нахожу следы. Яркую заколку в волосах убитого бандита. Запах сладких духов в мёртвом бункере. Смех, когда рядом никого нет.

Однажды, во время выброса, я увидел её силуэт на крыше. Она танцевала под оранжевым небом, раскинув руки, и казалось, что сама реальность танцует вместе с ней.

Я больше не пытаюсь понять, что она такое. В Зоне есть вещи, которые не поддаются объяснению. Мутанты, порождённые радиацией — это ещё куда ни шло. Аномалии, искажающие пространство — тоже понятно.

Но идеи? Мысли, ставшие плотью? Концепции, вырвавшиеся из других реальностей и нашедшие здесь дом?

Это уже за гранью.

Иногда я думаю: а что, если она права? Что, если Зона — это не просто место, искажённое катастрофой? Что, если это... дыра между мирами? Воронка, засасывающая всё самое невозможное, безумное, нереальное?

Тогда Харли Квин здесь как дома.

А я... Я просто рассказываю истории. Истинные и не очень. О сталкерах и монстрах. О людях и нелюдях.

И теперь — о девушке с розовыми волосами, которая мертва, но танцует. Которая невозможна, но реальна.

О моей музе из другого мира.

О Харли.

Иногда по ночам я слышу её голос в статике радио: «Привет, Тихий. Всё ещё живой? Молодец. Продолжай рассказывать. Истории — это единственное, что делает хаос красивым».

И знаете что? Она, кажется, права.

КОНЕЦ

P.S. Если найдёте в Зоне игральную карту с джокером — не поднимайте. Просто идите мимо. Некоторые сувениры слишком дорого обходятся. Даже здесь.