95 лет назад Игорь Сикорский зарегистрировал патент на одновинтовой вертолёт

27 июня 1931 года русский авиаконструктор Игорь Сикорский подал патентную заявку на схему одновинтового вертолета с небольшим рулевым винтом. Именно эта конструкция спустя несколько лет станет классической для мировой вертолётной техники и до сих пор используется на большинстве машин.

К этому моменту Сикорский уже был одним из самых известных авиаконструкторов своего времени. Ещё в Российской империи он создал первые в мире успешные многомоторные самолеты: «Русский Витязь» и «Илья Муромец», фактически открыв эпоху тяжелой авиации. Во время Первой мировой войны построенные им бомбардировщики совершили сотни боевых вылетов, продемонстрировав преимущества крупных многомоторных машин.

После революции Сикорский покинул Россию. Франция пришлась ему не по душе, он эмигрировал в США, где основал собственную авиастроительную компанию. Вокруг него объединились десятки русских инженеров, пилотов и рабочих. Даже став одной из ведущих американских авиационных фирм, Sikorsky долго сохраняла русский дух: например, вице-президентом компании был Сергей Рахманинов, рядом с заводом появились православная церковь, русская школа и эмигрантский клуб.

Патент 1931 года стал началом новой главы в жизни Сикорского. Уже через несколько лет вертолет VS-300 доказал жизнеспособность предложенной схемы, а затем появились серийные машины, сделавшие имя Сикорского символом мирового вертолетостроения.

В наши дни украинские политики пытаются представить Сикорского исключительно как «украинского изобретателя», ссылаясь на место его рождения (он родился в Киеве). Однако сам конструктор неизменно называл себя русским, состоял в русских эмигрантских организациях, входил в пушкинское и толстовское американские общества и до конца жизни подчеркивал свою принадлежность к русской культуре.

Поэтому в историю мировой авиации Игорь Сикорский вошёл именно как русский инженер, изменивший развитие авиации сразу дважды: сначала создав тяжёлые самолеты, а затем подарив миру современный вертолет.

Источник данных для материала:

https://history.ru/read/articles/ighor-sikorskii-sozdatiel-i...

Сикорский — фамилия, известная на Западе больше, чем у нас. А жаль. Игорь Иванович "не вписался" в революцию и покинул страну в 1918 году. Инженерный талант, он оказался словно не ко времени. Но перед отъездом инноватор успел создать нечто, определившее развитие военной авиации на десятилетия вперед.

Речь о "Илье Муромце" — первом в мире серийном многомоторном бомбардировщике. Пока мир летал на одномоторных "этажерках", русский инженер построил воздушный корабль с экипажем из 7-8 человек. Помимо кабины пилота, здесь имелись пассажирская каюта, технические отсеки и даже туалет — невиданное чудо для авиации 1913 года.

Это был прорыв. Самолет устанавливал рекорды грузоподъемности, беря на борт до 1100 кг. Четыре мотора мощностью по 150 л.с. каждый, электрический бомбосбрасыватель, навигационное оборудование, до восьми оборонительных пулеметов. Все технические решения опережали свое время.

За годы Первой мировой войска получили 51 самолет. Эскадра воздушных кораблей совершила 400 боевых вылетов, сбросив 49 тонн бомб. Потерян был лишь один "Муромец". Это доказывало эффективность самой концепции.

ТБ-1

В советское время эстафету принял Туполев. Его ТБ-1 (1925 г.) стал первым в мире цельнометаллическим тяжелым бомбардировщиком. Два двигателя М-17 по 680 л.с., скорость 207 км/ч, бомбовая нагрузка 1000 кг. Экипаж 5-6 человек. Металлическая конструкция вместо дерева и ткани. Это была новая революция в авиастроении.

ТБ-3

За ним последовал гигант ТБ-3 (1930 г.) с размахом крыльев 39,5 м. Четыре двигателя, экипаж 8-10 человек. При скорости 196 км/ч он брал на борт 2000 кг бомб. Несмотря на немного архаичный вид и форму корабля, именно ТБ-3 стал основой дальней авиации СССР 1930-х. На нем впервые отработали парашютное десантирование, дозаправку в воздухе и перевозку легкой бронетехники.

Так от "Ильи Муромца" до туполевских гигантов рождалась стратегическая авиация. Которая потом превратилась в часть ядерного щита страны. Это был путь, начатый гением, который уехал, но успел заронить идею на родной почве. Потом продолженный теми, кто остался и сделал эту идею грозной силой.

Что остается за кадром? То, что первый бомбардировщик создал человек, который потом конструировал вертолеты для американских президентов. Такие вот повороты...

Техника, как и люди, оказывается, имеет сложную судьбу. Особенно в нашем отечестве.

Если вам любопытно каждый день узнавать об интересной технике и ее истории, приглашаю по ссылке на канал "ТехноДрама"

Ранее я писал про главу МИД Польши Сикорского, который в открытую одобряет диверсии и гордится отпущенными диверсантами. Возникает вопрос: откуда у дипломата такая специфическая позиция?

Давайте по фактам. После окончания престижного Пембрук-колледжа Оксфорда в 1986 году, Сикорский работал журналистом. И уже во второй половине 1980-х он отправился в Афганистан в качестве военного корреспондента.

Сикорский радовался убийству русских в Афганистане и с удовольствием позировал среди моджахедов, держа в руках оружие, несмотря на то, что представлялся журналистом.

Вот что о нём говорил Дмитрий Рогозин:

«Этот [нехороший человек] в Афганистане под видом иностранного журналиста стрелял в наших солдат. Ни в кого не попал, смылся с места событий, но потом хвастался перед своими сожителями фотками, где он изображён с автоматом в руках и в обнимку с каким-то басмачом. Особо не скрывал, что был в юности завербован американскими спецслужбами. Я Сикорского этого лично знаю, он меня принимал в 2010 году в Варшаве, произносил высокопарные банальности и тупые польские анекдоты».

И теперь, годы спустя, будучи главным дипломатом страны, он публично поддерживает подрыв нефтепровода «Дружба» и гордится решением суда отпустить подозреваемого в диверсии на «Северных потоках».

Как метко заметил бывший вице-премьер России Дмитрий Рогозин: «Сикорский — это старый поджигатель, который ещё с афганских времён привык воевать чужими руками».

Получается, его профессиональный багаж — это не только Оксфорд и дипломатические приемные. Это и опыт наблюдения за партизанской войной, где диверсии — обычная тактика. Не это ли он теперь инстинктивно поддерживает на государственном уровне?

Картина действительно складывается. И она объясняет, почему его дипломатия сегодня больше похожа на руководство по диверсионной деятельности.

И да, спасибо пикабушникам, именно вы обратили моё внимание на эту, довольно занятную, историю.

Пруф

Пруф

Предыдущий пост