Викинги — они не те, кем их считают! Голливуд, Вагнер и массовая культура нарисовали нам образ грязных бородатых варваров в рогатых шлемах, которые только и делают, что жгут монастыри и пьют медовуху из черепов. Но что, если я скажу вам, что 10 мифов, в которые мы верили зря — это лишь верхушка айсберга?
Небольшое видеоэссе на тему.
Короче, слушайте. В этом году Йоаким Триер собрал девять оскаровских номинаций за «Сентиментальную ценность», и я такой сижу думаю — ну ёбана, опять придётся объяснять знакомым, что скандинавское кино это не только хмурые мужики в свитерах из говнистой шерсти, которые расследуют убийства под завывания ветра в каком-нибудь блядском фьорде. Хотя, чего уж там, и это там есть, и сделано так, что Голливуд курит в углу и нервно теребит свои бюджеты.
Но в кино скандинавы творят вообще пиздец какие штуки — в самом хорошем смысле. Триер, Рой Андерссон, Винтерберг, Эстлунд — эти ребята за последние двадцать пять лет затащили северное кино в большой прокат, и я им за это благодарен по гроб жизни.
В общем, налил я себе кофе (ладно, не только кофе, кого я наёбываю) и решил собрать пятнадцать лучших скандинавских фильмов века. Что-то вы видели наверняка, а что-то — закидывайте себе в список «посмотреть, когда жена уснёт». Погнали.
Стокгольм разваливается к ебеням, и никто не может объяснить почему. Мужик-мебельщик сжёг свой магазин ради страховки и теперь шарится по городу, где пробка стоит вечно. Фокусник распилил добровольца пополам и не может собрать обратно — упс, бывает. А мертвецы вылезают из могил и стоят в очереди возле своих бывших квартир. Звучит как бред умалишённого? Так и есть, но в этом весь кайф.
Сюжета как такового нет — просто цивилизация в какой-то момент решила «всё, я заебалась», и легла на бок. Рой Андерссон делал этот фильм двадцать пять лет (!) после предыдущего, и блядь, видно, что время потратил не зря — каждый кадр выстроен в студии так, будто мужик месяц обдумывал, куда поставить пепельницу и под каким углом должен висеть носок.
И знаете что самое охуительное? Это ещё и реально смешно. Серьёзно, я не наёбываю. С этого фильма началась его «Трилогия о живых», но именно «Песни» — лучшая часть. Не видели — бегом смотреть.
Томас Альфредсон после этого фильма поехал снимать «Шпион, выйди вон» — и не на пустом месте, понятно. Оскар, 12 лет, его пиздят в школе каждый божий день, и он торчит вечерами один в заснеженном дворе своей панельки под Стокгольмом. В соседнюю квартиру въезжает девочка примерно его возраста с каким-то мужиком, который вроде как её отец (спойлер: нихуя подобного). Они с Оскаром потихоньку сближаются. Только вот девочка Эли — ну, скажем так, не совсем то, чем кажется.
И вот тут самый цимес: Альфредсон снял вампирский фильм, который вообще не ощущается вампирским. Потому что он не про вампиров. Он про детское одиночество, про то, как человеку до боли нужен хоть кто-то рядом, кто его не пошлёт нахуй. И два этих пацана играют так, что в горле комок и в глазах подозрительно мокро.
Голливуд потом запилил ремейк. Даже не подходите к нему — оригинал один из величайших фильмов века, и точка..
Романы Ю Несбё всегда просились на экран, и Мортен Тюльдум справился отлично. Аксель Хенни играет Роджера Брауна — топового норвежского хедхантера, который по совместительству пиздит картины, чтобы содержать жизнь, в которой его более высокая и более красивая жена не догадается, что вышла за лоха-коротышку.
И вот он крадёт редкого Рубенса у бывшего военного спецназовца. Догадайтесь, чем это закончилось? Правильно, ёпта — мужик начинает на него охоту и в каждой сцене показывает, что он лучше Роджера во всём. Вообще во всём. Это унизительно и пиздец как смешно.
Это просто охуенно кайфовый фильм. Триллер и чёрная комедия намешаны идеально, темп — будто кто-то залил в фильм энергетика и убежал. Все играют с горящими глазами, а главное — зрителю хорошо.
Триер тут ещё не раз появится, не пугайтесь. Андерс (Андерс Даниэльсен Ли) — наркоман на реабилитации, ему дают увольнительную на день, чтобы съездить в Осло на собеседование. Он встречает старых друзей, сидит в кафешках, гуляет по городу — и пытается понять, нахрена ему вообще нужна та жизнь, которая ждёт его после клиники.
Ли играет блестяще. Никаких рыданий, истерик, голливудских «прозрений». Просто умный, воспитанный, самокритичный парень встречается с людьми, которым он реально дорог — а внутри него и ими бездонная пропасть, которую он перейти не может. И Триер не даёт нам мелодраматичной развязки — просто день из жизни человека, который медленно понимает, что причин жить дальше как-то и не находится.
Одно из лучших актёрских выступлений века. Без преувеличения, без хуйни, без скидок.
Это, наверное, самый «нормальный» фильм Ларса фон Триера — что не значит «нормальный» в общепринятом смысле, конечно, потому что нормальных фильмов Триер не снимает в принципе. Открывается фильм концом света: в Землю врезается другая планета, и нам всем пиздец. Потом отматываемся назад — свадьба Жюстин (Кирстен Данст) в шикарном поместье её сестры Клэр (Шарлотта Генсбур). Свадьба разваливается, потому что Жюстин погружается в депрессию такой глубины, что еле на ногах стоит. А через пару дней, когда планета уже летит к Земле, паникует уже Клэр — а Жюстин неожиданно спокойна как удав после плотного обеда.
Данст играет так, что мурашки по всему телу. Генсбур не отстаёт. Кифер Сазерленд и Шарлотта Рэмплинг добивают каст. Триер часто бесит до зубовного скрежета, но тут он сделал что-то реально великое — а финальные визуальные эффекты одновременно прекрасны и трагичны до слёз.
«Охота» — это охуительный ужастик, который как бы и не ужастик. Ну то есть ужастик, но не в привычном смысле, без скримеров и упырей в шкафу. Мадс Миккельсен в роли Лукаса — воспитатель в детском саду в маленьком датском городке, недавно развёлся, потихоньку собирает жизнь по кусочкам. Все его любят, всё хорошо. И тут Клара, дочка его лучшего друга, говорит что-то воспитательнице, и это интерпретируют как обвинение в сексуальном насилии.
Это, блядь, неправда. Но всем абсолютно похуй.
Винтерберг строит фильм как полноценный хоррор — обвинение расползается по городу не потому, что есть хоть какие-то доказательства, а потому, что никто не хочет быть тем мудаком, кто усомнится в словах ребёнка. И когда городок коллективно решил, что Лукас виновен — реальность уже никого не ебёт.
Миккельсен играет с такой выдержкой, что аж жутко становится. Он не орёт, не умоляет, не бьёт себя в грудь и не рыдает в подушку. Просто живёт в этом аду.
После этого фильма Эстлунд взял две «Золотые пальмы» подряд, нихуя себе разгон, но именно здесь он впервые показал свой фирменный стиль. Завязка — огонь: шведская семья катается на лыжах во французских Альпах. Завтракают на балконе с видом на горы, всё мило, дети жуют круассаны. И тут контролируемая лавина начинает идти не по плану и несётся прямо на них. Мама хватает детей. А папа хватает... телефон. И сваливает нахуй.
Лавина оказывается безвредной. Все живы. А вот брак — нет.
Йоханнес Кунке и Лиза Ловен Конгсли играют так, что ты смотришь сквозь пальцы, как их семья рассыпается. Весь фильм построен на одном моменте трусости, но фильм-то не про сам момент, а про то, что после. Можно ли это простить? А себе — можно? А жене как с этим жить, зная, что её муж в кризис побежал спасать свой айфон?
Эстлунд снял потом фильмы помощнее, но «Форс-мажор» — возможно, самый его важный.
«Бараны» Гримура Хаконарсона — тихий, странный, до невозможности прекрасный фильм. Два старых брата живут на соседних фермах в исландской долине и не разговаривают друг с другом сорок лет. Сорок, блядь, лет! Эти упрямые ослы держали обиду дольше, чем некоторые живут. Когда у одного из них находят болезнь в стаде, власти приказывают перебить всех овец в долине. И вот тут братьям приходится выяснять, что важнее — четыре десятилетия молчания или общая любовь к своим овцам.
Это фильм про упрямство, гордость, горе и, конечно, любовь. Причём фильм ни разу не объясняет, из-за чего братья поссорились. И не надо, на хер это не нужно. Просто принимаешь это как данность. Плюс исландские пейзажи — это отдельный персонаж, охуенные виды, аж в Исландию захотелось.
Фильм взял «Особый взгляд» в Каннах, но аудитории как-то не нашёл. И зря, честное слово.
«Золотая пальмовая ветвь» 2017 года, первая для Эстлунда. И «Квадрат» — это вообще не то, что вы ждёте. И слава тебе господи.
Действие в Стокгольме, главный герой — куратор арт-музея Кристиан, у которого по ходу двух с половиной часов разваливается всё: украли телефон, роман с журналисткой (отличная Элизабет Мосс), плюс всякие профессиональные приключения в мире современного искусства, где люди иногда ведут себя так, что хочется налить им супа и отвести к психиатру.
Описать сложнее. Фильм будто сам — арт-инсталляция, которую ты смотришь в режиме реального времени. И там есть одна сцена (та самая, что на постере) — настолько мощная, что ты буквально перестаёшь дышать. Плюс крохотное камео Доминика Уэста, которое только добавляет фильму прекрасного безумия.
Многие до сих пор считают «Квадрат» лучшим фильмом Эстлунда.
Али Аббаси сейчас больше известен по «Ученику» (тот, что про Трампа, 2024 год). Но «На границе миров» — это вообще другой зверь, в прямом и переносном смысле.
Тина (потрясающая Эва Меландер) работает таможенницей в шведском порту. У неё лицо, на которое люди пялятся, и дар, который никто не может объяснить — она чует человеческие эмоции. Страх, стыд, вину. Понятно, что на таможне она просто бог — наркокурьеры разъёбывают свои планы, едва завидев её.
Однажды через её пункт проходит мужик, который пахнет не как никто другой — и при этом охуенно похож на неё. Аббаси берёт скандинавскую мифологию и устраивает мощный разговор про идентичность, принадлежность и про то, что вообще значит «быть человеком», особенно если ты, возможно, и не человек ни разу.
Фильм раскорёжил публику на релизе — кто-то ахуел в хорошем смысле, кто-то в плохом. Но сейчас его справедливо считают жемчужиной. После него Аббаси снял «Святой паук» — тоже от души рекомендую.
Ещё один фильм из списка, который получил абсолютно ненужный американский ремейк. Не смотрите ремейк, смотрите оригинал Густава Мёллера, не выёбывайтесь.
Диспетчер службы спасения заканчивает ночную смену. И тут ему звонит женщина, которую похитили. Говорить открыто она не может, и он должен по обрывкам шёпота понять, что вообще происходит. И сделать он может только одно — звонить. Потому что весь фильм происходит за его столом. Буквально, ёпт. Один мужик, один стол, один телефон.
И этого хватает с лихвой. От начала до конца ты сидишь, вжавшись в кресло, и не моргаешь. Якоб Седергрен играет так, что ты ему веришь каждую секунду. Мёллер выстраивает напряжение из тишины, мёртвого эфира и звука чьего-то дыхания на той стороне трубки.
Фильм длится 85 минут и не тратит ни одной секунды зря. Доказывает старую как мир истину: самый охуенный спецэффект в кино — это человеческое лицо, которое слушает что-то страшное.
Винтерберг снова выжимает из Миккельсена что-то невероятное. Мартин — один из четырёх учителей средних лет в Копенгагене, и все они на той или иной стадии профессионального и личного разложения. Жизнь — говно, работа — говно, дома — тоже не сахар. И вот они решают проверить теорию: что у человека от природы дефицит алкоголя в крови, и если поддерживать лёгкое опьянение в течение рабочего дня — станешь во всём лучше.
И знаете что? Поначалу, блядь, работает! Уроки веселее, общение легче, жизнь играет красками. А потом, естественно, всё идёт по пизде, как и положено. В этом и суть фильма. Когда работает — охуенно смешно. Когда логика алкоголизма берёт верх — пиздец как страшно. А Миккельсен в эпицентре, и ты болеешь за него, даже когда видишь, как он себя разрушает.
А финальная сцена... ну, кто видел — тот знает. Это одна из величайших сцен в истории кино, я не шучу. Миккельсену за один этот танец надо было дать Оскара, грэмми и нобелевку до кучи.
Двенадцать глав плюс пролог и эпилог. Чёрно-комедийный шедевр. И в центре — Ренате Рейнсве, которая играет, мать её, гениально, в самое сердечко.
В начале фильма кажется, что Юлия нашла счастье с Акселем — он старше её на несколько лет, явно хочет детей, а она — не очень. Точнее, не сейчас. И ты её охуенно понимаешь — Аксель давит, пусть и из лучших побуждений, а ей хочется пожить вот этой жизнью, пока есть такая возможность, а не сразу превратиться в матерь семейства с подгузниками наперевес.
Потом она случайно вваливается на чужую свадьбу, знакомится с Эйвиндом, и между ними проскакивает та самая искра, от которой потом полыхает всё. Технически они друг другу ничего не должны — оба в отношениях, договорились больше не видеться. Но мысль «а может, есть кто-то ещё» уже хер выкинешь из головы. И жизнь с Акселем начинает казаться чужой. А почему она вообще должна её жить, если это не то, чего она хочет?
Триер сделал то ли роман воспитания для тридцатилетних, то ли просто очень честный фильм про то, что взросление не заканчивается в 25 и никогда нахуй не заканчивается. Все персонажи живые, всем сочувствуешь. Смешно, грустно, по-настоящему. Блестяще.
Конец XIX века. Молодой датский священник Лукас (Эллиотт Кроссет Хове) отправляется в исландскую глушь, в поселение пионеров — построить церковь и стать там приходским священником. Дорога — натуральный ад: он тащит на себе фотоштатив, потому что хочет первым сфотографировать своих новых прихожан. Амбиции, ёпт.
Камера — его крест. И аналогия с Христом тут не то чтобы тонкая, она и не должна быть тонкой. Чем дальше Лукас углубляется в страну (и в себя), тем сильнее у него едет крыша. Его переводчик (Хильмар Гудьонссон) — местный мужик, который этой землёй живёт и дышит — одновременно помогает ему и медленно доводит до ручки.
Что делает этот фильм охуенным — это не только актёрские работы, но и операторская работа Марии фон Хауссвольф. Исландские пейзажи во всей красоте и жестокости, плюс одна из самых мощных финальных сцен, которые вы когда-либо видели. Пересказывать не буду — это надо смотреть, заткнув ебало и не отвлекаясь на телефон.
Один из самых красивых фильмов века. И не только визуально.
Йоаким Триер взял «Оскар» за лучший иностранный фильм в этом году плюс номинации за «Лучший фильм» и «Лучшего режиссёра». И, чёрт, понятно почему.
Это многослойная семейная драма про двух сестёр (Ренате Рейнсве и Инга Ибсдоттер Лиллеас), которые пытаются восстановить связь со своим отстранённым отцом (Стеллан Скарсгард) — когда-то известным режиссёром, — после того как он предлагает одной из них роль в своём новом фильме. Классическая «папаша, ты где был все эти годы» история, но сделанная так, что от экрана не оторваться.
Триер опять вытаскивает из Рейнсве что-то невероятное, но в этот раз она не одна — Ибсдоттер Лиллеас, Скарсгард и Элль Фаннинг тоже играют охуенно. Семейный дом становится полем сражения воспоминаний — каждая сестра помнит прошлое по-своему, и каждая пытается доказать свою правду. Смешно где надо, тяжело где надо, и от этой семьи нахрен не оторваться.
Триер снова показал, что он мастер. «Сентиментальная ценность» заслужила всё, что получила. А следующим фильмом, может, ещё и переплюнет, кто его знает.
Вот такой получился список, ребятки. Если хоть один фильм отсюда добавите себе в список «посмотреть» — значит, я тут не зря распинался и тратил времЯ. Приятного просмотра. И, бога ради, не смотрите американские ремейки скандинавских фильмов. Серьёзно.
Нет, это не меч из «Короля Артура». Это дерево, которое когда-то было огромным змеем. Иггдрасиль связывает девять миров скандинавской мифологии. Разберём семь:
Асгард - самый главный мир. Там живут асы, самые сильные и известные боги. Один и Тор. Локи там появляется периодически, так как Один часто выгоняет его из Асгарда за его проступки.
Ванахейм - мир ванов. Самых богатых богов. До асов им далеко, поэтому они платят огромные деньги Асгарду.
Альвхейм - самый безобидный мир. Там живут светлые эльфы, которые занимаются своими делами и живут. Часто их запасы расхищают, нападают на них, но в принципе у них всё неплохо.
Мидгард - это наша Земля в иллюминаторе. К нам всегда приезжают на радужном мосту, чтобы вершить мифы древней Скандинавии. Мечта Тора - присвоить себе Мидгард и управлять им. Поэтому он нападал на ётунов.
Хельхейм - мир мёртвых. Там живёт богиня, властительница мира, которая приходится дочерью Локи. Она представляет собой громадную серую волчицу с постоянной манией пожирать всех, кого она видит.
Свартальвхейм - мир, где живут жадные гномы-кузнецы. Оружие они делают хорошо, денег крадут много, над златом чахнут на завтрак, обед и ужин.
Нифльхейм - самый холодный мир. Там живут сыновья Локи от демона, которая положила на него глаз. Один приказал ему за его проступки пресечь нападения демона, и Локи нашёл такой выход из ситуации. В Нифльхейме живут ётуны.
