Добрый день.Хочу понять иностранное слово и почему оно почти везде,где тот язык не применяется.

Как носитель одного языка,я не понимаю концепцию некоторых иностранных слов.Почему не адаптировать слово под Регион/Страну? Вики дает такую расплывчатую трактовку:

Халяль (от араб. حلال — разрешённый, разрешённое) — всё то, что разрешено и допустимо в исламе.

В широком смысле это слово означает систему правил и обычаев, которой должны придерживаться все последователи ислама. Она затрагивает вопросы поведения, общения, финансов, одежды, развлечений, путешествий и многие другие.

В узком значении термин «халяль» используют для описания разрешённых к употреблению продуктов и напитков. В первую очередь это слово применяется для описания мяса и мясных полуфабрикатов, поскольку для них правила наиболее строгие, но его также используют и в отношении других продуктов питания.

*Если это прилагательное ,то получается можно применять в обычной речи ?! Если нет,то почему на пачке к примеру соды кроме "Халяль" нет каких либо иных символов из других конфессий (Надеюсь,что правильно подобрал фразу)? В других сода запрещена ?

*Не так давно слышал,что какой-то производитель делал свино-говяжий фарш и клеил туда Халяль.

Курок взводили, курок спускали – и это было дело нешуточное. Но откуда взялось это слово в русском языке, если разобраться, история довольно неожиданная.

Происхождение слова восходит к тому же корню, что и «курица», «кур», «петух». Да-да, тот самый деревенский горлопан. Дело в том, что ударник раннего замка – та деталь, которая при спуске резко клевала вниз, – своим движением напоминала клюющую птицу. Отсюда и прозвище: «курок» – буквально маленький петух, клюющий по кремню. Немцы, кстати, пришли к тому же образу: у них этот механизм называли Hahn – «петух».

Фитильные замки сменились колесцовыми, колесцовые – кремнёвыми, кремнёвые – капсюльными, а слово осталось. Вот что значит удачный образ: переживает и эпохи, и конструкции.

Сегодня «нажать на курок» – готовая метафора, которую с удовольствием употребляют люди, ни разу в жизни не державшие в руках ничего тяжелее авторучки. А за этой метафорой – живой деревенский петух, который клюёт, не разбирая, в кремень или в крупу.

Первый русский «самолёт» не имел ни крыльев, ни мотора, ни даже колёс. Он плыл по воде. Так в XVIII веке называли паромы с хитрым устройством – те, что переправлялись через реку сами, без вёсел, используя лишь силу течения. Кормчий разворачивал плоский корпус под нужным углом, вода давила в борт, и паром скользил к другому берегу. Без единого гребка. Вот это и был самолёт – самостоятельно летящий поперёк реки.

История слова куда длиннее, чем кажется. Ещё раньше «самолётом» величали ткацкий самолётный челнок – тот, что при новом устройстве станка сам перебрасывался с одной стороны на другую, не требуя руки мастера. Принцип тот же: движется само, без посторонней помощи. Слово было готово, оставалось только дождаться подходящего предмета.

И предмет явился. Когда братья Райт уже подняли своё сооружение в воздух, а русские инженеры и журналисты принялись думать, как назвать аппарат тяжелее воздуха, слово «самолёт» лежало под рукой. Его подхватили – и оно прижилось намертво. В других языках пошли иначе: немцы сложили «Flugzeug» – летательный снаряд, французы взяли «avion» от латинского «avis», птица. Англичане и вовсе – «airplane», воздушная плоскость. А мы – самолёт. Самое честное название: летит само.

Так что когда в аэропорту объявляют посадку, можно на секунду вспомнить паромщика на Волге, который разворачивал руль против течения и спокойно плыл туда, куда надо. Без мотора. Почти без усилий…

Когда мы говорим «сорочка», то почти наверняка думаем о чём-то белом, тонком, нательном. А между тем история слова уводит нас совсем в другую сторону – к птицам, магии и, по всей видимости, к той самой чёрно-белой сплетнице, что сидит на заборе и трещит без умолку.

Происхождение слова «сорочка», по наиболее распространённой версии, восходит к той же основе, что и «сорока». Птица эта – чёрно-белая, пёстрая. А древняя рубаха, которую надевали прямо на тело, тоже нередко была двухцветной: белое полотно с тёмной вышивкой по вороту и рукавам. Отсюда – и название. Версия, конечно, не бесспорная, лингвисты спорят, но чем не байка?

На Руси сорочка была куда больше чем просто одеждой. Первую рубашку ребёнку шили из отцовской или материнской одежды – чтобы родительская сила перешла к дитяти. Выбросить старую сорочку просто так было нельзя: попадёт в чужие руки – беды не оберёшься. Её сжигали, прятали, закапывали. Слово носило в себе что-то почти сакральное.

Со временем сорочка поднялась по социальной лестнице, обзавелась манжетами и воротничком, превратилась в рубашку для приличных людей. Потом и вовсе стала синонимом элегантности – «сорочка» звучит всё же изящнее грубоватого «рубаха». Хотя смысл, в общем-то, один и тот же. Просто одно слово – для базара, другое – для портного.