Июнь 1994 года. Я всё служу комендантом в подъезде, охраняя спокойствие генералов, полковников и прочих шишек из (военная тайна). И вот поступил «заказ», который нельзя было отказаться выполнить. Заказ поступил от дедушек, а им, в свою очередь, от гражданского толстопуза, который строит дом за городом и которому приглянулись халявные стройматериалы. В данном случае это был керамзит. Задание: набрать в строящемся, то есть, ещё далеко не сданном доме, 13 мешков керамзита. Нас было двое, но кому-то из нас необходимо было оставаться в дежурке, охранять покой военачальников. А вот второму предстояло подняться пешком на тех.этаж 8-и этажного дома и, под покровом ночи, крайне осмотрительно и незаметно для любого чужого глаза, набрать эти мешки керамзитом, завязать сверху узел и скинуть через окно чердака вниз, умудрившись не испортить мешки с грузом и никого не разбудив, благо, окно чердака выходило на окна дома, который тоже не был сдан, то есть, в котором никто ещё не проживал.
Сама стройка освещалась ночью достаточно яркими прожекторами, но опять же, они светили с другой стороны и света в месте предполагаемого сброса и приземления мешков было абсолютно темно. Темно и страшно… Вот представьте себе, выдвинулся я на «задание», да-да, именно мне выпало идти на него.
Подхожу в полной темноте к дому и начинаю искать подъезд, дверь в который не закрыта. В третий подъезд получилось зайти. Поднимаюсь, повторяю в абсолютной темноте, ну, разве что были какие-то самые прям незначительные проблески света, которых хватало только на то, чтобы видеть просто направление, куда идёшь. Ну и да, действительно, правду говорят, глаза постепенно настолько привыкают к темноте, что кажется, что ты видишь в темноте, как кошка, без помощи света.
Поднялся на 8-й этаж, дальше иду, выше. Дверь, которая ведёт на тех.этаж закрыта. Петли под замок замотаны проволокой алюминиевой в пластиковой изоляции. Через 5 минут мучений и пыхтения открываю дверь. Со скрипом и нехорошим предчувствием…
Как только я распахнул дверь. На меня, как мне тогда показалось, налетела стая чего-то косматого, колючего и вонючего, простите. Голуби спали себе мирно, а тут я завалился да без спросу. Похлопали ещё какое-то время крыльями, погалдели да и успокоились. Я стоял и, привыкая к темноте, прислушивался к себе. Не потекло ли у меня в штанах… Да, здесь темнота была какая-то другая, особенная. Подошёл к окну, выглянул, чтобы оценить ситуацию всю. В целом, ничего особенного. Вот только лететь мешкам очень прилично. Выдержат ли приземление? Но самое интересное было, конечно же, впереди. И это «впереди» состояло из двух моментов. О втором из них – позже. А первый – это чем набирать в мешки керамзит! Лопату я не прихватил да и не было её у нас. Если только было озаботиться заранее и спросить у пацанов своего призыва на стройке днём. Не подумали об этом.
Распустил один мешок и начал загребать туда керамзит двумя ладонями, как щитом бульдозера. Пока набирал, на что-то наткнулся. Повертев в темноте в руках это нечто, допёр, что это был кусок рубероида, небольшой совсем. Попробовал пошарить в темноте и, о, чудо, нашёл кусок побольше. Им и продолжил дело. Времени на это у меня ушло очень много. Сколько? Не знаю, часы я тогда не носил. Может быть, пару часов ушло. Мешки были разными. И холщовые, в которых, обычно, картофель перевозят. И полиэтиленовые из-под химии какой-то. Сложнее было их потом завязать, но я смухлевать рискнул и не стал искать какие бы то ни было завязки, а завязал их, как бы между собой, то есть, узел завязывал на самом пакете или мешке. Таким образом и набирать их не пришлось слишком полными. Затем поднёс их все по очереди к окну. Оценил обстановку и начал сбрасывать. Пока сбрасывал, услышал звуки работающего двигателя машины и небольшой свет вдалеке от места приземления мешков. Ускорился. Всё. Скинул все мешки и увидел, как к куче мешков подъехал УАЗик. Это были ВАИ, то же, что и ГАИ, только военнизированная. Ну, всё, приехали, подумал я, губа (гауптвахта) мне обеспечена. А, может, даже и дисбат!
Выбежал с тех.этажа на 8-й этаж, потом, лихорадочно рассуждая, понял, что бежать вниз сейчас опасно. Меня просто примут под белы рученьки. Остаётся только один более-менее разумный вариант – это подняться на крышу, пробежать по ней до следующего подъезда и, спустившись на 1-й этаж, бежать и бежать…
Но я вспомнил нечто пугающее меня, не все подъезды были открыты, вот и мне, например, повезло только с одним их них. Правда, я не все их проверить успел. В общем побежал я сразу к третьему подъезду по крыше, начал спуск, прислушиваясь попутно к различным звукам, и точно, услышал. Кто-то поднимался мне навстречу!..
Но он не крался, а поднимался быстро, поэтому мог и не слышать моих шагов. Я начал снова подниматься и, добежав до тех.этажа, нырнул в него, а после и на крышу, побежал ко второму подъезду, перепрыгивая какие-то брустверы, натянутую проволоку, провода, канистры и вёдра.
Добежал до тех.этажа второго подъезда – нырнул в него, выбежал на 8-й этаж, остановился, чтобы прислушаться – тишина, везде. Начал быстро спускаться на первый этаж, вот она, дверь из подъезда на свободу. Свободу ли – спасение или дисбат?! Подбежал к двери нажал, надавил на неё – закрыта. Потыркался ещё – закрыта. Остаётся одно – попытать счастья с первым подъездом. Начал подъём на крышу. Но я мог столкнуться с преследователем или преследователями даже, шаги которого или которых я слышал в третьем подъезде.
Поднимаюсь быстро, одновременно, прислушиваясь, не услышу ли какие-нибудь звуки подозрительные. Вот впереди уже 8-й этаж, замедлил ход. Потихоньку вышел на тех.этаж – тишина, выбрался на крышу – тишина. Осмотрелся, насколько это было возможно в темноте, прислушался – можно продолжать. Побежал к 1-му подъезду, опять какие-то провода и вёдра с краской. Тех.этаж. 8-й этаж. Бегу, слушаю.
В итоге, спустился на первый этаж 1-го подъезда. Подбежал к двери подъезда, собрался с духом и надавил на дверь – открылась! Выглянул, высунув одну только голову, повертел в разные стороны - ничего подозрительного, кроме УАЗика с горящими фарами, который разворачивался в районе 7-го подъезда, то есть, на другом конце дома. Напротив меня – забор, ограждающий стройку. Дом-то ещё строится. Подбежал и сразу заметил в заборе «окно», видимо, заранее кем-то и для чего-то прорезанное. «Окно» было прикрыто тем же металлом, из которого был сделан забор. Отодвинув его, выглянул за пределы стройки – ничего и никого. Ну и побежал в подъезд своего дома, который мы охраняли. Подбежав, уже не стал таиться. Нет смысла, подумал я. Если кто-нибудь из чужих есть внутри, то уже поздно что-либо предпринимать. Зашёл в дежурку – тишина. Только напарник с широко раскрытыми глазами и какой-то пунцовый сидит за столом.
Оказывается, пока я убегал от невидимых мне преследователей, к нам в дежурку наведался военный патруль и экипаж УАЗика ВАИшного, по очереди: сначала одни зашли, всё расспросили и поинтересовались, а где же напарник, то есть, я. Потом другие завалились к нам с теми же вопросами к моему напарнику. Благо, у него хватило ума сморозить что-то вроде «ушёл на обход территории». Никакого обхода мы, конечно, никогда и не делали. Более того, нам его и не вменяли в обязанности, потому что мы охраняли конкретный объект – конкретный подъезд дома командующего. В тот день я так и не смог уснуть, сердце колотилось, как у котёнка после игры с клубком.
А на месте, куда приземлялись, сброшенные мной мешки с керамзитом, происходило следующее. УАЗик ездил хаотично вдоль дома, несколько солдат прочёсывали весь дом. Ох, и досталось же им, ведь все квартиры уже были готовы к отделке и стояли открытыми, а это 224 помещения и объект их внимания мог забраться в любую из них и затаиться где-нибудь на балконе, о чём я и не подумал даже, когда убегал. Почти все мешки лопнули, как нам потом рассказали по секрету, либо развязались. Заказчика и, благо, исполнителя сего безобразия так и не нашли…

Я уже давно интересуюсь этой темой, знаю, как эффективнее войти в осознанный сон и тп. И не так давно я почти в каждом сне осознавала себя, так что с этим проблем нет. Но каждый раз, когда я пытаюсь удержать это ощущение, взять контроль над сновидением, меня либо вырубает и начинается новый сон, либо происходит какая-то жуть. Как пример такой жути: в одном сне я наиболее эффективно контролировала происходящее, но в итоге некая жуткая поебота откусила мне руку, и это ощущение было до жути реальным, я даже когда проснулась еще минут десять ощущала конченую фантомную боль в руке. Худший случай, наверное, когда я постаралась использовать известные приемы для закрепления эффекта ОСа, в моем сне произошел какой-то очень темный трип, который ощущался ужасно и морально больно, хотя это сложно описать.
А потом мне тупо перестали сниться сны примерно на месяц.
Меня жизнь не учит, к тому же всяческую жуть я обожаю, даже несмотря на такие последствия. Желание осознать себя во сне у меня не отпало, и если вы можете что-то посоветовать, посоветуйте, пожалуйста.

У меня вообще есть устойчивое ощущение, что либо мой мозг этому препятствует по какой-то причине, либо какая-то вымышленная мною же разумная сущность (мне нравится это, но лишь в теории, я во всякое паранормальное не верю, хотя объяснение и звучит красиво). Было ли у кого-то похожее и что мне вообще с этим делать?

Однажды меня позвали на день рождения, и не кто-нибудь, а самая красивая девочкана свете из всех, что я знаю. Её звали Лиза. Её длинные рыжие волосы и кариеглаза сводили меня с ума, каждый её вдох повергал меня в транс. Но была однапроблема — она любила другого: очередного парня со двора, который был младшеменя, выше и, может быть, красивее (хотя я с этим не согласен). И несмотряна то, что я считал себя явно более харизматичным и интересным — увы,победителей не судят, и я оставался у разбитого корыта.Помимо меня позвали всю мою семью. Я и в помине не знал, что наши семьи хотькак-то пересекаются и могут сидеть за одним столом. И вот наступил тот самый«день икс», которого я так долго ждал. Хоть она и не любит меня, лишний час веё компании вселял в меня радость и надежду. И — о чудо! — она жила чуть ли нев готическом дворце графа Дракулы: огромные комнаты, острые шпили, а помещениясловно меняются на ходу. Это было чудо, а не дом.Каково же было моё удивление, когда я узнал, что на их дворе расположен ларёк,которым её же семья и владела. Это так странно: разве кто-то будет ходить вмагазин на чужой участок, в чужой дом, где ворота закрыты? Но, судя по всему,народа там всегда хватало.Когда мы попали в этот абстрактный дворец, её отец начал показывать нам своихоромы. Помимо нас было ещё много гостей, со всеми нас перезнакомили. Среди«графов» и кучи детей состоятельных родителей мне запомнились только дети укамина, которые не могли наиграться поездами. Мой младший брат сразувкатился в их тусовку, но мне из-за возраста это было уже совсем неинтересно.Я оказался в комнате ожидания. Огромные упругие софы были настолько мягкими, чтовстать с них было невозможно. Но вдруг по всему дому прозвенел звонок: пораужинать! Едва найдя подходящую комнату, я сел за стол около своей семьи.Несмотря на большое количество гостей в доме, за огромным столом сиделитолько мои родные, её семья и её парень. Я не мог на них даже смотреть.Светская беседа всё длилась и длилась, но чувство раздражения не давало мнеподнять взгляд выше тарелки с роскошным блюдом. Я просто не мог встретиться сними глазами.Она всё рассказывала, как её любимый зарабатывает ей на счастливое будущее: онзаходит на сайты с разных аккаунтов, и ему платят за это 1 евро в час. Я был вшоке от таких «огромных денег» — зарплата обычного кассира затмевала это вдесять раз. Но, видимо, и в бедности ей лучше с ним, чем со мной.И тут чёрт меня дернул осознать: я сижу за столом полностью голым! Никто, кромеменя и моего брата (который был в кофте и в тех же трусах), не был так одет.Все словно с иголочки — красивые, нарядные, а эта нелюбимая мною парочкаодета лучше всех. Я же — только в трусах «мачо». Но, несмотря на чувствостыда и непонимание, как я это допустил, я решил, что это некийподсознательный акт протеста. А брат просто решил меняподдержать...После беседы я решил прогуляться и в подавленных чувствах пошёл на задний двор.Не успев моргнуть, я понял, что оказался внутри их ларька, прямо на кассе.Посреди пустого магазина, несмотря на навороченный кассовый аппарат,интерьер выглядел как изба XIX века: всё словно из глины, по стенамтрещины, а на новеньких прилавках нет ничего, кроме бутылок с новымалкоголем. Осознав своё положение, я почувствовал, будто работаю здесь непервый день: докладываю продукты, обслуживаю клиентов, сканирую товар.Вдруг двое молодых людей подошли к прилавку, вплотную к холодильнику с чекушкамисправа от меня. Заметив, что они крадут алкоголь, я развернулся ко входу — ипредо мной выросла очередь из восьми человек, которые ни секунды не моглипрожить без табака и дешёвого пойла. Несмотря на толпу, я подошёл к одному изворишек и сказал: — Это неприемлемо. Без моего разрешения никто не имеет праваоткрывать холодильник и втихую брать товар. — Да пошёл ты! — огрызнулся он. —Бедный кассир, злобу на нас срываешь?

Я взял его за голову и опрокинул прямо на весы перед всеми клиентами. Я не мог
сдерживаться: прижимал его всё сильнее и повторял: «Ещё раз ты ко мне придёшь
и будешь разговаривать таким тоном — никогда не выйдешь из этого магазина!» Я
отпустил эту глупую парочку, и, к моему удивлению, никто из клиентов даже
глазом не моргнул, несмотря на скандал на ровном месте.


Смена закончилась. Я вышел на ступеньки покурить, глядя на огромный хозяйский дом. Как люди могут ходить в это дряхлое место? В этот момент я увидел своего троюродного брата. Он всего на семь месяцев старше меня, но мимо ларька он шел с младенцем на руках. Грудничок посапывал, а брат выглядел таким уверенным, таким «взрослым». Как им всё это удается так быстро? У меня нет даже простой романтики, а он уже несет в руках целую жизнь.

Развернувшись к
входной двери, я увидел, что вместо магазина там теперь самый настоящий
общественный туалет! На входе — ничего, кроме перегородки «мужской/женский».
Перед мужским туалетом никого не было, зато перед женским стояла толпа. Столько
красивых девочек! Среди них я узнал одну знакомую, с которой у нас было краткое
знакомство: виделись в компаниях, переписывались, а потом она просто перестала
отвечать. Я долго думал: почему?

Направившись к входу, я вдруг снова увидел Лизу. Не успел я рассказать ей про
старую знакомую, как она взяла меня за руку и повела осматривать город. В
мгновение ока мы оказались в самом центре. Мы ходили по узеньким улочкам со
старой плиткой, по которой ещё кони возили повозки. В фасадах старинных домов
скрывались современные бары и магазины, но с ней я забывал обо всём.

Пройдя долгий путь, мы вышли к задней части её участка. Чтобы не обходить его
полностью, я предложил просто перелезть через длиннющий, но безопасный забор.
Его каркас был удобен, словно ступеньки, к тому же он был прозрачным. Когда я
начал карабкаться, я увидел, как лезет она — по ту сторону забора. Она за
секунду взлетела на верхушку и перепрыгнула ко мне. Ничего не понимая, я
предложил ей руку: ей вдруг стало трудно встать даже на первое перило. Но,
взяв её под мышки, словно ребёнка, я с лёгкостью поднял её и перекинул на ту
сторону, а затем перелез и сам.

На пути снова оказался тот самый ларёк-туалет. Я рассказал ей, что встретил
старую знакомую, с которой у меня тоже ничего не вышло. Мы зашли внутрь.
Снова увидев тех девушек, я решился с ними заговорить. Не подавая виду, что
знаю одну из них, я начал подыгрывать: — Дайте угадаю, как зовут этих
красавиц! Тебя зовут Вика! — Ого, как ты угадал? — Интуиция, — ответил я
и попытался отгадать двух остальных. — Тебя зовут Лера! — Нет, — ответила
«Лера», и в этот момент макияж на её глазах начал стираться, черты лица
стали походить на среднестатистического пацана-восьмиклассника. — Меня зовут
Платон!

Я был шокирован. Последней осталась та самая, которую я знал. — Ну а тебя я
точно знаю — Диана! — Какая Диана? — посмеявшись, она словно сняла маску с
лица. — Меня зовут Мирослав.

Два школьника дали друг другу пять и знатно посмеялись над моими «интуитивными
способностями». Я буквально ничего не понял и решил вернуться к Лизе. Но её
уже не было на месте: она гуляла на участке со своим любимым. Мне не
оставалось ничего, кроме как отводить взгляд на всякие мелочи: вялые
яблони и кротовьи ямки. Та самая троица «девочек-мальчиков» подбежала ко мне.
Они навязчиво кружили вокруг и твердили: — А ты ей больше подходишь! Почему ты
не с ней?

Я сидел и думал: «Конечно... будто я сам об этом не думал». И ответил любопытным
детям: — Всё потому, что она не готова к такому хорошему и талантливому парню,
как я!

Самодовольный, я пошёл к деревянному мостику у ставка. Смотрел на плавающую
молодёжь: они украли с соседнего огорода арбуз и просили кидать его в воду,
чтобы они, словно собаки, приносили его назад. Замахнувшись палкой для
очередного «снаряда», я почувствовал, как кто-то взял меня за руку.
Это была Лиза.

Я никогда не видел её столь серьёзной. Она всегда была для меня лишь красивой
оболочкой: вечно радостная, глуповатая, но любящая женщина. С ней не о чем
говорить, она ничего не знает, просто смеётся всему, что скажешь — идеальная
девушка! Но, строго посмотрев мне в глаза, она произнесла: — Я принесла тебе
ещё снарядов. Ты же так любишь дурачиться. Ты такой крутой, самый лучший,
умный, харизматичный и интересный... — сказала она с жесточайшим сарказмом,
развернулась и ушла.

Я, ничего не понимая, крикнул ей вдогонку: — Ну а в чём проблема? Разве это не
так? Почему я не могу быть таким, какой я есть, и быть любимым тобой?

В ту же секунду я снова оказался в её доме. Комнаты на лету меняли порядок, я
бежал за ней, хотел всё обсудить, но вдруг — стук в дверь.

Я проснулся в холодном поту. Подбежав к двери, увидел отца — он пришёл
позаботиться обо мне и приготовить завтрак. Обиженный на реальность, я
бросился обратно в кровать, пытаясь собрать крупицы сна по частям, чтобы
вернуться и договорить с ней обо всём, что наболело.

И вот... я вновь провалился в сон. Я стоял у панорамного окна, которое двигалось
по городу на закате. Живописные пейзажи сменяли друг друга по кругу. Оказалось,
я стою посреди автобуса. Остановка, рывок вперёд, остановка... Я стоял в
оцепенении, ничего не понимая. Вдруг после очередной остановки кто-то
дернул меня за плечо: — Молодой человек, не хотите поговорить?

Предо мной предстала очередная красавица, от которой я не мог отвезти взгляд. —
Моя подруга очень боится к вам подойти, — сказала она. — Говорит, что вы её
друг детства.

Я отвел взгляд чуть правее и увидел девушку, которую, как мне казалось, никогда
не видел. Она была прикована к инвалидному креслу. Это не был собирательный
образ — она не была похожа ни на кого из знакомых. Её красота разрывала в
клочья всё, что я видел раньше, но в её мертвых, измученных глазах я видел
огонь, а в их отражении — себя.

Я подошёл. Мы ехали и говорили около получаса. Шутили, рассказывали о жизни. И
вдруг — вспышка! Воспоминание: мы деремся у неё дома подушками. Снова смотрю
на неё — воспоминание: мы играем в песочнице. Дальше: мы вместе смотрим
мультики, ходим в школу, бегаем, прыгаем... Но, несмотря на это, я не мог
вспомнить её имя. Что с ней произошло?

Стоило мне отвести взгляд, как в окне автобуса я увидел церковь, затем костёл.
Так и не задав главных вопросов, они вышли на остановке. Счастливые, они
поблагодарили меня за воспоминания и счастливое детство. Подруга покатила
коляску прочь. Мы обменялись контактами; несмотря на недуг, она выглядела такой
счастливой...

Я поехал дальше, глядя в окно. Я видел только церкви. Когда смотрел периферийным
зрением — были дома и обычные улицы, но стоило сосредоточиться — снова церкви,
костёлы, иконы. Все разные, но суть одна. А я всё ехал и думал: что они
значат? Что с ней случилось? Что с Лизой? Что с ларьком? Что со мной? Как
её зовут? Кто она?.. Кто она?.. Кто...

вот такая хуетень мне приснилась