Свами Вивекананда неоднократно высказывался на тему расовой дискриминации и положения афроамериканцев в США, а также лично сталкивался с проявлениями расизма во время своих американских поездок.

Во время поездок по южным штатам США Вивекананду из-за смуглого цвета кожи и восточной внешности часто принимали за афроамериканца и отказывали в обслуживании или заселении в отели. На недоуменные вопросы знакомых о том, почему он просто не объяснит администрации, что является индийцем, а не темнокожим американцем, Вивекананда возмущённо отвечал (зафиксировано в воспоминаниях Сестры Ниведиты): «Что! Возвыситься за счёт другого? Я пришёл на землю не для этого!»

Показателен случай на вокзале в Чикаго после триумфа на Парламенте религий: когда темнокожий носильщик подошёл пожать ему руку со словами: «Поздравляю! Я так рад, что один из наших победил!», Вивекананда тепло пожал ему руку и не стал разуверять его, посчитав важным морально поддержать человека.

Вивекананда резко критиковал псевдонаучные теории превосходства «белой расы». Сестра Ниведита в книге «The Master as I Saw Him» приводит его слова: «Если я и благодарен своему белокожему арийскому предку, то ещё больше благодарен жёлтокожему монголоидному, а более всего — темнокожему!»

Он подчёркивал, что цивилизация и культура исторически формировались общими усилиями всех человеческих рас, а не были исключительной заслугой европейцев.

В письме к видному индийскому чиновнику Харидасу Вихаридасу Десаи (1894 год) Вивекананда проводил прямую аналогию между угнетённым положением индийских народных масс и освобождёнными рабами Юга США: «Ближе всего к нашему народу стоят освобождённые рабы в США — темнокожие... Главный их порок — зависть. Ни один из них не может вынести, если его собрата хвалят или он идёт вперёд; они тут же готовы объединиться с белыми, чтобы сокрушить его».

В этом суждении он указывал на общую беду долгого рабства и колониального гнёта: разрушение внутренней солидарности, разобщённость и формирование «рабского сознания», которое преодолевается только образованием и пробуждением чувства собственного достоинства.

С точки зрения философии адвайта-веданты Вивекананда заявлял, что разделение людей по цвету кожи, национальности или касте иллюзорно, поскольку во всех проявляется одна и та же Божественная сущность (Атман). Он открыто обличал лицемерие западного общества, заявлявшего о христианской любви, но продолжавшего ущемлять права небелого населения.

В Японии даже был принят Закон об аборигенах, согласно которому на государственном уровне запрещались айнский язык, обычаи и обряды, одежда, проведение различных праздников.

В 1986 году, когда премьер-министр Ясухиро Накасонэ на сессии ООН объявил, что Япония — мононациональная страна, началось протестное движение айнов.

В 1998 году айны в суде добились того, что их признали коренным народом. Официально, однако, это произошло только в 2019 году.

Источник

Источник

Свами Вивекананда, развивая идеи своего учителя Шри Рамакришны, высказывался о кастовой системе с такой резкостью, что шокировал ортодоксальное индуистское общество конца XIX века. Если Рамакришна показывал никчемность кастовых ограничений опираясь на собственный мистический опыт, то Вивекананда превратил эту критику в полноценную социальную философию.

Его наиболее тезисы можно свести к четырём ключевым позициям:

1. «Религия кухонного горшка»: осуждение одержимости ритуальной чистотой

Вивекананда с сарказмом и гневом обличал зацикленность высших каст на ритуальной чистоте и страхе «осквернения» из‑за контакта с представителями низших каст. Он презрительно называл это явление «не‑дотрагивайся‑до‑меня‑измом» (Don’t‑touchism).

«Существует опасность, что наша религия переедет на кухню. Мы теперь по большей части не ведантисты… Мы просто „не‑дотрагивайся‑до‑меня‑исты“. Наша религия — на кухне. Наш Бог — это кухонный горшок, а наша религия звучит так: „Не прикасайся ко мне, я чист“. Если это будет продолжаться ещё столетие, все мы окажемся в сумасшедшем доме».

2. «Лучше быть атеистом, чем кастовым фанатиком»: критика суеверий

Будучи монахом и проповедником индуизма, Вивекананда делал заявления, немыслимые для традиционного священнослужителя. Он считал, что слепая вера в кастовые предрассудки разрушают разум. В частности, он говорил:

«Я бы предпочёл видеть каждого из вас убеждённым атеистом, чем суеверным глупцом, ибо атеист жив: из него можно что‑то сделать, он не мёртв. Но если входит суеверие, мозг исчезает, он размягчается, и жизнь охватывает деградация».

3. Пророчество о «власти шудр» (Shudra Raj) и грядущих социальных переменах

Вивекананда предложил собственную концепцию исторического развития, согласно которой человечество последовательно проходит эпохи господства четырёх каст. Он полагал, что периоды правления брахманов (жрецов), кшатриев (военных) и вайшьев (торговцев и капиталистов) уже миновали либо близятся к завершению. С поразительным для своего времени радикализмом он предсказал возвышение низших слоёв общества:

«Грядет время, когда произойдёт возвышение класса шудр, с их шудрянской сущностью…»

По сути, задолго до того, как социалистические идеи стали широко распространяться в Азии, Вивекананда предвосхитил идею мировой пролетарской революции и неизбежного прихода к власти рабочих и крестьян — то есть представителей низших кастовых групп.

4. Обвинение аристократии в упадке Индии

В отличие от многих ортодоксальных индийских мыслителей, которые видели причину упадка Индии в иностранных вторжениях, Вивекананда возлагал главную ответственность на брахманов и высшие классы. Он утверждал, что именно их жестокое отношение к низшим кастам привело страну к кризису. В одном из своих выступлений он заявлял:

«Наши аристократические предки веками топтали простые массы нашей страны, пока те не стали совершенно беспомощными, пока под этими пытками бедные люди почти не забыли, что они — человеческие существа».

Вивекананда подчёркивал, что никакая политическая независимость не будет иметь подлинного смысла, если не будет искоренена система наследственных кастовых привилегий.

Индийское, и в частности бенгальское, общество обладает колоссальной инерцией: оно способно ассимилировать и подстраивать под себя любые реформаторские движения. Социальная структура Бенгалии, сформировавшаяся в эпоху британского владычества в XIX веке, сохраняется до сих пор и основана на жёстком разделении на два социокультурных полюса.

Бхадралоки («уважаемые люди») — образованная городская интеллигенция, элита Бенгальского возрождения:

Исторически ядро этого класса составили три высшие касты — брахманы, каястхи и байдья. Бхадралоки первыми синтезировали западное образование с индийской философией, заняли места в колониальной администрации, стали юристами, врачами и мыслителями. Ключевой маркер бхадралока — абсолютное дистанцирование от физического, ручного труда: грязная работа считается оскверняющей не только в ритуальном, но и в классовом смысле.

Чхотолоки («мелкие люди») — рабочий класс, крестьяне, далиты (неприкасаемые), адиваси (племенные народы) и представители низших каст:

Чхотолоки занимаются тяжёлым физическим трудом — земледелием, уборкой, строительством, садоводством. Несмотря на официальную отмену кастовой дискриминации в современной Индии, чхотолоки остаются системно отрезаны от качественного образования и социальных лифтов.

В Бенгалии десятилетиями доминировал левый, марксистский политический дискурс. Интеллектуальная элита культивировала миф о том, что в штате кастовая система уничтожена и заменена исключительно классовой борьбой. На практике произошло слияние: кастовое превосходство «переупаковали» в превосходство интеллектуальное и культурное. Пропасть между теми, кто цитирует Упанишады, и теми, кто метёт дворы, осталась непреодолимой.

Свами Вивекананда создавал Миссию Рамакришны как инструмент радикального социального и духовного пробуждения. Идеалы Учителя были им переведены на язык универсализма. Была провозглашена концепция Даридра Нараяна — служение Богу в образе бедняка. Однако, добившись официального признания, Миссия неизбежно встроилась в окружающую социальную матрицу и воспроизвела её болезни:

1. Доктринально Миссия Рамакришны категорически отвергает кастовую систему: Свами Вивекананда яростно критиковал ортодоксальный индуизм за «религию неприкасаемости». Однако на практике организация ввела другой, более тонкий социологический фильтр — образовательный.

Требования к монахам. Чтобы стать монахом (санньясином) в Ордене Рамакришны, кандидат, как правило, должен иметь как минимум степень бакалавра, а многие монахи имеют степени магистра или доктора наук.

В реалиях Индии доступ к высшему образованию исторически и поныне во многом коррелирует с принадлежностью к средним и высшим кастам. Хотя Орден формально открыт для выходцев из каст далитов или адиваси, статистически они составляют меньшинство: они отсеиваются на этапе требований к образованию и знанию английского языка.

Путь Гьяна‑йоги (йоги знания), изучение Упанишад, издание философских журналов на безупречном английском языке привлекают образованную городскую интеллигенцию — юристов, врачей, инженеров. При этом народные массы в сельской Индии чаще тяготеют к эмоциональным культам (поклонению местным божествам, экстатическим киртанам), тогда как Миссия предлагает строгую, рациональную и сдержанную религиозность.

2. Миссия проводит гуманитарную работу: строит школы для племён, больницы для неприкасаемых, занимается ликвидацией последствий стихийных бедствий. В этих бесплатных учреждениях нет кастовых ограничений. Однако модель помощи работает строго сверху вниз — это покровительственная филантропия.

Современные «бхадралоки»: монахи и спонсоры выступают как спасители, распределители ресурсов и носители высшего знания.Низшие слои общества остаются получателями помощи, а не равными партнёрами.

3. Самое яркое противоречие между идеалами и реальностью проявляется на закрытых территориях штаб‑квартир организации, таких как комплекс Белурматх.

Монахи, управляющие активами и получающие огромные государственные и корпоративные гранты, обеспечены первоклассной инфраструктурой, современной медициной и комфортным жильём. Это кардинально расходится с классическим индийским идеалом нищего странствующего аскета.

Инфраструктуру комплексов обслуживают сотни наёмных рабочих (садовники, уборщики, строители), принадлежащих к низшим слоям. Несмотря на многомиллионные бюджеты и внешние благотворительные проекты, организация десятилетиями не считает нужным обеспечить достойными капитальными домами тех, кто работает на её территории. Рабочие живут в глиняных сараях и ветхих постройках в тени величественных храмов. Для руководства они остаются просто дешёвой наёмной силой, чей социальный статус не предполагает иных условий жизни.

Миссия — колоссальная организация, бюджет которой в значительной степени формируется за счёт: правительственных грантов от центрального правительства Индии и властей штатов (особенно в секторах образования и здравоохранения); крупных корпоративных пожертвований, стимулируемых налоговыми льготами.

Это обеспечивает не только масштабные внешние проекты, но и высокий уровень жизни для руководства и монахов на внутренних территориях.

Миссионеры активно транслируют для зарубежной аудитории рафинированную, идеализированную картинку: она описывает философию Учителя и чистые намерения раннего Вивекананды, но полностью игнорирует социологическую «гравитацию» Индии.

На практике индийская кастовая система не была разрушена этим духовным движением. Напротив, она «переварила» Миссию Рамакришны, выделив ей почётное, комфортное и щедро финансируемое место на самой вершине пирамиды бхадралоков. Философия абсолютного равенства душ осталась на страницах лекций, в то время как социальное устройство внутри и вокруг организации продолжает функционировать по законам векового неравенства.