Подумалось, что в советское время урбанизация была связана с индустриализацией. Как и в современном Китае. Сейчас же, урбанизация, скорее, последствие деиндустриализации.
А сколько ещё лет нужно, чтобы условный "город" переварил условную "деревню". Или не переварил
Армия РФ это ~ 2млн человек. Армия США это тоже ~ 2млн человек. Армия Китая это тоже ~ 2 млн человек. Это не заговор какой-то, не от бедности и не от нехватки людей. Людей "девать некуда" и в США и в Китае и даже в РФ. Просто больше в наше время даже Китаю не нужно. Многомиллионные армии сталинского образца с танками и самолётами бессмысленны где-то с 1960-70-х, даже если грянет Третья Мировая.
Дело в том что самого обычного оружия стало достаточно чтобы загнать в каменный век любую развитую страну без особых военных потерь. И "ядрёные бонбы" тоже для этого не нужны.
В каждой приличной стране есть мегаполисы. Каждый мегаполис это и есть потенциальная "ядрёная бонба в себе" с запасом еды в среднем на три дня. Обычными бомбами и ракетами (а теперь уже и дронами) или даже "терактами" выключаются электричество и вода, запасы и поставки топлива, хотя бы на неделю-две. Из города свалят все кто может за неделю, - но куда? В соседний мегаполис? А там всё то же самое. На село? А нету никаких сёл. "Урбанизация".
Итого страна за недели обвалится в хаос и людоедство даже если она вооружена до зубов и вся армия на месте и не разрушен ни один дом. Почему это стало понятно именно в 1960-1970-х? Урбанизация зашла так далеко и необратимо где-то в это время.
Никаких стратегических запасов и гуманитарных помощей на миллионы людей нет нигде и ни у кого. ПВО? Авиация? Да, в это всё и упирается. В итоге исход серьёзной войны будет решён ракетами и самолётами. В идеале у обеих сторон все самолёты и ракеты закончатся и ни один мегаполис не пострадает. Ничья. Танки и солдаты, опять таки, всё равно оказались не нужны.
США относительно защищены от этого сценария за счёт децентрализации. Очень много маленьких городков, снабжение грузовиками по обычным автодорогам, много сельхоза. Даже если одномоментно обесточить все крупные города (это от силы 100 млн человек, где-то 30% населения) - их есть куда "рассовать".
Те двухмиллионные армии что есть это охрана ракет и самолётов плюс "для несерьёзных войн". Количество ракет-самолётов не превышает нескольких тысяч даже у США и ограничено деньгами.
Что это значит? То что в 1970-х даже военным люди стали не особо нужны. Экономике они были не нужны уже в 1930-х (Великая Депрессия). Мой пост на тему причин Великой Депрессии и излишков населения под названием "Терминатор 0" был только что удалён администрацией пикабу, поэтому разобью его на несколько кусков и опубликую частями. Даже интересно какая его часть им так не понравилась.
Продолжение следует.
Принято считать, что урбанизация снижает рождаемость, но никто «не замечает», что по совпадению, именно тогда, когда в городах уже есть пенсии, а в деревнях еще нет.
И эта разница исчезает, когда пенсии – «Старость за счет ЧУЖИХ детей» появляются и в деревне.
я описываю, что оказывается, уже в 1897 в губернских городах (где пенцыоны были уже сильно распространены) рождаемость уже была ниже простого воспроизводства, в уездных – на уровне простого воспроизводства, и только деревня (где о пенцыонах не слыхивали) давала хороший прирост – в 1,5 раза больше.
Но – скажете вы – не все же в городах в 1897 получали пенсии!
Да, не все, только «обширные категории людей, которых сегодня называют бюджетниками. Право на пенсии получили низшие служащие, не имевшие чинов, преподаватели государственных учебных заведений, медперсонал казенных больниц, инженеры и мастера, а с 1913 года и рабочие государственных предприятий и железных дорог. К революции правом на получение государственного обеспечения по выслуге лет пользовались военные, жандармы, преподаватели, медики, инженеры, чиновники, рабочие казенных заводов.»
«Газета.ру От Грозного до Путина: как менялось пенсионное обеспечение в России
14 июля 1956 года ввели всеобщее пенсионное обеспечение.»
Маловато? Но к этому добавлялась еще армия женской прислуги, которая не могла быть многодетной – в таком случае ее просто выгоняли. И из расчета по 3 прислуги на жену пенсионера получаем уже более половины малодетных женщин: господа из-за пенсий, прислуга из-за запрета господ.
Результат – вымирание. уже в 1897.
-----
Но что же было до пенсий? Когда их получало незначительное меньшинство.
Ответ есть: Оказывается, в 1859 – 1863 горожанки рожали 6,3 ребенка на женщину при сельской рождаемости 7,3. (в Европейской части России)
А вот при пенсиях, в 1897 - 1900 уже 5,3 против 7,4 на селе, где пенцыонов не было.
Б.Н. Миронов «ПЕТЕРБУРГ В АВАНГАРДЕ ДЕМОГРАФИЧЕСКОГО ПЕРЕХОДА В РОССИИ»
стр. 8 Таблица 3
Особенно снизилась городская рождаемость в Петербургской и Московской губерниях.
В Петербургской – с 5,2 до 4,
В Московской – с 7 до 4,4.
Догадайтесь почему.
------
Автор приписывает снижение рождаемости в Петербурге влиянию Запада, культурным и прочим связям – но упускает из вида распространение пенсий в тот же период, с 1859 по 1900, и более всего как раз в столицах
И в этот же период, после Освобождения от крепостного права, в города хлынула дешевая прислуга.
- - -
Вообще, практически никто из наших ученых «не видит» пенсий – белое пятно, как будто кто-то приказал: «Сюда не смотреть!»
Впрочем, почему «как будто».
Проводят же УСН – Управляемое Сокращение Населения, т.е. нас.
Владимир Маслов, "ООН и Управляемое сокращение населения"
-------
Большое спасибо автору, что он наконец прямо говорит, что Рождаемость в России начала снижаться в 1897 году, параллельно со снижением детской смертности:
«Демографический переход в России проходил по французскому варианту, захватив сразу и рождаемость, и смертность,» стр. 1
«реальное понижение младенческой смертности началось в 1897 г. (табл. 6),» стр. 10
Что хорошо видно вот здесь https://www.demoscope.ru/weekly/app/long_cbr.php?cou=23
В отличие от некоторых – не будем показывать пальцем
Анатолий Вишневский Рождаемость: великий перелом https://www.demoscope.ru/weekly/2003/0103/tema02.php
Которым удалось внушить особо впечатлительным гражданам, что «вымирание началось в 1917!»
Для этого он разорвал смертность и рождаемость, рассмотрев смертность отдельно – рождаемость отдельно.
Анатолий Вишневский Смертность: никакого перелома https://www.demoscope.ru/weekly/2003/0103/tema03.php
Чтобы показать, что натворили "кровавые большевики".
Некоторые считают, что урбанизация - это преобладание численности городского населения над сельским населением. Такое определение слова "урбанизация" неверно.
Урбаниза́ция (от лат. urbanus — городской) — процесс повышения роли городов, городской культуры и «городских отношений» в развитии общества + увеличение численности городского населения по сравнению с сельским + «трансляция» сформировавшихся в городах высших культурных образцов за пределы городов.
У многих рисуется картина, что надо взять и переехать в города. В России мы это и наблюдаем. Растет Москва и еще несколько городов. Это не урбанизация. Мне хватило бы только этого. Однако, если считаете, что я выдумаю, то это называют ложной урбанизацией.
Она представляет собой стремительный рост численности городского населения. Отличие от истинной урбанизации состоит в том, что не происходит развития городских функций. Происходит «выталкивание» в города сельского населения.
Мы почему-то забыли, что деревни могут становиться селами, села городами, и обратные процессы. Об урбанизации в масштабах страны считаю правильным говорить только если населенных пунктов, дорастающих до городов больше, чем городов, ставших селами, если такие населенные пункты вообще есть. Причем нужно брать во внимание "ложную урбанизацию", фикцию.
Все родители от своих детей желают, чтобы они интеллектуально выросли, имели разные навыки, умели себе попу подтирать (базовые навыки), а не просто становились старше и отращивали пузо. Вот для наглядности Москву можно назвать как ожиревшего человека.
Этого процесса, чтобы деревни вырастали до сел, села до городов я не вижу. Я знаю, что несколько городов разбухают.
Еще я не называю процесс ожирения городов урбанизацией, потому что в процессе пути деревни до города происходит то самое изменение с жителями. Если житель деревни/села приехал в город, то это житель деревни/села в городе. Недостаточно быть быть студентом в образовательном учреждении - нужно учиться. Чтобы лечить людей, строить дома и т.д. люди учатся, вот он этот качественный процесс, а в переезде жителей деревень и сел ничего качественного. Возведем до абсурда и в Москву привезем столько же жителей деревень и сел за раз, сколько сейчас жителей в Москве. Москва останется называться городом, но качественно это уже не город. Случилась "ложная урбанизация".
Исходя из всего этого необходимо наличие деревень/сел, которые дорастают до городов. Их перевес против чаши весов "ложной урбанизации" (роста численности городского населения).
Ваше мнение по этому вопросу?
Разбираем примеры плюсов и минусов.
Например. Построили микрорайон на отшибе города. Да свежий воздух. Но время самый ценный невосполнимый ресурс 1/8 жизни будешь проводить на трассе, метра и транспорта другого в ближайшие 50 лет не будет. Поликлиники и детсады, школы монопольно переполнены или отсутствуют. Нагрузка на когда то красивую биосферу приближается к максимуму.Бензиновый кошелек в постоянном минусе. Светские мероприятия в мимо. И т.д. зато название микрорайона "Сказка на отшибе"...
Пятнадцатиминутный город - город будущего
«Качество городской жизни обратно пропорционально времени, потраченному на повседневные перемещения». Этот принцип хроноурбанизма, сформулированный профессором Карлосом Морено, стал манифестом новой урбанистической эры . В мире, где города потребляют семьдесят процентов энергии и производят семьдесят пять процентов выбросов углекислого газа, а их жители тратят в среднем по часу на дорогу до работы, радикальное переосмысление городского пространства превратилось из теоретической идеи в насущную необходимость .
Это не сюжет фантастического романа, а реально проработанная концепция. Термин «Пятнадцатиминутный город» описывает градостроительную модель, в которой все такие базовые потребности человека как жильё, работа, образование, здравоохранение, покупки и отдых, удовлетворяются в радиусе пятнадцатиминутной пешей или велосипедной прогулки от места проживания. Это не обязательно про строительство новых городов с нуля, а скорее про реконфигурацию существующих мегаполисов в полицентричные сети автономных, но связанных между собой районов.
Идея обрела мощный импульс во время недавней пандемии, которая обнажила уязвимость городов, зависимых от долгих перемещений и централизованной инфраструктуры . Внезапно близость стала критически важным ресурсом, определяющим качество и устойчивость жизни. Корни концепции уходят в начало XX века. В 1920-х американский планировщик Кларенс Перри предложил модель «квартальной единицы» как компактного, относительно автономного района с местной школой, парками и магазинами на перекрёстках, окружённого магистралями для транзитного транспорта. В середине века Джейн Джекобс в своей знаменитой работе «Смерть и жизнь больших американских городов» отстаивала ценность смешанного использования территорий, плотной застройки и оживлённых улиц как основы городской жизнеспособности. В итоге, компромисс жизни в своём доме на природе и работы в городе стал массовым явлением в США.
Интересно, что элементы этой модели в директивном порядке реализовывались в советском градостроительстве. СНиПы или строительные нормы и правила, жёстко регламентировали радиусы доступности детских садов 300-500 м, школ 500-1000 м, поликлиник и магазинов . Однако подход не учитывал потребности в рабочих местах и разнообразном досуге, что порождало феномен «спальных районов» с маятниковой миграцией и гигантскими транспортными потоками.
В современной реализации концепцию доработал в 2016 году франко-колумбийский учёный Карлос Морено. Его модель базировалась на основных принципах через плотность населения для поддержки сервисов, близость измеряемую минутами, повсеместная цифровизация с помощью удалённой работы и онлайн услуг. Эта модель предлагала не просто удобство, а возврат времени, как самого ценного и невосполнимого ресурса современного человека.
Создание пятнадцатиминутного города — это комплексное преобразование городской застройки, затрагивающее несколько взаимосвязанных аспектов. Смешанное использование территорий, многофункциональные здания с жильём, офисами и магазинами на первых этажах. Приоритет пешеходов и велосипедистов, расширение сети безопасных велодорожек и пешеходных зон, ограничение движения автомобилей в жилых кварталах, развитие качественного местного общественного транспорта. Это ведёт к снижению трафика, шума и выбросов, и улучшению здоровья горожан, повышению безопасности улиц. Равномерное распределение по районам школ, поликлиник, административных хабов, культурных центров, спортивных объектов. Поддержка локального бизнеса и рынков, создание общественных пространств в виде парков и скверов. Гарантированный и равный доступ к базовым благам, укрепление социальных связей, развитие локальной экономики. Создание «зелёных коридоров» и карманов, озеленение крыш и фасадов, внедрение энергосберегающих технологий и систем переработки отходов, использование возобновляемых источников энергии. Улучшение микроклимата и качества воздуха, повышение биоразнообразия, снижение углеродного следа города.
Рассмотрим наиболее успешные реализации таких проектов в мировой практике.
Мэр Анн Идальго сделала идею «города четверти часа» краеугольным камнем своей политики с 2020 года. Реализуемые меры включают преобразование 50 городских школ в «школы-оазисы» с открытыми для всех жителей зелёными дворами, закрытие для машин набережных Сены и части центральных улиц, а также масштабное расширение велосипедной сети. Цель состоит в том, чтобы дать каждому парижанину доступ к тому чтобы жить, работать, учиться, оздоравливаться и отдыхать в пятнадцати минутах от дома.
Здесь реализуется знаменитый проект «Суперкварталы». Несколько обычных городских кварталов объединяются в единый кластер, внутри которого автомобильное движение резко ограничено и разрешён только въезд для местных на скорости 10 км/ч. Освобождённое пространство улиц превращается в зоны отдыха с парковками, детскими площадками, скамейками и кафе . Барселона планирует создать до 500 таких суперкварталов, превратив город в «губку» для людей, а не для машин. Уже сегодня 100% её жителей имеют полный набор услуг в пешей доступности.
В Азии, с её высочайшей плотностью населения, идеи компактности и доступности реализуются органично, часто под другими названиями. Китайские мегаполисы, такие как Шанхай, Шэньчжэнь и Чэнду, в своём развитии инкорпорируют принципы пятнадцатиминутных городов.
В Шанхае официально принята концепция «пятнадцатиминутного пешеходного жизненного круга». Власти фокусируются на создании в каждом микрорайоне компактных, удобных для пешеходов зон, где в шаговой доступности сосредоточены магазины повседневного спроса, столовые, поликлиники, центры для пожилых, фитнес-площадки и библиотеки. Акцент делается на качестве общественных пространств и цифровизации сервисов через записи к врачу и доставку товаров первой необходимости.
Совместный китайско-сингапурский проект Тяньцзинь Эко-Сити был задуман как модель устойчивого города, где жильё, рабочие места и основные услуги интегрированы в каждом районе. Хотя проект постоянно сталкивается с вызовами, он стал важной лабораторией для тестирования технологий «зелёного» строительства, интеллектуального транспорта и организации городского пространства, ориентированного на человека.
При планировании новых районов в крупных агломерациях Китая часто закладывается полицентричная модель. Например, в районе Сюйхуэй в Шанхае или новых зонах развития в Чэнду создаются локальные центры притяжения с полным набором услуг, чтобы разгрузить исторический центр и сократить маятниковые поездки.
Как и любая трансформационная идея, концепция пятнадцатиминутного города сталкивается со значительной критикой и порождает споры.
Наиболее радикальные противники в западных странах видят в таких городах инструмент для тотального контроля, сравнивая районы с «открытыми тюрьмами», выход из которых будет ограничен пропусками или квотами на выезд. Автор концепции Карлос Морено называет такие заявления «конспирологической чушью», подчёркивая, что речь идёт о расширении возможностей, а не об ограничении свободы.
Рассмотрим реальные социально-экономические риски:
1. Благоустройство районов может привести к росту стоимости жилья и аренды, вытесняя коренных, менее обеспеченных жителей.
2. Чрезмерное стремление к единому стандарту доступности может нивелировать уникальный характер и историческую идентичность разных районов.
3. В старых, плотно застроенных или бедных районах физически сложно создать новые парки или разместить необходимую инфраструктуру, что может усугубить разрыв между «благополучными» и «депрессивными» кварталами .
Таким образом, пятнадцатиминутный город — это направление развития многих городов мира. Его успех зависит не от слепого следования нормативам, а от гибкого подхода, учитывающего уникальность каждого места, и от активного участия жителей в планировании своего района. Далее в книге мы постараемся проанализировать как искусственный интеллект и робототехника становятся проводниками к идее пятнадцатиминутного города и важнейшими архитекторами этой новой городской реальности, от оптимизации логистики до персонализированного сервиса, делая концепцию «четверти часа» по-настоящему реальной и доступной массовому потребителю.
Читайте полностью книгу "Роботы", Дмитрий Романофф
Всех приветствую! В предыдущих частях мы разобрались, как СССР совершил индустриальный рывок, а потом создал систему стимулов, которая подавляла любые инновации. Сегодня поговорим о том, как эти противоречия привели к системному кризису, который уже нельзя было решить простым увеличением производства.
Предел роста: когда планы важнее результата
Вспомним премии за выполнение плана. К 1970-м годам эта система окончательно скатилась в абсурд. Результат реформы: машиностроение за 10 лет увеличило выпуск в денежном выражении в 2,6 раза, а в натуральном — всего на 50%! То есть станков стало больше в полтора раза, а денег за них брали в два с половиной раза больше.
Но у советских предприятий - потребителей и выбора то не было. В условиях хронического дефицита и прикрепления потребителей к производителям можно было накручивать цены сколько угодно. Получался замкнутый круг, чем дороже делали продукцию, тем легче было выполнять план в рублях.
К 1983 году СССР на единицу национального дохода тратил:
- нефти в 2,2 раза больше, чем США
- стали — в 3 раза больше
- цемента — в 2,9 раза больше
Не потому что у нас были плохие технологии (хотя и это тоже), а потому что система мотивировала УВЕЛИЧИВАТЬ затраты, а не снижать их.
Логика была железная, чем больше потратил на производство — тем выше можешь установить цену. Чем выше цена каждого изделия — тем меньше их нужно сделать для выполнения плана в рублях. Получался своеобразный экономический мазохизм - чем хуже работаешь, тем легче живется.
Еще в 1920 году австрийский экономист Людвиг фон Мизес предсказал эту проблему в своем "калькуляционном аргументе": без рыночных цен у плановиков нет возможности понять, что действительно нужно экономике. Советские теоретики долго спорили с Мизесом, но к 1970-м стало ясно — старик оказался прав.
Самое трагикомичное — история с девятой пятилеткой (1971-1975). Работу над ней начали в начале 1968 года, а утвердили только в конце 1971-го. Первый год пятилетки уже прошел, а план еще обсуждали.
Почему так долго? Потому что математика не сходилась. Министерства требовали ресурсов на 200 миллиардов рублей больше, чем их было в природе. Госплан пытался всех "помирить", но как говорится - "Хотели как лучше, а получилось как всегда".
И при всем этом сам план включал в себя около 90 тысяч показателей! Представляете масштаб бюрократического безумия? В 1971 году коллегия Госплана провела 21 заседание только по пятилетке — практически каждые две недели сидели и меняли расчеты.
Венгерский экономист Янош Корнаи описал главную болезнь плановых экономик одним словом — дефицит. В капитализме рост производства ограничивается спросом или деньгами. В СССР — только нехваткой материалов.
Почему? Потому что деньги всегда можно было "выбить" из бюджета или взять льготный кредит. Банкротств не было — ведь работающее предприятие хоть что-то производит, а закрытое вообще ничего. Поэтому все предприятия жили в режиме "мягких бюджетных ограничений" и требовали все больше ресурсов.
Так к концу 1980-х средний возраст промышленного оборудования вырос до 26 лет против 16-20 в США. Доля оборудования старше 20 лет увеличилась с 8% до 14%. Новые заводы строили, но рабочей силы на них не хватало. Старые работали на изношенном оборудовании, а о реконструкции можно было только мечтать, останавливать нельзя — план же.
Академик Юрий Яременко объяснил системный кризис через концепцию "качественных" и "массовых" ресурсов. Качественные (высокотехнологичные материалы, точное оборудование, квалифицированные кадры) десятилетиями шли в ВПК и космос. Остальные отрасли приспособились работать с тем, что осталось.
К примеру, даже сложно было снабдить сельское хозяйство современной техникой. Новые комбайны и тракторы могли выйти из строя за пару месяцев, потому что не было ни квалифицированных механиков, ни качественного масла. Система породила технологическую шизофрению: одни отрасли жили в XX веке, а другие из XIX еще не вышли.
Получался порочный круг: низкотехнологичные отрасли требовали больше первичных ресурсов, для добычи которых нужны были высокие технологии. Как итог, качественные ресурсы тратились на обеспечение работы отсталых производств, но обходным путем.
Неизбежный финал
К 1980-м стало ясно: система исчерпала свой потенциал. Методы, которые обеспечили индустриальный рывок 1930-х, к 1970-м превратились в смирительную рубашку.
Любые попытки реформ только ухудшали ситуацию. Половинчатые меры создавали новых игроков, которые начинали тянуть одеяло на себя еще активнее. Как говорил Брежнев про косыгинскую реформу: "Реформа, реформа... Кому это надо? Работать нужно лучше, вот и вся проблема".
Но проблема была не в том, что люди плохо работали. Проблема была в том, что система мотивировала работать неправильно.
СССР стал жертвой собственного успеха. Страна, которая хотела построить самое рациональное общество в мире, создала самую иррациональную экономику. Но это был не случайный сбой — это была закономерность, заложенная в основе системы.
Экстенсивный рост имеет свой предел. Можно согнать крестьян с земли один раз, можно выкачать природные ресурсы, можно мобилизовать все силы страны. Но что делать дальше?
Накопившиеся противоречия требовали кардинальных решений. В следующей серии постов мы разберем, как Михаил Горбачев попытался реформировать нереформируемое и, почему перестройка вместо обновления системы ускорила ее крах. Готовьтесь — впереди история о том, как благие намерения привели к необратимым последствиям!
Не забывайте подписываться на мой телеграм канал, там еще больше контента.
