Я родился на Уралмаше в Екатеринбурге и прожил там две трети жизни. В 2018 году у меня появилась мысль рассказать, как строили завод, давший имя всему району. Несколько лет я с переменных успехом занимался этим проектом. В итоге получились сайт и девятиминутный фильм в стиле советского плаката.
В 1926 году на северной окраине Свердловска стояли сосны, под ними торф. Ни домов, ни водопровода, ни света. 15 марта 1927 года срубили первую сосну, а лес под цеха продавали, чтобы были деньги на стройку.
Экскаваторов почти не было. Землю возили грабари на своих лошадях, кирпич носили «козоносы» на деревянной раме за спиной. В 1931 году на стройке работало около 17 тысяч человек. Жили в землянках четыре на пять метров, по три-шесть человек, потом в бараках. Бараки строили как временные, простояли они десятилетия.
Был и забавный эпизод: к месту будущей ТЭЦ вышел лось, испугался людей и перепрыгнул пятиметровый котлован тоннеля.
5 октября 1933 года завод письменно просит поставить пожарные посты на недостроенных объектах. Седьмым пунктом в списке стоит кузнечно-прессовый цех. 19 декабря он сгорает. Следствие находит «вредителей», а главой организации объявляют главного инженера Фидлера, который умер за год до пожара.
А в 1937 году арестуют и расстреляют почти всё руководство завода.
Но была и обычная жизнь. Школа, где занимались в три смены. Кинотеатр «Темп», где в 1932 году показали первый в Свердловске звуковой фильм. Его снесли 24 марта 2018 года, в тот же день, когда взрывали телебашню. На башню смотрели сотни людей, к кинотеатру не пришёл никто.
Что внутри проекта:
подлинные документы и снимки из Государственного архива Свердловской области;
настоящие записи голосов 1930–1940-х годов;
сайт и фильм на 9 минут в духе советского плаката.
Всё это можно посмотреть здесь: zavod-zavodov.ru. Лучше в наушниках. На сайте собраны записи и подготовлено аудио-оформление.
Весь проект собран одними руками (моими). Весь продакшен, создание сайта и мини-фильм.
Если у кого-то в семье есть истории про Уралмаш, буду рад почитать в комментариях.
К концу 1930-х годов СССР был в состоянии производить любой вид промышленной продукции, доступной тогда человечеству. В кратчайшие сроки была создана одна из мощнейших в мире экономик ИА Красная Весна
Георгий Бибиков. Стаханов в шахте (фрагмент). 1937 год
Мы часто удивляемся тому, что в годы разрухи и бедствий, последовавших вслед за революцией, Советское правительство находило возможности и силы развивать человека: поднимать науку и культуру, бороться за всеобщую грамотность, строить народное здравоохранение. Т.е. браться за задачи, казалось бы, второстепенные по сравнению с битвами на фронтах Гражданской войны, отражением интервенции иностранных государств, борьбой с бандитизмом. Однако это удивление быстро проходит, когда понимаешь, что большевики потому и смогли взять и удержать власть в России, что у них изначально был глубоко проработанный и выстроенный на далекую перспективу план модернизации страны.
Большевики действительно пришли к власти для того, чтобы перестроить государство и общество в соответствии со своими социальными идеалами. Многим, например, Герберту Уэллсу, назвавшему Ленина «кремлевским мечтателем», эти идеалы казались утопией. Они становились в тупик перед несовместимостью такого утопизма — с сугубым рационализмом подхода большевиков к стоящим перед ними задачам переустройства страны. Планомерность, планирование, план — были почти сакральными словами для того поколения революционных деятелей, которые начинали этот процесс.
Фундаментом этого комплексного и продуманного плана было создание новой социалистической экономики, которая должна была строиться с опорой на высшие достижения науки и техники (а их ведь надо было еще добиться!).
Совпадение стремления большевиков создать науку мирового уровня и такого же стремления прогрессивных российских ученых организовать общенациональную научную работу, крупные научно-исследовательские институты и центры — есть не случайность и не заимствование со стороны новой власти, как уверяют либеральные историки науки. Напротив, мечты российских ученых Тимирязева, Вернадского, Карпинского, Павлова, Кольцова, Ольденбурга и многих других вписались как важнейший элемент в гигантский, глобальный план переустройства страны, созданный большевиками. Поэтому и стало возможным сотрудничество ученых с новой властью, к идеологии которой они, за редким исключением, относились всего лишь лояльно.
Не разделяющих советскую идеологию, но патриотически настроенных ученых не могли не привлекать невиданные прежде задачи разработки комплексных долгосрочных научно-производственных программ общегосударственного значения, подобных плану ГОЭЛРО.
Сегодня мало говорится о содержании самого плана, запущенного в 1921 году, в лучшем случае упоминается его название. Между тем ГОЭЛРО был масштабнейшим планом даже по современным меркам. Он предусматривал строительство 30 крупных государственных районных электростанций, восстановление промышленности, начало массового производства алюминия и электросплавов. Планом также предусматривалось восстановление железнодорожного и водного транспорта, их техническая реконструкция на территории всей страны.
Постановка таких задач явственно показывала всем сомневающимся, что Советская власть реально заинтересована в восстановлении и модернизации страны. Для ученых это было мощным стимулом к сотрудничеству.
Тот же В. И. Вернадский так описал, почему он стал сотрудничать с Советской властью:
«Я вернулся к большой научной работе в Союзе, считаясь с тем основным положением, что глубоко и интенсивно поставленная творческая работа является условием социальной революции, какую мне суждено пережить. Успех социального строительства — всякого — прежде всего, связан с новым научным творчеством. Я сам идейно чужд и капиталистическому, и социалистическому строю. Чужд и национальному государству, мой идеал иной, но он дело будущего, до которого мне, конечно, не достичь. Я живу наукой. ...Эта научная творческая работа является для меня непреложным долгом, которому я подчиняю все. Она совпала с удивительным взрывом научного творчества, который мы сейчас переживаем и который повторяется в человеческом обществе только через тысячелетия. ...Я стихийно аполитичен. Я не считаю себя вправе — и не имею желания — тратить свое время и мысль на политическую борьбу и общественную работу. Я участвую в ней постольку, поскольку это — помимо моего сознания — вытекает как следствие из моей научной работы».
Еще раз повторим — Советская власть соглашалась на «стихийную аполитичность» ученых ради реализации общегосударственных задач огромного масштаба. В свою очередь, масштабность задач по развитию экономики государства «подкупила» и примирила с советской властью даже тех ученых, которые были настроены конфронтационно. Можно сказать больше — высокий идеализм большевиков заразил русских ученых. «Взрыв творчества», по выражению Вернадского, захватил два поколения научных работников, обеспечив советской науке уже в предвоенные годы результаты мирового значения, а советской промышленности — невиданный прежде рывок вперед, названный «русским чудом».
Задачи индустриализации страны были поставлены практически сразу после революции. Еще в 1918 году в статье «Очередные задачи Советской власти» В. И. Ленин определил основные направления строительства социалистической экономики. В 1921 году Ленин писал: «Либо гибель всех политических завоеваний Советской власти, либо подведение под них экономического фундамента». Он считал важнейшим условием построения социализма превращение СССР в могучую индустриальную державу.
Нет никакого сомнения, что план индустриализации, предложенный Сталиным в конце 20-х — начале 30-х годов, полностью следовал задачам, поставленным Лениным. Да и знаменитая фраза: «Мы отстали на 50–100 лет от передовых стран. Мы должны преодолеть этот разрыв за десять лет. Иначе нас сомнут», — по смыслу идентична ленинским словам.
Уже в 1928 году производство стали, угля, цемента, разного рода станков достигло или даже превзошло довоенный уровень. Но этого было явно недостаточно. Время поджимало — в воздухе витало предощущение новой мировой войны, в качестве главной жертвы которой намечалось первое в мире социалистическое государство. Срочно требовалось решить ряд крупных народнохозяйственных проблем, в первую очередь, в военно-промышленном комплексе. Лишь индустриализация могла дать СССР современную армию и военно-промышленный комплекс, необходимые для защиты своей независимости от самых передовых империалистических держав.
Причем совершить индустриализацию было нужно, используя исключительно внутренние резервы, — капиталистические страны ни за что не передали бы своим классовым врагам современные технологии, производственные и организационные схемы, научные и инженерные кадры. Да, Советскому Союзу сколько-то помогло то, что в США и Европе именно в это время наступил промышленный кризис и ряд крупных западных компаний был вынужден торговать с большевиками, чтобы не потерять доходы. Да, в СССР потянулись западные инженеры и специалисты, чтобы на месте руководить возведением купленных заводов и цехов.
Но это не было определяющим, как теперь любят представлять дело либеральные журналисты и историки. Определяющим было гигантское напряжение народа и партии. Чтобы добиться ускоренного движения к индустриализации, страна перешла на военное положение.
Этим в большой степени объяснялись все имевшие место идеологические и политические перекосы, борьба с вредительством, репрессии. Но и не только. Потому что и вредительство, и бюрократизм, и техническая безграмотность, приводившая к поломке дорогостоящих станков, остановке работы цехов и целых производств, — всё это было.
Партии приходилось железной рукой укреплять дисциплину, карать лентяев, бездельников и тунеядцев наравне с врагами и вредителями, требовать сверхвысокого напряжения сил от народа. И одновременно бороться со сторонниками «мягкой линии» в собственных рядах. Здесь не место описывать перипетии внутрипартийной борьбы 30-х годов, но в итоге цель была достигнута — партия стала единой монолитной организацией, направлявшей страну к поставленной цели.
Неузнаваемо изменилось всё общество. Индустриализация сопровождалась невиданными социальными переменами, подвижками огромных масс людей. Миллионы безграмотных крестьян были вырваны из средневековья, пополнили собой рабочий класс, приобщились к современной технике. С 1928 по 1932-й, за четыре года, 12,5 миллионов человек нашли новую работу и переместились в города, 8,5 миллионов среди них составляли бывшие крестьяне.
В 1928 году СССР посетил доктор Эмиль Джозеф Диллон, проживший в царской России почти 20 лет, преподававший в нескольких российских университетах и уехавший после революции. Он был потрясен увиденным:
«Повсеместно люди думают, работают, объединяются, делают научные открытия и технические изобретения... Это ни с чем несравнимо; всё это близко не похоже ни с чем, когда-либо виденным, по разнообразию, интенсивности, упорству в достижении цели. Революционное стремление убирает колоссальные преграды и объединяет разного рода элементы в один великий народ... Большевики выполнили многое из того, что они наметили, и больше, чем это выглядело достижимым для любой человеческой организации в тех неблагоприятных условиях, в которых им приходилось работать. Они мобилизовали более 150 миллионов апатичных, полумертвых человеческих существ и вдохнули в них дух нового».
Иностранец очень точно подметил то, что составляло секрет «русского чуда» — зажженный большевиками дух народа вместе со строгим рационализмом и всеобъемлющей плановостью строительства.
Главной целью индустриализации было обеспечение экономической самостоятельности СССР, превращение его из страны, ввозящей оборудование и машины, в страну, производящую их. В практическом отношении это означало интенсификацию производства, новое, более рациональное размещение производительных сил, продвижение промышленного строительства на восток страны, создание предприятий-дублеров и государственных резервов.
Это потребовало от ученых интенсивного изучения потребностей строительства современной индустрии и обороноспособности страны, обеспечения экономики всеми видами минерального сырья.
Поэтому большой размах получили геологоразведочные работы. Геологически изученная территория СССР увеличилась с 1918 по 1937 гг. в 3,5 раза. С 1917 года до начала Великой Отечественной войны только Академия наук организовала более 500 научных экспедиций. Было обнаружено около 75 тысяч месторождений минеральных видов полезных ископаемых. В промышленных запасах была открыта почти вся таблица химических элементов Менделеева.
По подсчетам А. Е. Ферсмана, в СССР в 1939 году добывалось уже 80 химических элементов, тогда как для производства танков были необходимы материалы, в состав которых входило до 30 элементов менделеевской таблицы, для строительства боевых самолетов — до 46 элементов.
СССР вышел на первое место в мире по разведанным запасам нефти (между Волгой и Уралом), марганца, апатитов, калийных солей, торфа, гидроэнергии, на второе — по запасам угля (в Подмосковном и Кузнецком бассейнах). На долю СССР приходилось более половины запасов железной руды и нефти, 1/5 мировых запасов угля, более 4/5 запасов калийных солей.
Расширение собственной минерально-сырьевой базы позволило резко сократить и даже вовсе прекратить импорт ряда важных видов сырья.
Следующими задачами отечественной науки было создание военной техники, конструирование новых типов самолетов, танков, артиллерии, морских судов и двигателей к ним, организация единой энергетической системы, внедрение в металлургическую промышленность качественных и жаропрочных сталей, создание новых видов моторного топлива для новых образцов военной техники.
И эти задачи были в основном решены благодаря советским ученым: С. Ф. Ольденбургу, Н. И. Вавилову, Н. К. Кольцову, А. Ф. Иоффе, И. В. Курчатову, Н. Н. Семенову, И. Е. Тамму, П. Л. Капице, Я. Б. Зельдовичу, Ю. Б. Харитону и другим.
Перед войной расцвели и школы конструкторов оружия: Арт.И.Микояна, П. О. Сухого, С. А. Лавочкина, В. М. Мясищева, И. И. Иванова, М. Т. Калашникова, Ж. Я. Котина, В. Г. Грабина, Н. Н. Поликарпова, А. Н. Туполева, С. П. Королева, М. И. Кошкина, В. А. Дегтярева, Ф. В. Токарева, Г. С. Шпагина и многих других.
Трудом и талантом советских ученых и конструкторов было выковано оружие Победы.
К концу 1930-х годов СССР был в состоянии производить любой вид промышленной продукции, доступной тогда человечеству. В кратчайшие сроки была создана одна из мощнейших в мире экономик. Великая Отечественная война показала, что эта мощь превосходит промышленный потенциал Германии и всей Европы. «Магнитка победила Рур!». Советский народ победил фашизм.
Есть города, которые не просто стоят на земле - они дышат историей. Для меня таким городом всегда был Новочеркасск. Столица Донского казачества, город-войско, где каждый камень брусчатки помнит стук копыт и звон шашек. Но сегодня я хочу написать не о славном прошлом Платова и Подтёлкова. Я хочу написать о его другой ипостаси, которая уходит безвозвратно.
В моей памяти, в памяти моих родителей, да и всего советского Юга, Новочеркасск - это прежде всего невероятный, звенящий пульс молодости. Это была настоящая молодежная столица Дона.
Здесь всё решал НПИ - легендарный Новочеркасский политехнический институт. Огромный студенческий городок гудел до глубокой ночи. На улице Пушкинской невозможно было пройти из-за толп курсантов и студентов. Город жил сессиями, стройотрядами, танцами в парке и первыми серьезными открытиями. Сюда ехали за настоящим инженерным образованием со всей страны. И этот интеллектуальный котел кипел: мощный электровозостроительный завод (НЭВЗ), электродный, синтетических продуктов - гигантские предприятия, где вчерашние студенты становились создателями реальной мощи государства. Здесь ковались технологии, проектировались машины, писалась будущая история большой индустрии.
А еще здесь всегда была культура высочайшей пробы. Театр имени Комиссаржевской с его уникальной акустикой, потрясающий музей истории донского казачества, величественный Вознесенский собор… В этом городе умное никогда не спорило с духовным. Инженер мог вечером слушать орган или рассматривать полотна Репина, а утром чертить схему нового станка.
Я приехал сюда спустя много лет. Купола собора ярко сияют на солнце, Атаманский дворец всё так же строг, а триумфальная арка на спуске Герцена по-прежнему встречает путников. Но стоит спуститься с холма вглубь жилых кварталов, как душу начинает царапать тихая, необъяснимая тревога. Что-то сломалось в самом механизме времени этого города.
Юность никуда не делась. По тем же улицам бегут студенты, только теперь уже ЮРГПУ (НПИ). Работает драмтеатр, в корпусах горит свет. Но изменился сам состав воздуха. Ушло то ощущение всеобщего старта, дерзкой уверенности в завтрашнем дне, которое давала связка «сильный вуз - великий завод».
Легендарные заводы-гиганты сжались, многие вовсе исчезли, их исполинские цеха зияют пустотой или сдаются в аренду под склады турецкого текстиля и мебельные центры. Гордость отечественного машиностроения уступила место бесконечным сетевым магазинам у проходных. Знаменитые ученые и инженеры старой школы ушли, а новая научная поросль предпочитает после защиты диплома брать билет в один конец - в Москву, Краснодар, Ростов. Там есть будущее, там бьется финансовый и технологический пульс.
Город словно потерял свой внутренний двигатель. Он живет памятью. Великолепной, тяжелой, прекрасной памятью о казачьей доблести, но бедной и прерывистой памятью о своем индустриальном и научном чуде. Молодежь осталась, но её меньше и она другая - более тихая, потускневшая. Она учится в отличном вузе, но смотрит при этом куда-то поверх крыш родного города. Взгляд постоянно ищет вокзал, аэропорт, трассу М-4. Энергия больше не накапливается здесь для большого рывка, она транзитом проходит сквозь него.
На душе от этого неспокойно. Больно видеть эту благородную тень. Когда умирает старый человек - это закон природы. Но когда медленно угасает, замерзает изнутри молодой организм, лишившись своей крови - высокотехнологичных производств и амбиций мирового уровня - это несправедливо.
Новочеркасску сегодня отчаянно нужна вторая молодость. Не показная, не в виде новой плитки на центральных улицах, а настоящая. Та, что рождается там, где чертеж превращается в машину, а смелая идея - в открытие. Чтобы студент-политехник знал, что он нужен здесь, на этой земле, своему городу, а не только рынку труда столицы и других государств. Чтобы слово «инженер» снова звучало с той же гордостью, с какой звучало раньше.
Я уезжаю из Новочеркасска, оглядываясь на его купола в зеркале заднего вида. Я люблю тебя, моя странная, задумчивая столица. Пожалуйста, найди способ разбудить свое сердце вновь. Мы очень ждем твоего настоящего возвращения.
11 сентября 1877 года родился человек, имя которого стало символом целой эпохи, Феликс Дзержинский. В 2026 году исполняется 149 лет со дня его рождения и 100 лет со дня смерти.
Его знают прежде всего как создателя советских органов государственной безопасности. Дзержинский происходил из польской дворянской семьи, в юности увлекался революционными идеями, неоднократно арестовывался и провел около 11 лет в тюрьмах, на каторге и в ссылках.
Но масштаб его деятельности был значительно шире. После Гражданской войны страна получила сотни тысяч беспризорных детей. Дзержинский возглавлял работу государственных комиссий по борьбе с детской беспризорностью. 27 января 1921 года была создана Комиссия по улучшению жизни детей при ВЦИК — первый советский орган, добившийся реальных результатов в этой сфере. Именно при его непосредственном участии борьба с беспризорностью превратилась из отдельных мер в государственную систему. Только в течение 1921 года через приемники, организованные для работы с беспризорными, прошло более полумиллиона детей. Созданная им комиссия фактически инициировала создание национальной сети социальных учреждений — детских домов, интернатов и воспитательных колоний. При прямом и косвенном участии наркома просвещения Анатолия Луначарского и педагога Антона Макаренко Дзержинскому удалось сделать немало, чтобы детская беспризорность в стране перевалила через пик и ощутимо пошла на убыль.
В апреле 1921 года Дзержинский был назначен народным комиссаром путей сообщения. Перед ним стояла задача вывести из кризиса транспортную отрасль. Опираясь на опытных инженеров и «старых специалистов», менее чем за три года он сумел восстановить транспортную систему, которая вновь стала полноценно обслуживать нужды народного хозяйства.
В последние годы жизни Дзержинский руководил Высшим советом народного хозяйства СССР. В феврале 1924 года он возглавил этот главный орган управления советской промышленностью того периода. В ноябре того же года он дополнительно возглавил Главметалл — Главное управление металлургической промышленности, ключевой отрасли, от которой напрямую зависело экономическое возрождение страны.
Страна только восстанавливалась после Гражданской войны. Предприятия были изношены, производительность оставалась низкой, промышленность испытывала нехватку оборудования, топлива, кадров и капитала. Перед Дзержинским стояла задача уже не просто запустить старые заводы, а превратить промышленность в основу экономической самостоятельности государства.
При нем во главу угла ставились несколько направлений:
▪ развитие тяжелой промышленности, металлургии, машиностроения, угольной и топливной отраслей;
▪ техническое перевооружение предприятий и повышение производительности труда;
▪ снижение себестоимости продукции и непроизводительных расходов;
▪ концентрация государственных ресурсов на ключевых промышленных проектах;
▪ развитие энергетической базы страны и увязка промышленного строительства с электрификацией;
▪ подготовка инженерных, технических и управленческих кадров.
Под руководством Дзержинского в главных отраслях промышленности удалось добиться существенного роста: производство металла увеличилось на 200%, а валовая продукция металлообрабатывающей и машиностроительной промышленности — на 120%.
Дзержинский требовал от руководителей предприятий не красивых отчетов, а результата. Производство должно было становиться дешевле, эффективнее и технологичнее. Он постоянно поднимал вопросы качества управления, бюрократии, избыточных расходов и ответственности хозяйственных руководителей. Он принципиально избегал оторванного от реальности теоретизирования: каждый вывод подкреплял данными, лично анализировал статистику, составлял расчёты и открыто фиксировал выявленные недочёты.
Именно в эти годы складывались крупные государственные промышленные объединения, отрабатывались механизмы централизованного управления предприятиями, планирования капиталовложений и определения приоритетных отраслей. По его инициативе в Советском Союзе был дан старт политике индустриализации, стали разрабатываться первые планы развития народного хозяйства, создаваться новые отрасли промышленности — авиационная, тракторостроение, судостроение, радиопромышленность.
Современники называли его «рыцарем индустриализации».По оценке экономиста В. А. Михалкина, Дзержинский стоял у истоков государственного планирования в СССР, участвовал в разработке первых народнохозяйственных планов, развивал принципы хозрасчёта и адаптировал идеи кооперации для кустарной промышленности.
Помимо основной работы, Дзержинский проявлял живой интерес к перспективным направлениям науки и техники. Он стал первым председателем Общества друзей советской кинематографии, активно поддерживал развитие радио и входил в Президиум Общества изучения межпланетных сообщений вместе с К. Э. Циолковским.
Дзержинский имел большие проблемы со здоровьем, но, несмотря на рекомендации врачей, даже в отпусках продолжал работать. Врачи уже в начале 1920-х годов предупреждали, что при столь интенсивном темпе ему отведено 2–3 года жизни. 20 июля 1926 года на пленуме ЦК, посвящённом состоянию экономики СССР, Дзержинский произнёс двухчасовой доклад, во время которого выглядел больным. Прямо во время заседания его сердце остановилось. Ему было всего 48 лет.
Он был одним из организаторов превращения разоренной страны в промышленную державу.
Люди, которые не читали книгу, а только смотрели экранизацию Питера Джексона могут не знать, что Саруман отправился в Шир и начал проводить там реформы.
Но стоит начать издалека. Что представлял собой шир до прихода Сарумана?
Хозяйственный уклад Шира базировался на общинной собственности на землю при периодических переделах, порождавших фрагментацию наделов и логистические издержки — значительная часть рабочего времени расходовалась не на обработку почвы, а на перемещение между разрозненными участками. Система уравнительного распределения подавляла стимулы к интенсификации: любые вложения в улучшение земли были экономически нецелесообразны из‑за риска утраты результатов при очередном переделе.
Проще говоря, каждый хоббит возделывал небольшой клочок земли и кормил сам себя. Периодически хоббиты менялись кусочками земли, чтобы никто не чувствовал себя обделённым, что ему дали плохую землю.
Демографический рост на фоне неизменного земельного фонда усугублял малоземелье, сводя производство большинства хозяйств к режиму простого воспроизводства без возможности накопления ресурсов для модернизации.
Параллельно слой зажиточных кулаков усиливал эксплуатацию через ростовщичество, провоцируя социальную дифференциацию и формирование прослойки зависимых работников. Техническая отсталость и неразвитость транспортной инфраструктуры ограничивали производительность и рыночную интеграцию, закономерно обусловливая цикличность продовольственных кризисов — голодные годы повторялись каждые 5–7 лет.
По этому поводу Саруман сказал:
Нужно отдать себе отчёт в том, что мы не можем дальше преуспевать на базе мелкого индивидуального крестьянского хозяйства, что нам нужны крупные хозяйства в земледелии, способные применить машины и дать наибольший товарный выход
Саруман провёл укрупнение сельскохозяйственных угодий, чтобы одно большое поле можно было обрабатывать с помощью средств механизации. Таким образом, меньшее количество хоббитов смогло производить большее количество прибавочного продукта.
Сделано это было для того, чтобы освободить рабочие руки для проведения индустриализации, чтобы торговать товарами с высокой добавленной стоимостью.
Но пришёл контр-революционер Фродо, сын местного кулака, который разбогател работая взломщиком на банду гномов. Фродо организовал кулацкий террор против реформаторов и Саруман был убит кинжалом в спину от оппортуниста Гримы Гнилоуста.
Но противоречия породившие необходимость реформ Сарумана не были ликвидированы, а значит дело Сарумана живёт!
"Вести экономическое строительство нужно под таким углом зрения, чтобы СССР из страны, ввозящей машины и оборудование, превратить в страну, производящую машины и оборудование… широко внедрить в производство достижения научно-технического прогресса. Если эта работа не будет вестись, нам угрожает закрытие наших заводов и рабство заграничному капиталу. Если мы теперь деревянная, лапотная Россия, то мы должны стать металлической Россией"
Бурное развитие молодого Советского государства отразилось и на наградной системе страны. Переход от НЭПа к 5-и летним планам круто поменяло устройство страны. Хотя привычные нам сейчас ордена и медали только начали появляться к концу данного периода, ведомственная и гражданская система награждений сформировалась уже вполне. Знаки таких звания как: "ударник", "активист", "отличник" появились именно в это время. По всей стране развернулись грандиозные стройки, где лучших работников требовалось выделить идейно и символически
Слева - Активному участнику пятилетки. Медный сплав, неизвестный производитель, 1930 г. Справа - За активную работу Кузнецкстрой. Серебро, неизвестный производитель, 1932 г.
Не стояла на месте и технология. Небольшие артели и мастерские укрупнялись и образовывались новые "гиганты", которые позднее станут крупнейшими производителями "золотого периода" Советской фалеристики. Количество и качество знаков росло высокими темпами, производство из штучного приобретает плановый характер. Параллельно с этим укрупнялись и трансформировались добровольные общества. Добохим, Авиахим, Общество "Крепи Оборону" и некоторые другие организации были объединены в ОСОАВИАХИМ, крупнейшую организацию 1930-х годов. Одним из первых действительно массовых знаков был знак "Х лет революции". Союз ОСОАВИАХИМ получил монопольное право на распространение (за плату) юбилейного Октябрьского значка. Данный знак существовал в 3-х разновидностях: цельноштампованный латунный с краской или спиртовым лаком, цельноштампованный серебряный с горячими эмалями и серебряный с эмалями и накладными элементами из золота.
Слева - Х лет октябрьской революции. Серебро, золото, артель "СтильМет", 1927 г. Справа - Х лет октябрьской революции, Медный сплав, ХЭМ ОСОАВИАХИМ, 1927 г
Развивается спорт, множатся Добровольные Спортивные Общества (ПСО), проводятся первые спартакиады, универсиады и всесоюзные соревнования.
Слева - знак участника ЛПСО "Динамо". Серебро, клеймо ДТС, конец 1920-х. Справа - знак участника IV олимпиады Л.О.С.П.С. Серебро, ЛМД, 1930 г.
Формат подвесных памятных жетонов сохраняет популярность и продолжает развиваться на всём протяжении периода. Особенно популярным, этот формат был для выпускников, открывшихся во множестве, учебных заведений для рабочих (Фабрично-Заводских Ученичеств)
Слева - памятный жетон VII выпуска Ф.З.У Красный Выборжец. Серебро. мастерская М.Мацкевича, 1930 г. Справа - III выпуск Ф.З.У Красный Путиловец. мастерская Г.Свенсона, 1927 г.
Постепенно, мастерские и артели отходят от использования золотниковых проб РИ, переходя на метрическую систему. Однако, стандарт резьб продолжает оставаться дюймовым. Ювелирное производство знаков, до этого сосредоточенное в Ленинграде, значительно расширяется в Москве, а так же в крупных городах республик. Крупнейшие производители описанного периода:
- Художественно Эмальерные Мастерские МосОблОсоавиахим, Москва (ХЭМ, позднее МОАХ) - Артель "Труд-Гравер", Ленинград (АТрГ) - Артель "СтильМет", Москва (СМ) - Артель "Золотосеребреник", Ленинград (АЗС) - Товарищество В.Рукавишникова, Москва (Т-во ВР) - Артель "Художник-Металлист", Москва (Худ-Мет, ХМ)
Подумалось, что в советское время урбанизация была связана с индустриализацией. Как и в современном Китае. Сейчас же, урбанизация, скорее, последствие деиндустриализации.
А сколько ещё лет нужно, чтобы условный "город" переварил условную "деревню". Или не переварил
