Шарль Фурье считал, что обществу «…надлежит стремиться к действительному прогрессу», а не попадаться в «…ловушку ложного либерализма, подлинную умственную катаракту, потому что она покоится на четверной слепоте учёного мира:
1. слепоте экономистов, которые, чтоб обогатить нас, используют самое малое и самое дорогостоящее объединение, объединение семейное, и наибольшую возможную плутню, или анархическую конкуренцию торговцев:
2. слепоте моралистов, которые хотят дать человеку добродетели, прежде чем дать ему хлеба, хотят вооружить человека против его страстей, превозносят правдивость и любовь к торговле, или обману;
3. слепоте политиков, устраивающих разорение народа путём снижения заработной платы, чрезвычайного роста народонаселения и сотни иных чудовищных вещей;
4. слепоте метафизиков, которые утверждают, что Бог создал страсти по случайности, или не открывая человеку законов их гармонии, и полагают, что изучают человека, не изучая притяжения, движущей человеком силы.
Можно было бы заполнить страницы, говоря о нелепостях каждой из этих четырёх наук, четвёрка которых образует умственную катаракту, служа путеводителем для либерального духа».
Шарль Фурье, Новый хозяйственный и социетарный мир / Избранные сочинения в 4-х томах, Том 4, М., Изд-во Академии наук СССР», 1954 г., с. 243.
Шарль Фурье — французский социалист-утопист, разработавший проект плана будущего общества – строя «гармонии», в котором должны раскрыться все человеческие способности / CC BY-SA 4.0
«Дело здесь не в людях, налицо какой-то переворот, причину которого мы не можем постигнуть».
Эту фразу Жан-Жака Руссо Фурье взял эпиграфом к «Новому миру». Книга стала своеобразным ответом Руссо: автор уверен, что именно он, постигнув причины порочности строя Цивилизации, знает пути выхода из него. Только нужно убедить человечество, что именно эти «двадцать четыре зла», подробно рассмотренные в книге, ведут общество к крушению.
Политическая централизация превратила столицу в омут, который поглощает богатства страны… Сельское хозяйство в запустении, рушатся устои частной собственности, а сильные мира сего вовлеклись в спекуляцию… Государственная казна, обирая народ, подрывает благосостояние страны. Существующий разврат в судебных учреждениях сделал суд недосягаемым для бедняка…
Буква закона становится мертвой для вора-поставщика, укравшего миллионы, его просто объявят мошенником, а бедняка, похитившего кочан капусты, могут присудить к смерти… Невежество политиков вызывает постоянное недовольство населения, приводит общество к расколу, грозит гражданской войной…
Все примирились с политическим бесстыдством строя Цивилизации, «когда христианские государства, вступая в соглашения с мусульманами и пиратами, покровительствуют торговле неграми…».
Дух спекуляции, неурядицы в области промышленности приводят к кризисам… Положение земледельца неблаговидно: он вынужден продавать урожай за бесценок немедленно после жатвы, чтобы уплатить долги, и находится поэтому в постоянной зависимости от капиталиста… Борьба с торговлей белыми наложницами ведется путем нелепой дипломатической переписки… В обществе укоренились «нравы Тиберия», развился сыск, участились тайные доносы, налицо и падение нравов… Дворянство, мечтая об уничтожении промышленности, стремится восстановить прежнее варварство…
Разрушительные войны становятся беспощадными, и варварские обычаи распространяются все сильнее и сильнее…
ЧЕЛОВЕК В ОБЩЕСТВЕ БУДУЩЕГО
Педагогические идеи Фурье пережили великого утописта. И через сто с лишним лет его мысли о всеобщем и едином образовании, о необходимости общественного воспитания с самого раннего детства, о соединении обучения с производительным трудом и физическим развитием, его идея всестороннего эстетического воспитания, принципа обязательного учета индивидуальных и возрастных особенностей ребят привлекают к себе повсеместный интерес теоретиков и практиков педагогики.
Взгляды Фурье на воспитание, по словам К. Маркса и Ф. Энгельса, — «наилучшее, что имеется в этой области и содержат в себе гениальнейшие наблюдения. В то же время в педагогических воззрениях Фурье есть немало противоречивых положений. Он переоценивал, в частности, трудовые и интеллектуальные возможности детей, особенно в младшем возрасте, преувеличивал роль страсти к перемене.
Противоречивость его плана воспитания в обществе будущего особенно заметна в утверждении, что труд — главный источник познания. В этом его недооценка систематического образования. Фурье нигилистически относился к семье как к первичной и основополагающей форме воспитания. При знакомстве с его педагогической утопией не мешает учитывать то обстоятельство, что многие его идеи чисто умозрительны, несмотря на свою кажущуюся научность. Нельзя забывать, что все это писал холостяк, никогда не державший в руках собственного ребенка.
«Странный деспотизм, — пишет Фурье, — осуждать все произведения автора за некоторые его ошибочные места. Ньютон писал рассуждения об Апокалипсисе, пытался доказать, что папа — антихрист. Нет сомнения, что это его ученые глупости, но из всех его сочинений теория притяжения и учение о свете важны для науки. Произнося суд над ученым или художникам, критики должны помнить, как важно отделять настоящее золото от фальшивого. Почему же для меня одного критика делает исключение?»
Но больше всего в этом споре Фурье взволнован тем, что он поставлен в один ряд с Оуэном и сенсимонистами «Я не схожусь ни в одном пункте с их методом… я поддерживаю превосходство неравенства, которое они отвергают; я вовсе не действую, как они, при помощи уставов, а действую посредством только одного притяжения; они роются в философской ветоши, я же разрабатываю нетронутые науки; они стремятся лишь тревожить престол и алтарь, я же занимаюсь только преобразованием земледелия и торговли, — следовательно, я являюсь антиподом этих прекрасных умов, а не принадлежу к тому же разряду, что и они»
Со временем у Фурье появляется множество учеников, которые часто были гостями и всячески помогали учению.
Станут убежденными фурьеристами Амедей Паже и Ипполит Рено. Амедей Паже как-то признался Лешевалье: «Еще недавно я верил, что ни одна крупная социальная реформа невозможна, если предварительно не осуществлено моральное обращение масс в некую веру, касающуюся порядка личных отношений. Этот метод, принятый сенсимонистами, казался мне законом человечества… Благодаря концепции Фурье я мыслю совершенно иначе. Именно от преобразования производства зависит грядущая судьба человечества».
Во время этих посещений Фурье искренне любовался целеустремленностью Диаманта.
Теодор Диамант – последователь Фурье построивший первый в Румынии фаланстер .
Фалансте́р — в учении утопического социализма Шарля Фурье дворец особого типа, являющийся центром жизни фаланги — самодостаточной коммуны из 1600—1800 человек, трудящихся вместе для взаимной выгоды.
Фурье долго и зачастую безуспешно пытался на практике создать свои фаланги но понимал, что опыты можно начинать не только в окрестностях Парижа и что результаты скажутся куда быстрее, если создать одновременно несколько фаланстеров в разных странах…
Однажды Фурье признался Диаманту: «В отношении моей системы я не рассчитываю на французов. Они, как и итальянцы, испанцы и немцы, увязли в строе Цивилизации; но я рассчитываю на Восток, особенно на русских, которые, как все славянские народы, весьма склонны к общности»
В России идеи Фурье и не только, были распространены в кругах, так называемых, вольнодумцах. Такими были петрашевцы - участники встреч у Михаила Буташевича-Петрашевского.
Петрашевцы были не просто популяризаторами фурьеризма. Они выступили за политическое преобразование общества, за уничтожение самодержавия и крепостничества, создание в России демократической республики без избирательного ценза, где будут господствовать «наука и опыт». Они настаивали на необходимости осуществления судебных реформ и выдвигали лозунг свободы печати.
Свои преобразования петрашевцы надеялись осуществить, конечно, не рассчитывая на милость «кандидата» (основатель фаланистера), но и путь революционной ломки старого строя поддерживался в кружке далеко не всеми. Характерно, что при обсуждении составленного Спешневым и Черносветовым плана восстания Петрашевский ответил, что он фурьерист и надеется именно в фаланстере увидеть осуществление своих идей, он за смену правительства, но смена эта должна произойти не немедленно, не вдруг, а путем постепенных преобразований, когда подготовленные народные массы сами подойдут к этой мысли.
Как известно, судьба петрашевцев была трагичной. В одну ночь сгорела «фаланстерия» Петрашевского — стоявшая на выселках отлично срубленная из барского леса изба о семи комнатах с залой, с различными подсобными помещениями, хлевом и овином; а по доносу провокатора Антонелли большинство петрашевцев пошли на каторжные работы, обвиненные в подготовке «бунта и пропаганде фурьеризма».
Вместе с другими петрашевцами суровое наказание постигло и молодого Ф. М. Достоевского. Его отношение к идеям Фурье уже тогда, в 40-е годы, было достаточно сложным: не принимая современных ему социалистических теорий и утопий, он находил их несбыточными в условиях России. Но моральная сторона фурьеризма многими положениями привлекала великого писателя. Эта, по его словам, «не нужная, следовательно, комическая» система достойна внимания «не желчными нападками, а любовью к человеку».
О БОГЕ
В 1836 году против Фурье выступила католическая церковь. Папой Григорием XVI была издана энциклика, в которой осуждалась «социетарная теория» французского мыслителя. Его сочинения были включены Ватиканом в указатель запрещенных, а клерикальная пресса подняла кампанию против его «материалистической ереси» и против самого «ересиарха».
Для Фурье обвинение в безбожии было неожиданным.
В своей философии он положительно решал проблему бога, считая ее центральным стержневым понятием собственной системы. Бог — сила, которая приводит все в движение; от бога зависит бытие существующей материи. Не только судьба человеческая предначертана богом, им установлены законы, по которым движутся все тела — «и небесные и земные. Фурье наделяет бога пятью свойствами, которые может иметь только бессмертное божество. Бог осуществляет полное руководство вселенной, он следит за целесообразным использованием мирового механизма и экономией двигательных средств. Всевышний, в частности, устанавливает справедливость в распределении на самых разных уровнях бытия, только ему подвластно установление единства всей системы миров.
Словом, Фурье старается представить свою систему в таком свете, чтобы она совпадала с намерениями бога. В «Новом мире» он говорит, что «Бог сделал хорошо все то, что Он сделал». И потому «лучше было бы, — по его словам, — не терять тридцати веков в бесплодных проклятиях по адресу притяжения, которое есть дело рук, Господних, а потратить тридцать лет (что сделал я) на изучение законов притяжения».
Религия, по словам Фурье, пугает детей адом, ханжам выравнивает пути, преступникам несет успокоение от угрызений совести, беднякам обещает их излюбленную химеру — «равенство». Она «умеет делаться полезной для самых хищных…».
Из воспоминаний Шарля Пелларэна мы узнаем, что не раз в беседе с учениками метр говорил, что любое учение (и даже его) нельзя принимать за веру. «Исследуйте, — говорил он, — проверяйте, судите собственным разумом, вооруженным даже недоверием»
Подходя к оценке наследия Шарля Фурье, нужно постоянно помнить, что учения утопического социализма возникли в самом начале XIX века, поэтому их авторы — Сен-Симон, Роберт Оуэн и Шарль Фурье — во многом находились еще под влиянием просветительских идей XVIII века. Именно от философов-просветителей они унаследовали ошибочное положение о том, что для торжества социальной справедливости на земле достаточно лишь силы человеческой убежденности, силы разума. Идеалистический лозунг французских материалистов «мнения правят миром» лег в основу их утопических теорий. Социализм, по убеждениям, по мнению их создателей, был выражением абсолютной истины, разума, справедливости, и стоило только открыть его законы, чтобы они собственной силой покорили весь мир.
Опыт Оуэна был сенсацией не только в Англии. Сын деревенского шорника и торговца железными изделиями, мальчик в мануфактурной лавке, в 18 лет совладелец небольшой мастерской, а в 20 — директор прядильни в Манчестере, Роберт Оуэн еще в 1800 году, став во главе фабрики, начал свой опыт в Нью-Лэнарке (Шотландия). Увлекаясь идеями Гельвеция, Руссо, Морелли, Локка и Гоббса, под влиянием просветительства он приходит к мысли, что нельзя ставить в упрек человеку его невежество и другие пороки, поскольку человек — продукт среды и его недостатки — следствие пороков существующего общества.
Свою формулу «среда — характер» Оуэн называет единственным открытием, которое спасет человечество. Воспитание детей он рассматривает как одну из важнейших задач переустройства общества.
Не раз участвуя в комиссиях по обследованию положения труда детей, Оуэн описывал вопиющие картины детского труда на фабриках Англии и Шотландии. По закону, подготовленному им, на английские фабрики стали принимать детей только с 10 лет.
В основу своей системы он положил соединение воспитания и обучения с физическим трудом, определив участие детей в сельскохозяйственном и индустриальном труде как непременное условие их всестороннего развития. Новым было в то время его предложение ввести обязательное обучение и воспитание всех детей, даже из рабочих семей.
Осуществляя свой эксперимент сначала в Манчестере, затем в Нью-Лэнарке, Оуэн сократил рабочий день, повысил заработную плату, улучшил жилищные условия, организовал систему воспитательных и образовательных заведений не только для детей, но и для взрослых. Результаты не замедлили сказаться.
Поселок с населением в 2,5 тысячи человек, средоточие всех пороков, превратился в дружное общество. Полиция и все меры принуждения были здесь устранены. Но, став кумиром «долины чудес», Оуэн не был вполне удовлетворен своей деятельностью. Он понимал, что и при такой организации рабочие все же остаются рабами, а создание Нью-Лэнарка по сути своей обыкновенная благотворительность.
Кризис 1815–1817 годов заставил его по-новому взглянуть на положение рабочего класса Англии. Оуэн начинает критически относиться ко всему капиталистическому способу производства.
Составляя докладную записку парламентскому комитету по борьбе с безработицей, он выдвинул план организации трудовых коммун. Оуэн предлагает создать поселки «общности», где не будет частной собственности, буржуазной семьи и религии с ее догмами. В этих поселках без капиталистов, духовенства и буржуазных властей рабочие заживут счастливо. Со своим обоснованием утопического коммунизма Оуэн выступает на страницах газеты «Таймс», его пламенные речи на митингах собирают большое число слушателей.
Оуэн мечтает, что в поселках-коммунах объединятся люди различных возрастов и профессий, их труд будет механизирован, они создадут общественные столовые и мастерские, ясли и детские сады, школы и университетские колледжи. Такие коммуны распространятся по всему земному шару и приведут общество ко всеобщему прогрессу.
В своей критике капиталистического строя Оуэн выделил причины противоречий между трудом и капиталом, но, хотя и не сумел раскрыть механизм присвоения прибавочного труда, сделал все же назревший вывод: нищета народов возникает только потому, что существуют деньги и присвоение чужого труда. Оуэн предлагает уничтожить Деньги и ввести эквивалент трудовых затрат, который необходим при обмене. Нужно дать работающему долю его труда — «рабочие деньги», которые определяются в часах, затраченных на изготовление данной вещи. Принцип оплаты труда с помощью «рабочих денег» был в социальной системе Оуэна шагом назад в сторону уравнительства, но его идеи о строе общности, о новом человеке, об объединении людей для созидания, об уничтожении частной собственности были тогда передовыми.
Оуэн считал, что человечество не разрешит никаких своих проблем до тех пор, пока не будет установлено общественное владение имуществом. Но он оставался утопистом (что и сближало его с Фурье), так как надеялся, что новые общественные отношения наступят без классовой борьбы, мирным путем. Он ратовал за создание коммунистического общества без революционных потрясений, «без учета такого основного вопроса, как вопрос о классовой борьбе, о завоевании политической власти рабочим классом, о свержении господства эксплуататоров». Он надеялся «превратить классовых врагов в классовых сотрудников и классовую войну в классовый мир (так называемый гражданский мир)»
Оуэн безуспешно пытался убедить в полезности своих проектов то английский парламент, то королеву Викторию. Созданные по его плану коммунистические колонии в США («Новая Гармония») и Англии («Орбистон» и «Мизеруэлл») распались, не выдержав натиска капиталистической стихии.
В 20-е годы с популярностью Оуэна нельзя было не считаться. Со всех концов Европы приезжали в Нью-Лэнарк посмотреть на то, что им сделано.
Фурье признавал, что Роберт Оуэн — человек, «смыслящий по части социетарного механизма», и его планы общества будущего заслуживают внимания. Однако предлагаемые английским мыслителем пути перехода заставляли Фурье сомневаться во всей его системе. Фурье считал, что Оуэн в своих прозрениях не затронул основы основ — принципов ассоциации. А без знания этих принципов вся деятельность Оуэна свелась к созданию очередной секты. В конце концов, считал Фурье, Оуэн ввел людей в заблуждение и указал им ложный путь.
Фурье темпераментно выступает против основных положений системы Оуэна. Если убрать, как предлагает Оуэн, три порочные основы общества — религию, собственность и брак, — то что изменится от этого упразднения? Ничего. Если человек болен чумой или лихорадкой, то станет ли ему лучше, когда ему отрежут одну ногу, одну руку и одно ухо? Строй Цивилизации поражен гангреной… Разве ее другие части — торговля, финансы, суд, полиция, дипломатия и даже двор — не коснеют в пороках, как и те части, которые обрекает на упразднение господин Оуэн?
Существующее общество нужно очистить в целом, а предлагаемый Оуэном путь не может дать этого. По категорическому приговору Фурье, англичанин строит «социетарную химеру, всецело монастырский уклад, подпираемый некоторыми моральными диатрибами. Он думает, что разрешит все проблемы, а это обыкновенная филантропия, и в целом шарлатанские творения».
Фурье считает, что система распределения благ в обществе — целая математическая наука, и вот ее-то и не смог постичь Оуэн. Потому-то его опыт и потерпел неудачу. Не поняв принципов ассоциации, он при организации своих колоний объединял большое число семей (три тысячи человек), в то время как доказано, что успех возможен при объединении не более 1600 человек.
Далее. Провозглашение Оуэном принципа равенства при создании ассоциаций равносильно яду. Нужно помнить, что режим ассоциации несовместим как с равенством денежных средств, так и трудовых усилий. Ассоциация возможна только при максимальном разнообразии контрастов между богатым и бедным, юношей и стариком.
Ошибка Оуэна, по мнению Фурье, состоит и в том, что он решил создавать ассоциации только на базе промышленного производства и не подумал о том, что фабричные работы должны обязательно сменяться сельскохозяйственными.
Вообще, считает Фурье, в планах Оуэна нет ничего нового. Его предложение об уничтожении священнической иерархии лишь отголосок революционной нетерпимости. Его догмат о свободной любви также не более как плагиат, заимствованный у различных племен, к числу которых относятся, между прочим, обитатели Непала, Таити и других подобных мест.
Позднее Фурье напишет, что современная философия после провала ее бредней о свободе и равенстве выдвигает новые софизмы, прикрываясь именем ассоциаций. Одна из них — секта оуэнистов, которая создает под наименованием ассоциации антисоциетарные объединения, поскольку при этом «отвергаются методы, из которых родились бы согласие страстей и трудовое притяжение».
Успех, а затем провал Оуэна, который, по словам Фурье, «завладел словом ассоциации, не беспокоясь о деле», привели к тому, что он «осквернил слово, ничего не сделав для дела», и в конце концов нанес обществу большой вред, внушив «недоверие к идее ассоциации».
В «Новом промышленном мире», резко выступая против теории Роберта Оуэна, Фурье напишет, что это не что иное, как «причуды политического сорвиголовы, а не новые средства, однако этим бредням XIX век вот уже двадцать лет как отдал свое доверие». В качестве дополнения к первой части книги Фурье выделит целую главу — «Обман клеветников; секта Оуэна».
В «Новом промышленном мире» в отличие от предыдущих книг Фурье особенно ярко отразит состояние Франции середины 20-х годов. В процессе писания он осмысляет самые свежие события политического и экономического характера. А они следуют одно за другим как никогда густо.
Одним из тяжелых последствий экономического строя Цивилизации он считает промышленное производство, существующее без определенного плана, без согласования с общественным потреблением. Было очевидно, что в стране производится количество продуктов без всякой гарантии для производителя. Труженики получают долю за свой труд, и в результате в тех странах, где больше производится товаров, больше нищих и нуждающихся, чем в странах, где производство находится на первоначальной ступени. Составленная Фурье таблица показала, что по мере увеличения национальных богатств доля бедных отнюдь не увеличивается пропорционально накоплению и что это накопление идет только в пользу богатых классов.
Незримая логика фактов помогала делать выводы. Банкротства и скопление товаров на рынках оказались следствием чрезмерного наплыва товаров. К этому присоединилось то, что скупщики и спекулянты, которых почему-то экономисты называют чуть ли не гениями, на самом деле болтуны, авантюристы и преступники. Они сговариваются со своими агентами, придерживают у себя запасы товаров, тем самым приводят к их дороговизне.
Например, недавно скупщики хлопчатой бумаги Нью-Йорка, Филадельфии, Балтиморы договорились о ценах со своими агентами в Ливерпуле, Лондоне, Париже, Гавре, но когда в Египте урожай оказался чрезмерно обильным и цены упали, то американские и европейские хищники стали задыхаться от изобилия продуктов. Настал кризис от изобилия. Последовал ряд банкротств. В то же время газеты проходили мимо истинных причин такого положения вещей.
В 1825–1826 годах первый крупный циклический экономический кризис привел к полному расстройству торговли и промышленности страны.
Фурье отметил, что «политическая экономия была сбита с толку кризисом от избытка 1826 года». Важность такого определения кризиса впоследствии оценит Маркс: «Характер этих кризисов выражен до такой степени ярко, что Фурье уловил суть всех этих кризисов, назвав первый из них… кризисом от изобилия»
Дублинские журналы за 1826 год писали: «В народе свирепствуют эпидемии; больные, которых привозят в больницы, выздоравливают после того, как им дают поесть». По этому поводу Фурье заметит: «Голод — вот их болезнь, раз больному стоит поесть, чтобы выздороветь. Не думайте, что болезнью этой заражаются богатые: лорд-мэр и архиепископ Дублина заболеют не от голода, а скорее от несварения желудка»
Сделал выписку из выступления 28 февраля 1826 года в английской палате общин министра торговли М. Хёскиссона:
«Наши шелковые фабрики занимают тысячи детей, которых держат там с 3 часов утра до 10 часов вечера. Сколько они получают в неделю? 1,5 шиллинга, 37 французских су, то есть приблизительно 1,5 су в день за работу 19 часов под наблюдением инспекторов, подгоняющих плетью каждого ребенка, вздумавшего на мгновение перестать работать».
В мартовской газете 1827 года нашел горестное, как стон обреченных, письмо Бирмингемского союза ремесленников-мастеров: «При всей скромности в образе жизни эти рабочие не могут спастись от нищеты, не могут избавиться от лохмотьев и буквально умирают от голода в стране, где имеется избыток продуктов питания». И это Англия — страна, которую почти все нации взяли как образец для подражания, страна, которая гордится богатством своего населения.
Воистину, воскликнет Фурье, «сколько богатства в книгах и сколько бедных в хижинах!».
В Лондоне, по его сведениям, 222 тысячи бедных, Франция идет к тому же: в Париже известно о 86 тысячах бедных, а сколько неизвестных?.. «В Пикардии, между Амьеном, Камбре и Сен-Кантеном крестьяне в своих землянках не имеют постелей: они делают некое подобие из сухих листьев, которые в продолжение зимы превращаются в навоз, наполненный червями, так что при пробуждении отцы и дети вытаскивают их друг у друга из тела. Пища в этих хижинах соответствует мебели. Такова счастливая участь прекрасной Франции».
В апреле 2023 года мы запустили необычный для нас проект - ремонтный сервис нового формата. Первого клиента нашли только в начале лета, но уже с первого проекта удалось достичь запланированной прибыли. Расскажу, как мы создали современную компанию для поколения "новых денег", которые не готовы к тому, что прораб будет класть половину стоимости ремонта себе в карман, а сроки растягиваются без ограничений и почему это оказалось прибыльным бизнесом.
Как всё начиналось
Конец 2022 года. Я работал менеджером проектов в крупной IT-компании, мой друг Антон - тимлидом в другой известной технологической компании, а Дима занимал позицию backend-разработчика в третьей. У всех стабильные зарплаты, интересные проекты - жизнь шла своим чередом, пока Антон не решил купить квартиру в новостройке.
После долгих поисков он остановился на 85-метровой квартире в ЖК около метро Саларьево - современный комплекс с подземным паркингом и зелёным двором. Как типичный программист, к поиску ремонтников он подошёл педантично: изучил десятки предложений, провёл собеседования с кандидатами. В итоге выбрал бригаду с Авито с "15-летним опытом работы".
Денис (это я:) - один из создателей сервиса
За время ремонта у Антона мы с Димой часто приезжали к нему - помочь, посоветовать, и просто поржать над очередными косяками строителей. У нас обоих за плечами был серьёзный опыт управления командами, внедрения процессов, автоматизации и контроля качества. И знаете что? Нам казалось, что главное в ремонтном бизнесе - это грамотный менеджмент и организация процессов. И на самом деле, все примерно так и есть.
День когда мы решились
Если честно, мысли о собственной ремонтной компании появились у нас задолго до этого случая. В IT-тусовке часто шутят, что в России есть три верных пути: вебкам, айти и стройка. И мы, насмотревшись на хаос в ремонтной сфере, не раз обсуждали возможность открытия своей “фирмы”.
Мы выделили основные проблемы, которые должны были исправить с помощью своего сервиса
Первое - это постоянно растущие сметы и "задранная стоимость" на работы. Ну вы серьезно? Почему для меня ремонт в квартире должен чем-то отличаться от заказа носков на Вайлдберриз? Почему-то там нет такого, что цена носков может вырасти в 2 раза за время доставки. А тут начальная смета в 1 миллион превратилась почти в 1,7! И каждый раз это "ой, тут стены кривые", "ой, а тут придется докупить", "ой, а это мы не учли".
Второе - это бесконечно растущие сроки. Это еще хуже. Как люди с опытом в менеджменте, мы прекрасно знали, что растущие сроки – это всегда раздолбайство управления и ленивые рабочие. Но тут было чуть посложнее, об этом чуть позже. У Антона обещали сделать за 4 месяца, а в итоге растянули на 8.
Третье - хитрые прорабы. Это вообще отдельная история. Когда прораб говорит "давайте я сам закуплю материалы, у меня скидки", знайте - он накинет сверху процентов 30-40. А еще есть "срочные работы", которые почему-то не были учтены в смете. И конечно, вечная классика - экономия на материалах: заказываешь одно, а привозят что-то попроще, но по той же цене.
Целевая аудитория
А параллельно с этим мы определили нашу целевую аудиторию. Чтобы выделиться на конкурентном рынке, мы решили ориентироваться на молодых IT-специалистов и представителей “современных” профессий, живущих в Москве в возрасте 30-40 лет. Тех, кто покупает квартиру в новостройке и привыкших к хорошему сервису. Кто не готов, что его будут водить за нос и разводить на деньги.
Что с ценой?
При этом очень важно было держать цены НИЖЕ, чем у других компаний, иначе на рынке просто не выжить. В премиум сегмент нужен "пропуск" в виде большого количества работ для определенного типа клиентов, поэтому нам было понятно, что "брать" много - пока что, непозволительно. Но мы нашли способ: автоматизация процессов, прямые поставки материалов, четкое планирование работ и никаких скрытых накруток. Но несбыточной мечтой это покажется только обывателю: на самом деле сервис и правда должен быть таким, вообще любой.
История первого заказа летом 2023 года
А теперь самое интересное - наш первый заказ. Это была отдельная эпопея. Начало лета 2023, звонок от потенциального клиента.
Первый клиент оказался прямо "в яблочко" - тоже айтишник (пришедший из первой контекстной рекламы в яндексе запущенной на 20 тыс.), работал в крупной компании, купил двушку в панельке 80-х годов. Причем достаточно убитую - стены местами с дырками, старый паркет, трубы помнящие еще Горбачева... Но нам, если честно, даже повезло что первый объект был не новостройкой. На старом фонде учиться легче - там хотя бы есть на что посмотреть, в отличие от новостроек, где все "сюрпризы" спрятаны в голых стенах.
Дырка в стене была ДО демонтажа. Клиент купил квартиру с "убитым" ремонтом подешевле, в надежде сэкономить
Как мы мастеров искали
Начали с поиска бригады. Вот тут был первый холодный душ - оказалось, что найти классных специалистов без своей наработанной базы очень сложно. Мастера хорошего уровня либо уже при деле, либо просят космос. А те, кто сразу соглашается - ну, вы понимаете. За две недели провели больше 10 собеседований (назовем их так😊). Причем процесс собеседования мы сразу сделали "как в айти" - тестовые задания, проверка портфолио, разбор технологий работы. Бригадиры были в шоке - некоторые прямо уходили с собеседований, когда мы начинали распрашивать про технологии укладки плитки и показывали фотографии косяков с объектов с форумов.
В итоге нашли бригаду - два брата, которые до этого работали в крупной ремонтной компании, но ушли потому что устали от "серых" схем – по отношению К НИМ ЖЕ. В основном - задержки з/п и прорабы.
В том же санузле, но уже после демонтажных и некоторых черновых работ. Братья очень помогли нам с первым ремонтом, кроме этого, они дали нам контакты проверенных рабочих, которые впоследствии делали ремонт вместе с ними
Купили первый комплект инструмента - это отдельная история на 100 тысяч рублей. Ещё сразу купили свою тепловую пушку - это из необычного. Большинство компаний привлекают "потолочников" на субподряд. Мы захотели сразу начать формировать свой инструментарий для будущих сотрудников. Зато потом эта закупка очень помогла - не зависели от того, что принесет с собой бригада. Позже, когда начали расширяться купили свою штукатурную станцию. Это, на удивление, было самой выгодной покупкой.
Первые сложности
Начали ремонт. И тут поехало... Первый сюрприз - когда начали снимать старую штукатурку, оказалось что стены буквально рассыпались. Плюс под старым линолеумом в коридоре нашли деревянный пол с насыпью под ним.
Тут был первый серьезный разговор с заказчиком. Объяснили ситуацию, показали все фотки, рассказали что сколько будет стоит в соответствии с прайс-листом. Тут очень помогло то, что мы сразу взяли за правило - фотографировать вообще все. Каждый этап, каждый слой, каждую трубу.
С материалами тоже было весело. Первый месяц я лично объездил все крупные строительные магазины в радиусе 30 км. Искал поставщиков, договаривался о скидках. Помню, как чуть не купили партию плитки по "супер-выгодной" цене, а потом выяснилось что это условно "второй сорт" - брак, который продают через "серые" схемы.
Cделали систему закупок: (Первый заказ полностью сделан из материалов, купленных в Петровиче и на маркетплейсах). Бригада присылает список - мы проверяем цены у 3-4 поставщиков и заказываем где дешевле.
Мы сразу внедрили систему ежедневных фото-отчетов и еженедельных созвонов. Плюс сделали чат в телеграме, куда скидывали все чеки, все накладные, все фотки. Такая прозрачность очень помогла - клиент видел, что мы не химичим с ценами и не пытаемся на нем нажиться.
В итоге сделали.
Братья советовали нам недостающих специалистов по ходу ремонта и постепенно, укладываясь в срок мы сдавали клиенту новый и новый этап. Честно, это было не так сложно как казалось в начале, но нужно понимать, что на самом деле, проблем по ходу ремонта и мелких трудностей было ОЧЕНЬ много, просто мы как люди привыкшие, понимали что сейчас это и есть наша работа , за которую нам платит клиент - взять на себя все заботы по ремонту. Но серьезных форс-мажоров не возникало, максимум понервничали, когда внесли предоплату потолочникам, которых нашли по объявлению, после чего они явно начали задерживать сроки, но в итоге, все обошлось. Нам и до этого было ясно, что чем быстрее мы соберем свой , хотя бы, небольшой штат, тем лучше и выгоднее. Но для этого надо быть уверенным в постоянном потоке заказов, что мы на тот момент, не могли себе позволить.
Главное - мы поняли как надо и как не надо. Все закупки только через нас. Все договоренности - только в письменном виде.
По деньгам первый проект получился условно в ноль - не считая наших вложений в инструмент и рекламу. Но мы получили бесценный опыт, наработали связи с поставщиками (если это можно назвать так пафосно) и главное - поняли, что наша модель рабочая, хотя на тот момент не были в этом до конца уверены. Наши сомнения развеяло лето 2023 года.
1/5
Наша первая работа, которую нам помогли закончить "братья", советуя недостающих мастеров на каждый этап работ. Цена работ для заказчика вышла 750 000 рублей. Летом 2023 года, за аналогичный объём работ авитовские бригады просили до миллиона(!)
Сайт и маркетинг или как мы общаемся с клиентами ещё до первого звонка
Кстати, про сайт. Первую версию мы сделали за пару вечеров на Тильде - максимально простую: фотки, цены, контакты. Знаете что? Он у нас до сих пор такой – но с значительно изменённым UI/UX. Я иногда ловлю себя на мысли - вот мы же, можем сделать что-то крутое, с личным кабинетом, онлайн-сметами... Но потом смотрю вордстат, статистику и думаю - а зачем? Клиенты находят нас, звонят, все работает. Иногда лучшее решение - самое простое.
1/2
На главной странице "в лоб" о том кто мы, наши конкурентные преимущества, специализация и примеры работ
1/2
Сразу "ярко" заявляем о действующих скидках. Кроме этого, простым текстом пытаемся общаться с клиентом и убедить его в нашем сервисе, пока что, не общаясь с ним лично - конверсия в лиды увеличилась значительно, но важно, чтобы все предложения были реальны
А вот ворд стат. За последний месяц нас искали 680 раз не считая статистики переходов по прямой ссылке. Доказательство того, что дорогой сайт не нужен. Наш стоит 6 000 рублей в год, а сделан за 20 часов
Примеры лучших работ как маркетинговый инструмент
1/4
Оставляли подобные фото с примерами работ и вотермаркой в отзывах к жилым комплексам. Отличный маркетинговый инструмент - сразу определяем нужную ЦА и бесплатно заявляем о себе. Точно знаем, что минимум один клиент был из отзывов яндекс - поэтому работает
Как мы масштабировались и разбирались в проблемах ремонта
Теперь про то, как мы начали разбираться в проблемах ремонта и потихоньку расти. Знаете, за этот год мы много думали - почему вообще ремонтные компании задерживают сроки и не могут сделать работу по первоначальной цене? И нашли несколько интересных моментов.
Первое - сроки. Тут даже копать глубоко не пришлось - сам рынок сформирован так, что клиенты просто привыкли к задержкам. "А, ну это ремонт, тут всегда так" - классическая фраза. Благо тут нам помог опыт организации процессов из айти. Четкие спринты, ежедневные отчеты, календарный план. Работает как часы, если не филонить.
Второе - вечно растущая цена. Вот это было сложнее. В новостройках еще можно точно посчитать, а во вторичке... Но благодаря наработкам этот вопрос стал гораздо яснее. При правильно организации процессов, непредвиденные работы лучше оплатить из своих средств, чем терять клиента. Только так и делается сервис.
Третье - больная тема - воровство на материалах. Тут мы конкретно закрутили гайки. Завели строгий учет, до последнего мешка штукатурки. Прорабам сразу сказали - любая жалоба от клиента на нечестность - это конец сотрудничества. Знаете что самое смешное? Когда начали работать честно, оказалось что маржа все равно хорошая. Просто многие привыкли что надо обязательно накручивать еще и еще.
Неприятные особенности прозрачного сервиса
Большинство компаний, которые начинают работать честно, быстро сдуваются. Потому что сам потребитель привык к плохому сервису. Приходишь к клиенту, говоришь "мы все сделаем четко по смете и в срок", а он смотрит с недоверием - "да ладно, так не бывает". Сейчас в 2024-м ситуация получше, но рынок все еще очень консервативный.
Продвижение или как мы брали “Новую Москву”
Наш любимый Прокшино в Новой Москве - в 2024 году, это самый перспективный район в котором покупатели - наши потенциальные клиенты
Расти начали потихоньку. Сначала сделали специальные цены для новой Москвы - там как раз много новостроек, где мы хорошо научились работать. Потом пошли заказы по рекомендациям. Когда я говорю “пошли” заказы нужно понимать, что это 1-3 заказа в месяц стабильно, что на самом деле, тогда казалось не мало. С рекламой экспериментировали забавно - оставляли визитки в подъездах (да, просто старые добрые визитки!), ставили рекламные ящики у офисов продаж в дни выдачи ключей.
Был случай, когда на одном ЖК поставили такую стойку, а через неделю риелтор оттуда сам позвонил и предложил взять себе процент, если клиент пойдет к нам.
Сейчас берем 2-5 заказов в месяц, (летом было 5 в месяц, если разделить). Большинство клиентов приходят по рекомендациям. Штат за год работы постепенно собрали свой. Трудоустроено 14 сотрудников. Если их не хватало (как летом), привлекали мастеров с которым уже работали раньше, по договору ГПХ. Просили всех регистрировать самозанятость или ИП – это было тяжело, но зато честно платим налоги по Доходы – расходы.
Как устроен процесс
Знаете, что самое сложное в ремонтном бизнесе? Нет, не поиск клиентов и не работа с материалами. Самое сложное - это выстроить систему, которая будет удовлетворять запросы клиента и при этом позволит компании зарабатывать. Мы долго думали над этим и придумали несколько интересных решений.
Начнем с оплаты. Если посмотреть на московский рынок, там забавная система - вроде бы без предоплаты, но это только за первый, самый дешевый этап. А потом - бац, и клиент должен внести 50% от всей суммы. И попробуй не внеси - бригада уйдет на другой объект. Мы сделали иначе: разбили весь ремонт на этапы (их получилось 12 для капитального ремонта), и берем предоплату только за текущий этап. То есть клиент всегда понимает, за что именно платит, и может контролировать процесс.
С договорами тоже интересно получилось. Сначала делали один стандартный, а потом поняли - люди разные, запросы разные. Сейчас у нас три варианта: просто на работы (для тех, кто сам хочет закупать материалы), на работы плюс материалы (самый популярный), и полный пакет с дизайн-проектом. Кстати, про дизайн - мы не держим штатных дизайнеров, работаем с фрилансерами. Так получается и дешевле для клиента, и качество выше - каждый дизайнер специализируется на своем стиле.
Первый образец договора, который ставили на сайт
Расчёт стоимости
Расчет стоимости работ - отдельная история. Когда начинали, было очень сложно. На рынке нет четких цен - один мастер берет 3 тысячи за квадрат стяжки, другой - тысячу, третий вообще говорит "ну давайте посмотрим по факту". Сначала работали по среднему прайсу, но часто уходили в минус по отдельным этапам - то бригада дороже встанет, то материала больше уйдет. Сейчас, когда появились постоянные сотрудники, стало проще - мы точно знаем их расценки и можем давать фиксированную цену.
Материалы
Выяснилось, что в крупных магазинах часто дешевле в сравнении с рынками стройматериалов, особенно если ловить акции. Плюс появились маркетплейсы - там вообще красота по ценам. И главное - полная прозрачность, клиент сам видит все позиции. Если находим материал дешевле - возвращаем разницу. Был случай, когда на керамограните сэкономили клиенту почти 30 тысяч - просто потому что, нашли ту же плитку в другом магазине по акции.
Как работаем сейчас
Сейчас берем 2-5 заказов в месяц, зависит от сезона и сложности объектов.
Процесс обкатан до мелочей: сначала выезд на замер, потом предварительная смета. Если клиента все устраивает - детальный расчет и договор. Дальше начинается самое интересное - согласование материалов, закупки, работа.
Особенности продвижения и подводные камни
С продвижением интересно получилось. Сначала, как все, полезли на Авито. И знаете что? Не зашло. Там своя специфическая аудитория и конкретно у нас, с Авито “ не пошло”.
Свежий пример страницы с авито в категории "Ремонт квартир". Как клиенты определяются с подрядчиком среди тысяч однотипных объявлений - хороший маркетинговый вопрос, который мы решаем, после чего полноценно "зайдём" на авито
Пробовали контекстную рекламу яндекс - тоже так себе результат. Клики дорогие, конверсия низкая. Зато отлично зашла таргетированная реклама в Instagram* (*запрещен в РФ) и реклама в районных пабликах ВКонтакте. Особенно в группах новостроек в ТГ - там как раз наша целевая аудитория.
Но главный канал - сарафанное радио. Причем работает оно интересно. Всегда знаешь , от кого пришли заказчики и проще выстраивать коммуникацию. Есть клиент - он доволен, рассказал коллегам - и понеслось. За три месяца получили еще два заказа от сотрудников той же компании. Выходит такой “корпоративный ремонт”)))
Были, конечно, и провалы в продвижении. Пытались работать с риелторами - предлагали им комиссию за клиентов. Не пошло - у них свои схемы, свои бригады. Пробовали давать рекламу в лифтах, входных группах - тоже мимо, ни одного обращения, но тут скорее из-за того что эта реклама буквально на день.
ИТОГ
Сейчас мы существуем уже чуть больше года и в целом смотрим на ремонтный рынок не так, как раньше. За это время мы сделали несколько важных заметок для себя:
Оказывается, большинство проблем в ремонте - это не технические сложности, а банальная организация процессов. Когда все четко спланировано и каждый знает что делать - даже самый сложный ремонт идет как по маслу.
Мы поняли, почему многие компании "химичат" с ценами и сроками - просто потому что не умеют нормально считать и планировать. Когда все процессы выстроены правильно, можно работать честно и все равно оставаться в плюсе.
Самое сложное - это не найти клиентов или научиться делать ремонт. Самое сложное - это переломить привычку рынка работать "по-серому". И заказчики, и исполнители настолько привыкли к непрозрачным схемам, что честный подход вызывает удивление.
Мы до сих пор учимся. Каждый объект - это новый опыт и новые вызовы (особенно по части коммуникаций с клиентами). Но главное - мы видим, что наша модель работает и пока что, нам удается держать ценник немного ниже рыночного, за счёт того что до сих пор не имеем в найме маркетологов, IT, отдела продаж и менеджеров по продажам. Стараемся нанимать именно рабочих, все остальное можно отдать на аутсорс.
Уважаемые пикабушники, были рады составить для вас эту статью! С любовью, СК Комната
В основе представления Фурье об истории развития человечества лежит идея прогресса, которую он воспринял от просветителей XVIII века.
Судьбу человечества Фурье связывает с общей схемой развития вселенной. Каждая планета, по его словам, рождается и, подобно человеку, проходит фазы детства, юности, зрелого возраста, упадка и старости. Разумеется, и человечество не будет жить вечно. Оно пройдет определенный цикл развития, который, по подсчетам Фурье, продолжается в общей сложности 80 тысяч лет и распадается на 32 периода и четыре закономерно сменяющиеся фазы. Первые семь периодов — время дисгармонии, когда человечество набирает силы, фаза детства, в конце которой мы сейчас пребываем. Продолжительность ее — 5 тысяч лет. Затем идут 18 периодов Гармонии, которые делятся на две фазы: возмужалости (в 35 тысяч лет) и упадка. С 26-го периода начнется фаза дисгармонии — время старческой слабости. Она будет продолжаться 5 тысяч лет, и с ее завершением наступит конец земного существования человечества.
Впоследствии в «Новом промышленном мире» Фурье даст более четкую классификацию первых восьми периодов социальной эволюции, снабдив ее соответствующей таблицей:
Периоды, предшествовавшие индустрии:
0. Хаотический, без человека
1. Первобытный
2. Дикость или инертность
Промышленность раздробленная, отталкивающая
3. Патриархат, мелкая индустрия
4. Варварство, средняя индустрия
5. Цивилизация, крупная индустрия
Индустрия общественная, притягательная
6. Гарантизм, полуассоциации
7. Социантизм, простая ассоциация
8. Гармонизм, сложная ассоциация
Исследователями наследия Фурье эта таблица будет рассматриваться в ряду его многочисленных фантазий, но она интересна тем, как автор объясняет смену одного периода другим. Дисгармония первых периодов, по его убеждению, результат недостатка средств существования на земном шаре. Период «счастливого детства», «естественного состояния, когда человечество только начинало заниматься земледелием и скотоводством», сменился другим, с более усовершенствованными орудиями труда и появлением относительного изобилия, необходимого для развития человечества на новой исторической ступени. Как видим, подобно Руссо, Фурье объясняет исторический процесс, исходя из противоречий между потребностями человека и ресурсами общества.
В таблице социальной эволюции интересно и то, что определяющим признаком каждого исторического периода Фурье считает уровень организации материального производства, так как «организация производственного механизма — стержень человеческого общества» и только «преобразование производства — непременный путь ко всякому благотворительному преобразованию иного рода». Фурье предполагает, что переход к новому социальному периоду всегда отмечен увеличением количества производимых благ и влечет за собой лучшее их распределение. Прогресс, по его словам, «пролагал себе путь в едва заметных изменениях орудий производства».
От первобытных серий, от дикости и инертности человечество двигалось к патриархату под влиянием образования раздробленных хозяйств, изобретения орудий труда. От патриархата к варварству — вследствие зарождения и роста средней промышленности, от варварства к цивилизации — благодаря предоставлению гражданских прав женщине, а также в связи с развитием крупной промышленности, наук и искусств.
Фурье утверждает, что между различными социальными периодами образуются промежуточные общества и что в этом процессе не существует «чистого общества», лишенного остатков старых хозяйственных форм. В качестве примера он берет Россию и Китай, говоря, что именно в этих странах представлено смешение различных общественных форм — патриархата, варварства и цивилизации.
В своих взглядах на историю развития человечества Шарль Фурье ближе всего подошел к идеям научного материализма.
Фурье при исследовании истории человеческих обществ исходил все же из реального процесса жизни, быта и труда людей. Он строил картину будущего на основе познания прошлого и настоящего.
Кто же виноват, спрашивает Фурье, что человечество в своем развитии достигло того плачевного состояния, в каком находится общество «цивилизованных»? Отвечая самому себе, он снова обращается к ученым. Вот, философы, горькие плоды ваших наук! Бедность, безысходная нищета!.. Ваши системы увековечили раздоры и катастрофы, вы не смогли поставить человека выше животного. И вы гордитесь тем, что усовершенствовали разум? Именно вы в первую очередь виноваты, что общество идет от одной пропасти к другой.
Фурье говорит, что «все ученые впали теперь в странное заблуждение; в каждой отрасли науки они упустили из виду ее фундамент. Говоря об экономии в производстве, они забывают упомянуть об ассоциации, которая бывает основой всякой экономии. Говоря о политике, они забывают установить предельную норму народонаселения, от которой главным образом и зависит благосостояние страны. Говоря об управлении, они забывают рассмотреть средства для создания единого для всех стран управления, без которого немыслима гарантия спокойствия и самого существования государств. Говоря о торговле, они забывают указать средства для борьбы с мошенничеством, спекуляцией и ажиотажем… Говоря о морали, они забывают упомянуть о правах слабого пола, порабощение которого делает невозможным установление справедливости. Говоря о правах человека, они забывают установить принцип права на труд, без которого все остальные дарованные цивилизацией права становятся бесплодными».
Вы, философы, вчера упрекали в ханжестве святого Варфоломея; сегодня вы нападаете на людей, растерзанных толпой в революционном фанатизме; вчера Европу опустошали крестовые походы, сегодня равенство губит миллионы юношей, а завтра какое-нибудь новое событие утопит в крови цивилизованные империи.
Вероломные учения! Фурье удивлен, почему до сих пор философы не признали свое поражение. Им давно нужно приготовить «истине жертву искупления», взять факел, зажечь костер и бросить в него все содержимое философских библиотек. Отбросив свои заблуждения, ученые должны решать сейчас одну-единственную проблему: найти новый социальный строй, который «обеспечил бы производителям достаточное благосостояние».
«Вы, — обращается он к философам, — всегда внушали ужас даже тем монархам, которых вы причислили к своим ученикам. Спарта вас выбросила из своих недр, а Катон добивался вашего изгнания из Рима. Не так еще давно Фридрих говорил, что наихудшей карой для провинившейся провинции была бы отдача ее во власть философии, а Наполеон закрыл политическим и моральным наукам доступ в святилище полезных наук. Неужели вы не усомнились сами в себе?»
Наукам пустым, извращенным и обманным можно противопоставить науки точные, первая среди которых — математика. По ее образу должна быть построена и «социальная наука».
И в последующих работах Шарль Фурье будет не раз обращаться к ученым, порицать и обличать несостоятельность их теорий и, чтобы исправить состояние наук, разработает ряд общих методологических требований к научным исследованиям. Он будет говорить о тех обязательных правилах, которым ученые должны непременно следовать, если они идут по пути искания истины. В качестве руководителя необходимо взять только опыт и идти по аналогии от известного к неизвестному. Все согласовывать с природой, остерегаться, как бы заблуждения, ставшего предубеждениями, не были взяты в качестве принципов… Наблюдать вещи, которые мы хотим познать, а не воображать их… Избегать злоупотребления словами, которых не понимают. Забыть то, чему мы научились, вернуть наши идеи к их истокам и проделать заново путь человеческого познания…
Причем Фурье отмечал, что он не устанавливает эти требования, что они существуют не по его усмотрению, а «извлечены из догм самых знаменитых писателей». Исследователи действительно в этих положениях найдут некоторые правила, взятые у Декарта, у Кондильяка и Бэкона.
И если бы, по словам Фурье, «наука следовала им, роду человеческому уже давно удалось бы найти один из двенадцати выходов из хаоса цивилизации, варварства, патриархата и дикости». Однако, сетуя, что философы не следуют этим правилам, Фурье, увлеченный своей необузданной фантазией, и сам далеко не всегда следовал им.
В этой части приведены взгляды Фурье на структуру производства и положение человека в существующем социальном укладе. Проводя аналогию с XXI веком, даже с учётом улучшений в жизни людей, можно заметить, что суть системы остаётся прежней, с её копящимися неразрешимыми проблемами в рамках этой системы.
Анализируя особенности существующих видов производства, и мелкого и крупного, Фурье говорит о порочности всей системы производства, коренящейся в его раздробленности. Именно раздробленное производство порождает хаос и беспорядок в экономике, тормозит технический прогресс.
В земледелии раздробленность мешает лучшей обработке почвы. Мелкие хозяйства не могут приобрести удобрения, машины, провести мелиоративные работы и ввести правильный севооборот. Мелкое хозяйство в земледелии приводит к нищете и разорению крестьян.
Но и в крупных хозяйствах, ни технический прогресс, ни укрупнение производства не приносят улучшение положения труженика. Там господствует труд подневольный, каторжный. Жестокая нужда превращает рабочих фабрик в рабов. Они не заинтересованы в результатах своего труда. В обществе «цивилизованных» все меньше остается людей, имеющих собственные орудия труда. Предприниматели и труженики находятся в постоянном противоречии, усиливается гнет.
Все материальные ценности общества сосредоточены в руках небольшой кучки капиталистов. Их богатства возрастают, положение большинства трудящихся становится все хуже. В итоге обществу угрожает восстановление феодализма, еще более ужасного, чем старый, феодализма коммерческого.
Самым вопиющим явлением строя Цивилизации Фурье называет противоречие между интересами личности и коллектива, ибо «каждый индивид находится в непрерывной войне с коллективом», а «счастье одних основано на неудаче и гибели других».
Врач заинтересован, чтобы его сограждане часто и длительно болели лихорадкой, прокурор желает, чтобы были затяжные процессы в каждой семье. Архитектору нужен пожар, который превратил бы в пепел четверть города, а стекольщик радуется граду, который перебил бы все стекла. Портной, сапожник желают, чтобы платье было сделано из плохой ткани, а обувь из скверной кожи, с тем, чтобы эти изделия износились в три раза скорее — ради блага торговли. Для содержания суда во Франции ежегодно должно совершаться 120 тысяч преступлении…
Разве не порочен строй, где между различными классами, принадлежащими к разным сословиям, замечается лишь ненависть, враждебность или презрение; где крупный купец презирает мелкого, ученый — неученого, буржуа — крестьянина и рабочего? В этом обществе материальные интересы заставляют людей скрывать свои чувства, и кто искуснее умеет притворяться, тот считается более ловким и умным.
Фурье называет существующее состояние общества состоянием болезни. Нищета, беспорядок и разврат — вот что царит в области политики, в области морали и промышленности. Это мир навыворот. Существующая цивилизация несет человечеству только бездну зла. Правительства думают о своем благе, а не о благе народа.
Всюду царствуют нищета и грабеж, продажность и взяточничество, государство служит и защищает интересы привилегированных и богатых против массы народа. Никакого движения или достижения в развитии человечества нет.
С чувством сострадания говорит Фурье о бедных тружениках, которые в грязных и смрадных мастерских всю жизнь отдают ненавистному им занятию. Их труд — проклятие, он несет только болезни и основан на угрозе голодной смерти. Антигигиенический и единообразный, он вызывает переутомление и расстройство организма.
Фурье говорит, что положение рабочих в Цивилизации хуже, нежели положение диких зверей. Прогресс индустрии несет бедным несчастье, но и богатых не делает счастливыми. «Правда, теперь парижская буржуазия имеет лучшую мебель и безделушки, чем богачи XVIII столетия, но разве она стала счастливее от этого?»
Конечно, различные удобства приятны человеку, но они скоро надоедают и становятся предметом зависти бедняков.
Даже природа препятствует торжеству строя Цивилизации. Если посмотреть на земной шар, то те пункты (Китай, Индия, Европа), где развивалось хозяйство, — ныне муравейники нищеты.
«Посмотрите, — обращается Фурье к читателю, — какой хаос создала Цивилизация в мире. Погибли целые страны, Самарканд, когда-то знаменитый на Востоке, и все народы, обитавшие на пространстве между Амударьей и устьем Инда, утратили свое значение и превратились в бродячую орду. Обширная территория Индии идет к падению из-за тирании англичан». Во что превратились памятники гордой цивилизации? Фивы и Вавилон, Афины, Карфаген стали горстью пепла… Вот она, судьба этого преступного общества, — блистать в продолжение нескольких веков затем, чтобы потом померкнуть, возродиться вновь и снова низвергнуться. Таков строй Цивилизации. Все, что есть хорошего, честного, мудрого, великого, несовместимо с ним.
Подводя итог в критике строя Цивилизации, Фурье отмечает, что подобное общество уже ничто изменить не может, совершенствовать его — занятие бесполезное. Необходимо найти новый социальный порядок, который обеспечил бы любому производителю благосостояние в таких размерах, чтобы он постоянно и добровольно предпочитал свой труд тому состоянию безделья и разбойничества, к которому он стремится в настоящее время.
Фурье продолжает мысль просветителей XVIII века, что при новом социальном порядке новые теории не должны попирать предначертаний природы.
«Природа смеется над нашими знаниями и нашей предусмотрительностью, она умеет порождать революции из тех самых мероприятий, которые мы предпринимаем для обеспечения спокойствия. И если Цивилизация продлится, хотя бы пол столетия, сколько детей будет просить милостыню у ворот дворцов, где обитали их отцы?!»
«Природа держит меч» над всеми империями цивилизованных и «смеется над их разрушением». Ей, вероятно, доставляет удовольствие возвышать наше общество, чтобы, затем разрушив, доказать абсурдность наук. Он сравнивает общество с Сизифом, который, напрягаясь, вкатывал громадный камень на высокую крутую скалу, но камень падал вниз в момент достижения ее вершины. Цивилизация осуждена разрушаться как раз в тот момент, когда она будет видеть границу своих несчастий.
Критикуя строй «цивилизованных», Фурье клеймит не только экономические порядки. По его словам, государство является слугой богатых против массы населении, оно вооружает небольшое количество рабов против рабов безоружных. А законы в этом обществе хороши только для тех, кто их создал. Правительства находятся в полной зависимости у торговцев. Все колониальные войны — результат притязаний торговцев, а международное право основано на лжи, вероломстве, насилии.
СВОБОДА… РАВЕНСТВО…
Но какая цена физической свободе, пишет он, без свободы социальной? Доходов нищего едва хватит ему на жизнь, однако он пользуется большей свободой, чем рабочий, который должен беспрестанно трудиться для того, чтобы иметь возможность существовать. Притом страсти его остаются неудовлетворенными. Он, например, хочет идти в театр, но его средств едва хватает на пропитание. Он хочет стать народным представителем, но для этого нужно иметь большое состояние.
Разве свободен рабочий, если он только один раз в неделю может посвятить себе? Если присмотреться, то в этом обществе даже монархи и министры не пользуются полной свободой.
Можно ли после этого утверждать, что существует социальная свобода? Она так же призрачна, как равенство и братство. Провозглашенное революцией братство не помешало тому, что его апостолы пошли один за другим на гильотину; принцип равенства не дал народу, однако, ни работы, ни хлеба. Разве не призрачными оказались эти лозунги там, где солдаты продают свою жизнь за 5 су в день?
Сравнивая степень свободы цивилизованного человека и дикаря, Фурье находит, что положение последнего более выгодно. Он пользуется и физической и социальной свободой. Дикарь вместе со всем племенем участвует в решении вопросов войны или мира, ему ничто не мешает осуществлять свои желания, его труд привлекателен. И разве можно сравнить охоту или ловлю рыбы с трудом фабричных рабочих? Что станет с современным человеком, спрашивает Фурье, если он позволит вести себя так же беззаботно, забыв о плате за квартиру, и не будет считаться с общественным мнением? Его сочтут за умалишенного, на него обрушатся сборщик налогов, хозяин квартиры, жена и соседи.
Спросите, говорит он, у несчастного рабочего, терзаемого голодом и безработицей, преследуемого кредиторами и откупщиками, не пожелал ли бы он поменяться местами с дикарем и вновь стать охотником или кочевником? Без сомнения, он согласится. Ибо что дает ему Цивилизация? Бедняк не может заменить недостающий ему обед чтением Великой хартии вольностей.
Свобода «цивилизованных» призрачна, так как она не гарантирована. Это свобода голода, нищеты и обмана.
«Цивилизованные» попирают основное право человека — его право на труд. «Мы потеряли целые века, — возмущается Фурье, — в дебатах на тему о правах человека, но совершенно упустили самое элементарное право — право работы, без которого все остальные превращаются в нуль». Современное же общество, отнимая у человека это естественное право, тем самым попирает и избирательное право, ибо из нужды бедняк продает свой голос, а отсюда возникают опасные для общества последствия.
Фурье утверждает, что положение общества «цивилизованных» достигло критической точки и для его спасения необходимы срочные меры. Существующие противоречия в обществе грозят социальными потрясениями, междоусобными войнами. Всем ранее существовавшим учениям философов, политиков и моралистов он противопоставляет свое открытие как возможность выхода из тупика. Снова и снова он говорит о бесполезности политики реформ с целью исправить пороки общества. Нужно проникнуться отвращением к строю Цивилизации, а не исправлять его.
Эта мысль пройдет через все его произведения. Позднее он будет утверждать, что частичные реформы не только бесполезны, но и вредны, так как при существующем строе всякое нововведение обращается во зло, поскольку оно, поддерживая общий порядок, содействует лишь временному укреплению негодных устоев. Фурье отмечает досадное свойство, каким обладает порядок Цивилизации, свойство порождать зло из элементов добра.
«Ценным нововведением, — убежден он, — будет только то, которое откроет наш выход из этой социальной бездны»
Маркс не придумал коммунизм, он придал ему научную форму, как Дарвин не придумавший эволюционную теорию, а обобщивший массив данных, сделал её научной. Всё на чём-то стоит, всё на что-то опирается. Так и коммунизм Маркса – это не фантазии одиночки, это подведение итогов развитию человеческого общества, прогноз на его дальнейшее будущее и рецепт наилучшего пути. Можно критиковать марксизм, находить недостатки, но идеи коммунизма под другими названиями всегда будут и были в человеческом обществе.
Так в разные времена и в разных местах они проявлялись :
«Тот, кто при чтении произведений Фурье в досаде на эксцентричности… бросит книгу в корзину, как негодный хлам, окажется более безумным, чем сам Фурье. Он окажется столь же смешон, как и тот вор, про которого любопытную историю рассказывает древний автор. Пробравшись в дом к афинянину, чтобы похитить его драгоценности и дорогие статуи, вор был весьма огорчен, найдя только одну грубо отделанную фигуру из обожженной глины, которой он не придал никакого значения и презрительно отбросил в сторону. Глупец, он не знал, что древние обыкновенно скрывали изображения своих богов из золота, серебра или слоновой кости под аляповатой глиняной оболочкой, представлявшей какого-нибудь фавна или лесного бога. Если бы он догадался разбить безобразную форму, то нашел бы изображение божества ослепительной красоты. То же самое ждет того, кто при чтении произведений Фурье очистит их от грубой накипи: он придет в восторг при виде драгоценных блестящих истин, которые за ней скрываются».
Шарль Жид.
И так, Шарль Фурье (1772-1837г.)
Он был довольно эксцентричным человеком с особым стилем писательства. Нагромождение лишних подробностей, излишняя детализация второстепенного раздувала объём книг, что мешало большинству его современников заметить то главное, что он открывал в своих наблюдениях, измышлениях. Отсюда такая характеристика его биографа Шарля Жида.
Далее будут описаны различные мысли, идеи Фурье, факты из его жизни и пр.
«Разоблачить все проделки торговой биржи и маклеров достойно подвигу Геракла. И вряд ли этот полубог, принимаясь за чистку конюшен, питал столько отвращения, сколько пришлось перенести мне, постоянно находясь в этой клоаке, в этом биржево-маклерском притоне. Я с шести лет воспитывался в меркантильных овчарнях. Там я уже в этом возрасте заметил контраст, царящий между торговлей и истиной» Шарль Фурье.
Фурье родился в семье торговцев и его родственникам, довольно рано стало понятно, что в семейном ремесле многое ему не светит. Уже мальчишкой Шарль увидел суть торговли и попытался дать отпор ей. Так, видя как обманывают покупателей, всячески наживаются, он, стоя у дверей, можно сказать, своего же магазина, рассказывал выходящим, как именно на них поживились, пытался предупреждать посетителей, конечно, это привело только к отцовским оплеухам и наказаниям, но уже здесь проглядывается его, Шарля, неприязнь к устройству торговли, которую он видел изнутри.
И чем взрослее он становился, тем неприятие устройства социального мира людей только усиливалось. Он хотел посвятить себя изучению существующего миропорядка и излучению своих мыслей писательским способом, но полностью порвать с торговлей так и не удалось, жить на что-то надо, поэтому, уже взрослому, самостоятельному молодому человеку пришлось не без помощи родичей пристроиться в торговый дом.
Вот некоторые его мысли о торговле:
Поначалу картина проста, элементарна: все, что создается руками тружеников, попадает посредникам-торговцам. Они же, став хозяевами продукта, бесчеловечно обирают и производителя и потребителя. Их приемы сеют лишь беспорядок в системе не только промышленности, но и всего хозяйства.
В маленьких фабричных городах мелкий фабрикант работает, в сущности, только на торговца… землепашец — на ростовщика, а молодой человек с мансарды — на знаменитого академика, удостоившего его чести подписывать свое громкое имя под плодами его скудно оплаченных ночных бдений. Каждый коммерсант — это корсар, который живет за счет грабежа.
Фурье показывает, что торговля является слабым местом цивилизации, а правительства и народы втайне ненавидят ее.
Анализируя историю развития торговли, он отмечает, что во все века, начиная с глубокой древности, торговцев презирали. Бывая в лионской библиотеке, которая располагалась во дворце Святого Петра на площади Терро, в картинной галерее дворца он обратил внимание на картину Жувенэ, одну из лучших в лионской коллекции, — «Изгнание торговцев из Иерусалимского храма». Еще в Евангелии, обращаясь к торговцам, Иисус Христос сказал: «Вы превратили дом мой в воровской притон».
Почему же тогда при строе цивилизации философы столь настоятельно восхваляют торговлю? Кто прав, спрашивает Фурье, современное поколение, почитающее торговцев, или древнее, не скрывавшее своего презрения к ним?
Еще в начале XVIII века к торговле относились с презрением, и даже школьники в ссоре бросали друг другу как оскорбление: «купеческий сын». А вот философы, увидя расцвет торговли, стали ее прославлять. Еще бы: разве можно не восхищаться людьми, которые «знают секрет суммы 5 и 4 и умеют вычесть из суммы 2, получив в остатке 7»?! Благодаря этому умению они приобретают себе дворцы в том самом городе, в котором впервые появились в деревянных башмаках.
Банкир, замышляя банкротство, заботится о том, чтобы создать по отношению к себе хорошее общественное мнение, и, объявив себя банкротом, зачастую оставляет себе половину. И тогда это составляет сумму 1–2 миллиона, которые находятся где-то в другом городе. Крах жулика изображают как роковое происшествие, случайность, непредвиденную катастрофу, вызванную превратностями судьбы. В глазах общества он человек, которого постигло несчастье.
И самое интересное заключается в том, что правосудие этого общества бессильно перед людьми, которые крадут сразу несколько миллионов. В таком случае от имени закона выступает нотариус со своими давно подкупленными присными. Этой сцене может позавидовать любой театр: банкрота восхваляют как бескорыстного и почтенного человека: здесь дети, нежная мать, все питают искреннюю любовь к своим кредиторам, и вряд ли кто отказывает в содействии такому семейству. Растроганные и смущенные кредиторы в присутствии нотариуса соглашаются на 20 процентов возвращения долга и, расходясь по домам, готовы преклоняться перед добродетелью этого достойного семейства.
История знает достаточно скандалов в области торговли, в области грабежей, которые заставляют относиться с подозрением ко всей торговой системе. Фурье говорит, что он может представить на общее погляденье 42 вида банкротств.
Другим из распространенных видов грабежа при свободе торговли является скупка. Это одно из самых гнусных преступлений, так как оборачивается оно всегда против самых слабых. Скупщики — разрушители частной промышленности. Фурье возмущен экономистами, которые восхваляют скупку как полезную для общего блага операцию. Порочность свободы торговли состоит в том, что, получив в полное распоряжение товар, скупщики могут сделать с ним что угодно. Так, Амстердамская восточная торговая компания публично сжигала запасы корицы, чтобы поднять на нее цены.
Что же такое торговля? Он называет ее ложью со всеми ее атрибутами, особым родом надувательства. Это искусство, говорит он, купить за три франка то, что стоит шесть, и продать за шесть франков, что стоит три. Эта побочная отрасль поглощает много капиталов и держит в невыгодной зависимости производство. О, купцы! Это банда, стая хищников! Они получают больше доходов, чем производители! Они уничтожают земледелие и мануфактуры.
Фурье составляет таблицу всех преступлений торговли, он перечисляет здесь 60 видов преступлений. Правда, впоследствии в разных местах своих сочинений он будет называть самые разные цифры — 12, 24, 36 ее наиболее зловредных проявлений.
Он уже написал третью часть задуманного. Названия глав определяли состояние современной ему торговли: грабеж общества с помощью банкротства, с помощью спекуляции, с помощью ажиотажа, с помощью паразитизма…
С книгой он спешил. Понимал, что стройной системы не получается. Да и с литературной и композиционной стороны она своеобразна, в изложении не хватает ясности и логической последовательности. Старался выделить главное: грабеж, грабеж, грабеж… Большое число описательных мелочей мешало раскрытию основного. Но он сознательно повторялся.
Впоследствии, объясняя это, утверждал: делал так потому, что теория, которую разрабатывал, сложна и с первого раза ее усвоить трудно, но зато частые повторы заставят читателя подумать об исключительности этого открытия. И чтобы заинтересовать читателя, он делает отдельные экскурсы в историю вопроса, не стараясь придерживаться последовательности изложения. Не обращая внимания на внешнюю форму выражения мыслей, поскольку его занимает только содержание.
Из всех мошенничеств торговли выделил самое наглое и самое хитрое — банкротство.
Это злоупотребление торговли более отвратительное, чем грабеж на большой дороге. Фурье называет его апофеозом торгового мошенничества. Банкротство позволяет ловкому негоцианту нагреть публику на сумму, пропорциональную его состоянию или кредиту. Только такая система торговли дает возможность богачу сказать, что ровно через два года он украдет столько же чужих миллионов, сколько имел своих.
А сколько выбрасывается в море хлеба, который сгноил купец, чтобы взвинтить цены! Шарль невольно вспоминает, как он сам в качестве приказчика присутствовал однажды при этих бесстыдных операциях и приказал бросить в море 60 тысяч центнеров риса, который до порчи можно было бы продать с достаточной прибылью. Приводя примеры, он спрашивает: чем эти купцы отличаются от шайки воров? Ведь они постоянно держат народы в страхе перед голодной смертью? И почему купцы не несут ответственности за свои поступки?
Если общество предоставляет полную свободу генералу, судье, врачу, то ведь этим самым им не дается право изменять присяге, осуждать невинного, убивать больного. Мы знаем, как общество осуждает их и они несут наказание за нарушение долга. Купцы же остаются неприкосновенными. И больше того, они уверовали в свою безнаказанность!
Фурье останавливается на событиях, происходивших совсем недавно. В интересах французской промышленной буржуазии в борьбе за мировое экономическое господство, за колониальную гегемонию Наполеон закрыл французский и европейский рынки для английских промышленных товаров. Это было выгодно для французской экономики, но приносило и ущерб. Летом 1806 года положение настолько ухудшилось, что Лионская торговая палата выражала опасение, как бы шелковая промышленность Лиона не погибла окончательно. В первые годы властвования Наполеона всю продукцию лионской промышленности сбывали в Германию и Россию. Война 1806 года разрушает и это. Наполеон в завоеванных германских городах конфискует английские товары, грозит уничтожить лейпцигскую торговлю. От войны с Россией с 1805 года лионские торговцы потеряли свыше 25 миллионов франков.Вскоре в стране сократилось количество сахара, чая, кофе, — хлопка и красителей.
В результате на протяжении 1806 года во Франции наблюдалось громадное повышение цен на эти товары. Особенно поднялись цены на хлопок, как предмет первой необходимости для мануфактур. И хотя в стране в 1807 году был запас сырца на целый год, скупщики стали уверять, что хлопка хватит на три месяца. Вслед за этим началось баснословное повышение цен — вдвое против прежних. Многие фабрики, которые не могли поднять цены на ткань, разорились. На наступившей в стране безработице нажились торговцы.
Какую же выгоду в данном случае принесли свобода торговли и свобода конкуренции? Удвоились цены, уничтожилось производство, и обогатились плуты.
Фурье знакомит читателя еще с одним способом грабежа общества — игрой на бирже.
Как никто, биржевые аферисты умеют опутать всех сетью интриг и ввести в обман. У них свои приёмы. Они распространяют «слухи о больших бедствиях, которые собираются устранить с помощью скупки товаров; на все безумно повышают цены, после чего скупают новые товары, грабя подобным образом заводы и фабрики».
Они применяют тиранию ажиотажа даже по отношению к власти. Во время войны с Австрией в 1805 году парижские биржевики в продолжение двух месяцев произвели неслыханное опустошение французской промышленности, распустив слух, что заем, предоставленный Наполеону, не гарантирован капиталом банка и налогами.
Не менее губителен для общества, утверждает Фурье, грабеж общества торговым паразитизмом. Ведь главной экономией производства должна быть экономия труда, а у нас, пишет он, часто сотня людей занята такой работой, для которой едва ли потребовалось бы два-три человека. Свободная конкуренция повсюду увеличивает до бесконечности число купцов и торговых агентов.
Только в Париже 3 тысячи мелких торговцев, в то время когда их достаточно было бы и трехсот.
Неужели обществу непонятно, что главная экономия должна заключаться в экономии рабочих рук, в устранении тех посредников, без которых можно обойтись, и которых мы обрекаем на столь непроизводительные функции, как торговые операции?
Фурье выделяет еще одно зло торговли, состоящее в свободе продавца самому оценивать свои товары. Покупатель никогда не уверен ни в добром качестве, ни в справедливой стоимости купленного. Каждый продавец выдает свой товар за лучший. И чаще всего поверивший крикам продавца покупатель, купив товар, дома убеждается, что ему подсунули гниль. В результате, как бы они ни торговались (при этом оба стараются друг друга обмануть), обманутым, конечно, оказывается покупатель. Фурье утверждает, что этого можно избежать, если выпускаемый в продажу товар будет предварительно оценен специальной комиссией, которая до продажи установит его свойства и качества.
Дальше Фурье раскрывает существо мнимой свободы сделки. Нынешняя «свобода» торговли ведет к тому, что каждый вынужден покупать пищу, одежду, которые ему предлагают торговцы, — он в рабстве у торговцев, действительно свободных в своих преступлениях против общества.
А когда откроет общество глаза на процветающую фальсификацию продуктов? Фурье говорит, что у нынешних торговцев почти невозможно получить натуральные продукты. В Париже нельзя достать стакан натурального молока или неразбавленной водки, пирожные делаются не из натурального сахара (каким тогда считался тростниковый), а из свекловичного… Торговля ведет род человеческий к обнищанию и вырождению. Молочные продукты, масло, вино, водка, сахар, кофе, мука — все фальсифицируется. Даже в деревне вместо натуральных продуктов вам преподнесут за ваши деньги медленно действующие яды.
И в заключение он говорит: «Двух томов не хватило бы, чтобы перечислить, даже опуская детали, все грехи и преступления коммерции… описание их составило бы труд более объемистый, чем энциклопедия».
Я тут недавно нашёл "маленькое противочерие" между Википедией и учебником Всеобщей истории 10 класса (Климов О.Ю. и другие... включён в федеральный перечень) (обложка на картинке)
(Большое извинение за пикскльную картинку с крестом вверху, в интернете других не было, а сфоткать рука не собралась, отражения и всё такое...)
Листая учебник, и слушая лекции по какой то теме, увидел фамилию "Фурье", математика, который создал преобразование, носящее его фамилию. Та самая страница, где я его нашёл (страница 250)
Увидел, решил загуглить его. Ну, на фотографии действительно тот математик, Жан Батист Жозеф Фурье (исходя из текста Википедии) ссылка: ru.wikipedia.org/wiki/Фурье,_Жан_Батист_Жозеф
Есть одна проблема - тот человек, чьё имя прописано в учебнике, совсем другое, но про него тоже написано в Википедии. ссылка: ru.wikipedia.org/wiki/Фурье,_Шарль
Различаются фото. Всё было бы хорошо, если бы в учебнике не висела фото математика под другим именем.
Шарль Фурье был сыном суконщика и родился в Безансоне в 1772 году. Во время революции 1789 года он проявляет удивительную озабоченность судьбами человечества. Он хочет изменить общество. В 1796 году он излагает свои проекты членам Директории, которые смеются ему в лицо. Вынужденный работать в торговле, Шарль Фурье тем не менее каждую свободную минуту посвящает своей страсти - поискам способа построения идеального общества, которое он описывает во всех деталях в многочисленных книгах, в частности в "Новом общественном и индустриальном мире".
Утопист считает, что люди должны жить маленькими сообществами из тысячи шестисот - тысячи восьмисот членов. Сообщество, которое он называет фалангой, заменяет семью. Если нет семьи, нет и родственных связей и давления авторитетов. Численность правительства сведена к самому строгому минимуму. Важные решения принимаются в один день сообща на центральной площади. Каждая фаланга живет в доме-городе, который Фурье называет "фаланстером". Он очень подробно описывает свой идеальный фаланстер: это замок в три - пять этажей. На первом уровне улицы летом омываются струями воды, зимой обогреваются огромными каминами. В центре города стоит Башня порядка, где находятся обсерватория, куранты, телеграф Шаппа, ночной охранник. Шарль Фурье считает, что по истечении веков гармонии у каждого жителя фаланстера, как у солярийцев, обитателей "солнечного шара", появится новый член, сверхрука: "Эта рука, плод гармонии, будет настоящим, растущим из копчика хвостом необычайной длины с 144 позвонками. Она будет подниматься и доставать до плеча..."
Ученики Фурье строили фаланстеры даже в Аргентине, Бразилии, Мексике и Соединенных Штатах.
Во Франции в 1859 году Андре Годэн, изобретатель обогревательных печей, вдохновленный идеями Фурье, тоже организовывает сообщество. Две тысячи сто человек живут вместе, изготовляют печи и делят прибыль. Но держалась система только на патерналистском авторитете семьи Годэн.
