CreepyStory

Это перевод истории с Reddit

Всем привет. На связи ваш сосед по району — обычный парень за кассой с копеечной ставкой. Мне просто интересно, сталкивался ли кто-нибудь с подобной чертовщиной? Кто-нибудь еще работает в ночные смены при таких же условиях? Знаю, звучит тупо. Но это самая дикая, ебанутая работа в моей жизни.

Название забегаловки я раскрывать не буду. Меньше всего мне хочется судов за клевету или еще какой-нибудь дряни. Скажем так: мы лепим бургеры, жарим картошку, и нас знает весь мир. Без уточнений.

Я даже не знаю толком, как описать эту обстановку. Если коротко: после полуночи у нас вступает в силу список правил, которым нужно следовать беспрекословно. Правила совершенно абсурдные. Но если их нарушить, последствия будут плачевными.

Вся эта хрень творится исключительно в ночную смену. Днем все как везде: люди заходят, берут свои бургеры, берут картошку. В обеденный пик начинается запара, за ужином тоже дурдом, а в выходные — так вообще вешайся. Но стоит тебе выйти в ночь, особенно на окно автораздачи, как начинается отборный психодел.

Сейчас объясню.

Не секрет, что ночью к нам тянутся тусовщики, пьяные мажоры и те, кому просто не спится. Кто хоть раз работал в таком графике, поймет, о чем я. Подходишь к окну, а там тачка, набитая подростками или вполне взрослыми лбами, которым давно пора спать. И всем им в это время непременно нужны двойные чизбургеры и мороженое. Они вечно, сука, требуют гребаное мороженое.

Этот контингент бесит, многие из них в стельку пьяные, но обычно от них проблем нет. Забрали свой заказ и свалили. Однако менеджер предупредил: после полуночи действует особый регламент. И ввел он его не просто так.

Вот вам наглядный пример.

Ровно в 00:13, секунда в секунду, вся очередь в автораздаче исчезает. Не в том смысле, что клиентов нет и вокруг пусто. Нет. Что-то делает ее пустой. Как-то раз в это время у нас стояло машин пять на оформлении. Меня в жизни так не трясло. Мы со сменщиком просто пялились друг на друга, обливаясь холодным потом. В 00:13 я подошел к окну выдачи с пакетами. Никого. Я только что говорил с мужиком, тот расплатился, заехал за угол к окну выдачи — и растворился. Будто сквозь землю провалился. А я так и остался стоять, сжимая в руках два пакета с картошкой.

Не хочу показаться паникером, но... короче, от этого дерьма у меня мороз по коже. Так что заклинаю: не суйтесь в фастфуд в такое время. Приезжайте в половине первого ночи, приезжайте в одиннадцать вечера, а лучше вообще не шастайте по ночам. Я просто не хочу, чтобы это дерьмо повторилось.

Теперь по правилам заведения за пять минут до 00:13 мы прекращаем обслуживание и перекрываем въезд на раздачу. Мы годами выверяли эту схему — ведь если сделать что-то не так, это разозлит Его. Так что да. Лучше не приезжайте в эти минуты.

Сразу за этим фокусом с исчезновением, ровно через две минуты, следует кое-что еще.

В 00:15 происходит нечто совсем странное. Подъезжает коричневый «Шевроле Импала». Водитель ничего не заказывает. Он просто подруливает к полосе автораздачи и встает на месте. Когда он ровняется с окном оплаты, ты обязан сказать: «Доброе утро». Когда он проезжает окно выдачи, нужно сказать: «Доброй ночи». И все. Никакой светской беседы, никаких вопросов по поводу заказа. Вообще ничего лишнего. Только «доброе утро» и «доброй ночи». Он дает по газам и исчезает. Больше за ночь он не вернется. И так каждую гребаную ночь. Каждый божий день прикатывает этот мужик в широкополой шляпе и плаще и выкидывает этот номер. Вроде бы он безобидный. Ну, почти. По крайней мере, от него не так жутко, как от остальных наших ночных завсегдатаев.

В час ночи начинается настоящий дурдом.

Ровно в 01:00 заявляется так называемая «семья». Это единственные посетители после полуночи, которые приходят пешком, а не на машинах. И у нас нет выбора — приходится их обслуживать. Плевать, что двери заперты, а окна закрыты. Мы однажды ради эксперимента забаррикадировали все здание наглухо — этой семейке до лампочки. Они все равно внутри. Моргнешь — и они уже тут. Материализуются прямо из воздуха. Сейчас мы уже даже не паримся: оставляем дверь открытой. Смысл дергаться?

Сама семейка... с ней явно что-то не так. Даже если забыть про их фокусы со стенами. Они не разговаривают. Взрослые — точно. Приходит вроде бы одна и та же семья, но каждый раз разная. Двое взрослых, двое детей. И они вечно меняют расу. Иногда отец чернокожий, иногда дети. В следующий раз все белые или азиаты. Я уже сбился со счета. Они постоянно тасуются. И, как я уже сказал, родители не произносят ни слова. Заказ всегда делают дети. Два больших комбо-набора для детей и два детских набора для родителей. Без майонеза и без соленых огурцов. Каждый чертов раз одно и то же. Они забирают еду, заглядывают в пакет, синхронно улыбаются и уходят. От этой улыбки кишки скручивает.

Мне не очень приятно об этом вспоминать, но за те пять месяцев, что я здесь батрачу, один случай выбился из колеи. Как-то раз в час ночи они снова пришли, но вместо двоих родителей и двоих детей был всего один пацан с собакой. Та же «семья», тот же заказ, то же самое дерьмо. С животными к нам нельзя, но что мы, черт возьми, могли сделать? Они уже стояли у кассы. Пацан сделал заказ, забрал еду. Они посмотрели в пакет и улыбнулись. А потом их «мамаша» молча уставилась на меня в упор. Она залаяла, и в ту же секунду они растворились в воздухе. Ебаный в рот. Я стараюсь не думать о той ночи.

Что там дальше по списку?.. Ах да. Банда двух часов ночи.

Ровно через час на автораздачу заезжают пять машин. На водителях всегда надеты футболки разных цветов: желтая, красная, синяя, зеленая и «последний». Как бы ты ни принимал заказы, у окна выдачи они все равно окажутся перепутаны местами. От этого напрочь сносит крышу и теряется связь с реальностью. В целом они безобидные. Все, кроме последнего. Последний парень шутить не любит, и он всегда оказывается замыкающим. Один раз Дейв, мой напарник-дебил, напутал с его заказом. «Последний» просто врезал ему по носу. Как по мне, сломанный нос за перепутанную картошку фри — это перебор, но ладно. Дейва жалеть не стоит. Он не запутался в том, как они поменялись местами — он просто по собственной тупости собрал не тот заказ. Я же говорю: он клинический идиот.

А вот после этого начинаются по-настоящему опасные вещи.

Ровно в 02:57 масло во фритюрницах начинает яростно шипеть и раскаляться. Температура ползет вверх, даже если оборудование вырублено из сети. Жар нарастает в геометрической прогрессии — доходит до того, что пластиковые контейнеры возле фритюра начинают плавиться и течь. Ровно в 03:00 все мгновенно прекращается. Масло остывает до нормы, и, что самое жуткое, даже расплавленный пластик каким-то образом возвращает свою первоначальную форму.

И тут наступает час, который я ненавижу больше всего. Три часа ночи — время Пира. Если кто-то сделает заказ после 03:00, клиент своей еды не увидит. Все, что заказано в этот промежуток, должно быть съедено. Нами.

Если мы не сожрем все до крошки, начнется кромешный пиздец. Так что если ты припрешься в три часа и закажешь чизбургер с молочным коктейлем, мне придется все это в себя запихнуть. Даже если меня уже выворачивает. Я, как последний дурак, поначалу забил на это правило, когда только устроился. Стоит ли говорить, что в ту же ночь я сжег себе руку к херам? Помните кипящее масло? Дейв тогда задел фритюрницу, и кипяток плеснул мне прямо на предплечье. Можно подумать, Дейв опять затупил, но масло в ту минуту вообще не должно было быть горячим. Если хотите узнать, что такое худшая боль в жизни — окуните руку во фритюр. Обещаю, вы этот опыт до гроба не забудете. Это шутка, если что. НЕ НАДО ТАК ДЕЛАТЬ.

Видимо, меня наказали за то, что я отказался жрать. Обошлось, наверное. Вы решите, что надо было подавать в суд или типа того, но... Помните, как пластик сам восстанавливается после жара? На следующий день моя рука, на которой должны были остаться ожоги третьей степени, была абсолютно целой. Ни следа. Не спрашивайте, как это работает, я сам не ебу. В 03:30 время Пира заканчивается. Больше жрать через силу не нужно. А Дейв все равно конченый дебил.

Так что не надо мне тут плакаться, если вы не дождались своего бургера в этот интервал.

Ну и под занавес — последний час. Финал смены. Начиная с четырех утра всё останавливается. Никакой еды, никаких заказов. Никто ничего не ест. Вообще. На этот раз я абсолютно серьезен. Ни кусочка в рот — ни тебе, ни клиентам. Если нарушить этот запрет, последствия перестают быть «странными» или «забавными». Я бы лучше снова руку сварил заживо, чем пошел против этого правила.

Несколько месяцев назад с нами работал парень по имени Стивен. Стивен был... нормальным работником. Четко следовал инструкциям. Но однажды он облажался. Здоровенный такой бык, сидел на каких-то колесах (скорее всего) и жрал раза в два больше, чем мы с Дейвом вместе взятые. И в какой-то момент он просто... забылся. Закинул в рот пару картофелин после четырех утра.

В тот же день Стивена уволили, потому что у него наглухо снесло крышу. Он попытался сожрать управляющего.

Я до сих пор не понимаю, как это дерьмо работает. Но если ты съешь хоть крошку из этого заведения после четырех утра, ты... мутируешь. Ты становишься чем-то другим. Стивен сейчас мотает срок, потому что в припадке безумия он чуть не зажарил менеджера во фритюре. Он уже наполовину окунул мужика в кипящее масло, пока мы не отбили начальника ногами. Я никогда в жизни не видел такого дикого взгляда. Глаза навыкате, изо рта капает слюна. Господи.

Управляющий у нас, конечно, та еще сука, но мне его искренне жаль. Человека окунули в раскаленное масло. На следующий день на нем, разумеется, все зажило. Но шрамы в голове остались навсегда. Каждый раз, когда в 02:57 масло начинает шипеть, я вижу, как он тихо пятится в угол. Стоит там, боясь подойти ближе. Бедолага.

Короче, вот такой у меня «обычный» рабочий день. Ах да, чуть не забыл. В 05:00 моя смена подходит к концу. И тут я немного соврал: есть еще кое-что. Мужик на «Импале» в шляпе возвращается ровно в пять утра. Я не упомянул: наш менеджер зовет его «Владельцем». Мы между собой зовем его просто «Он». Но это уже отдельная история. Он приезжает каждое утро в 05:00, и если смена прошла без косяков, он говорит всего два слова: «Хорошая работа». Бьет по газам и уезжает. А я сваливаю домой.

Вот так и выглядит вся моя смена от звонка до звонка. Полнейший ад. Кому-нибудь из вас это кажется знакомым? Я дописываю этот пост, дожёвывая картошку, оставшуюся со времени Пира. Какой-то мужик сделал заказ пару минут назад. Сейчас в зале я один, строчу все это в телефон. Ночные смены в одиночку — это так весело, пиздец просто.

Хм, странно. Часы на стене показывают другое время, не то, что на телефоне. Ну, хотя бы скоро конец. Меня уже какое-то время странно мутит. Я писал этот текст скорее чтобы выговориться перед тем, как бросить эту работу. Может, прямо сегодня и уволюсь. Или завтра. Дыра поганая. Пусть даже и платят сносно. Да, кстати, я соврал: получаю я побольше минималки, но это безумие таких денег не стоит.

Часы... Погодите, сегодня что, переводили время? Дейв, гребаный придурок. Похоже, забыл перевести стрелки на час назад. Постойте, назад переводить или вперед?

UPD: Дейв только что пришел, принимает смену. Я думал уволиться, но, наверное, останусь. Поговорю с менеджером. В конце концов, платят неплохо, да и к местным приколам можно привыкнуть. К тому же я тут зверски проголодался, а еда здесь классная. Смотрю сейчас на Дейва — ковыряется со своим бейджем у входа. Ну и тупица. В общем, поговорю с начальством, выйду на вторую смену подряд. Поработаю еще несколько часов с Дейвом. Деньги не помешают, да и... Пахнет он просто объедение.

Новые истории выходят каждый день
В МАКС https://vk.cc/cVZjSO
Во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit

Озвучки самых популярных историй слушай 🎧
На Рутубе https://rutube.ru/channel/79847034
В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit
На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit
Подкаст https://bayki-reddit.mave.digital

Это перевод истории с Reddit

Прежде чем начать, я хочу сказать кое-что важное. Читая это, вы наверняка спросите себя: почему я ничего об этом не слышал? Почему об этом не трубили в новостях? Ведь о таком должны были орать по всем федеральным каналам. Но шумихи не было по одной простой причине — и к концу истории вы поймете почему. Я рассказываю всё так, как видел сам. От первого лица.

У меня была, пожалуй, самая унылая работа на всем Среднем Западе. Каждый день одно и то же: прихожу в то же самое здание, отмечаюсь на проходной по пропуску, вбиваю код на панели и сажусь в своем кабинете. Я вроде архивариуса цифровых данных. Контора — солидная брокерская фирма с многолетней историей. По закону они обязаны держать всю документацию в идеальном порядке на случай проверок. Бывает, целыми днями не происходит ровным счетом ничего. А потом тебе внезапно звонят и требуют найти какие-то мутные бумаги, написанные от руки еще в восьмидесятых. И к этому моменту у тебя всё должно лежать строго по полочкам. Когда твой начальник искренне не понимает, за каким чертом ты вообще здесь нужен, лучше делать свою работу безупречно, когда этот черт наконец объявляется.

Шел 2024 год. Жить было можно. Это была не первая моя работа и явно не последняя. Два года я занимался оцифровкой архивных данных. Аналитика, контракты, прогнозы, протоколы заседаний совета директоров… вообще всё подряд. Отсканировал, сохранил в архив, сделал бэкап — и по новой. Без преувеличения: с этим справилась бы и дрессированная обезьяна.

С деньгами было туго. Раньше я снимал квартиру напополам с приятелем, но пришлось срочно съезжать: его девушка забеременела, и они решили жить вместе. Договор был оформлен на него, так что я просто собрал вещи. Нашел себе двушку в приличном районе, а через пару месяцев аренда взлетела до небес. Сразу на 35% за одну ночь. Я даже не знал, что они имеют на это право.

Я пахал столько часов, сколько мне позволяли. Иногда оставался ночевать прямо в офисе, чтобы не тратить бензин и полчаса на дорогу до дома. Пил только бесплатный кофе на кухне, а рубашки стирал руками в раковине туалета. Это всё же лучше, чем оказаться на улице, но спать я почти перестал. Тяжело сомкнуть глаза, когда в голове набатом бьет одна мысль: надо что-то делать.

Было утро понедельника, середина июня. Я приехал на двадцать минут раньше, потому что переоценил утренние пробки. Автоматические двери разъехались, и я поздоровался с Лоис на ресепшене. Посетители к нам заглядывали редко, но босс требовал, чтобы любого входящего встречали приветливой улыбкой. У Лоис улыбка была что надо — кажется, раньше она работала в детском саду. Она махнула мне рукой. Проходя мимо лестницы, я показал пропуск охраннику Коулу и пошел длинным путем — вниз. На улице стояла такая духота, что металлические перила в лестничном пролете обжигали ладони, если держаться за них чуть дольше обычного.

Мой архив находился в подвале, а над ним было еще три этажа, где на благо фирмы вкалывали остальные сотрудники. Всего 125 человек. Три сменных охранника. Куча пожарных выходов, которыми отродясь никто не пользовался, и запертых дверей, куда годами не ступала нога человека. Настоящая спящая крепость, которой ни разу не объявляли осаду.

Я спустился к себе — в крошечный кабинет по соседству с серверной. Голые стены, если не считать плаката с котенком, грызущим синий подсолнух, и подписью: «Какая-то странная рыба». Сквозь стену доносился ровный гул серверов, но наушники с шумоподавлением спасали. Правда, амбушюры на них совсем истрепались и сыпались черными хлопьями прямо в волосы, из-за чего казалось, будто у меня блохи. Не лучший вид для светских бесед за обедом.

За выходные прилетело шесть заявок. Неплохо — я ждал как минимум дюжину. Срочной была только одна, ее надо было закрыть до обеда. Остальные спокойно терпели до среды. В общем, самое обычное утро.

Судя по официальным отчетам, первые неполадки зафиксировали в 10:15 утра. Произошел короткий скачок напряжения, и здание на пару секунд погрузилось в темноту. Позже коллеги рассказывали мне о странностях, случившихся чуть раньше, но в протокол это не вошло. Парень со второго этажа клялся, что у него на столе сами собой начали крутиться скрепки. Просто взяли и завертелись волчком. А уборщик говорил, что его карманный радиоприемник на батарейках вдруг завизжал, как старый модем из девяностых.

В тот момент я как раз поднялся на кухню второго этажа. Хотел выбить у Мишель из отдела кадров новые наушники, но она была занята: на пару с Марком увлеченно обсуждала рецепт домашней горчицы. Я уже собирался уйти со свежей кружкой кофе, когда свет предательски моргнул. Холодильник затих, сбавив обороты. Поразительно, какая мертвая тишина повисает в помещении, когда разом отключается вся мелкая техника. И почему мы каждый раз замираем, затаив дыхание, в ожидании, пока всё снова включится?

С третьего этажа донесся глухой грохот. Со столешницы посыпалась посуда, разбиваясь вдребезги об пол. Кто-то решил, что началось землетрясение, и упал на четвереньки, остальные последовали его примеру. Я толком не понял, что происходит, но на всякий случай залез под кухонный стол. Послышались крики — со всех сторон сразу, эхом разносясь по коридорам.

Я выскочил наружу и прибился к толпе, бегущей к лестнице. Какой-то начальник истошно орал, что при землетрясении лифтами пользоваться нельзя. Ему в ответ кричали, что в здании стрелок. Люди судорожно набирали службу спасения и прятались под столами. Дверь на лестничную клетку маячила в самом конце коридора, метрах в двенадцати от нас.

И тут она с грохотом распахнулась. Оттуда повалил едкий дым, раздался оглушительный треск. Из серой пелены на пол что-то выкатилось. Небольшое, размером с футбольный мяч. Сперва я подумал, что это расколотая дыня — странное месиво из белого и красного, к которому тянулось что-то длинное. Кажется, Марк закричал первым:

— Это голова! Твою мать, это голова!

Если вам никогда не доводилось попадать в ситуацию, где каждый сам за себя, я объясню. В такие секунды ты перестаешь быть человеком. Кем бы ты ни был, ты превращаешься в препятствие для обезумевшего стада, несущегося напролом. Никто не остановится, чтобы помочь тебе подняться. Тебя будут толкать, пихать локтями, топтать и глушить истошными воплями. Даже милая Мишель из кадров. Меня сбили с ног и приложили о стену. Поняв, что я плетусь в самом хвосте этой панической давки, я резко свернул в сторону — когда за вами кто-то гонится, замыкать колонну смертельно опасно. Прямо напротив был стенной шкаф для швабр и инвентаря. Я метнулся туда рыбкой и захлопнул за собой дверь.

Я навалился на нее всем телом, удерживая изнутри. Замка на двери не было — только дыра на месте выломанной ручки, через которую получился импровизированный глазок. В коридоре раздался тяжелый, хлюпающий звук шагов, и на долю секунды я увидел нечто колоссальное. Ростом под три метра. Огромная туша в чем-то темном, с ног до головы увешанная какими-то лохмотьями, похожими на куски сырой кожи. Я разглядел металлический блеск, шипы и очертания кистей рук. Тварь прошла буквально в полуметре от двери.

Она вошла в зал с офисными перегородками. Крики стали громче. Раздался глухой, тяжелый удар, и к общему хору ужаса добавился еще один сдавленный вопль. Кто-то выстрелил из пистолета — один раз, и тут же смолк. Я втянул голову в плечи и затрясся, пытаясь трясущимися, мокрыми от пота пальцами набрать номер на экране телефона. Стекло моментально покрылось жирными разводами. Я понял, что лучше не шуметь. Вообще. Ни шороха, ни вздоха. В полицию наверняка уже позвонили без меня, так что я вырубил звук и засунул телефон обратно в карман.

Согласно официальным сводкам, подозреваемый вошел в центральный офис в 10:21. Он выстрелил самодельным металлическим снарядом в безоружного клерка, пригвоздив его к стене и раздробив лопатку. Охранник открыл огонь на поражение, но остановить нападение не смог. 18 человек забаррикадировались в конференц-зале, 31 сотрудник сумел выбраться через запасные выходы.

Помню, как сидел на полу кладовки, пытаясь сжаться в комок. Я уткнулся лбом в колени и зажал уши руками, только бы не слышать того, что творилось снаружи. Я знал, что эти звуки будут преследовать меня в кошмарах до конца дней. Я и раньше слышал человеческие крики, но эти звуки уже не имели ничего общего с людьми. Мы превратились в перепуганных животных, которые воем передают сигнал об опасности сородичам, инстинктивно надеясь спрятаться в толпе.

А потом послышались шаги. С каждым движением этой громадины звенело железо. Что-то щелкнуло — будто встал на взвод тяжелый механизм. На улице уже завывали сирены. Прошло пару минут, крики вдалеке начали стихать, и вдруг в мою дверь постучали. Я замер, перестал дышать и вжался в пол. Снова стук, затем тяжелый нажим. Помните: замка не было. Дверь открывалась внутрь, и единственным барьером между мной и тем, кто стоял снаружи, был мой собственный вес.

Рывок — и дверь распахнулась настежь. Меня швырнуло вперед, прямо лицом в полку. На меня градом посыпались чистящие средства и рулоны туалетной бумаги. В голове сразу запульсировала боль от будущего синяка. Дверь была открыта, но свет в кладовку не падал: тот, кто стоял на пороге, заслонял собой весь проем.

Первое, что я увидел — человеческая голова, болтающаяся на цепи. Я не хотел на нее смотреть, но взгляд приковало намертво. Мутные, остекленевшие, усталые глаза. Они не закатываются белками вверх, как показывают в кино. В череп был намертво вкручен массивный металлический болт, от которого к поясу великана тянулась цепь.

— Пожалуйста, не надо, — прошептал я. — Не надо…

Тяжелая рука сгребла меня за шиворот и выдернула наружу. Меня швырнули на пол коридора, словно мокрую половую тряпку.

Он был выше любого человека, которого я когда-либо встречал в жизни. На нем была кустарная железная броня — грубо выкованные, толстые пластины из замасленного черного металла, будто сделанные из старых котлов и чугунных сковородок. Из спины торчали шипы с тускло мерцающими огоньками, а лицо скрывал шлем, похожий на маску театра кабуки с неестественно раздутыми щеками. В руках он держал нечто вроде тяжелого абордажного гарпуна, лишенного троса.

Вокруг было море крови. С него буквально капало. На поясе я насчитал как минимум три отрубленные головы. Вдоль коридора валялись оторванные конечности. С его плеч свисали свежие ленты содранной кожи, шлепая по железу при каждом шаге.

И теперь он смотрел прямо на меня.

Мне хотелось выпалить сотню фраз разом. Сказать, что я здесь никто, обычный мелкий клерк. Сказать, что он может забирать всё что угодно, я и слова никому не скажу. Я был готов на всё, лишь бы закрыть глаза и провалиться сквозь землю, оказаться как можно дальше от чудовища, нависшего надо мной. Но слова застряли в горле. Всё, на что меня хватило, — это жалкое, прерывистое хныканье.

Он поднял свой гарпун и глянул на небольшой черный куб, который снял с пояса. Видимо, оставшись доволен увиденным, верзила бросил что-то на пол передо мной и указал на этот предмет острием оружия. Я поднял его.

Это оказалась маленькая заламинированная карточка. Помятая и пожелтевшая от времени. На ней было всего два слова:

«АРХИВ СЕЙЧАС»

Я заморгал и поднял на него глаза, судорожно закивав:

— Да… Да, конечно! Я отведу. Это в подвале. Там кодовый замок, и…

Он тяжело топнул ногой, заставив кровавые ошметки на доспехах мерзко всколыхнуться, и протянул ладонь. Я вернул карточку. Он убрал ее в подсумок на поясе и, подтолкнув меня вперед стволом гарпуна, погнал к лестнице, еще раз сверившись со своим черным кубом.

Он знатно разделал это место. Вдоль стен тянулись черные копотные полосы, словно здесь разорвалась бомба. Ступени были залиты свежей кровью, отчего на лестнице стоял удушливый запах железа. Спеша вниз, я чуть не поскользнулся в луже. Краем глаза я заметил, как гигант отцепил от пояса одну из голов и бросил ее позади себя — будто оставлял метки на тропе. Чтобы попасть на второй лестничный пролет, ведущий в подвал, нам нужно было пересечь холл первого этажа. Пройти через ресепшен.

Он достал из подсумка три капсулы: две серые и одну красную. Выбил ногой дверь в холл и швырнул их внутрь одной связкой. Мгновенно начался ад. Помещение заволокло клубами едкой пыли и дыма, затрещали выстрелы. О стену с чавканьем брызнула кровь, кто-то истошно заверещал, прощаясь с жизнью. Мы шагнули в этот хаос. Мимо нас сквозь дым в панике неслись люди, отчаянно прорываясь к стеклянным дверям выхода.

Нападавший сгреб первого попавшегося под руку человека и потащил за собой. Этим человеком оказалась Лоис, наша секретарша. Она забилась и заголосила. Его ручища накрыла ее голову целиком, как баскетбольный мяч; он слегка сжал пальцы, и женщина тут же обмякла, замолкнув. По ее лицу струилась кровь, хотя я не уверен, что это была ее кровь.

Мне пришлось идти первым, показывая дорогу к подвалу. Внизу людей не было — по крайней мере, там никто больше не должен был пострадать. В полицейских рапортах зафиксировано, что нападавший вошел на лестницу цокольного этажа в 10:29. Первые прибывшие наряды оцепили здание снаружи, перекрыв пожарные выходы. К этому моменту успели эвакуироваться около семидесяти человек.

Очевидцы упоминали, что видели на третьем этаже человека со странными техническими устройствами в руках. Поэтому полиция изначально классифицировала происшествие как нападение активного стрелка с угрозой взрыва.

На цокольном этаже вой сирен снаружи почти затих. Великан сбросил у дверей вторую голову и прижал к стене ладонь, оставив кровавый отпечаток. Я вел Лоис перед собой. Мы переглянулись. Никто из нас не смел издать ни звука, пока в спину мне упирался тяжелый наконечник гарпуна.

Спустившись в архив, я набрал код и распахнул тяжелую дверь. Гигант протиснулся внутрь с трудом — выступающие из спины шипы зацепились за металлический дверной косяк. Оказавшись внутри, он снова сунул мне под нос карточку, ткнув массивным пальцем в слово «АРХИВ».

— Мы на месте, — сказал я. — Это архив.

Он молча указал на нас с Лоис, а затем на стулья в углу. Мы сели, держа руки на виду. Он снял с плеча сумку и протянул пару кабелей от шлема к антенне. Снова взглянул на черный куб и опустил его на стол. Устройство издавало тихое ритмичное попискивание, словно что-то сканировало. Лоис еле слышно зашептала:

— Он нас убьет… — Тихо. Мы живы, всё в порядке. — Он нас убьет! — Мы этого не знаем. Может, он заберет то, что ему нужно, и уйдет. — Заберет что? Что тут вообще можно брать?! Он же псих!

Ответа у меня не было. Пятьдесят лет финансовых отчетов и проводок. Кому к черту всё это понадобилось?

А верзила тем временем принялся выдергивать шипы у себя из-за спины. На каждом из них я заметил тонкую светящуюся белую полосу. Взяв один такой стержень, он с силой вогнал его прямо в стойку сервера. Белая полоска вспыхнула красным и поползла вверх. Дойдя до середины, свет сменился на ровный желтый. Шла какая-то зарядка или скачивание данных.

Он обошел всю комнату, методично втыкая шипы в наши серверные стойки. Как только процесс завершался, он вытаскивал стержень и складывал их в стопку перед нами. Затем бросил на пол моток металлической проволоки и кивнул на Лоис. Та поняла без слов и дрожащими руками принялась связывать шипы в пучки. Кажется, его это устроило. Каждые пару минут он подходил к столу, проверял куб и нетерпеливо мерил шагами кабинет. В какой-то момент он заглянул в мой закуток и наткнулся взглядом на плакат с котенком. Он посмотрел на него раз, потом оглянулся еще.

Я потерял счет времени, но чувствовал, что наверху что-то назревает. По официальным данным, к 10:40 почти всех гражданских вывели из здания, но около дюжины человек числились пропавшими без вести. Ситуацию вели как захват заложников с угрозой подрыва. Входить без разбора спецназ не мог — ждали группу захвата. Здание взяли в плотное кольцо, через мегафоны преступнику предлагали выйти с поднятыми руками. К месту стягивались переговорщики.

Когда связка из двадцати полностью заряженных шипов была готова, великан забрал со стола черный куб. Он замер, прислушиваясь, и задрал голову к потолку. Он понял, что кольцо сжимается. Заметно прибавив шагу, он закинул связку за спину на манер рюкзака, сгреб Лоис за локоть и потащил нас обратно к лестнице.

Мы выбрались в холл ресепшена, на дневной свет. Сквозь стеклянные двери я увидел направленные на нас стволы дробовиков и пистолетов. Мигалки, сирены, полицейские, укрывшиеся за дверцами патрульных машин. Лоис толкнули вперед. Когда она испуганно обернулась, верзила махнул на нее гарпуном: беги. Дважды повторять ей не пришлось — она со всех ног бросилась к выходу. Пока полиция принимала ее, нападавший метнулся через холл ко второй лестнице, ведущей на верхние этажи. Меня он не отпустил. У него оставалось здесь еще какое-то дело.

Подниматься было тяжело. Я в жизни не видел столько крови. Она капала прямо через лестничный пролет сверху вниз — тяжелые, темные капли летели с высоты двух этажей. Он упрямо шагал наверх, не сводя глаз с черного куба. Мы поднялись на третий этаж — судя по всему, именно отсюда он и начал. Дверь на площадку была выбита начисто.

Когда мы вышли в коридор и поравнялись с окном, с улицы щелкнул выстрел. Пуля со звоном срикошетила от шлема, заставив верзилу отшатнуться. Он сорвал с пояса красную капсулу и бросил ее на пол перед нами. Она разорвалась со звуком настоящего пистолетного выстрела. Во все стороны брызнула кровь, и из дыма раздался надрывный, мучительный вой, будто кто-то корчился в предсмертных судорогах. Это была небольшая коробочка вроде динамика, но звук казался до жути настоящим.

В рапорте зафиксировано: в 11:01 снайпер произвел успешный выстрел, ранив нападавшего. Свидетели подтвердили: пуля достигла цели, брызнула кровь, послышались крики боли. Решив, что угроза снизилась из-за ранения преступника, спецназ взял паузу на окончательную подготовку штурма.

Мы метались из кабинета в кабинет, пока он без конца сверялся со своим черным кубом. В конференц-зале третьего этажа что-то пошло не так. Великан явно нервничал — план давал сбой. Он со злостью наступил на офисное кресло, смяв его в лепешку. Держа куб перед собой, как компас, он опустил голову и уставился в пол под ногами. Мы были не там, где нужно. Схватив меня за плечо, он поволок меня обратно к лестнице, стараясь держаться подальше от окон.

Тогда я еще не знал, что группа спецназа уже готовилась войти в здание через пожарную лестницу третьего этажа. Они ждали отмашки и уточняли правила открытия огня, но счет шел на минуты. А мы тем временем спускались на второй.

Он спешил. Мебель разлеталась в щепки, он двигался вперед, как таран. Чтобы обойти простреливаемые зоны, пришлось срезать через кухню. Он снес кулер и кофемашину. В дверном проеме он плечом зацепил косяк — наши двери явно не были рассчитаны на такие габариты. Экипировка на нем звякнула, и черный куб выскользнул из его пальцев. Кажется, он даже не заметил.

Не знаю, зачем я это сделал. Куб просто лежал на полу, а верзила смотрел в другую сторону. Я подобрал его. Небольшой кубик, сантиметров десять в поперечнике, но он явно был для него безумно важен. Грани оказались настолько острыми, что о них можно было легко порезаться.

Мы выскочили в опенспейс, и я увидел последствия его первого прорыва. Один из клерков всё еще был пришпилен к стене длинным металлическим штырем. Снаряд пробил плечо насквозь. Парень дышал, но пошевелиться не мог. Я его знал — он работал в контекстной рекламе. Слава богу, живой, но от каждой попытки дёрнуться он только сильнее раздирал себе рану. Я виновато посмотрел на него, когда мы пробегали мимо.

Мы завернули за угол, и комната предстала во всей красе. Погром. Пол в бурых пятнах, из-под столов доносится тихое подвывание. Повсюду валялись стреляные корпуса красных капсул — таких же, какую он бросил возле окна. Во всем этом сквозила какая-то фальшь. Неправильность. Меня не покидало чувство, что за этой картиной кроется нечто совсем другое.

Выйдя на середину зала, верзила топнул ногой и поднял взгляд. Достав приборчик, похожий на лазерную указку, он очертил на полу ровный круг. Затем махнул на меня гарпуном, показывая жестом: уходи. Меня отпускали, как и Лоис. Думать я не стал — развернулся и рванул к лестнице.

Официально: в 11:09 начался тактический штурм. На третьем этаже у пожарной лестницы взорвались светошумовые гранаты — спецназ пошел туда, где, по их данным, лежал раненый стрелок. Вторая группа заходила снизу. Угроза подрыва сохранялась, но нейтрализация активного стрелка была в приоритете. Переговоры провалились, действовать приходилось быстро и с риском.

Позади раздался яростный рык, и до меня дошло: черный куб всё еще у меня в руках. Он только сейчас обнаружил пропажу. С лестницы уже доносились крики штурмовой группы, раздававшей команды на ходу. Не глядя под ноги, я едва не зацепился за ту самую отрубленную голову — первую, которую он зашвырнул в коридор, принятую мной за разбитую дыню. Сверху топал спецназ, сзади тяжелой поступью приближался бронированный гигант. Но я не смотрел по сторонам. Я смотрел на голову под ногами.

Глаза на ней были нарисованы краской.

Пазл сошелся в секунду. Кровь пахла не тем. Лоскуты кожи на его броне слишком неестественно тянулись. И эта голова… Бутафория. Дешевый театр. Шок и трепет.

Но когда я обернулся, угроза оказалась более чем реальной. Великан стоял в конце коридора с поднятым гарпуном и протянутой вперед рукой. Ему нужен был куб. Без вариантов. По лестнице уже сбегали бойцы в бронежилетах, стараясь не поскользнуться на лужах. До меня долетали обрывки команд: «Рассыпаться!», «Держи левый фланг!».

Я перевел взгляд с куба на металлического гиганта. Поверхность куба была гладкой, как идеальный лед. Холодная на ощупь, но не ледяная. Я мотнул головой, пытаясь осознать происходящее. Он чуть опустил оружие — словно предлагал сделку.

— Что это? — спросил я. — Оружие? Бомба?

Он глухо рыкнул и левой рукой указал на стену за моей спиной.

Там висела табличка «ВЫХОД». Он перевел палец с таблички на куб, а потом снова на табличку.

— Выход?

Он настойчиво стукнул пальцем по знаку.

Я бросил куб ему. Сам не знаю почему. Останься он здесь еще на пару секунд — начнется бойня. Меня просто сотрет перекрестным огнем, да и других положат. Вернуть ему эту штуку показалось единственным верным решением: шанс, что всё не закончится еще хуже. Он поймал куб на лету, осмотрел одну из граней и, услышав топот за углом, коротко кивнул мне. Затем выхватил что-то из подсумка, метнул в мою сторону и растворился за поворотом.

Сначала в меня врезалась серая капсула. Она лопнула облаком блестящей серой пыли, впившейся в кожу крошечными стеклянными занозами. Вторым предметом оказался маленький пластиковый футляр. Не разбирая, что это, я инстинктивно прижал его к груди и рухнул на пол.

Согласно отчету, спецназ обнаружил меня в 11:11. Меня выволокли наружу, пока группа зачищала остальное здание. В 11:12 на втором этаже прогремел локальный взрыв небольшой мощности. Позже эксперты сошлись во мнении, что это был неполный подрыв основного заряда. Наверняка никто ничего утверждать не брался. Нападавшего так и не нашли.

Когда последних людей вывели на улицу, картина у здания напоминала кадры из военной хроники: перемазанные кровью люди, укутанные в термоодеяла, заплаканные родственники. Но если приглядеться, бросалась в глаза странная деталь. Скорых на парковке стояло полно, но все они были пустые. Никаких черных мешков для трупов.

От гарпуна пострадали только двое: охраннику Коулу задело мякоть бедра, а рекламщика пригвоздило к стене. Больше ни одного раненого. «Кровь» оказалась смесью кукурузного сиропа, какао, крахмала и пищевого красителя. Отрубленные головы и конечности — качественный реквизит. Ни одного настоящего трупа.

В прессу история попала, но на первые полосы не пробилась. Полиции и спецслужбам лишняя огласка была ни к чему: поднять на уши весь город и рисковать жизнями людей из-за дымовых шашек и кукурузного сиропа — так себе повод для гордости. Да, двое получили ранения, но оба выжили, отделавшись относительно легкими травмами. В общем, всё замяли и выставили как «предотвращенный теракт». А вот материальный ущерб зданию вышел колоссальный.

Оставалась только одна деталь. Тот самый футляр, который он бросил мне перед уходом.

Внутри лежал компакт-диск. Пришлось повозиться — там стояло какое-то диковинное шифрование из девяностых, но на старом компе я его всё-таки прочитал. На диске были финансовые базы данных, похожие на наши архивные отчеты, только другой брокерской компании. Но самая мякоть заключалась в другом: там содержались проводки, котировки и движения рынка на два года вперед. События, которые на тот момент еще даже не произошли.

Используя эти данные, я вложил все свои скудные сбережения в пару очень конкретных акций в строго определенный момент. В марте этого года ставка сыграла.

Работать мне больше не придется. Никогда.

Я до сих пор не знаю, как к этому относиться. Не думаю, что этот парень в броне пощадил нас из доброты душевной. Судя по тому, как он действовал, ему просто нужно было выиграть время. Пригвозди клерка к стене — и полиция уже не сможет зайти со стрельбой, пока рядом раненый заложник. Вытолкни Лоис через парадный вход — и силовики решат, что внутри удерживают людей, и начнут готовиться к переговорам. Это был расчет. И его целью не были террор или смерти. Ему нужны были данные из архива. Только и всего.

Куда он делся, я понятия не имею. Думаю, разгадка крылась в том самом черном кубе. В его «выходе». Некоторые говорят, что он подорвал сам себя, но я-то знаю правду.

Никакой бомбы не было.

Новые истории выходят каждый день
В МАКС https://vk.cc/cVZjSO
Во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit

Озвучки самых популярных историй слушай 🎧
На Рутубе https://rutube.ru/channel/79847034
В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit
На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit
Подкаст https://bayki-reddit.mave.digital

Это перевод истории с Reddit

Несколько лет назад я сняла мансарду. Комната на самом верху дома была только моей, и от радости я не помнила себя. Просторная, тихая, да еще и с собственной ванной этажом ниже. Вообще-то санузел предназначался для двух комнат, но по соседству на том этаже никто не жил.

Через полгода заехала соседка по имени Мэри. Она сняла ту самую комнату на втором этаже, и мы стали делить ванную. Впрочем, я почти не видела, чтобы она туда заходила. Из своей комнаты Мэри вообще выходила только затем, чтобы приготовить еду или постирать вещи. С третьим жильцом, парнем с первого этажа, она, похоже, не перемолвилась и словом.

С приходом весны мне захотелось позвать Мэри вместе посадить цветы в ящиках на заднем дворе. Я редко ее видела: по утрам она неизменно выходила на кухню в ночной рубашке, а по вечерам я ее и вовсе не заставала. Решила, что она либо работает из дома, либо возвращается затемно. Говорила она мало, но я не лезла в душу — человек только переехал.

Стоял темный весенний вечер. Дверь в комнату Мэри была закрыта, но из-под нее пробивался свет, а изнутри доносились шаги. Я постучала, чтобы предложить свою затею с садом. Никто не ответил. Стало не по себе: я точно знала, что она внутри и слышит меня.

Субботним утром я надеялась застать Мэри на кухне — по выходным мы обычно готовили завтрак в одно время. Но ее там не оказалось. Свет в ее комнате по-прежнему горел, значит, она была дома. Я снова постучала, и снова в ответ повисла глухая тишина.

В понедельник я спустилась вниз, собираясь на работу. Дверь комнаты Мэри была распахнута настежь. Внутри — ни души. Ни мебели, ни личных вещей — абсолютно пустое пространство. Только голые доски пола и залитое солнцем огромное окно.

Я помчалась на первый этаж, надеясь, что сосед в курсе событий.

— Куда она делась? — нервно спросила я.

Дэн готовил себе завтрак. Он поднял глаза и уставился на меня с искренним недоумением.

— Кто? — Мэри! Она пропала… Съехала, что ли?

Дэн вытаращил глаза:

— Чего? — Да женщина со второго этажа! — почти сорвалась я на крик. — В той комнате никто не живет, Эмили. Ты же сама прекрасно знаешь, — бросил он с раздражением.

Я поднялась к себе, снова пройдя мимо пустой комнаты «Мэри».

Ночью я ворочалась без сна, пытаясь понять: неужели я сходила с ума? Далеко за полночь мне понадобилось в туалет. На цыпочках я спустилась на второй этаж. Дверь соседней комнаты снова была заперта. Из-под порога пробивалась тонкая полоска света, а изнутри падали тени от чьих-то неспешных шагов.

Затаив дыхание, я подошла ближе. Ладонь легла на дверную ручку. Нажим — замок поддался. Дверь не была заперта. Я приоткрыла ее на пару сантиметров и заглянула внутрь.

Посередине застыл женский силуэт в ночной рубашке — полупрозрачный, едва различимый. Фигура висела над самым полом, вытянув носки к половицам. Тот свет, что я видела из коридора, исходил от полной луны. Этот мертвенный, фосфоресцирующий свет очерчивал фигуру спереди, бросая за нее густую, непроглядную тень.

Я подняла взгляд выше. Силуэт держался на чем-то, смутно напоминавшем веревку. Лунный свет четко очерчивал петлю на ее шее, закрепленную на потолочной балке.

Ужас сковал меня ледяным панцирем. Едва шевеля ногами, я метнулась наверх, нырнула под одеяло и провалилась в тяжелый, липкий кошмар.

Утром оставалось лишь надеяться, что все это мне привиделось.

Вскоре я съехала.

Спустя несколько месяцев мне попалась книга по местной истории. В одной из глав рассказывалось о женщине, которая повесилась в одном из домов в том самом квартале, где я жила.

Обстоятельства были мутными, но суть оставалась одна: молодая женщина наложила на себя руки. Ее муж был известным в городе кутилой. Унаследовав прибыльное семейное дело, он не ударил палец о палец, переложив всю работу на управляющих, а сам целыми днями пил с клиентами и собутыльниками. Он пропадал в барах до закрытия, пока не иссякала последняя бутылка.

Он спускал деньги за картами, волочился за женщинами и заявлялся домой мертвецки пьяным. Его рубашки, тщательно выстиранные, накрахмаленные и отглаженные женой, всегда были испачканы и насквозь пропитаны перегаром дешевого пойла.

Если ночью ему не удавалось найти продажную компанию, он вваливался в спальню и лез к спящей жене. Когда она пыталась отбиться, он зверел: стаскивал ее за волосы на пол, бил кулаками по ребрам и животу под ее истошные крики. Спасением для нее была лишь комната на втором этаже — она втайне врезала туда замок с единственным ключом, а пропивший мозги муж так и не додумался его сменить.

В то утро она закрылась в комнате еще до его прихода. Ему не на ком было выместить стыд и злобу от собственного ничтожества. Когда хмель рассеивался, его бессилие всегда выливалось в жестокость. Он подошел к двери и понял, что жена внутри — из-под порога пробивался свет. Он колотил в дверь, орал, сыпал угрозами, но она молчала, лишь за стеной слышались ее шаги.

Спустя пару минут внутри что-то скрипнуло, словно сдвинули тяжелый стул. Раздался глухой стук падающего дерева. Муж продолжал выламывать дверь, обещая прикончить ее, если она хоть что-то сломает. Но шаги смолкли. Наступила глухая, неестественная тишина, растянувшаяся на часы.

Проспавшись пару часов прямо на полу в коридоре, он снова принялся колотить в дверь:

— Открывай, я знаю, что ты там!

Ответа не было. В ярости он навалился плечом и вышиб дверь с петель.

Мэри висела под потолком с затянутой на шее петлей, ее ноги застыли в нескольких дюймах от пола. На маленьком столике у окна белела записка: «В этой комнате никто не может жить». Он скомкал листок в кулаке.

Воздух перехватило. Грудь обожгла острая, парализующая боль. Схватившись за сердце, муж рухнул на доски пола прямо под ногами Мэри. Умирая, он задыхался и молил о помощи, но в пустом доме некому было его спасти. Рядом было лишь ее остывающее тело, покачивающееся в петле.

Несколько недель назад я случайно встретила Дэна — он все еще снимал комнату на первом этаже.

— Помнишь, я говорила про призрак на втором? — спросила я. — Помню, — нехотя бросил он.

Я пересказала ему историю о Мэри и ее муже-чудовище, которую вычитала в книге.

— Ну да, знаю я эту историю, — ответил Дэн. — Так ты не верил в призрак, но знал, что там произошло? — Да нет же, ты не поняла, — он вдруг сорвался на крик. — Я же ясно тебе сказал: в той комнате никто не живет! — Зачем ты кричишь? — отпрянула я. — В той комнате никто не живет! — повторил он жестко. — Ты до сих пор не поняла, Эмили?

И тут до меня наконец дошло.

В той комнате никто не живет.

Там только умирают.

Новые истории выходят каждый день
В МАКС https://vk.cc/cVZjSO
Во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit

Озвучки самых популярных историй слушай 🎧
На Рутубе https://rutube.ru/channel/79847034
В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit
На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit
Подкаст https://bayki-reddit.mave.digital

Это перевод истории с Reddit

Всем привет. Заранее извиняюсь, если выйдет длинно. Для контекста: я живу на окраине небольшого городка в Арканзасе. Место красивое, кругом зелень, люди приветливые, да и вообще тут довольно тихо. Недавно я перебралась сюда по работе — устроилась соцработником в местную тюрьму.

Мне двадцать четыре, обычный молодой специалист. Какое-то время я снимала таунхаус. Не самый идеальный вариант, конечно, потому что слышимость жуткая: стены тонкие, как картонка, и ты невольно в курсе каждого чиха за стеной. Но по цене и состоянию это было лучшее жилье, что мне попалось.

Первые несколько месяцев половина дома через стенку пустовала, так что вокруг стояла благословенная тишина. Но пару недель назад туда наконец-то въехали. Радости я, понятно, не испытала, но что поделать — издержки жизни в таунхаусе.

Из-за работы и суеты мне было особо не до того. Всё, что я заметила — это мебельный фургон, припаркованный у подъездной дорожки. Сил не оставалось совсем, поэтому я просто зашла домой, включила фоном телевизор и вырубилась прямо на диване.

На следующее утро у меня был выходной. Мечтала выспаться, но проснулась от того, что новосел двигал мебель и с кем-то разговаривал по телефону. По голосу — мужчина.

Было, конечно, досадно, но я решила сходить познакомиться и поприветствовать его. Оделась, вышла на крыльцо и постучала в его дверь.

Меня немного удивило, что на парковке не было машины. Подумала, может, он без колес.

В общем, стою у двери, жду. Прислушалась — внутри абсолютная, глухая тишина. Странно, ведь буквально пару минут назад за стеной вовсю грохотали шкафами. Меня этот грохот, собственно, и разбудил.

Жутковато, но я списала всё на то, что человек просто не хочет ни с кем общаться. Бывает.

В следующий понедельник я вернулась с работы уставшая до смерти. Швырнула ключи на тумбочку в прихожей.

И тут же услышала, как парень за стенкой точно так же бросил свои ключи.

Забавное совпадение. Решила, что мы просто одновременно зашли домой. Правда, машины на улице я опять не видела, но мало ли — вдруг он подошел на пару секунд позже.

Остаток вечера я валялась в гостиной, давилась быстрорастворимыми макаронами с сыром, потому что готовить не было сил, и болтала по видеосвязи со своим парнем — он живет в паре часов езды от меня. Обычный тихий вечер.

Ближе к ночи я поплелась наверх готовиться ко сну. Поднимаюсь по ступеням — и слышу, как сосед одновременно со мной идет по своей лестнице. Топал он, черт возьми, как слон. Раздражало невероятно: казалось, я слышу вообще каждое его движение.

Я полезла в душ, и буквально через пару минут за стеной тоже зашумела вода. Я потом еще пошутила на работе, что мой сосед — как забагованный непись из игры, который тупо повторяет за мной все действия.

Но в следующие дни эти повторения стали пугать.

Стоило мне начать готовить — за стеной тут же начинали хлопать дверцы кухонных шкафов. Я шла мыться — он включал воду. Я шла по лестнице вверх или вниз — он шел следом за стеной.

А потом случилась вещь, от которой меня прошиб холодный пот.

Я сидела в туалете. Нажала на смыв — и ровно в ту же секунду с его стороны раздался точно такой же звук спускаемой воды.

Я замерла. Сделала три шага назад от стены.

За стеной тут же прозвучали три отчетливых шага.

Половицы скрипели, так что акустика была идеальной.

Я решила проверить. Сделала еще шаг.

Шаг с той стороны.

Я подняла ногу, выждала три секунды и с силой топнула.

Глухой топот ударил в ответ из-за стены.

На меня накатила паническая атака. Кубарем скатившись вниз, я трясущимися руками схватила телефон и набрала парню. Но вот что странно: шума шагов на соседской лестнице на этот раз не было. Более того, до самого утра за стеной стояла мертвая тишина.

Парень попытался меня успокоить. Сказал, что у меня паранойя: — Да он просто бесится от слышимости не меньше твоего и теперь издевается, передразнивает тебя.

Пару дней всё действительно было тихо. Но потом звуки за стеной вернулись.

Как-то вечером я случайно уронила бокал. Злости не было предела — хотелось просто упасть в кровать, а вместо этого пришлось ползать по полу и собирать осколки.

Спустя пару минут за стеной с треском разбилось стекло.

Вот это уже точно не могло быть гребаным совпадением.

Я решила убедиться окончательно. Трижды громко постучала по столешнице. Секунда тишины — и из-за стены донеслись три ответных стука.

Я снова набрала парню, задыхаясь от страха, объяснила, что это происходит прямо сейчас, и включила громкую связь. Достала из ящика столовую ложку и пять раз с силой ударила ею по плите.

Тишина.

А затем сквозь стену донеслось: звонкий, четкий металлический стук. Ровно пять ударов.

— Ты слышал?! — крикнула я в трубку. Не услышать это было невозможно, звук стоял на весь дом. — Что слышал? — непонимающе отозвался парень. — Там же тихо.

Я решила, что дело в микрофоне, включила видеозапись на телефоне и трижды врезала кулаком по смежной стене.

Нечто по ту сторону ответило тремя ударами в ту же точку.

Я записала это. Звук был кристально чистым. Отправила видео парню.

— Я ничего не слышу, — ответил он после паузы.

Я сама пересмотрела видео. Звук был там! Отчетливый, громкий стук. Почему он его не слышал?!

Мы продолжали говорить по видеосвязи, и вдруг он спросил: — Слушай... а ты вообще видела этого мужика? Хоть раз?

Я сказала, что нет, но видела фургон грузчиков и слышу его каждый день. Что я пыталась зайти, но дверь никто не открыл. Меня уже трясло от раздражения — какая разница, видела я его в лицо или нет, если этот псих в соседней квартире в открытую надо мной издевается?!

— И всё-таки, — настойчиво повторил он. — Ты видела его самого или только машину?

Я осеклась. Да, фургон я видела. А его — нет. Ни разу. Но я же слышала его! Значит, он там живет!

Я бросила трубку. Меня бесило, что мне не верят и принимают за сумасшедшую.

Утром первым делом я пошла в управляющую компанию писать жалобу. Женщина-администратор выслушала меня и заявила, что соседняя половина дома вообще-то пустует и по документам туда никто не заселялся.

Я подумала, что она путает, и еще раз продиктовала номер дома. — Девушка, этот блок пуст уже два года.

Я настояла, чтобы они подняли записи с камер видеонаблюдения за тот день, когда я видела фургон. Охранник долго ковырялся в программе, но в итоге нашел нужный отрезок.

Грузовик действительно подъезжал к дому. Но стоило мне зайти к себе, как он развернулся и уехал. Видимо, в тот вечер после тяжелой смены в тюрьме я была настолько вымотана, что просто не обратила внимания.

Но чьи шаги и голос я слышала всё это время?

Я потребовала, чтобы администратор пошла со мной и своими глазами показала мне пустой дом. Получив ключи, мы вошли в соседнюю половину.

У меня подкосились ноги.

Внутри было пусто. Абсолютно. Ни мебели, ни коробок. Мы обошли весь дом, поднялись на второй этаж. Зашли в ванную — ту самую, где «сосед» принимал душ и смывал воду.

Никаких вещей. Ни единого тюбика, ни мыла. Пустые голые стены и голый пол.

Внутри всё оборвалось. Неужели у меня поехала крыша? Неужели всё это были галлюцинации?

На следующий день я решила съехать к родителям и показаться врачу. Но просто так разорвать договор аренды было нельзя. К счастью, моя подруга — назовем ее В. — только что выпустилась из колледжа и срочно искала жилье. Она с радостью согласилась переоформить договор на себя и въехать на мое место.

Оказавшись у родителей, я набрала В., чтобы узнать, как она устроилась. Она уже собиралась спать, так что разговор вышел коротким. Сказала, что всё отлично, место замечательное.

Она уже хотела прощаться.

И тут мы обе услышали это.

Три отчетливых стука в ее стену.

И глухой мужской голос, донесшийся из пустоты: — Привет, новая соседка.

Новые истории выходят каждый день
В МАКС https://vk.cc/cVZjSO
Во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit

Озвучки самых популярных историй слушай 🎧
На Рутубе https://rutube.ru/channel/79847034
В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit
На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit
Подкаст https://bayki-reddit.mave.digital

Это перевод истории с Reddit

В Мичигане траву наконец легализовали, так что хоть в чём-то ей в жизни подфартило. Сейчас я перебралась в Огайо, но чисто формально: живу всего в двадцати минутах от мичиганской глуши, где выросла. Наш дом стоял на раскисшей грунтовке, тупиковой с обоих концов. Ровно посередине её пересекала нормальная асфальтир

ованная трасса, которая минут за сорок пять выводила к городку покрупнее.

Если не считать горстки соседей по тупику, дыра была полная. Школьный автобус трясся по просёлочным ухабам почти два часа в один конец. Соперники из соседних школ на играх дразнили нас «кукурузным гетто». Но самый дикий замес случился летом 2005-го, когда мне вот-вот должно было стукнуть пятнадцать.

Мы обитали посреди леса в старом трёхкомнатном трейлере шестьдесят девятого года. Никаких кондиционеров, никакого кабельного или тарелки, мобильной связи — ноль. Хотя у меня была раскладушка Motorola цвета розовый металлик — помните такую? Из тех времён, когда орали в трубку: «Звякни после девяти вечера, там бесплатно!»

В этой жестянке теснились: мой старший брат Дилан; его девчонка Эми, на которой он потом женился, прожил шестнадцать лет и наклепал четверых детей; Рой — отчим-нахлебник, палец о палец не ударивший за всю жизнь и мотающий сейчас срок (хотя надо отдать должное — он нас хоть не колотил); ну и, само собой, моя ёбнутая мамаша Тара. Сейчас я вам расскажу про эту невыносимую дрянь.

Один эпизод из детства описывает её и всю нашу тогдашнюю жизнь лучше любых слов. Мне три года. Я сижу у неё на коленях в старом фермерском доме — мы пожили там немного, пока он не сгорел дотла (оттуда у меня первые шрамы). Мамаша дует косяк, пока ей на предплечье набивают Тасманского дьявола из мультиков с надписью «Т-Н-Т» — её кличкой. Били самопальной машинкой из гитарной струны («ги-та-ры», как она это выговаривала).

Мелкая, языкастая рокерша, которой вообще нельзя было давать размножаться, не то что детей растить. До взрослого возраста мы все как-то дотянули, но расплачиваться пришлось сполна: все трое плотно сидели на веществах и годами крушили собственные жизни. Я уже восемь лет в завязке после героина и оборвала связи почти со всей родней. Только сейчас жизнь наконец пошла в гору.

Нас вообще трое, считая младшую сестрёнку Ханну. Когда ей было два года, опеку отсудил отец. Правда, слаще жизнь у неё от этого не стала. Короче, классическая драма из жизни белого отребья.

Неудивительно, что Рой с Тарой гровили траву в Мичигане задолго до того, как это стало законным. Соседи по тупику занимались ровно тем же — видимо, общий криминальный интерес и помогал этим асоциальным ублюдкам уживаться бок о бок без поножовщины.

Тем летом у Тары окончательно поехала крыша. Несколько месяцев подряд она как заведённая твердила об одном и том же сне. Я была типичным озлобленным подростком из неблагополучной семьи, так что поначалу пропускала её бред мимо ушей. Своего дерьма хватало: сигареты, бухло, таблетки, драки, издевательства над пацанами — обычный набор юной леди.

Но потом её переклинило намертво. Две недели подряд она буквально бредила этим сном и выносила мозг каждому встречному — отмахнуться уже не получалось. Кошмар снился ей теперь не время от времени, а каждую божью ночь: темнота, кукурузные поля и лес вокруг нашего тупика, и всё это кишит копами с фонарями и служебными собаками.

Она намертво вбила себе в башку, что грядет масштабная облава. Эта сумасшедшая реально обошла все четыре соседских дома и предупредила людей. И ведь соседи, суеверная деревенщина, поверили ей безоговорочно. Без лишних вопросов каждая семья подчистую выкосила и спрятала весь свой урожай.

Я на всю жизнь запомнила, как той ночью в дверь заколотили копы. Тогда я впервые услышала этот их фирменный, тяжелый ментовский стук — далеко не в последний раз, как оказалось. Я ещё не спала, всегда была совой. Но открывать посреди ночи на такой бешеный грохот у меня мозгов не хватило.

Я просто застыла посреди гостиной в тусклом свете телевизора, который через комнатную антенну ловил какое-то унылое ночное шоу с рекламой на диване. Тара пулей вылетела из спальни, пронеслась по коридору мимо меня и распахнула дверь.

На пороге стоял офицер. — Вы Тара, мать Дилана? — Да, я, — ответила она. — Джон и Джейк — ваши племянники? — Да, племянники. — Вы видели сегодня сына или племянников? — Дилан спит у себя.

Полицейский велел пойти и лично в этом убедиться.

Она быстро вернулась, ведя за собой сонных Дилана и Эми. Офицер переключился на брата: — Ты видел сегодня своих кузенов, Джона и Джейка? — Видел, но несколько часов назад, — ответил Дилан. — А Дина М.?

Это был родной брат Эми. Их дом стоял чуть дальше остальных по дороге, в нескольких минутах ходьбы. Дин с моим братом дружили с малых лет, задолго до того, как Дилан начал мутить с Эми. Брат подтвердил: да, они тусили всей компанией.

Офицер что-то неразборчиво буркнул в рацию. А потом спросил снова: — Когда ты видел их в последний раз, Дин был с твоими кузенами? — Да, с ними.

На этот раз ответ офицера в рацию я расслышала отчётливо: — Подтверждаю. Продолжайте поиски тела парня.

У Тары перехватило дыхание, Эми завыла в голос.

Полицейский объяснил: Джон вёз своего брата Джейка и Дина обратно в Огайо, где жила наша родня, и они влетели в страшную аварию. Машина слетела с дороги, протаранила дерево и несколько раз перевернулась. Других машин на трассе не было. Само собой, вся компания была в стельку.

Джон с Джейком в критическом состоянии лежали без сознания в реанимации. Дина, судя по всему, выбросило из салона при ударе, но тело до сих пор не нашли.

Дилан с Эми поехали с полицейским к её родителям. Как только они скрылись, я подобралась к порогу, встала за спиной у матери на цыпочки и выглянула в ночь через её плечо. Перед глазами стояла ровно та картина, которую Тара расписывала неделями. Её сон.

Повсюду шарили мощные лучи тяжелых фонарей, и кинологи с собаками прочёсывали каждый метр зарослей. Только ищейки натасканы не только на дурь — они ищут трупы.

Но трупа той ночью они не нашли.

Когда кузены очнулись на больничных койках, они рассказали полиции, что перед самой аварией высадили Дина возле дома какой-то девчонки. В Огайо они той ночью даже не собирались: просто покатались пьяными и поехали обратно в нашу сторону. Копы нагрянули по адресу — Дин дрых у малолетки, чьи предки ни сном ни духом не ведали, что дочка притащила ночью парня, пока им в дверь тоже не забарабанили менты. В общем, не труп, а просто бухой в дупель гулёна.

Джон, который был за рулём, отделался на удивление легко — могло быть куда хуже. После этого он даже на время завязал и ударился в религию. Соседи тоже вышли сухими из воды. Случись всё это парой недель раньше, на плантациях повязали бы всех до единого.

Ни до, ни после я не припомню за Тарой никаких вещих снов или предвидений. Если послушать её саму, так она у нас потомственная ясновидящая, но мне плевать, что там ей мерещится. Я эту поехавшую стерву сейчас не слушаю точно так же, как не слушала в свои буйные пятнадцать.

Новые истории выходят каждый день
В МАКС https://vk.cc/cVZjSO
Во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit

Озвучки самых популярных историй слушай 🎧
На Рутубе https://rutube.ru/channel/79847034
В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit
На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit
Подкаст https://bayki-reddit.mave.digital