Говорят, все приходит вовремя. Но осознать это по-настоящему можно только тогда, когда жизнь сама раскладывает перед тобой невероятный пазл из совпадений.
Пока я была в другом городе и из последних сил решала навалившиеся проблемы, дома меня уже ждало спасение. 14 октября, точно на Покров и в день рождения моего папы, приехала посылка с моей малой родины от дорогого, надежного и волшебного друга @z.ruki - книга. Ее написал невероятно талантливый человек с большим, добрым сердцем - Эд Покров (дерзкий и задорный хулиган, в самых позитивных и ярких смыслах этого слова) @irishspaceman . Книга ждала отправки целых два года, но приехала именно в этот день.
Я вернулась домой сильно позже. Уставшая после тяжелой жизненной передряги. Город встретил меня свежим, только что выпавшим снегом. Я открыла посылку, а там надпись: «Лене от Эда для повышения уровня серотонина в организме!». (Ох, как раз сейчас он мне жизненно необходим!)
Вот так, поддержка нашла меня, когда силы были на нуле. И хотя мне до сих пор больно, что из-за всего этого хаоса я так и не успела вовремя поздравить папу... эти знаки возвращают мне веру в лучшее.
Покров за окном, Покров в имени автора, Покров в календаре. Нас слышат и укутывают заботой именно тогда, когда это нужнее всего. Все случается абсолютно вовремя.
Пару дней назад мы с женой отметили фаянсовую годовщину. Честно говоря, я никогда особо не вникал в эти названия. Но тут задумался: а почему, собственно, девять лет брака — это именно фаянс? Откуда вообще взялась эта традиция — называть прожитые годы в честь материалов? Мне стало интересно.
Оказывается, у каждого материала свой символизм. Ну и вообще, все соответствия материалам чисто символика. Ситец на первый год — тонкий, как и новые отношения. Дерево на пятилетие — уже прочный фундамент. А фаянс на девятилетие — это красивая, но хрупкая вещь. Она требует бережного ухода, как и семья, прошедшая первые кризисы.
Кстати, у нас с датами вообще забавная история. В один день сошлись сразу четыре повода для праздника. Это и годовщина свадьбы, и годовщина наших отношений, и венчание. А теперь к этому списку добавился ещё и переезд в собственную квартиру.
Время летит с какой-то невероятной, пугающей скоростью. Кажется, только вчера мы планировали свадьбу и спорили о цвете салфеток. А сегодня уже обсуждаем, стоит ли покупать дачу или нет. Эти девять лет вместили в себя столько событий, что хватило бы на отдельную книгу.
Фаянс, кстати, очень точно описывает наш текущий период. Снаружи всё выглядит крепким и красивым, как расписная чаша. Но я понимаю, что эту красоту нужно беречь от случайных ударов судьбы. Каждый день — это работа над сохранением этой красоты.
Ну, а кому интересно, вот так называются годовщины:
1 год — ситцевая свадьба (символизирует нежность и хрупкость отношений в начале совместной жизни);
2 года — бумажная свадьба (бумага легко рвётся, но при бережном обращении может храниться долгие годы);
3 года — кожаная свадьба;
4 года — льняная или восковая свадьба;
5 лет — деревянная свадьба (дерево символизирует окрепшие отношения, устойчивость и развитие семьи);
В детстве ждёшь лето целый год. А потом оно длится будто целую жизнь.
Успеваешь погулять, съездить к бабушке, познакомиться с кем-то, раз десять соскучиться по школе и ещё раз десять обрадоваться, что она не скоро.
А теперь моргнул в январе, и уже октябрь.
Вроде ничего особенного не произошло. Работа, дом, обычные дела. И почему-то снова Новый год на носу.
Самое обидное, что раньше хотелось поскорее вырасти, а теперь иногда хочется хотя бы на один день вернуться в то лето, когда главной проблемой было зайти домой за водой.
Интересно, мы правда стали жить быстрее или просто перестали замечать, как проходит время?
Елена Тарасова живет в деревне, где почти не осталось людей, и развлекает туристов «бытовым фэнтези». История тверской карелки, которая заплатила за свободу одиночеством.
— Григорию Лепсу передайте, пожалуйста, пусть поет хорошо, потому что это единственный певец, который отгоняет медведей, — просит Елена Тарасова.
Однажды она пошла гулять по лесу и услышала «сожителя» — медведя. Хорошо, что взяла с собой планшет — часто берет, чтобы что-то пофотографировать в лесу. Включила первую попавшуюся песню на полную громкость. Выпал Лепс. Так Елена сообщила о своем присутствии, и встреча с медведем не состоялась — обошел стороной.
Прогулки в лесу — одно из немногих развлечений пенсионерки в тверской деревне Долганово. Здесь живут всего четыре человека. Магазина нет, автобус — раз в сутки. От «великого одиночества» Елена начала ходить в этноцентр в соседнее село и рассказывать туристам о традициях тверских карел, которые живут в ее деревне. Там ее зовут сказительницей.
Хозяева подворья Елену обожают — говорят, именно благодаря ей к ним приезжают десятки туристов. Правда, в родной деревне сказы Тарасовой за работу не считают.
«Кошка да чайник»
Почти вся деревня Долганово — заброшенные дома. Покосившиеся, без окон, с обвалившимися крышами. Таких тут штук двадцать. Жилых — только семь: в четырех живут постоянно, в три дома приезжают дачники.
В одном из строений калитка распахнута настежь.
– А кому мы нужны? Кто к нам придет? — говорит семидесятилетняя хозяйка — брюнетка в ярко-синем платье, с косой на плече.
Это пенсионерка Елена Тарасова. В Долганово она родилась и провела всю жизнь. В ее деревне жили и сейчас живут тверские карелы, Тарасова — тоже карелка.
Карелы переселились в Тверскую область после русско-шведской войны 1610–1617 годов. По условиям Столбовского мирного договора, Швеция получила ряд территорий, в том числе Корельский уезд — один из уездов на северо-западе Новгородской земли с центром в городе Корела (ныне Приозерск). Конфликт возник, когда шведские власти попытались перевести карел из православия в протестантизм. Убежище от религиозных притеснений карелы нашли у первых Романовых. По разным оценкам, 25–30 тысяч карел переселились на земли, пустующие после Смутного времени. А в 1937 году в Калининской области создали Карельский национальный округ, центром которого стал город Лихославль. С 1997 года здесь действует национально-культурная автономия тверских карел.
В середине XIX века в Долганово было 39 дворов, жили 246 человек. В советское время, утверждает Елена, там было уже 104 дома. Местные держали коров, овец, выращивали рожь, лен, картофель. В 2026 году в деревне остались четыре коренных жителя-карела, две собаки и пять кошек. Одного из местных, 90-летнего пенсионера, Елена называет «молодым парнем» — за жизнерадостность. Другие двое — 53-летние мужчины. Оба получили инвалидность в молодости, не работают. Летом приезжают также дачники, тоже карелы.
С соседями Елена не общается. Только здоровается, встречая на улице. Говорит, они в ее компании не нуждаются, да и ходить женщине в гости к мужчине у карел не принято.
— Карелы настолько гостеприимный народ, что в двух домах из четырех я ни разу не была, — смеется пенсионерка.
Женщина идет по заросшему двору: в последнее время косить ей стало тяжело. Ее дому больше ста лет. Его построил дядя бабушки Тарасовой. Елена и односельчане до сих пор пересказывают, как в 1907 году он поссорился с соседом и перевез избу в другую деревню. А в 1928 году снова разобрал по бревнышкам и на лошадях вернул в Долганово.
Дом дяди Гриши поначалу пустовал на участке Елениной семьи, но пришлось перебраться туда после того, как основное строение «подгорело». Отдельно по соседству жила бабушка — знахарка. Занималась заговорами и обрядами. Местные обращались к ней часто, но денег не платили: не считали трудом то, что она делает. За услуги могли дать несколько яиц или другую еду.
Елена часто наблюдала за бабушкой, запоминала. Например, к знахарке приходили за обрядом «по поднятию лемби» i, фактически — за «разрешением на замужество» от матери девушки. Действо проходило в чужой бане. В обряде, как помнит Тарасова, использовался веник, ветки березы, вода, в процессе — произносили заговоры. Повзрослев, Елена стала изучать карельскую культуру сама. Работала телятницей и, чтобы скоротать время, брала книги о карельских традициях в библиотеке и читала их, пока пасла телят.
Когда дети выросли и разъехались, Елена переезжать отказалась — здесь ее родные места. Теперь живет одна: «Кошка да чайник».
Кошка зовется Кисей. В стенах для нее вырезаны потайные ходы, чтобы могла самостоятельно проникать с улицы, но она предпочитает мяукать под дверью. Елена иногда зовет ее Ухилянтом. Услышала это слово по радио: «ухилянт» — уклонист по-украински.
— А кошка как раз уклоняется — от ловли мышей, — поясняет она.
В одной из комнат Елены две печки, чтобы зимой было теплее. Во второй комнате сложены вещи и книги. Воду сказительница носит из колодца. В баню старается ходить до ночи: карелы верят, что там живет баенник i и по ночам моются духи. В бане на крючке висит еще одна трость: они пристроены по всему дому, чтобы было удобнее ходить.
Поначалу до этноцентра в Толмачах — «Карельского подворья Власовых» — Елена добиралась пешком: час туда, час обратно. Когда передвигаться стало совсем тяжело, хозяин Илья стал ее возить. Долгановские дачники, делится Елена, отзываются о ее работе с усмешкой: не считают трудом.
Карел Тарасова называет народом «строгим, необщительным», при этом работящим. Не принято хвалить друг друга и хвастаться, уважение карелы показывают делом. От матери, вспоминает пенсионерка, она слышала в основном четыре фразы, и самые частые — «Принеси-подай» и «Иди работать».
В свободное время женщина пишет о карельских традициях и своей жизни. Раньше делала заметки на бумаге, теперь у нее есть планшет — дочка подарила. Бывает, вдохновение накатывает неожиданно: ради небольшого рассказа пенсионерка может встать в три часа ночи. Недавно она нашла записи на бумажном пакете — и сама не помнила, как их сделала.
— Пошла в лес, с собой планшет взяла, положила его в бумажный пакет. Такой, подарочный. Наверное, ручка была с собой. Может, я в лесу написала, может быть, в бане. У меня ручки везде валяются, — сбивчиво объясняет Елена, а в конце только машет рукой: — Ну, для меня это ерунда.
Рабочий стол. Фото: «Поле зрения»
Пенсионерка часто ходит гулять в лес: «Карел без леса не может, без живого. Лес зовет». В один из таких «походов» и произошла история с медведем, которого Тарасова отпугнула Лепсом. Навещать лес она после этого, конечно, не перестала. К медведю, как и ко всем животным, относится с «великим уважением».
В чаще у Елены есть свое дерево, возле которого сказительница проводит некоторые карельские обряды. К нему Тарасова добирается одна — так положено: никто не должен знать, где твое дерево. С его помощью, например, «лечит» ногу. Для обряда надевает длинную рубашку — такую, чтобы она касалась больной части тела. Затем в этом месте руками отрывает лоскут ткани, в него кладет зерна кофе, читая заговор i. Потом девять раз обматывает тряпицу красной нитью: число 9 карелы считают магическим. К получившемуся мотку привязывает прут от веника, которым парилась в бане. На следующий день вешает лоскут на свое дерево.
Красный флаг и красное платье
В субботу у Елены — очередная встреча в этноцентре. Она называет ее «экскурсией», хотя по формату это скорее лекция и театрализованное представление.
Сказительница встает в семь утра. Зачерпывает ковшом воду из ведра, греет в электрическом чайнике, молотый кофе насыпает прямо в кружку, заливает кипятком. На столе стоит тарелка с блинами и нарезанным сыром — из них Елена делает «бутерброды». После завтрака идет выбирать наряд для экскурсии. Рейл возле старой тумбы с советским телевизором увешан разноцветными платьями, блузами, юбками, пиджаками и кардиганами.
— Не ожидали увидеть такое у семидесятилетней тетки? — улыбается Елена.
Наряды — страсть Елены. Фото: «Поле зрения»
Сказительница снимает с рейла одно платье за другим, прикладывает к себе, вытягивает рукава в сторону — выбирает. Зимнее, из плотной красной ткани — любимое. Она купила его во время одной из поездок в Москву. Всякий раз, приезжая в столицу, Елена идет в ЦУМ. С гордостью говорит, что в ее доме нет ни одной вещи с рынка.
— Обожаю одежду, ничего другого не покупаю. Пусть я живу в деревне, никакого образования, а сама не опускаюсь. Я всегда хорошо наряжена, я довольна, — говорит женщина. — Вот этот кардиган 33 тысячи стоит, это платье — 27 тысяч, этот костюм — 70 тысяч, вместе с блузой.
«Кофта», «кофточка» говорить нельзя, учит Елена: дама обязательно скажет «блуза».
Деньги на платья Елена откладывает из того, что заработала в этноцентре. Говорит, в год ей нужно накопить на одежду не менее пятидесяти тысяч. Наряды сказительница хранит не только на рейле, но и над гостевой кроватью: под потолком на петлях висит длинная деревянная палка с вешалками. Зимние платья сложены в сенях. Дома ходит в домашних платьях — ярких, свободных, с короткими рукавами, из хлопка. Их у нее штук десять. Халат надевает только «выйти в туалет или в баню». Штаны вовсе не признает: «в возрасте ходить в брюках — неженственно».
Некоторым нарядам пенсионерка придумывает названия. Белую юбку-шорты называет «Ласточкин хвост» — потому что «так развевается». А красно-синее платье, висящее на крыльце, — это «Мадам, уже падают листья» i.
Елена начала покупать платья лет 20 назад. Дочь Ольга тогда спросила: «Мам, ты никогда ничего не видела хорошего, что хочешь?». А она всегда мечтала о красивых платьях. Дочь сначала привезла одно, потом второе, третье. Поначалу было сложно принимать подарки, затем — влюбилась в платья.
В детстве семья Елены жила бедно, дети росли, «как крапива на задворках». Из занавесок шили одежду, как учили на уроках домоводства, и носили ее, пока она совсем не изнашивалась. В 12 лет Елену отправили по путевке в Анапу, на лечение. В санатории ей приглянулось «шелковое платьице» одной девочки. Та дала его примерить. Пенсионерка и сегодня вспоминает, как ей хотелось то платье, как она сама себе в нем понравилась.
— Эти платья мне застеливают в голову, у меня всегда была жажда к ним, — говорит она.
Фото: «Поле зрения»
«Жажда» никуда не делась, но Елена долго не могла себе позволить красиво одеваться. В Долганово работала телятницей и техничкой. Вышла замуж, родила двоих детей.
— Когда выходила замуж, красные флаги i впереди стояли. Он [будущий муж Владимир] уже крепко выпивал, а ни мама, никто в окружности не сказал: «Ты не выходи, ты не исправишь его». Ты думаешь: дети пойдут, и будет все прекрасно.
В 29 лет у мужа разорвалась аневризма i. Он выжил, но получил третью группу инвалидности. Воспитание сына с дочкой и хозяйство легли на плечи Лены. Когда детям исполнилось 10 и 14 лет, решила развестись.
— Я долго терпела, долго терпела… Нас, женщин, карелы обманули, — говорит Елена и приподнимает брови — будто осуждающе. — То нельзя, это нельзя. Выращивали из женщин обслуживающий персонал.
Спустя несколько лет после развода бывшего мужа парализовало. Медики привезли его, обездвиженного, «на порог» Елене, потому что он был прописан в ее доме. У нее и в мыслях не было бросить его — говорит, так устроены карелы. Десять лет ухаживала за прежним супругом: кормила, мыла, меняла подгузники. Для тряпок и «памперсов» во дворе выкопала отдельную «могилу».
— Плакала от бессилия. Бывало, переодеваю его и толкаю в плечо, мол, давай, помоги мне, помоги. Он не знал, кто у власти, не знал, кто я, как меня зовут и есть ли у него дети, — вспоминает Елена. — Я всегда говорю: если флаг красный стоит, просчитайте все, чтобы десять лет не пришлось таскать на своем горбу…
В то же время у Елены начались отношения с одним из приезжих пенсионеров, который купил дом в Долганово. Пять лет они «ходили» друг к другу в гости, помогали по хозяйству. Он вспахивал землю на участке Елены, возил по делам в соседнее село — и гордился, что «не колхозницу возит в телогрейке, а тетку в шикарных платьях». В конце концов предложил Елене переехать к нему. Она отказалась.
— Хорошо, что мы в разных домах жили, я могла повернуться и уйти, если что не нравится. Он, как и все, не мог понимать, что я не обслуживающий персонал.
Отношения сошли на нет, потом мужчина и вовсе уехал из Долганово.
На рабочем столе Елены стоит фотография в синей рамке. Это сын Андрей. Он умер в тридцать пять — как и у отца, разорвалась аневризма. После этого у женщины случился инфаркт. Говорит, три года она не могла справиться с горем, «ловила свой хвост»: «Крутишь, возвращаешься к тому времени: что бы ты могла сделать».
Когда Елене было за шестьдесят, умерла подруга. Через время позвонил ее вдовец и предложил жить вместе. Сказал: «Я один не останусь, мне уже 68 лет». Замуж не звал, но поставил условие — жить у него в доме. Елена отказала сразу.
— Я свободна. Настолько свободна, что не хочу делить даже минуту времени с человеком, которому должна готовить, с которым должна идти в лес. Не хочу тратить ресурсы на чужое, ни дня. Я за свободу заплатила одиночеством.
Елена снимает с рейла темно-синее платье в горошек, с короткими рукавами-фонариками и поясом: «Это хочу!» Заворачивает его в наволочку, кладет в сумку — переоденется в этноцентре. Перед выходом заплетает косу набок, снимает бандаж и пьет обезболивающее — не хочет, чтобы люди замечали больную ногу.
— То, что я здоровая — это только видимость, там у меня кишки давно сгнили уже. Просто я никогда не показывала, никогда. Не надо перекладывать свою беду на других, это твоя беда, ты ее и переживаешь.
В джинсах, блузе, с сумкой за плечом, Елена выходит из дома. Радио на холодильнике остается включенным — для кошки.
Кися, она же Ухилянт. Фото: «Поле зрения»
«Пустыльные головки»
На бетонной дороге у дома тормозит белая легковушка. Пенсионерка садится на переднее сиденье рядом с водителем и спрашивает на карельском, как дела. Водитель — широкоплечий мужчина 46 лет — отвечает, тоже по-карельски. Это Илья — хозяин этноцентра. Многие коренные карелы старшего поколения говорят на национальном языке с детства i.
— Ну что, перекопали тебе огород [журналисты]? — смеется Илья, кивая на нас.
— Вот, настоящий карел. Ценит только труд! — улыбается Елена.
Она рассказывает, насколько семья Власовых трудолюбива. У них трое детей — два сына и дочь, и старших уже привлекают к работе. Дочка разносит еду гостям-туристам, стоит за сувенирным прилавком, играет на кантеле — струнном карельском и финском инструменте. Старший сын делает сувениры: печет пряники, варит мыло и варенье. Поступил в колледж на кондитера, открывает свое производство десертов.
В Подворье работает также помощница Алена. Раньше была учительницей в Толмачах и параллельно помогала Власовым, а потом осталась здесь на постоянную работу — из-за атмосферы. Говорит, ходит сюда «отдыхать за деньги».
Подворье Власовых. Фото: «Поле зрения»
До «Подворья» Илья был строителем, потом трудился рабочим в пожарной части. Этноцентр полностью он возвел своими руками. Но от похвал Елены только отмахивается: «Да ладно!» «Чистый карел», — замечает пенсионерка, кивая.
Он и правда «чистокровный карел», его жена Анна — наполовину. Оба уехали из Толмачей в молодости, первое время жили в городе. В 2008 году Илья настоял на переезде обратно, несмотря на то, что тогда только-только родился первенец. Говорил: «Город — не для нас».
— Кто-то брал ипотеку на 30 лет, а кто-то взял и вернулся в деревню, за это получив от местных кликуху «пустыльные [льняные] головки» — «чулька пья», на перевод — «придурки» i — объяснит Анна Власова позже, когда мы доберемся до этноцентра. — Купили «избушку на курьих ножках», ни воды, ничего, разваленные печки…
В 2015 году администрация Лихославльского муниципального округа провела «Калитку» — фестиваль карельского пирога. Анна решила поучаствовать: напекла к нему противень калиток i. А после ярмарки предложила мужу построить центр карельской культуры. Илья в идею жены не очень верил, но построил.
— Даже не знаю, откуда были силы. Мы ни в грантах, ни в субсидиях не участвуем, потому что в этом неграмотны. А где неграмотны, туда не полезем, — рассказывает хозяйка дома.
Только поначалу, по ее словам, районный отдел туризма помогал рекламой.
Власовы давно знают Елену: отец Анны — ее одноклассник. Сама Анна обратила внимание на Тарасову когда работала продавцом в Толмачах: пенсионерка приходила за покупками в белой шубе. Купила ее в Москве и очень любила за возможность визуально выделяться.
В тех же Толмачах жила племянница Тарасовой Люба. Она начала работать в этноцентре после открытия: встречала гостей, расставляла столы и стулья. Как-то попросила Елену подменить ее. А та начала разговаривать с людьми: рассказывала про жизнь, заговоры, духов. «Я вижу — они слушают, глаза на меня поднимают», — вспоминает Елена. И предложила добавить «разговорный жанр». Анна одобрила.
«Что будем рассказывать?» — спросила тогда Тарасова. «Что хотите, то и рассказывайте», — ответила Анна.
Хозяева этноцентра считают, что именно сказительница и сарафанное радио помогли им раскрутиться: гиды передают друг другу информацию про «Подворье», гости советуют посетить его друзьям и близким. По словам Анны, к ним приезжает около трех тысяч человек в год.
На «Подворье Власовых». Фото: «Поле зрения»
Власовы помогают Елене с бытом и работой: доставляют продукты, забирают из дома в этноцентр, отвозят обратно. Когда во время весеннего урагана в доме Тарасовой сорвало печную трубу, Илья приехал и молча поставил новую. Недавно у сказительницы случилось «самое страшное, что может случиться с одинокой теткой в деревне» — сломался телевизор. Она ремонтировала его «путем шантажа и подкупа»: отказалась работать, пока Илья не починит. Он починил.
Спустя десять минут легковушка подъезжает к большой усадьбе с рамкой деревянных ворот. Елена тихо благодарит и поспешно скрывается за входной аркой.
«С ебанцой нужно быть!»
Переодевается Тарасова на втором этаже одного из домов. Обводит рукой комнату:
— Вот бутылочки криво-косенькие из-под лекарств, вонючая водичка там была. Вот бабушкин стол, его Илья привез на тракторе. Вот молитвенник бабушкин.
«Подворье» состоит из четырех строений. Три — для туристов: столовая с музеем, баня, сувенирная лавка. Четвертое здание — жилой дом Власовых. Везде — вещи из дома Елены. Всё, включая письма дяди с фронта и старые фотографии, она «безжалостно» отдала этноцентру.
— Вот моя любимая вещь. — Тарасова берет со стола вытянутую плетеную корзинку, крутит в руках. — Сколько помню ее со своего детства, столько ей и лет.
Корзинка предназначалась для сушек и хлеба, но жили бедно, хлеб был не всегда, обычно там лежали принадлежности для шитья.
Любимая вещь Елены и другие предметы быта, переданные Тарасовой в этноцентр. Фото: «Поле зрения»
Пенсионерка берет небольшую палку — «посох». Она всегда с ним работает. Верхняя часть посоха похожа на голову с рожками.
— Для меня это молодой чертик. Видите — клычок, глазик, носик. — Елена проводит пальцами по выступам.
Вспоминает об «уловках», которые помогают помнить поговорки и присказки во время экскурсий. Как-то забывала, как по-карельски будет «лиса». Пожаловалась внучке и дочери, те купили игрушку лисы, разместили на стене. Теперь сказительница, если что, бросает взгляд на подарок и не сбивается.
Из дальнего здания — жилого дома — выходит Анна. С ночи она приготовила похлебку и картошку с котлетами для «милых гостей». Меню составлено из того, что Анна сама ела в детстве, только котлеты — замена «куску мяса в чугунке», в таком виде мясное для приезжих «привычнее». Хозяйка, взяв в руки микрофон, громко зазывает людей, спускающихся из туристического автобуса — человек 40. В основном женщины среднего и старшего возраста, несколько детей и пара мужчин. Последних, предполагает Елена, с собой привозят жены: они обычно в ее рассказах не заинтересованы.
Сказительница выходит к туристам в своем синем платье, подпоясанном лентой. На ногах — белые кеды. Волосы собраны в пышный пучок, в руках — чертенок. Елена почти не опирается на него, часто держит под мышкой. Приподняв подбородок, громко приветствует людей. Гости, меж тем, направляются в столовую. Одна из туристок спотыкается, Елена подхватывает ее, помогая сохранить равновесие:
— Всех поймаем! — смеется пенсионерка.
На входе в столовую гости звонят в колокольчик: так надо, чтобы в супе попались не косточки, а мясо. Фото: «Поле зрения»
Усаживаются, едят, переговариваясь. Между столов снуют Анна и ее помощница: подлить морс, поставить второе блюдо. В это время Елена начинает речь:
— Я больше чем уверена, что многие из вас даже не подозревали, что не за тридевять земель, не в тридесятом государстве, а бок о бок с нашей столицей области проживают карелы. Уже четыреста лет. И, к моему великому удивлению, не забыли они нравы, обычаи, язык и кухню, — вещает Елена, размахивая чертиком.
Она рассказывает о своем быте: что всю зиму «на печи» пролежала, а все равно влезла в платье, что часто ходит в лес, а карелы к природе относятся «с великим уважением». Что в последние годы питается в основном бутербродами — и желает всем приятного аппетита.
— А молодежь-то сохраняет карельский язык? — спрашивают из толпы.
— Наверное, как и русский, знают в совершенстве только такие тетки, как я.
Анна достает из-за печи широкую деревянную палку — маслобойку:
— Знаете, для чего эта деревяшка? Она нужна была при сватовстве. У нашей карельской девки с рождения одна лишь задача — выйти замуж, и не обязательно удачно, лишь бы выйти…
Анна и Елена отыгрывают сцену сватовства. Фото: «Поле зрения»
Выходит Елена с платком на голове — это ее образ невесты. Шепот туристов стихает вопреки просьбам («Мы что-то говорим, вы на нас не смотрите, кушайте на здоровье»). Женщины начинают отыгрывать сцену сватовства. В процессе меняют роли: Елена то «игральник» (жених), то невеста, то подружка невесты или матери. Иногда предлагает вступить в игру гостям-мужчинам. «Слава обо мне слышится, честь продвигается за тридевять земель. Пусть мужчины смотрят на меня… Мужчины-ы-ы!» — восклицает она протяжно, но редко кто откликается на зов:
— Они глаз не поднимают, как будто виноваты. Пару раз кто-то выходил, приобнимал, какие-то вставлял словечки. Это хорошо! Нужно, чтобы кто-то вышел, подмигнул бы чего-то…
Никогда четко не расписано, кто что говорит, но Елена и Анна не сбиваются. Сказительница считает, что речь должна «литься», иначе турист заскучает. Помогают «тайные знаки»: «то по спине меня тронет, то за руку возьмет». Если у Елены «давление шарахнет» или «голос сожмет», Анна это замечает, подхватывает. Пока говорит напарница, сказительница следит за ней и будто что-то перебирает в воздухе указательным пальцем.
— Я таким образом открываю параграф. Раз-раз в голове, перелистываю страничку, прочитала первую строчку, и дальше пошло-пошло. Даже помню название и цвет этого параграфа.
Елена мысленно перелистывает страницы книг. Фото: «Поле зрения»
«Милые гости» посмеиваются над шутками и поговорками, задают вопросы и, в общем, вовлечены. Елене важно выложиться на максимум, от гостей она того же не ждет, но подмечает, когда группа «податливая». В таком случае «прет» и «голос звенит». Но бывает иначе.
— Бывает чувство, что мы им надоели. Мы к этому легко относимся, но [тогда] не прет, не прет, не прет нас, и внутри все обламывается.
Объявляют перерыв. Гости разбредаются по участку пофотографироваться.
К сказительнице подходит гид:
— Какое платье у тебя красивое!
— Влезла! — отвечает Елена довольно и гордо.
Одна женщина подходит с конкретным запросом: как иван-чай заваривать для повышения «славутности» — женской привлекательности? Елена охотно рассказывает, отойдя с гостьей в сторонку.
Пока идет мастер-класс по изготовлению калиток, сказительница сидит на диванчике в сенях первого дома, беседует с гидом. Та восхищается ею:
— Этим нужно жить… — С ебанцой нужно быть! — реагирует Тарасова. — Я вот Ане говорю: все равно когда-то уйду, а ты должна оставаться немного с ебанцой. Кураж должен быть. А прежде всего — нужно любить.
Мастер-класс по калиткам проходит на втором этаже сувенирной лавки. Между столами снует Анна: объясняет, подсказывает, шутит между делом. В конце предлагает каждому обозначить свой пирог: сверху тестом налепить сердечко или первую букву имени, чтобы потом не спорить, где чья калитка:
— Не хочу никого обидеть, дорогие гости, но когда речь доходит до вашего готового шедевра, бывали случаи, когда вы трясли меня за грудки, требуя свой пирожок!
Мастер-класс по изготовлению калиток. Фото: «Поле зрения»
На последней точке — в бане — туристы собираются в ожидании Елениных сказов. Мест хватает не всем, некоторые встают в дверях. Елена предупреждает, что лекция у нее «не академическая»:
— Называйте как хотите: бытовое фэнтези, бабкины рассказы. Лет мне уже столько, что я у кукушки давно не спрашиваю, сколько осталось.
Тарасова рассказывает про баенника, про обычаи и обряды, про свою жизнь в карельской деревне, про значение леса в жизни карела.
— Ураган забор повалил, у меня дрова не пилены. Ходила гулять в лес к ручью, а там бобры плавают. Думаю, поймать бы одного, чтобы он мне все [дрова] перегрыз! — шутит сказительница.
Плечи расправлены, подбородок поднят, взгляд скользит по лицам. На чертика то опирается, то держит подмышкой. Позже Елена объяснит, как выбирает темы: чтобы «для народа интересно: что-то про детей, про поднятие лемби».
Спустя время в баню заходит дочь Власовых, показывает на часы: мол, осталось минут пять. Глаза Елены начинают бегать, речь ускоряется, несколько женщин косятся на дверь, кто-то идет к выходу. Часть остается дослушать, но и они вскоре начинают суетиться: Елена все говорит и говорит.
«Бабкины рассказы» в бане. Фото: «Поле зрения»
— Пусть для вас всегда звенят колокольчики родимого леса. Если кто-то из вас сегодня ходит в густом, темном, чужом лесу, знайте: будет время, когда вы вернетесь домой, вернетесь в семью, потому что дороже семьи и дороже дома у человека ничего быть не может. Для меня вы мое общение. Человек может обойтись без чего угодно, кроме общения. Меня зовут Тарасова Лена, — наконец, завершает сказительница.
Некоторые женщины подходят к ней — поблагодарить, обнять и попрощаться.
— Летом не удается полную экскурсию рассказать, — констатирует Елена, пока обедает, сидя на лестнице, в ее тарелке — пара ложек картошки и красноватая котлета. — Даже если придут два человека послушать, уже хорошо. Это, как сказать, не считается мне минусом. Я [их все равно] уже заранее люблю. Если перегорю, перестану любить народ, людей, перестану любить то, что говорю, я уйду.
Одна в безвременье
Легковушка тормозит у дома Елены. Пенсионерка идет не спеша, заметно прихрамывая. Ее движения стали тяжелее.
Дома под ногами кружится Ухилянт. Гремит «Наше радио» — Елена всегда его слушает. Она звонит дочери, рассказывает подробности дня: день был сложный, но бывало и хуже.
— Новый год, — вспоминает Тарасова. — По праздникам гнали шесть дней подряд по две-три группы в среднем. Я даже не помню, что говорила. Волосы немытые и сама немытая. Анна мертвая, я полумертвая, но это был такой фурор! Гости кричали «Браво!», хлопали в ладоши.
Елена с планшетом. Фото: «Поле зрения»
За окном темнеет. Сказительница сидит за столом, задумавшись. Признается: бывают, как она сама формулирует, «панические атаки».
— Электричества по восемь дней не бывает [при плохой погоде]: телевизор не включен, зарядить телефон нельзя. Ощущение [в такие минуты], что мира не существует. Нет людей, нет автобусов, троллейбусов, трамваев. Или есть, но в другом мире, в сказках. Что-то неправдоподобное. А здесь через час, через два ничего не изменится, десятилетиями одна картинка. Десять лет — это точно, [с того момента,] когда все дети разъехались, — говорит Елена, направив в окно неподвижный взгляд.
В этноцентре она выступает ради общения. И совсем не верит, что ее сказы помогут сохранить карельскую культуру. Но одиночество — оно ненадолго отступает.
— Пойдешь закрывать дверь, и сердце как-то екнет, что я одна. Секундное сожаление. [Ощущение] нависшей пустоты, что ли. Ты одна в безвременье. Пусто, пусто, пусто. А этноцентр как-то сглаживает.
На следующий день Елена уехала в гости к дочери. Калитку, как всегда, оставила открытой.
Пятигорск, вечер воскресенья. В полупустом зале «Детского мира» на улице Ессентукской стояла обманчивая тишина. Продавцы уже начали устало считать оставшиеся до закрытия минуты, как вдруг из отдела детского питания донесся подозрительный хруст, за которым последовал глухой, но уверенный металлический лязг.
На звук осторожно заглянул охранник дядя Валера. То, что он увидел, заставило его замереть с разинутым ртом. На нижней полке стеллажа с элитными молочными смесями вальяжно расположилась пума Мурка — местная звезда, которую, по слухам, оставили погостить знакомые дрессировщики, но забыли забрать (или просто испугались возвращаться).
Мурка не стала размениваться на мелочи. Разорвав когтями три премиальные жестяные банки Nan Supreme 3, она с блаженным урчанием дегустировала гипоаллергенный порошок. Морда хищницы была полностью покрыта белым налетом, а вокруг царил настоящий гастрономический хаос: дорогие смеси были щедро перемешаны с содержимым соседних полок.
В этот момент к стеллажу подлетел администратор Сергей, бледный как полотно.
— Мурка, фу! Брось! Это же для детей с атопическим дерматитом! — замахал руками он, забыв все инструкции по безопасности.
Мурка лениво скосила на него янтарный глаз, слизнула остатки смеси с носа и утробно рыкнула:
— Ум-м-м, пребиотический профиль слабоват, но с жировым компонентом угадали, — казалось, говорил этот взгляд.
Не успел Сергей перевести дыхание, как лапа пумы загребла коробку из соседнего отдела развивающих игрушек. Под когтями треснул плотный картон, и на пол выпала интерактивная азбука бренда «Азбукварик». Случайно задев кнопку лапой, Мурка активировала динамик. По всему залу на максимальной громкости грянули песни Владимира Шаинского:
«Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам...» — подхватил второй динамик, потому что Мурка от избытка чувств случайно разломала игрушку пополам.
От грохота, белого порошка и внезапного концерта Шаинского из подсобки вылетела завскладом тетя Зина с шваброй наперевес:
— Безобразие! Опять зоопарк на выезде! Я полицию вызову, у нас тут отчетность горит, а она мне «Антошку» крутит!
Но Мурке было уже скучно. Наслушавшись классики советской мультипликации, пума грациозно перепрыгнула через витрину с памперсами и приземлилась в велосипедном ряду.
Перед ней стоял виновник главного финала вечера — сияющий хромом и краской белый велосипед Kreiss с колесами на 16 дюймов и теми самыми смешными дополнительными страховочными колесиками по бокам. Для взрослой пумы это транспортное средство выглядело комично крошечным, но разве это могло остановить царицу здешнего хаоса?
Мурка неуклюже, но решительно закинула тяжелое мускулистое тело на раму, уперлась мощными лапами в педали, а хвостом вырулила прямо в центральный проход. Вспомогательные колесики затрещали под нагрузкой, пластиковые крылья разлетелись в щепки, а звоночек на руле жалобно дзинькнул.
— Держите её! Она на двух колесах! — завопил дядя Валера, пытаясь заслонить собой стенд с детскими колясками Maclaren.
Но было поздно. Разогнавшись по гладкому кафелю «Детского мира», пума на велосипеде протаранила пирамиду из памперсов Pampers Active Baby, с грохотом снесла стойку с плюшевыми чебурашками и, лихо вильнув задом, вылетела через стеклянные автоматические двери на улицу Ессентукскую, оставляя за собой следы из сухой молочной смеси и обрывки песни про улыбку.
Итоги погрома:
Пострадавшие:
Администратор Сергей (получил легкий нервный тик и испачкал костюм в гипоаллергенной смеси).
Тетя Зина (осталась без швабры и веры в тихие воскресные вечера).
Дядя Валера (надорвал спину, пытаясь поймать велосипед на ходу).
Уничтоженные товары:
3 банки Nan Supreme (общий ущерб — бесценен для бухгалтерии).
Интерактивная азбука «Азбукварик» (разобрана на запчасти под песни Шаинского).
Ну что, братва, в колонии очередное историческое событие – ждём большого генерала из Управления ФСИН России. Человек, видимо, настолько большой, что под его приезд даже воздух в зоне должен соответствовать режимным требованиям. 😂
За десять лет лагерной жизни я поменял три лагеря, повидал всякого, но нынешний цирк с конями наблюдаю уже в шестой раз. Пятилетняя проверка – это вам не шутки! Хотя, если честно, шутки тут как раз единственное, что ещё помогает сохранять рассудок.
Весь лагерь перешёл в максимально показательный режим. Всё должно блестеть, строиться, работать и выглядеть так, будто здесь не колония, а санаторий с повышенными требованиями к дисциплине. Каждый угол внезапно обрёл стратегическое значение, каждый сотрудник вспомнил, что порядок – это основа основ, а каждый заключённый должен выглядеть так, словно всю жизнь только и мечтал попасть в объектив проверяющего.
Интересно, генерал хоть догадывается, сколько человеческих судеб стоит за этой идеальной картинкой? Или ему покажут исключительно ту сторону жизни, где всё по распорядку, все на местах и даже пыль боится упасть не по уставу?
А мы, старожилы, уже ничему не удивляемся. Шестая пятилетка – это вам не первый романтический взгляд на систему. Мы уже знаем: проверка закончится, гости уедут, плакаты снимут, а жизнь вернётся в привычное русло.
И снова будут обычные дни, одинаковые рассветы, длинные вечера и мысли о доме. О тех, кто ждёт. О тех, кого давно не обнимал. О времени, которое почему-то идёт быстрее у тех, кто на воле.
Так что приезжайте, товарищ генерал! Мы готовы. У нас всё по форме, по режиму и почти по фен-шую.
Вот только годы по команде «Отряд, строиться!» не останавливаются. А домой хочется независимо от графика проверок.
Я никогда не питал к цветам на окне никаких особенных чувств. Ни восторга, ни отвращения — просто зелёные или цветущие объекты в горшках. Они всю жизнь как-то сами собой оказывались в моём пространстве, не вызывая ни желания их поливать, ни стремления от них избавиться. Это был просто фон, часть интерьера, не более того.
После свадьбы, когда мы с женой стали жить отдельно, растительности в доме резко поубавилось. Мы не устраивали протестов, просто не покупали новые горшки. Из всех экспериментов выжили только семечка мандарина, которая стала деревом, и семена из болгарского магазинного перца. Этот перец, кстати, вымахал в огромный куст и плодоносил целых два года, став единственным зелёным исключением.
При последнем переезде мы с женой твёрдо договорились: никаких цветов, хватит с нас этого садоводства. Хватило нас ровно до первого похода в магазин для дома. Теперь на нашем подоконнике растут два куста помидоров-черри, укроп и какой-то таинственный иностранец из семечка фрукта, который нам привезли из Таиланда попробовать.
И вот что самое удивительное — эти помидорки-черри плодоносят как сумасшедшие. Мы уже собрали пять полных урожаев, и каждый из них, на секундочку, с лихвой кормил двух взрослых людей. Они оказались невероятно сладкими и вкусными, прямо с ветки. Теперь я точно знаю, какими должны быть настоящие помидоры на вкус.
Ирония судьбы: мы собирались жить без цветов, но теперь сидим и оборачиваем горшки тёплой тканью. Боюсь, что наши зелёные подопечные замёрзнут зимой на сквозняке. Я с сомнением смотрю на моток утеплителя в своих руках. Кажется, я всё-таки немного вру себе насчёт полного равнодушия к этим кустам.
Однажды, почти под самую середину декабря, Мини-Босс и, теперь уже, бывший Босс устроили, наконец, в Совете интересное занятие под названием упражнение Джефферсона. Суть заключалась в групповом способе выражения мысли путем личного ответа на тот или иной сложный экзистенциальный вопрос, выбрав один из трёх вариантов ответа "да", "нет" или "не определился/не знаю" и встав в определённую зону каждого ответа, чтоб наглядно было видно по ответам группы, что её волнует, насколько она может мыслить: глубоко или, наоборот, поверхностно, ведь ответы подразумевали возможность высказываться и аргументировать свои ответы, не вступая в откровенные споры. Мне с моим стремление к поиску глубокого смысла такая рефлексия тогда была необходима, и я пришёл.
За окном выпал первый снег, сумерки свалились на землю ещё к пяти вечера ввиду коротеющего дня. На заседании было около двадцати человек, пришло снова около пяти-шести перваков, среди которых было несколько девчонок из той самой "активной" группы, занявшей призовое место на Вечере, но не было только одного мне нужного человека, хоть здесь я её уже и не ожидал увидеть. Поэтому, настроившись на нужный лад, пропустив мимо ушей повестку дня от Элины, мы плавно подошли к самому упражнению.
-Итак, ребят, я рада начать то, для чего мы сегодня сюда пришли, - начала Хныкина немного "издалека", - Я участвовала в таком занятии, пока была вожатой в Анапе, нам его показали другие вожатые, и теперь я хочу, чтоб мы его попробовали здесь. Суть простая - я читаю то или иное утверждение, вы его слушаете, пару мгновений думаете и выбираете ответ, становясь в "да", "нет" или, если не определились с категоричным ответом, можете выбрать "не знаю". "Перебегать" и менять мнение - можно. Можно высказываться, мы всем дадим время, только сжато, самую суть, но перебивать и спорить - нельзя, мы лишь делимся мнениями, не более. Упражнение настроено на критическое мышление и выявление среди группы тех или иных взглядов, которым она следует. Ну что, всё понятно? Начинаем?
Мы одобрительно закивали, и Вика, достав пару листов А4, встав в середине комнаты, начала читать первый вопрос.
-Согласны ли вы с утверждением, что в наше время важнее быть умным, чем богатым?
Толпа оживилась и забегала, распределившись сначала в "нет", потом, подумав получше, кое-кто перебежал в "не знаю". Я сразу встал в "да", со мной рядом встал Влад и ещё пара человек. В "нет" так и осталась львиная доля людей, большая часть. Хныкина, дождавшись, пока все займут свои места, обратилась ко мне.
-Паш, почему ты считаешь, что умным быть всё же важнее?
-Потому что деньги, как правило, липнут к тому человеку, кто смог, продумав законы спроса и предложения, открывая свое дело, например, грамотно проявить себя, пройти естественный отбор конкуренции и извлечь из этого выгоду. Это, если говорить о бизнесе, - сказал я и на мгновение задумался, перейдя ближе к центру в зону "не знаю", - А в жизни - я бы даже встал посередине, потому что сам ум, без стремления им зарабатывать, не даёт ничего. А богатство без ума - губительно, ведь всегда найдётся тот, кто более умным путём найдёт способ это богатство присвоить себе.
-Что ж, замечательный ответ, Паш! Кто ещё выскажется? Катя, давай ты, почему ты выбрала богатство?
-Потому что деньги сейчас правят миром. Имея деньги, можно позволить себе любой обучающий процесс, чтоб стать умнее. Любое оборудование для практических опытов, любые инструменты для самого точного и эффективного применения. К тому же, крупные деньги дают власть над умами целых государственных корпораций, что уж говорить о мелких умах, если денежный интерес выбирает более быстрый способ получения конечной прибыли, чем долгий, но скрупулезный и грамотно проработанный, таким образом многие умы, просто не вписываясь в коньюнктуру рынка, оказываются за бортом. Потому и богатым быть важнее.
-Интересный ход мыслей, Кать. Кто ещё выскажется? - ответа не последовало, но, решив, что для первого раза неплохо, Вика продолжила, - Тогда, второе утверждение и сразу сложное: при первой же возможности я уеду за границу.
Я ушёл из "да" в твёрдое "нет", со мной рядом встал Егор. Рома Кабина, Никулин и Полтораха встали в "да", Сеня с Ярмолиным, Владом и Катей Огонёк выбрали "не знаю", к ним подошла ещё и Элина. К нам же встала Диана и две новые девочки - Аня и Лиза.
-Лен, почему ты выбрала "да"? - спросила Вика Полтораху.
-Ну, потому что возможностей для развития гораздо больше за границей. Давно известный факт, что у талантливых инженеров, айтишников и прочих получается на Западе зарабатывать в десятки раз больше, чем им предложили бы здесь, и поэтому таких ребят Запад сам разыскивает по всему свету, позволяя им работать в свою пользу для общего блага. В России нет таких платформ и системы, настроенной на развитие очень многих отраслей, где молодые умные ребята могли бы себя проявить, а если такие возможности и есть, то платят там - гораздо меньше. Поэтому я, если стану специалистом и увижу возможность за рубежом, уеду не раздумывая. -Кирилл, а ты почему выбрал "не знаю"? -По той причине, что я в целом понимаю, что я заинтересован жить в тех же Штатах, к примеру, а заинтересованы ли Штаты во мне - вопрос большой. Потому что там своих умов достаточно, да и купить они могут кого угодно и привезти. Мы для них, как сигареты: пока приносим прибыль - нужны, а перестал - выкинули на помойку. Всегда найдётся тот, кто умнее тебя в той или иной структуре жизни и не факт, что вообще получится нормально жить "там", когда лучше и проще попробовать жить "здесь". -А ты - скептик, Кирюха, я даже и не знала! Спасибо за ответ. Теперь, кто из "нет" желает ответить? Егор, Паша? Оба? -Оба, наверное, - ответил я, - Давай, Егор, ты, потом я. -Я скажу так - я насмотрелся своими глазами на тех, кто с радостью поехал в Польшу панам улицы подметать или собирать клубнику, где они нужны только, как рабочая сила - то ещё зрелище. Да и в целом у ляхов отношение к нам: что к украинцам, что к русским - отвратительное и высокомерное. Поэтому помните - никому мы не нужны кроме самих себя и пора уже с гордостью относиться к земле, на которой родился! Тут ему многие похлопали, ведь в свои семнадцать лет говорить такие вещи, увидев то, что довелось ему увидеть, действительно похвально и заслуживало уважения. Вика снова обратилась к нам. -Паш, а ты что хотел сказать? -В принципе, то же, что и Егор, но немного по-другому. Я видел иностранцев, мне довелось с ними общаться и даже быть вовлеченным в их языковую среду - это совсем другие люди, к которым надо привыкать и не факт вообще, что получится.. Лично я настолько привык к нашему менталитету и образу жизни, что вряд ли приемлю какой-то другой. Да и кому мы там по сути нужны, если они смотрят на нас свысока, до сих пор считая нас сырьевым придатком с ядерной дубиной? Если нас считают недоразвитыми, не желая в нас разобраться лично, то зачем нам расти до какого-то "уровня", чтоб что-то им доказать? Надо развивать своё, не обращая ни на кого внимания. Мы - самая большая страна на планете и должны быть самобытными и дружить только с теми, кому мы нужны в качестве равноправного друга. -Что сказать, все вы тут правы по-своему, - подытожила Вика, - Следующий вопрос! Смогли бы вы нарушить закон ради любимого человека? С этим вопросом вышло очень весело, потому что он практически разделился по половому признаку. В "да" встали почти все пацаны. -Кирилл, - спросила Вика, - Почему ты, почти не раздумывая, пошёл в "да"? -Потому что ради родных людей, не только любимых, мы готовы нарушать закон почти ежедневно. Дать взятку и пройти там, где не пройти большую очередь, взять то, что не положено во благо, даже выйти на драку и нанести увечья обидчику - всё это выше законов. Поэтому вопрос в таком формате - однозначно "да". Если бы вопрос стоял "убить ради любимого", то, конечно, здесь бы было меньше людей, а так - всё просто. А вы, - обратился он к девчонкам, что стояли в "нет", - Подтягивайтесь сюда, тут веселее. -Кирилл, ты забыл, мы тут не агитируем, - напомнила Вика, - Маша, почему нет? -Не считаю себя настолько решительной, да и просто не была в такой ситуации, поэтому тут и "нет" и "не знаю", - ответила она, - Я - девочка, я как буду за своего мужчину решать? -Однако, считать денежку своего мужчины будет для тебя нормой? - выкрикнул Сеня. Маша моментально переменила тон, моментально посчитав для себя "это - другое" и сказала. -Нет, ну что вы так равняете.. Деньги дают возможности, тратить их на цели - особенно важно, это девочка может за себя сама решить. -Даже, если деньги не её? - откровенно хихикал Ярмолин. -А какая тут разница? Деньги от этого не перестанут быть.. -Довольно! - одернула их Вика, - Мы от основного вопроса отошли! Полемику в этом упражнении мы не ведём, не забывайте! Следующий вопрос: что важнее в отношениях - любить или быть любимым?
-А ответ "любить" - это "да"? - спросил я. -Пусть будет так, Паш, - ответила Вика, - Соответственно "быть любимым" - будет "нет". Здесь многие успели задуматься. Эли первая, сделав выбор, встала в "не знаю", Сеня и Кирилл почти одновременно встали в "нет". К ним подтянулась Катя Огонёк и Маша. В "любить" встал Никулин, две новые девочки Аня и Лиза и, в конце концов, встал я. -Так, давайте с того края теперь кто ответит, - начала Вика, - Почему для вас важнее быть любимыми? Кто первый? Катя, ты? -Давайте я скажу, - откликнулась Катерина, - Я в первую очередь исхожу из личных ощущений. И, наверное, я никогда никого не любила так, чтобы в человеке хотелось раствориться. А поскольку отношений всё же хотелось, то я принимала ту позицию, где меня любили и до поры, до времени было неплохо. А ситуацию, где я бы любила, я даже не встречала ещё и встречу ли вообще? Поэтому я пока что отвечаю трезво, опираясь лишь на опыт, что у меня был и которого не было. -Ещё кто выскажется? Сеня? -Да просто если ты не интересен и видишь это, то какой смысл что-либо продолжать? Это уже не взаимно и порождает неравенство, поэтому всё рухнет рано или поздно, - ответил он. -Логично. А вы, ребят, почему так думаете? - сказала Вика, обратившись к нашей стороне, - С кого начнём? Аня, давай ты. -Ну, если я не чувствую, что готова активировать энергию, которую хочу отдавать человеку, то для меня бессмысленны любые отношения, - говорила Аня довольно рассудительно, - В первую очередь мои ощущения формируют то, как отношения сложатся. Если я позволю со мной быть тому, кто мне банально не нравится, то я же тогда буду амебой, проще говоря, и это будет видно, и не взаимно, и не на одном уровне. Ну так к чему тогда всё это?.. -Мне нравится, что точки зрения разные у вас, а все пока подводите к одному и тому же - к смыслу, - подметила Вика, - Кто следующий выскажется? Паш, давай ты. Я на мгновение заглянул внутрь себя и увидел огромную дыру от своего личного. В моей жизни был весь спектр отношений, и я выбирал в них для себя порой диаметрально разные роли. Но сейчас я даже не сразу понял, что ответить. Опираясь на свои мысли, я решил подобрать хоть какие-то слова, чтоб ответить максимально честно и не особо, что называется, "палиться". -Даже не знаю, как точно сформулировать, но лично за себя, опять же, отвечу так. Всё в конце концов станет пылью - и то, что когда-то позволяли себя любить, и то, что притворялись, и то, что где-то ходили-блудили. У всех, кто хоть раз в жизни это ощутил, в сердце будет только один человек. Других не будет. Даже если вы встретите гораздо лучших людей по характеру, личным качествам или себе в пользу, то всё это к любви может не иметь абсолютно никакого прямого отношения. Любовь - как прыжок без парашюта. Ты знаешь, что в конце концов ты разобьешься, но ничего сделать уже нельзя, нам это чувство подарил кто-то свыше, и мы не решаем кто вообще этот человек будет. И вот, пока мы летим вниз со страшной скоростью, все мысли посвящены будут только одному человеку. И человеку этому, которого вы любите, для этого вообще не нужно будет ничего делать. Его может уже даже не быть в вашей жизни, но в вас внутри он будет жить. Весь ваш "затяжной прыжок", пока летите, он будет с вами. Это и болезнь, это проклятье, это дар, но это и смысл, это - суть. Каждый, кто познал себя через любовь к другому человеку, всегда выберет саму любовь, чем быть любимым. На момент наступила тишина. В воздухе так и витало чьё-то желание со мной поспорить или хотя бы задать что-то уточняющее, но в итоге молчание так и продолжилось. Вика нарушила тишину и сказала: -Это слишком глубокая мысль, Паш, ёмкая. Неужели ты именно так всё это чувствуешь, как описал? -Не знаю, Вик, я пока только лишь начал складывать пазл своей жизни, и любви там место выделено особое, - снова задумчиво ответил я.
-Что ж, не могу не спросить Эли, которая не определилась, - обратилась Вика к нашему новому Боссу, - Почему ты определилась первая, но встала в "не знаю"? -Я вот сейчас вас всех выслушала и только убедилась, что я и впрямь этого не знаю, - ответила Элина, - Мне важно и то, и другое. Я хочу знать, что меня любят, но я не хочу этого выяснять, если я сама не люблю. Поэтому для нас..то есть, для меня важно и то, и другое. Это ж, как солнце, которое даёт вам жизнь, но может и обжечь - вы всё равно любите его тепло, как и оно греет нас, но своей особой любовью. Никогда не знаешь, как проявится взаимное чувство в другом человеке или в самом тебе, но если оно не проявляется - всё будет не важно, ничего не будет вообще. Поэтому я не знаю, что тут важнее, тут важно и то, и другое! -Пожалуй, у тебя самый мудрый ответ, Эли! - отметила Вика, - Проверенный временем, я так понимаю? -Ну, разумеется! - ответила Мини-Босс, - Всё надо проверять, чтоб знать точно, жизнь для этого и дана. -Что ж, ребят, последний вопрос, но из этой же серии, но под другим соусом, - заглянув в листок, произнесла Вика, - Представьте, что вы плывёте на плоту с любимым человеком и тем человеком, что любит вас, но происходит шторм, и ваш плот рушится. Есть только двухместная лодка. Кого вы спасёте, а кого оставите? Вариант "да" - спасёте любимого, вариант "нет" - любящего. Снова глубокий вопрос, в котором нельзя ответить однозначно. Мнения разделились, и люди ходили то туда, то сюда, меняя точку зрения несколько раз. Элина перешла в "да", я ушёл в "не знаю". Сеня с Кириллом остались в "нет", к ним же примкнула и Маша. Катя с Дианой перешли в "да". Аня перешла в "нет", а Лиза и Никулин остались в "да". Когда, наконец, переходы закончились, Вика начала задавать вопросы. -Итак, кто первый выскажется, давайте теперь с "да". Катя, почему ты перешла? -Причина простая, - ответила Огонёк, - Хоть я и не чувствовала этого, но я бы оставила в живых именно любимого человека. С ним, пока мы плыли бы в лодке, мне бы было предпочтительнее умереть, либо же дождаться помощи и надеяться потом на возможность жить дальше. -Простой и логичный ответ, спасибо, Катя! Кто следующий? Диана, давай ты? -Ну, у меня ещё проще, хоть Катя почти всё сказала: если мы не спасаем любимых, то зачем вообще наша любовь? Она тогда ничего не стоит. -Ценой жизни любящего?! - выкрикнул кто-то из толпы. -Грустно, но что поделаешь, сердцу не прикажешь, - ответила Диана. -Что ж, хорошо, давайте теперь с "нет", - продолжила Вика, - Аня, почему ты перешла? Почему утопила бы любимого? -Ну, на самом деле, тут речь о жизни и смерти, поэтому любимый человек не принёс бы мне никакой пользы, если, например, он меня не любит. А с тем, кто тебя любит и готов тебе отдать последнее, гораздо проще было бы дожидаться помощи на каком-то необитаемом острове. Кто знает: сколько по времени ждать помощь? -Что ж, тоже логичный ответ! - ответила Вика и, обратившись к Кириллу и Сене, спросила, - А вы бы чего любимых-то утопили?! -А тут ведь действительно вопрос жизни и смерти и полезности, - отвечал Кирилл, - Если речь о выживании, какое-то время и/или о продолжении рода даже (кто знает сколько времени придётся выживать? Вдруг мы - последние на Земле?), то для таких целей - однозначно любящая. -Тоже холодный расчёт у тебя, да? - смеялась Вика, - Ну, хорошо. Теперь вопрос Паше - почему ты не определился? -А мне разве дано право убивать кого-то? - ответил я, - Вот вы тут все с такой лёгкостью говорите о том, кого бы обрекли на смерть, а кого спасли бы. А нам ли это вообще решать? Нам нашу-то жизнь не для таких решений дали, а тут ещё и две чужие. -Так вопрос поэтому и конкретный, Паш, с подковырочкой, - улыбалась Вика, - Так ты бы кого спас тогда, если стоишь в "не знаю"? -Да капец, это блин жизнь человеческая! Разве это так просто?! Тут либо ты просто рушишь лодку и Титаником на дно вместе со всеми, либо спасаешь их обеих, а сам, как капитан корабля - вместе с кораблём на дно морское или, наоборот, сам в лодку прыгаешь, а они там остаются - зачем выбирать, если, допустим, та, которую ты любишь, тебя вообще никак, а та, которая тебя, любит, тебе вообще никак?? Тут много вариантов развития событий, но выбор может быть разный. Нам не дано право решать чужие жизни, и я бы предпочёл, чтоб мне такое право не выпало! -Твои эмоции понятны, Паш, я рада, что ты единственный об этом сказал - нет у нас права на убийство. Ну, что ж, вопросы кончились! Если понравилось, проведём ещё такое, но уже в Новом году, все за? -Конечно, крутая штука, особенно, когда думать надо и долго! - ответил Ярмолин. -Спасибо, Вика, - ответила Элина, - На сегодня всё, ребят, увидимся в следующем году, всех с наступающими праздниками! Народ постепенно расходился, мы с Сеней, Кириллом и остальными общажными шли и теперь уже спорили, смеясь, наконец-то было можно! С нами рядом шли Вика с Дианой, которые теперь слышали продолжение нашего сложного разговора по душам. Декабрь уже перевалил за середину, выпал первый снег, и вскоре мне предстояло купить заветный билет до дома, о котором я уже откровенно мечтал, вспоминая Гришу, Женю, Тамару, Мишу с Ниной, Степу, Вику. Впервые мне хотелось домой буквально до невозможности.
