Серия «НЕ УЧАТ в ШКОЛЕ»

Счастье не приходит. Оно уже здесь.

В тёплом ветре. В мае. В сегодня. Даже в этом пирожном и в том, что я вообще додумалась его купить. Во мне.

Счастье и есть я.

Я перестала ждать. Счастье только сейчас. И никогда — завтра.

Автобусов было много, и казалось, им не будет конца. Но однажды они… закончились.

Помню, я просидел на остановке чуть ли не полдня, а все номера, которые приходили, были мне известны. И ехать в знакомое место не хотелось. Я был очень разочарован. Оказалось, мир конечен!

Но уже скоро я придумал себе новую игру – когда мы с отцом ехали на рыбалку, я просил его о том, чтобы мы сели на первый же автобус, который придет. Отец смеялся, но соглашался – и таким образом мы выбирали место для рыбалки, благо в те времена можно было садиться и на 103-й (до Заплавного), и на 111-й (на Красный сад), и на 119 (пос. им Крупской)… в общем, на любой, рыба была везде. И таким образом, мои путешествия продолжились. И с тем же замиранием сердца я думал о том, что вот сейчас приедет неизвестный мне автобус и увезет меня в места, где будет много… ну, не книг и друзей, а - рыбы!

- Пап, дай 100 рублей.

- А 50 рублей не устроят отца русской демократии?

- Только сто. И торг здесь не уместен.

Это была наша шутка, прикол. Такой словесный код, понятный без лишних объяснений.

Сейчас мой сын тоже постоянно просит деньги: на еду, на транспорт, на покупки в Фикс прайсе.

- Ма-а-а-м! Кинь мне на карту 500 рублей.

- Нету.

- Ну, тогда переведи 300.

- А 200 рублей устроят отца русской демократии?

Произношу на автомате, забывая, что сын совсем не понимает контекст, так как «12 стульев» он не читал, а кино не смотрел.

Как-то отвечаю ему:

- Саша, нет. Совсем денег нет.

- А как же отец-демократ?

- Кто?

- Отец-демократ. Ты постоянно про него говоришь, а потом мне деньги переводишь. Я думал, ты берешь у него.

Я захотела всплеснуть руками и закатить глаза, подумав про себя с чисто бендеровской интонацией: «Когда я вижу зумеров, мне не хочется улыбаться, мне хочется молиться!»

Но тут я решила – а ведь это может стать нашей общей шуткой, нашим кодом, понятным только нам.

И теперь, когда Саша просит, а финансов нет, я смиренно качаю головой:

- Нет… Папа-демократ не дает!

То есть, просто говоря, застал «разбойников» целующимися! Они не представились, а просто послали меня, сами понимаете куда – тихо, шепотом – но я на правах капитана включил небольшой фонарик. Сидят, значит, голубки, обжимаются! Они зашикали на меня, но на свет вышли.

Я же с тех пор никак не мог отделаться от желания поцеловать одну из девочек, очень симпатичную, которая была в другой команде. И однажды, как мне показалось, это мне удалось!

Я нашел кого-то в кромешной тьме, кого-то, кто не двигался, и жарко дышал, и стал ощупывать его, одновременно тыкаясь в лицо этому кому-то губами… но вдруг зажегся фонарик (не мой), и Сашка Тришин по кличке Салды, зарядил мне прямо в физиономию и заорал:

- К-н! Че за нах! Ты совсем охренел?! Лапаешь тут всех!

- Извини, - говорю. – Обознался…

Вот во что надо играть, а не компьютеры!

И тон её голоса, и необычные для десятиклассницы слова про «мужа», «свадьбу» и «беременность» манили меня недоступными прелестями взрослой жизни. Я ей, чего уж скрывать, завидовала! Пока я тут грызу учебники и думаю, куда и как поступить, Лена вытащила счастливый билет, живет отдельно от родителей, не учится и тратит деньги богатого мужа. Чем не мечта?!

Вскоре у Лены родилась девочка и она с коляской гордо нарезала круги вокруг школы, потом муж-коммерсант подарил Лене машину, и она перестала ходить пешком, всегда и везде ездила на авто - даже за хлебом. Потом говорили, что вроде Лена с мужем уехали в другой город, её следы затерялись.

Прошло десять лет. Как-то еду навестить родителей, подъезжаю к КПП. Тут нужно пояснить: Железногорск – закрытый город, попасть в него можно только по пропуску, который проверяют девушки-охранницы. В народе их прозвали «дубачками», потому как и в лютый мороз (Сибирь все-таки) и в нестерпимую жару они вынуждены стоять на посту.

Так вот, подъезжаю я к КПП, достаю пропуск и вдруг узнаю в «дубачке» - Лену. Только она изменилась очень, поплыла и как-то обабилась.

Она узнает меня, кивает головой. Я выдаю совершенно неуместное:

- А коммерсант как же?

- Сидит… Уже шесть лет как сидит.

- ?!

- Проезжай, видишь, очередь…