Прохиндейка кошачьего мира Василиса
У госпиталя на заднем дворе, где пахло хлоркой, валерьянкой и дешевым куревом, правила бал Василиса. Это была не просто кошка, а пушистая аферистка дворянских кровей, чья серая шубка в полоску всегда лоснилась, а усы торчали с выражением глубочайшего, вселенского презрения.
Ее рабочий день начинался ровно в 10 утра, когда на улицу, после завтрака, начинали вываливать больные, кто покурить,кто подставить лицо сентябрьскому солнышку.Василиса занимала позицию на старой деревянной скамейке, поджав под себя лапы и обернув хвост вокруг себя, словно горностаевую мантию. Она не мяукала. Мяукали попрошайки. Василиса работала на другом уровне. День был солнечный,процедур у меня не было,я села загарать на соседнюю скамейку. Я думаю,вы уже поняли, я покормила кошку половиной котлеты,которую оставила со вчерашнего обеда. Сижу,наслаждаюсь жизнью ,свежим воздухом и ногой в гипсе,и наблюдаю за кошкой.
Кошка умяла половину котлеты,потерлась об мои ноги,посидела рядрм со мной на скамейке,помурлыкала, и снова заняла наблюдательную позицию. Она ждала, когда на крыльцо, тяжело опираясь на костыли, выйдет Петрович — мужчина с руками-оглоблями и голосом, от которого обычно осыпалась штукатурка. Петрович торопился к скамейке, в кармане толстовки у него был пауч зеленого цвета "телятина в соусе".
Василиса не двигалась. Она медленно подняла на него свои зеленые глаза. Это был ее главный инструмент — два блюдца цвета свежей зелени, в которых плескалась такая безысходная, такая кинематографичная тоска, что у любого дрогнуло бы сердце. В этих глазах читался весь Достоевский: «За что?», «Люди, я ль виновна?», «Третий день маковой росинки во рту не было». -мяу ,совсем тихо мяукнула кошка. -мяу мяу,мой спаситель. Петрович допрыгал до скамейки,вынул из под нее миску,разорвал пауч и сунул миску ближе к кошке. Василиса жадно уплетала корм, пока Петрович ее нахваливал. Покурив, мужчина уходил на процедуры. Что же касается кошки, она садилась у скамейки и снова принимала позу "мне полминуты до голодного обморока". Спустя минут 15 , по пандусу, во внутренний двор съехала инвалидная коляска, на которой сидел бородатый плечистый парень, участник сво, с подложенной под загипсованную ногу доской. Он лихо правил своей боевой колесницей,и уже издали звал кошку,- кыс кыс кыс. -Вот Васенька тебе мяско,ребятки из плова наковыряли. Кошка жалобно смотрела парню в глаза,мол кроме тебя,мой герой ,меня никто не кормит. Ты,вся моя надежда. Ням ням ням... Нет,это был не конец ходоков к Ленину. Приходила буфетчица из столовой, так же приносила дань кошке. Припрыгал на 1 ноге еще один боец,Павлуша.
- Худющая-то какая, господи, — пробормотал он, оглядываясь по сторонам. — Тебе ж, поди, и поесть нечего.
Он развернул свой завтрак, завернутый в фольгу. Там был бутерброд с бужениной, который Павлуше принесла заботливая жена. Василиса даже не смотрела на еду. Она смотрела в душу Павла. А Павлик, отщипнул лучший, самый сочный кусок мяса, дунул на него, сдул воображаемую крошку и положил перед кошачьим носом. Василиса деликатно понюхала, брезгливо дернула усом, давая понять, что подачка так себе, но голод — не тетка. Съедала она кусок с таким аристократическим достоинством, мол оказала царица Павлику великую милость.
Продавщицы ближайшего магазина Пятерочка,искренне удивлялись,зачем больным из госпиталя такое количество кошачьего корма.
Вечером Василиса снова собирала дань со всей клиники. После ужина заканчивались все процедуры и на улицу потянулись вереницы больных. Врачи шли к автостоянке, разьезжаясь домой. Кошка подходила к каждому. Заглядывала в глаза. И каждый — от юного интерна до седого профессора в дорогом пальто — видел в этих глазах одну и ту же картину: заброшенный подвал, десять голодных котят и пустую миску. Как там было "Же не ма пасе жур"...примерно так.
Вечером, когда клиника затихала, а во дворе сгущались синие сумерки, Василиса уходила на ночёвку под бетонную плиту,где ее ждали котята. Четыре толстых полосатых месячных бутуса были ее, а двух черных,совсем маленьких, она принесла из подвала старой школы. Неделю назад их мать, одноухую чёрную кошку сбил курьер на мотоцикле. Василиса ложилась на старое одеяло и пока котята ели, затягивала длинную мурчащую песню и копила силы для завтрашней охоты. Же нема пасижурр...мурррр муро мур...


