Серия «Всех вылечат»

ВЫ ЖЕ КЛЯТВУ ДАВАЛИ. ЭТОГО... КАК ЕГО... ГИППОКРАТА

Тоже был свидетелем неоднозначной ситиёвины.
Выбил плечо. Приехал в травму.
Там всё не быстро. Сидим в очереди в холле. Нас больше чем дофига.
А на улице мороз завернул - минус тридцать шесть.
И вот в тамбур просочился бомжик. Сел в уголку, греется.
Хотя, как там согреешься: дверь на улицу постоянно открывается, народ туда-сюда шастает.
Но в холл дядя не идет, понимает, что погонят ссаными тряпками.
Впрочем, и в тамбуре посидеть долго ему не пришлось.
Проходит мимо тётя. И главное, шла то уже на выход, казалось бы, что ей за дело, кто там у стеночки устроился?! Нет, эта мадама вернулась к регистратуре, и давай орать:
- Тут что, медицинское учреждение или рассадник заразы. Почему у вас бомжи в помещении поликлиники разлеглись?!
Вышел парень-медик - прогнал болезного.

Но тот минут через десять предпринял ещё одну попытку. Решил, что всё устаканилось, инцидент исперчен. И уже можно.
Не тут то было.
Молодой к поручению отнёсся ответственно: пришел снова проверить:
- Ты опять здесь?! Я что сказал? Выметайся давай!
- Сынок, ты пойми, я же там совсем замерзну. Помру ж я там на морозе.
Но тот его за ворот, и волоком за дверь.
С одной стороны, вроде, все правильно: в помещении поликлиники бомжам не место. Парню поручили - он выполняет. Проблемы этого мужчины решать он не должен.
Но ведь и не полюдски как-то.
На наше робкое - Да пусть сидит, он же внутрь то не лезет. А там он и правда, того и гляди, дуба даст. - был получен резонный ответ:
- Вот и возьмите его домой. Пусть он у вас в квартире в прихожке посидит.

Никто не вызвался.

ОБОЗНАТУШКИ

Пока молодой, полностью доверяешь своим глазам, слуху, памяти.
Но жизнь, порой, выкидывает такие кунштюки, после которых ты уже не рискуешь давать стопроцентную гарантию тому, в чем, вроде бы, уверен полностью.
Собираюсь в своём номере санатория на сеанс массажа.
В пакет положил простынку, полотенце, крем и санаторную книжку. Дело было зимой, но все корпуса санатория соединены крытыми переходами, потому, верхнюю одежду надевать не надо. До процедурного корпуса идти очень далеко, коридор с множеством поворотов.
Иду, думаю себе о чем-то своём. Слух фиксирует легкий шлепок, но из задумчивости меня не выводит.
И только пройдя метров тридцать, и уже свернув за угол, понимаю, что вот это вот - "шлёп", очень похоже на звук падения тюбика на мраморный пол. Открываю пакет: точно - крема нет, а в самом углу пакета дырка.
Возвращаюсь, выхожу из-за угла, вижу свой тюбик, но к нему с другой стороны уже спешит медсестра, и нацелилась роднульку мою сгрябчить.
- Девушка, говорю, это мой тюбик.
Но девка, видать та ещё стервоза, сразу с наезда:
- Ага... С чего это?! Я вот только что уронила!
Ну, не начинать же спор из-за копеечной вещи!
Хотя в своей правоте был уверен на сто процентов... Да, даже, и на двести - крем Балет. Использовался лишь однажды, и у самой горловины такое характерное сжатие.
Ладно. Пошел купил новый. Сходил на массаж. Возвращаюсь в номер - на кровати лежит мой тюбик.
Блин... Хорошо, бычару не включил (со мной иногда такое случается).

ЧАСОВОЙ

Отдыхал в санатории.
И там на территории жила беспородная собачка, тайну которой я так и не разгадал.
Она лояльно относилась к гуляющим в пределах ограждения днём, ночью же в неё как будто бес вселялся - кидалась на любого. Не кусала, но рычала и клацала зубами в полуметре от ног.
По расписанию отбой был в двадцать три, и подъём в семь.
После отбоя двери холла не запирались, и охрана не препятствовала, если кто желал совершить прогулку на свежем воздухе.
Только ты при этом, получал дополнительный геморрой, в виде беснующегося у тебя под ногами Беляша.
И главное, вот только что ведь выходил в перерыве между танцами постоять на крылечке, и пес спокойно дремал рядом, свернувшись калачиком. А ровно в одиннадцать он как будто получал приказ приступить к несению службы.
Я по утрам любил пробежаться.
Все четыреста метров, что я трусИл от дверей корпуса до ворот лечебницы, я трусИл и трУсил, так как Беляш в утренние часы был особенно агрессивен.
Назад я прибегал уже после подъёма, и бабакину, к тому времени, был совсем не интересен.
Однажды пробежка закончилась чуть раньше. У ворот меня уже ждал Беляш. С лаем промчал за мной стометровку.
Вдруг остановился, и спокойно побежал по своим делам.
Гляжу на часы - ровно семь!
И..? Вот как? Вот что это?!
Ничто в окружающей картине не изменилось. Никакого звукового сигнала на подъём у нас не было. Но пёс точно, до минуты, знал: когда можно находиться на подконтрольной ему территории, а когда - нет.

И СНОВА, ЗДРАВСТВУЙТЕ!

Отдыхали в одном из южных санаториев.
Скучковалась у нас компаха из мужиков "не любителей выпить".
Все шло по накатанной: бодро и весело. Но, при организации очередного мероприятия, один товарищ посетовал, что отдыхаем мы как-то неправильно, бухаем некультурно. Давайте хоть на гору заберемся, на смотровую площадку.
С дуру согласились.
А в гору ведет дорожка-серпантин: метров четыреста - сюда, поворот, четыреста - в обратном направлении. И опять поворот, и опять все по новой - до бесконечности.
Пока дошли, пять раз вспотели.
Но, все же, вскарабкались.
Принесенное выпили.
Панораму на все четыре стороны рассмотрели.
Попёрли взад.
Спускаться не в пример легче, но тоже долго. Общим голосованием решаем, что пора отлить. Как раз и народу вокруг не видно. Подошли к зарослям. Расчехлиться ещё не успели, а из-за кустов возмущенное:
- Э, э, мужики, только не здесь!
Глядим, а за кустиками, над подпорной стеной обрыва, скамья. И на ней парень с девушкой видами любуются. Рассыпаемся в пардонах, и продолжаем свой путь.
Наконец, ушли достаточно далеко. Решаем, что уже можно. И тут БАЦ! Голос с небес:
- Мушшыны, вы издеваетесь, что ли?!
Задираем головы: тот же парень, та же девка, и та же скамейка.
С пьяных шар, мы сделали петлю по серпантину и приперли в ту же точку, но на пять метров ниже.

Направили меня на операцию в областную больницу. Созвонился с лечащим врачом, она назначила первичный приём, разложила всё по полочкам: какие справки собрать, как добраться, к кому обратиться, оговорила время.
Приезжаю. Сначала в регистратуру. Потом поднимаюсь на этаж. Обращаюсь на ресепшене за талоном.
- А вы почему так поздно? Талонов уже нет.
- Как поздно? У меня приём - одиннадцать двадцать, а сейчас - полдесятого.
- Так вы б ещё в одиннадцать пришли. У нас талончики в восемь уже разбирают.
- Но я не местный. На первом автобусе приехал. Мне ехать больше ста километров.
- Так нужно было вчера приехать, и сегодня с утра приходить. А сейчас уже поздно. Давайте, приходите завтра.
Ох, ё-моё. Что же делать? День терять неохота.
Нарубил морду кирпичом, прорываюсь в кабинет врача под классический отмаз - "Мне только спросить", так и так, говорю: приехал, а талончики уже кончились, что делать то?
Та в журнале посмотрела:
- Так вы на одиннадцать двадцать записаны. Идите берите талончик, и сидите ждите: вас вызовут.
- Но талонов нет.
- Что значит: нет талонов? Пусть выпишет. Она для этого там и сидит. Ну, скажите, что я распорядилась.
Возвращаюсь к церберу. Давай, говорю, талон.
- Вы что, русского языка не понимаете? Я же сказала, приходите завтра с утра.
- "Но начальник приказал"
- Я здесь начальник. Еще раз говорю - талоны кончились.
- "Но ведь начальник..."
Всё. Полный игнор в мою сторону.
Опять прорываюсь в кабинет.
- Ёшь твою мать, да что ж это такое?! (ору я)
- Ёшь твою мать, до что ж это такое?! (орет врач)
Вдвоём мчим на ресепшен.
- Светлана Николаевна, в чем дело?
- А что такое?
- Почему не выписываете талон на приём?
И эта стерьвь, на голубом глазу:
- Мужчина, я же вам сказала подождать. Сейчас освобожусь, и займусь вами. Вы же не один у меня такой (хотя ни сейчас, ни до этого, у стойки - никого). Вот, вечно, недослушают, недопоймут - и сразу скандалить.
Как же мне ей хотелось втащить, хотя бы словесно.
Но, сдержался.
Прошел в холл. Жду времени приёма. Минут через двадцать лифт привозит бабушку на каталке, в окружении многочисленной родни. Из разговоров понимаю, что из какой-то далекой деревни. Тоже на первичный приём. Тётка, что у них за главную, пошла на ресепшен.
Возвращается:
- Опоздали мы. Поздно приехали. Талончики уже кончились.
Как же у меня полыхнуло.
В двух словах описываю свои мытарства.
Прем, уже всей толпой, на ресепшен.
- Талон, говорю, бабушке выпишите. У неё на двенадцать приём.
И, о чудо, молча: чирк-чирк, и хлоп на стойку талончик.

Вот, что это было? Человек так самоутверждается за счет унижения других?
Для чего ей вообще это нужно было?

Не потому что вы здоровы, а потому, что нельзя... лечиться МЕНЬШЕ определенного количества дней.

Сломал руку.
Обратился в травмпункт. Гипс, все дела...
Первый приём через двадцать дней. Прихожу, и тут начинается бюрократия:
- Почему вы обратились к нам, а не по месту жительства?
- Как это, не по месту жительства? Вы же ближайший к нам травмпункт.
Но мне разъяснили, что хоть территориально мне ближе было сюда, все же наш район относился к другой поликлинике.
Сказали, чтобы на следующий приём я ехал уже в свою лечебницу.
Приезжаю к своему травматологу - те же вопросы:
- Почему сразу к нам не обратился?
- Почему-почему?! Во-первых - не знал, во-вторых - когда ты с поломатыми костями, думаешь не о том, к какому травмпункту относишься, а как бы поскорее помощь получить.
- Ну, ладно. Значит так: сейчас едешь в тот травмпункт, закрываешь там больничный. Потом возвращаешься к нам - мы открываем тебе больничный здесь.
Смотался. Сделал как просили.
Лечусь дальше.
Вот уже день выписки.
И чувствую, опять что-то не то. Лечащий врач попросил посидеть в коридорчике, а сам мечется с моим больничным туда-сюда. В конце концов зовет подняться к заведующей.
Оказалось: тот мой первый больничный, из другой травматологии, никак не прикрепить к больничному из этой травмы. А этот, второй, никак нельзя закрыть из-за малого срока.
Ну, не положено так быстро переломы лечить.
Совещался, совещался этот консилиум, и спрашивают у меня:
- А вы вообще то, как себя чувствуете? Не желаете еще немного полечиться, - пару недель?
"Ну, барин, ты и задачи ставишь!"
А что, говорю, ежели постараться... Осилю и три.
Нет, три не нужно - две.