Как французы отобрали у англичан Бордо, но не смогли отучить их пить бордоское вино
9 октября 1453 года Бордо капитулировал перед французским королем Карлом VII. Этим событием принято завершать Столетнюю войну, хотя никакого окончательного мирного договора тогда подписано не было. Французы возвращали себе Аквитанию, англичане теряли владения, которыми распоряжались почти три столетия, а бордоские виноделы и торговцы обнаруживали, что вместе с привычной властью у них исчезает чрезвычайно удобная система торговли вином.
Причем бордосцы совершенно не стремились становиться французами. И причины у них были не только политические.
Началась эта история еще в 1152 году, когда Алиенора Аквитанская вышла замуж за Генриха Плантагенета, графа Анжуйского и герцога Нормандии, будущего английского короля Генриха II. Замечательно, что всего за два месяца до свадьбы Алиенора была женой французского короля Людовика VII. Их брак, продолжавшийся почти пятнадцать лет, аннулировали 21 марта 1152 года, официально по причине слишком близкого родства супругов. Уже 18 мая она вышла замуж за Генриха, который был моложе ее примерно на одиннадцать лет.
Для Людовика VII последствия оказались, мягко говоря, неприятными. Алиенора была не просто бывшей королевой Франции, но и наследственной герцогиней Аквитании, владения которой занимали огромную часть юго-запада нынешней Франции. Сохранив после развода свои земли, она вышла замуж за одного из сильнейших французских феодалов. А через два года Генрих стал королем Англии. В результате под властью одного монарха оказались Англия, Нормандия, Анжу, Мэн, Турень и обширные территории на западе и юго-западе Франции. Историки позднее назовут это объединение Анжуйской империей.
Здесь, правда, есть одна юридическая тонкость. Аквитания вовсе не стала частью Английского королевства. Она оставалась французским герцогством, наследственные права на которое принадлежали Алиеноре, а ее муж, английский король, применительно к континентальным владениям выступал вассалом французского монарха. Получалось довольно занятно: король Англии одновременно был вассалом короля Франции и контролировал во Франции территории, значительно превосходившие по площади непосредственные владения собственного сюзерена.
Но для Бордо все эти феодальные сложности имели вполне практическое значение. Перед местными виноделами открывался огромный и платежеспособный английский рынок, собственное виноделие которого не могло удовлетворить спрос. А морская перевозка из устья Жиронды была значительно удобнее, чем путешествие с бочками по суше через половину Франции.
Англичане покупали вино, поставляли ткани и другие товары, королевская казна получала пошлины. В начале XIV века экспорт из бассейна Бордо в особенно удачные годы, по оценкам историков, мог достигать 850 тысяч гектолитров. Для средневекового рынка объем совершенно замечательный. Правда, следует понимать, что речь идет о торговле через Бордо, а не исключительно о вине с виноградников в нынешних границах знаменитого региона.
И тут важно упомянуть одну особенность, о которой сегодня вспоминают не так часто.
Бордоские купцы вовсе не собирались ограничиваться преимуществами собственного географического положения. Пользуясь покровительством английских королей, которым были необходимы и доходы от торговли, и политическая лояльность богатого города, они постепенно добились целого набора привилегий. Еще в 1214 году Иоанн Безземельный освободил бордосцев от ряда торговых пошлин, а начиная с XIII века городские власти стали все настойчивее ограничивать доступ вин соседних областей к собственному рынку.
В 1373 году Эдуард III официально закрепил одно из важнейших правил этой системы, получившей название privilège des vins, винная привилегия Бордо. Вина так называемых Верхних земель, Haut-Pays, запрещалось спускать по рекам в Бордо до Рождества.
Причем решение имело не только экономическую подоплеку. Шла Столетняя война, ряд городов Верхних земель сопротивлялся английской власти, а Бордо оставался важнейшим опорным пунктом англичан в Аквитании. Поддержать верного союзника и одновременно наказать непокорных соседей было вполне в духе средневековой политики.
Но в чем, собственно, заключалась выгода?
Вина из самого Бордо и ближайших окрестностей могли свободно поступать в порт и продаваться иностранным покупателям. А вот виноделы Каора, Гайяка, Ажена и других областей, чьи бочки доставлялись вниз по Гаронне и Дордони, оказывались в совершенно ином положении. До 25 декабря их попросту не пускали к главному рынку.
На первый взгляд, довольно странная мера. Ну какая разница, в ноябре продать вино или в январе? Оно ведь не исчезнет за несколько недель. Иенно так может показаться если не вникать в тонкости средневековой винной торговли. Но мы, давайте, вникнем!
Главным событием года для Бордо становилось прибытие большого английского торгового флота. Корабли отправлялись из Англии в начале осени и появлялись в Жиронде примерно в первой половине октября. К этому времени виноград уже собирали, сусло бродило, молодые вина постепенно освобождали от грубого осадка и переливали в бочки. Само собой, в те времена не было никакого обязательного требования выдерживать вино многие месяцы перед продажей. Значительная часть вина продавалась совсем молодой, а дальнейшее его развитие происходило уже в транспортной таре.
Основная торговля разворачивалась в ноябре. В 1341 году Эдуард III предоставил Бордо право проводить две крупные ярмарки, причем осенняя приходилась на 3–18 ноября. Английские суда оставались в порту восемь-десять недель, закупали молодые вина, грузили бочки и старались вернуться домой к Рождеству, чтобы выгодно распродать свежекупленное вино «под праздник».
С учетом этого смысл запрета становится совершенно очевиден. Пока виноделы Каора и Гайяка ждали разрешения спустить свои бочки по реке, бордоские торговцы уже продавали собственные вина прибывшим англичанам. Когда после 25 декабря запрет наконец снимался, почти все корабли уже находились на обратном пути в Англию. Производителям внутренних областей оставалось рассчитывать на гораздо менее оживленную весеннюю торговлю, обычно проходившую по значительно блее низким ценам.
Таким образом бордосцы научились защищать свое виноделие от конкурентов задолго до появления современных апелласьонов. Причем защищали они его не ограничениями урожайности, разрешенными сортами или требованиями к технологии, а гораздо более простым способом: просто не пускали чужое вино к покупателю, пока не продадут свое.
Разумеется, производители внутренних областей были от такого устройства торговли не в восторге. Особенно занятна история Бержерака, который в течение Столетней войны несколько раз переходил с английской стороны на французскую и обратно. Его верность имела немалую цену. Город постоянно расширял свои торговые права и сумел добиться права спускать свои вина по Дордони практически в любое время года. Забавно, что получив свободу вывоза собственного вина, он тут же начал запрещать соседним виноделам спускать их бочки по реке до Рождества. Получился Бордо в миниатюре. И что особенно замечательно, когда в 1450 году город перешел под власть французского короля Карла VII, тот подтвердил прежние привилегии. Бержерак, в отличие от многих соседей, сумел сохранить преимущества независимо от того, кому принадлежала Аквитания.
Но вернемся к Столетней войне.
К середине XV века положение англичан во Франции становилось все более тяжелым. В 1451 году французские войска заняли Бордо, однако новые порядки настолько не понравились местным жителям, что уже осенью следующего года они поддержали возвращение англичан. Во главе экспедиции стоял Джон Толбот, граф Шрусбери, один из наиболее известных английских полководцев того времени. Бордосцы встречали его скорее как освободителя, чем как завоевателя. И это вполне понятно. С французской властью они получали ограничения городской самостоятельности, опасения за прежние торговые права и совершенно неопределенные перспективы торговли с Англией.
Но, к их печали, 17 июля 1453 года при Кастийоне французская армия нанесла англичанам сокрушительное поражение. Особенно важную роль сыграла артиллерия под руководством Жана Бюро, сумевшего организовать эффективную оборону укрепленного артиллерийского лагеря. Толбот погиб, английская армия была разгромлена. Бордо был обречен. К слову, имя Толбота в винном мире сохранилось. Знаменитое Шато Тальбо в Сен-Жюльене традиционно связывают именно с этим английским полководцем, хотя история самого винодельческого хозяйства в его нынешнем виде относится уже к значительно более позднему времени.
После Кастийона французские войска приступили к осаде Бордо. Город был хорошо укреплен, располагал значительным гарнизоном, однако надежды на помощь из Англии становились все более призрачными. Тем временем французы подтягивали артиллерию, а падение окрестных укреплений постепенно лишало защитников возможности сопротивляться дальше.
9 октября 1453 года в Монферране представители города согласовали условия капитуляции с Карлом VII. Решение оказалось довольно тяжелым.
Бордо должен был выплатить 100 тысяч золотых экю, освободить французских пленных без выкупа и отказаться от прежних привилегий. Двадцать наиболее заметных сторонников английской партии подлежали пожизненному изгнанию. Через несколько дней город передал заложников в обеспечение соглашения, а 19 октября французские войска торжественно вступили в Бордо. Сто тысяч золотых экю, просто для понимания, были совершенно чудовищной суммой. Чтобы хотя бы приблизительно представить ее масштаб в привычных винных единицах, можно сделать условный пересчет: если принять стоимость большого бордоского торгового тонно (бочки, объемом около 950 литров) в 50 ливров, получится около 2750 тонно, или порядка двух с половиной миллионов литров вина.
Больше трех миллионов современных бутылок.
Оценка, кончно, совершенно не строгая, цены на вино довольно сильно плавали от года к году, но даже при выбранной средней цене размер контрибуции впечатляет. Особенно если вспомнить, что выплачивать ее предстояло городу, чья торговля и без того переживала тяжелые времена. Кроме того Карл VII намеревался отменить торговые преимущества Бордо, в том числе ограничения, мешавшие винам Верхних земель свободно поступать в порт. Для производителей Каора, Гайяка и других внутренних районов открывалась возможность наконец конкурировать с бордоскими виноделами на более равных условиях.
Для самого Бордо такая перспектива выглядела довольно мрачно. Город терял политическую самостоятельность, был обложен огромной контрибуцией, лишался привычных гарантий торговли с Англией и одновременно рисковал остаться без важнейшего инструмента защиты собственных виноделов. Вдобавок французская корона намеревалась держать его под постоянным военным контролем. Впоследствии для этого построят несколько укреплений, в том числе знаменитый замок Тромпетт, предназначенный не столько для отражения внешнего врага, сколько для наблюдения за самими горожанами.
Однако уже весной 1454 года Карл VII начал отступать от своих первоначальных решений. Выяснилось, что разоренный Бордо приносит значительно меньше доходов чем хотелось бы и при этом остается потенциально опасным очагом нового восстания. Король смягчил условия капитуляции, сократил финансовые требования и восстановил значительную часть прежних городских прав. Вернули ограничения на движение вин Верхних земель. Правда, теперь их разрешили доставлять в Бордо после дня святого Андрея, 30 ноября. Получалось, что производители Каора и Гайяка выиграли почти месяц по сравнению с прежними правилами, но главная осенняя торговая кампания все равно оставалась преимущественно в руках бордосцев.
В 1462 году уже Людовик XI снова установил рождественский срок. Бордо практически полностью восстановил свою прежнюю винную монополию.
Но что же англичане? Неужели после трех столетий торговли они просто перестали покупать бордоское вино?
Ничего подобного.
Да, прежняя система была разрушена и английские купцы больше не могли рассчитывать на привычные политические гарантии. Французские власти внимательно следили за прибывавшими иностранными кораблями, ограничивали время их пребывания, контролировали перемещение товаров и предъявляли дополнительные требования к безопасности. В разные годы возникали прямые торговые запреты, а купцам приходилось искать обходные маршруты и пользоваться посредничеством торговцев из других стран.
Но деньги есть деньги и «вода дырочку найдет» придумано совсем не нами. Бордоское вино было слишком востребованным и прибыльным товаром, да и сами бордосцы совершенно не собирались добровольно отказываться от английских покупателей. В сохранившихся английских документах встречается замечательная запись, датированная 9 октября 1454 года, ровно через год после капитуляции Бордо. В этот день в Вестминстере было оформлено разрешение лондонскому купцу Джону Стерджону отправить торговое судно Le Newe Goost в Бордо. Судно, капитаном которого был Уильям Легг, имело заявленную вместимость до 300 торговых тонно. Стерджону и его компаньонам разрешалось доставить в Бордо товары, разгрузить их, принять обратный груз и вернуться в Англию, уплатив положенные пошлины. При этом документ специально оговаривал, что купцы не должны вывозить из страны зерно, продовольствие, лошадей, оружие и военное снаряжение, за исключением необходимого для снабжения и защиты судна. Если читать это разрешение «между строк», то совершенно очевидно, что речь шла о закупке вина.
Ровно через год после того, как Бордо перестал быть английским, английский король официально разрешал своему подданному отправиться туда торговать. Причем в документе город по-прежнему назывался владением английского монарха. Отказываться от своих притязаний англичане, как видим, совершенно не торопились.
Еще через два дня, 11 октября 1454 года, аналогичное разрешение было выдано другой группе купцов, собиравшихся отправить в Бордо судно Le Nicholas из Эксмута вместимостью до 60 тонно. А 18 октября разрешение получил еще один торговец, Уолтер Роли, на отправку судна Le Seint John. Таким образом уже через год после окончания войны английские власти оформляли целую серию торговых рейсов в бывшую Аквитанию.
Война войной, а вино само себя не продаст.
