Ингредиенты:

• замороженные очищенные мидии - 500 гр

• картофель - 500 гр

• молоко 1% - 2 стакан

• жирные сливки - 2 ст.л.

• ветчина - 60 гр

• чеснок - 1-2 зубчика или 1 ст.л.

• тимьян - 1 ч.л.

• лавровый лист - 1 шт

• оливковое масло - 1.5 ст.л.

• лук репчатый - 1 шт. (большой)

• сельдерей - 6 стеблей

• мука - 3 ст.л.

• соль

• перец

Подготовка продуктов:

• Мидии разморозить

• Картофель нарезать мелкими кубиками

• Чеснок мелко порезать или выдавить

• Лук мелко порезать

• Сельдерей порезать кубиками

• Ветчину нарезать мелкими кубиками

Процесс:

1. На сковороду влить 1 ч.л. оливкового масла и, помешивая, обжарить ветчику 3-4 минуты, затем переложить в тарелку

2. В кастрюлю влить 1 ст.л. оливкового масла, добавить лук, сельдерей 3/4 ч.л. соли, 1/2 ч.л. перца. Жарить на среднем огне 6 минут постоянно помешивая.

3. Добавить чеснок и тимьян и жарить еще 1 минуту

4. Влить 3 стакана воды, добавить картофель, лавровый лист и довести до кипения.

5. Накрыть крышкой и варить до готовности картофеля, примерно 15 минут.

6. Смешать в отдельной миске молоко, сливки и муку. Перемешивать до тех пор, пока мука не растворится.

7. Влить молочную смесь в кастрюлю постоянно помешивая, и довести до кипения

8. Уменьшить огонь и варить до загустения примерено 8 минут

9. Добавить мидии и варить на слабом огне 2 минуты

10. Убрать лавровый лист, добавить соль и перец

11. Перед подачей на стол посыпать ветчиной

Мое мнение:

Готовил всего один раз. Хоть я и не любитель морепродуктов, но мне зашло. А вот жене, любителю морепродуктов, нет)) Но во первых для нашей местности мидии это не продукт ежедневного питания, а во вторых все таки готовить его запаристо. Но было интересно.

Второе блюдо от моего знакомого из Бостона на тему "простой еды американских семей". И если посмотреть где находится Бостон, то становится ясно что достать моллюсков для них не такая проблема. Ну и для чеcтности стоит сказать что знакомый уточнил, что ветчину они не крошат, это просто видимо "авторская фишка" рецепта, который я нашел. Но не думаю что это так критично влияет на вкус.

Вообще clam переводится как "моллюск", если более конретно то "съедобный моллюск", так что на сколько я понимаю могут использоваться не только мидии. Просто они были самым доступным вариантом, замороженную упаковку можно купить даже в Пятерочке.

Ингредиенты:

• говяжий фарш - 900 гр

• макароны рожки - 450 гр

• растительное масло - 1 ст.л.

• сливочное масло - 1 ст.л.

• лук репчатый (большой) - 1 шт.

• перец болгарский зеленый(можно и любой другой) - 1 шт. (большой)

• чеснок - 2 зубчика

• чеснок сушеный (порошок) - 1 ч.л.

• помидоры - 1.2 кг

• томатный соус - 200 гр

• томатная паста - 3 ст.л. (90 гр)

• сахар - 1 ч.л.

• черный молотый перец - 0/5 ч.л.

• соль

Подготовка продуктов:

• 800 г помидоров измельчить (можно на блендере)

• 400 г помидоров порезать кубиками

• Лук порезать средними кубиками

• Чеснок мелко порезать или продавить

• Перец порезать средними кубиками

Процесс:

1. Макароны отварить согласно инструкции на упаковке

2. В большой глубокой сковороде или кастрюле разогрейте растительное и сливочное масло на среднем огне

3. Добавить лук и болгарский перец. Готовить, помешивая, пока лук не станет мягким а края слегка не подрумянятся

4. Добавить говяжий фарш и готовить, помешивая и разбивая, пока не пропадет розовый цвет у говядины

5. Добавить чеснок и чесночный порошок, готовить помешивая еще 1-2 минуты.

6. Добавить измельченные помидоры, помидоры кубиками, томатный соус и томатную пасту, сахар и перец. Довести до кипения постоянно помешивая. Посолить и готовить на медленном огне 5-10 минут

7. Добавить макароны в соус, перемешать и подождать, чтобы макароны прогрелись.

Мое мнение:

По факту это вкусные макароны по-флотски с большим количеством помидоров. Если нравятся последние - блюдо точно зайдет. Зимой советую брать (и резанные и перетертые) в банках, будет вкуснее чем пластиковые "свежие". А самое большое сожаление, что мой ребенок не любит помидоры. Так бы готовил чаще.

Вообще с этим рецептом вышла непонятка. Когда я спросил своего знакомого из Бостона "Что ты считаешь стандартным блюдом которое едят большинство американцев чаще всего" он назвал два блюда. Второе, кстати, видно, на последнем фото и про него я напишу ещё отдельный пост, а вот с чоп суэй вышло интересно.

Погуглив по названию я обнаружил что это вообще блюдо китайских эмигрантов, название которого вроде никак не переводится, но ближе всего по смыслу к нашему "то да сё" или "белиберда". А по сути это просто рагу из мяса и овощей по-китайски. Сбросил знакомому, выяснилось что это вообще не то, что он имел ввиду.

Не знаю как так исторически сложилось, но китайское название досталось по сути итальянскому блюду. США в принципе страна эмигрантов, поэтому не удивительно что у них в кулинарии смесь всего мира.

В общем я для себя сделал вывод что либо на севере США, либо конкретно в Бостоне чоп суэй это именно вот эти "макароны по-флотски с помидорами".

И да, одноименная песня System Of Down вроде и названа так просто потому что это словосочетание означает какую то бессмыслицу.

Всем приятного аппетита 👍

После ночных приключений парни решили, что сон — единственное, что спасет их от безумия. Они дотянули до Провиденса и заночевали в обшарпанном придорожном мотеле. Утро встретило их сырой прохладой и небом цвета мокрого асфальта.

Аарон первым вывалился из номера, вяло потягиваясь и слушая, как хрустят позвонки. Ясин следовал за ним, баюкая в ладонях картонный стаканчик с обжигающим кофе.

— Парни, сон — это великая вещь, — выдохнул Ясин, присаживаясь на бетонные ступеньки. — Помогает собрать мозги в кучу даже после такого ада, как вчера.

— Да уж, вчерашний вечер я в мемуарах опишу, если доживу, — буркнул Ли. Он вышел последним, выглядя помятым, но собранным. — Слушайте, меня всю ночь дергало: кто, черт возьми, зажег свет в том доме?

— Может, оно и к лучшему, что мы дали деру, не оглядываясь, — задумчиво бросил Аарон. — У меня нет ни малейшего желания выяснять, кто там бродил по коридорам.

— Главное — мы уже далеко, — напомнил Ли, приподнимая бровь. — Пусть эта тайна гниет в Гринвиче.

— Согласен, — фыркнул Ясин. — Хватит с нас загадок. По коням, Бостон ждет.

«Громкий Тони» набрал крейсерский ход. Многотонная махина уверенно пожирала милю за милей, покачиваясь на неровностях дороги с тяжелой, почти морской грацией. Огромная цистерна за спиной парней казалась тугим парусом, поймавшим ветер удачи, который нес «близнецов» к родным берегам.

В кабине воцарилась хрупкая, меланхоличная тишина. Аарон лениво крутил руль одной рукой, наблюдая за пролетающим мимо унылым пейзажем Новой Англии. Ли гипнотизировал карту, словно пытался вычитать в линиях дорог свои собственные мысли. Ясин откинулся на спинку сиденья и выбивал чечетку на подлокотнике в такт хриплому динамику.

Из радиоприемника лилась "Dirty Water" от The Standells. Каждая строчка этого гимна била в цель: река Чарльз, рев трибун на «Фенуэй Парке», неоновое марево центра. Музыка уже тянула их за шиворот домой, к знакомым забегаловкам и старым друзьям.

— Кажется, эта песня будет крутиться у меня в голове на репите, пока мы не пересечем границу города, — нарушил тишину Ли.

— Это классика, Ли, — Аарон крутанул ручку громкости, заставляя динамики натужно хрипеть. — Это не просто звук. Это пульс Бостона.

— Точно, — кивнул Ясин, прикрыв глаза. — Под неё кажется, что мы уже припарковались у мастерской.

Песня оборвалась на высокой ноте, и эфир заполнил сухой голос диктора: — …а теперь к криминальным новостям. Этим утром в пригороде Гринвича, в поместье района Раунд-Хилл, полиция обнаружила тело Фрэнка Мэтьюса, одного из самых разыскиваемых наркобаронов страны. На месте преступления зафиксированы следы взлома; эксперты утверждают, что в доме находились посторонние незадолго до прибытия патруля. Напомним, Мэтьюс бесследно исчез 26 июня, находясь под следствием по делу о наркотрафике и уклонении от налогов. По данным ФБР, перед исчезновением он вывел со счетов фантастическую сумму — от пятнадцати до двадцати миллионов долларов…

Ли медленно, словно во сне, протянул руку и выключил радио. В кабине стало слышно только тяжелое дыхание двигателя. Аарон побледнел — его лицо приобрело оттенок несвежего известняка.

— Ты клонишь к тому, что... — начал Ясин, и его голос сорвался на высокой ноте.

— Я не клоню, я констатирую, — отрезал Ли. Голос его был сух, как наждак, хотя ладони мгновенно стали влажными. — Мы только что устроили экскурсию в логово самого опасного человека в Штатах. И, судя по новостям, он там был не один.

Аарон судорожно глотнул воздух. Его пальцы побелели на руле. — Я.… я же во дворе растянулся... Боже, мои отпечатки теперь везде! На той чертовой яблоне, на калитке... Я же руками пол в подвале протирал!

— И, скорее всего, оставил автограф на его холодильнике, — добавил Ли, глядя в окно остекленевшим взглядом.

Ясин зарылся лицом в ладони, издав звук, похожий на стон раненого зверя. — Это финиш, пацаны. Нас вычислят за пять минут. Я даже... я матери не успел сказать, что люблю её!

— А ну заткнись и слушай! — Ли попытался перехватить инициативу, хотя его собственный пульс зашкаливал. — Мы там ничего не трогали... Ну, кроме того, что я.… прихватил один сувенир.

Аарон резко ударил по тормозам. «Громкий Тони» взвыл резиной, дернулся и замер посреди пустого шоссе. Аарон медленно, как в замедленной съемке, повернулся к Ли. Его глаза были полны ярости и первобытного ужаса.

— Что. Ты. Взял? — слова падали, как тяжелые камни.

Ли нехотя залез в карман куртки и выудил измятый лист бумаги. Развернул его дрожащими пальцами. На пожелтевшем поле красовалась карта с жирным, грубо нарисованным крестом.

— Это просто бумага. Она лежала на столе... я подумал, вдруг пригодится.

— Карта?! — Ясин взвыл, не открывая лица. — Ты обокрал мертвого мафиози?!

— Включи мозги! — огрызнулся Ли. — Если это путь к его деньгам, то... это наш единственный шанс выжить. Вы слышали? Двадцать миллионов!

— Это не шанс, это приглашение на собственные похороны! — Аарон сорвался на крик. — Ты хоть понимаешь, кто за этой бумажкой придет? Мафия, ФБР, киллеры... Да нас из-под земли достанут!

Ясин тяжело дышал, пытаясь не впасть в истерику. — А вот теперь вопрос на миллион: кто включил свет, когда мы улепетывали? Этот «кто-то» теперь самый важный человек в вашей жизни. Точнее, в вашей короткой жизни! — он ткнул пальцем в сторону Ли. — И раз я был с вами, мне тоже дико интересно — кого из нас заметил этот свидетель?!

Вопрос повис в душном воздухе кабины. Ли и Аарон смотрели друг на друга, и в этом взгляде не было ответов. Только осознание: они были там не одни. Пока они ползали по подвалу, за ними наблюдали.

— Великолепно. Просто блеск, — мрачно пробормотал Аарон, невидящим взором уставившись в лобовое стекло. — Мы теперь не просто мелкие нарушители. Мы — главные подозреваемые в деле года.

Ясин шумно выдохнул: — Знаешь, Аарон... проблемы с дилерами и Казаряном теперь кажутся мне детским садом.

— Да уж, Яс, полегчало так полегчало, — съязвил Аарон. — Прямо гора с плеч. Прямиком в могилу.

Ли снова щелкнул тумблером радио, пытаясь заглушить звон в ушах, но музыка больше не помогала. Напряжение в «Громком Тони» стало густым, как мазут.

— Ладно, — бросил он после долгой паузы. — Разберемся. Главное — доехать до Бостона. А там... завтра решим.

— Если это «завтра» для нас вообще наступит, — прошептал Ясин.

— Эй, — Ли полоснул его тяжелым взглядом. — Мы и не из такого дерьма вылезали. Ладно, вру, в такое мы еще не ныряли... Но паника нам не поможет. Двигай, Аарон. Нас дома ждут.

Но даже его напускная уверенность не смогла развеять мрак. Троица продолжила путь в гробовом молчании, и каждый из них уже чувствовал на затылке холодный взгляд невидимого преследователя.

Ли вошёл в кафе, стараясь унять внутреннюю дрожь. В воздухе здесь пахло не только крепким кофе, но и чем-то неуловимо домашним, почти забытым. За одним из столиков сидела та самая семья: мужчина средних лет с небольшими залысинами и спокойным достоинством в осанке, женщина с удивительно тёплым, обволакивающим взглядом и девушка, чей мимолётный взгляд на пляже до сих пор покалывал Ли в районе сердца. Он задержался у входа, на мгновение заворожённый их размеренными движениями, обдумывая, как начать разговор. Наконец, он сделал глубокий вдох и шагнул вперёд.

— Простите, что отвлекаю, — обратился он на китайском, тщательно выговаривая тона, чтобы звучать уверенно и почтительно. — Я не мог не заметить, что вы говорите на языке, который мне знаком.

Мужчина поднял взгляд. Его лицо сначала выразило лёгкое удивление, которое быстро сменилось доброжелательным интересом. Он отложил приборы и внимательно оглядел Ли. — Вы говорите на китайском? Это похвально, молодой человек! — ответил он, и в его голосе Ли услышал знакомые интонации севера.

— Достаточно, чтобы поддержать разговор, — скромно улыбнулся Ли, чувствуя, как барьер между ними начинает таять. — Мои родители родом из Харбина.

— Харбин? — переспросил мужчина, и его лицо буквально озарилось широкой улыбкой. — Мы тоже оттуда! Вы из какого района?

— Мои родители жили в районе Даоли. Они приехали в Бостон двадцать лет назад, когда мне было всего два года, — ответил Ли, чувствуя странную гордость. Услышав это, женщина заметно оживилась, её взгляд стал ещё мягче.

— А мы из района Даовай, — сказала она, и её голос прозвучал как тихая музыка. — Удивительно встретить земляка, особенно здесь, в таком месте, так далеко от дома.

Девушка, до этого хранившая молчание, с искренним интересом посмотрела на Ли. Её глаза блестели в лучах утреннего солнца, пробивавшегося сквозь окна кафе. — Я Линь, — представилась она, слегка поклонившись, — а это мои родители, господин и госпожа Хун.

— Приятно познакомиться, — ответил Ли, почтительно кланяясь в ответ, как учили его родители, соблюдая традиции, которые в Бостоне казались пережитком, а здесь обрели глубокий смысл. — Меня зовут Ли Чэн.

— Садитесь, Ли Чэн, — предложил господин Хун, жестом указывая на свободный стул. — Всегда приятно поговорить с земляком.

Ли присел за столик, ощущая, как напряжение последних безумных дней окончательно уходит. Разговор потёк сам собой, начавшись с воспоминаний о Харбине. Господин Хун с ностальгической улыбкой описывал узкие улочки и уютные чайные лавки Даовая, где воздух всегда был пропитан ароматом свежего листа. Ли в ответ делился историями о том, как его семья в Массачусетсе бережно хранила осколки памяти о старом городе.

— А вы давно здесь? — осторожно спросил Ли, стараясь не разрушить эту хрупкую атмосферу доверия.

— Мы приехали сюда меньше года назад, — ответил господин Хун, и в его спокойном голосе проскользнула тень грусти. — Америка кажется таким большим, ярким, но очень шумным местом. Мы всё ещё привыкаем к её ритму.

— Это должно быть очень непросто, — Ли постарался вложить в эти слова всё своё сочувствие. — Мои родители часто повторяли, что первые годы в новой стране были самыми трудными. Словно тебя пересадили в чужую почву.

— Ваши родители, должно быть, были очень смелыми людьми, — заметила госпожа Хун, чинно сложив руки на коленях. — Нам очень повезло, что наша Линь так быстро освоила английский. Она — наши глаза и уши в этом новом мире.

Ли улыбнулся и мельком взглянул на Линь. Девушка слегка покраснела от похвалы матери, что сделало её ещё более очаровательной. — Это действительно впечатляет, — сказал он, стараясь не быть слишком навязчивым. — Я сам всю жизнь изучал китайский, чтобы не забыть корни, но теперь, слушая вас, понимаю, что упустил слишком многое. Именно моё хвалёное «знание» языка однажды меня и подвело.

— Хорошо уже то, что вы продолжаете учить язык, — подбодрил его господин Хун. — Без родного слова можно легко потерять связь с культурой, а значит — и с самим собой.

Ли кивнул, принимая эту мудрость, и решил перевести разговор в более лёгкое русло: — А чем вы занимаетесь здесь, в Галвестоне? Успели ли найти своё дело?

— Мы пытаемся, — господин Хун слегка улыбнулся. — Маленькое дело, просто чтобы свести концы с концами. Мы привезли из Китая кое-какие товары, которые здесь не так легко найти. Это даёт нам почву под ногами.

— Судьба — удивительная штука, — сказал Ли, качая головой. — Если бы кто-то сказал мне неделю назад, что я встречу земляков здесь, на побережье, я бы не поверил. Мы с друзьями здесь проездом — вчера были на большом фестивале в Хьюстоне.

— На фестивале? — с живым интересом спросила госпожа Хун, изящно поправляя прядь волос.

— Да, мы продавали товары, которые привезли из Мексики. Там местные мастера делают изумительные специи и ткани, — объяснил Ли. — А сюда в Галвестон заехали просто выдохнуть после бесконечного пути.

Господин Хун внимательно посмотрел на него, и Ли показалось, что в глазах старшего блеснула искра понимания. — Вы занимаетесь торговым промыслом?

— Эм... можно и так сказать, — Ли улыбнулся, понимая, что грань между «бизнесом» и «аферой» в их случае была крайне тонкой. — Хотя в нашей жизни пока больше приключений, чем стабильного бизнеса.

Линь вскинула брови, явно заинтригованная этим признанием. — Приключений?

— Ну, например, недавно мы пытались выйти на рынок с партией элитного китайского чая, — Ли замялся, чувствуя, как уши начинают гореть от смущения. — Но на поверку оказалось, что это был... отличный корм для декоративных рыб.

Линь прыснула, прикрыв рот ладонью, а господин Хун не выдержал и сдержанно рассмеялся. — Корм для рыб? — переспросила девушка сквозь смех.

— Именно, — притворно вздохнул Ли, разводя руками. — Если бы я читал иероглифы внимательнее, я бы понял, что это не «высокогорный чай с гречишным мёдом», а «витаминный корм с гречневой мукой и спирулиной». С тех пор я пообещал себе учиться усерднее. А мои друзья до сих пор не упускают случая мне это припомнить.

— И как же вы выпутались из этой ситуации? — спросила госпожа Хун, всё ещё улыбаясь.

— Ну, пришлось залезть в долги к.… скажем так, не самым вежливым людям в Бостоне, — признался Ли, и на миг тень былых тревог омрачила его лицо. — Чтобы расплатиться, мы рванули в Мексику, набрали товаров, которые точно нельзя перепутать с едой для рыб, и вчера с успехом их реализовали.

— Вот оно как, — задумчиво протянул господин Хун. — Весьма необычная и поучительная история.

— Теперь я понимаю, что всё это было не зря, — Ли смело посмотрел Линь прямо в глаза. — Если бы не весь этот хаос и не тот злополучный корм, я бы никогда не оказался в Галвестоне сегодня утром. И не встретил бы вас.

— Вы умеете красиво говорить, Ли Чэн, — заметила Линь, и в её голосе Ли почувствовал не иронию, а искреннее тепло.

— Я всего лишь стараюсь быть честным, — скромно ответил он, заметив одобрительный кивок госпожи Хун.

Разговор стал совсем домашним. Ли рассказывал о жизни в Бостоне, о том, как его мать каждое воскресенье накрывала стол для традиционного чаепития, стремясь сохранить дух Харбина в холодном Массачусетсе. Семья Хун слушала, затаив дыхание, узнавая в его словах свои собственные страхи и надежды. Они делились своими трудностями — каково это, когда ты не можешь объясниться в магазине или когда семейные ценности сталкиваются с напором американской культуры. Линь вставляла меткие, острые комментарии, от которых Ли невольно заливался смехом. Её искренность подкупала, а родители явно радовались тому, как быстро их дочь нашла общий язык с этим молодым человеком.

Когда солнце в окнах кафе поднялось выше, господин Хун задумчиво произнёс: — Знаете, Ли, мне кажется, судьба свела нас здесь не просто так. Иногда случайные встречи открывают двери, о существовании которых мы даже не подозревали.

Ли кивнул, чувствуя, что за этими словами кроется некая мудрость, обещание чего-то большего. Он мельком взглянул на Линь, и она ответила ему той самой загадочной улыбкой, которую он увидел на берегу. В этот миг Ли окончательно понял: это не совпадение.

Господин Хун посмотрел на часы и неожиданно предложил: — Ли, если ваши друзья не слишком торопятся, может, зайдёте к нам? Мы были бы рады показать вам наш скромный магазинчик.

— Это было бы честью для меня, — Ли поднялся со стула. — Надеюсь, я не стану обузой. — Что вы! — махнула рукой госпожа Хун. — Нам будет очень приятно показать вам наше детище.

Через несколько минут они уже неспешно шли по залитой солнцем улочке Галвестона. Господин Хун с гордостью рассказывал, как они по крупицам собирали средства на аренду этого помещения. Магазин оказался настоящим сокровищем: внутри пахло сандалом, жасмином и старой бумагой. Полки ломились от шёлка, резных фигурок и редких сортов чая.

— Здесь мы храним частичку нашего дома, — тихо сказал господин Хун, проводя рукой по лакированным полкам. — У вас здесь потрясающе, — выдохнул Ли, оглядываясь вокруг. — Я словно на мгновение вернулся в те рассказы, что слышал от матери в детстве.

Господин Хун достал из визитницы карточку и протянул её Ли: — Когда разберётесь со своими делами в Бостоне, Ли Чэн, обязательно возвращайтесь. Наши двери всегда открыты для вас.

Ли принял визитку, бережно спрятал её в карман и, набравшись смелости, добавил: — Я обязательно вернусь. Это обещание. И.… если вы не возражаете... могу ли я иногда звонить Линь? Чтобы попрактиковать мой «харбинский» диалект?

Господин Хун переглянулся с дочерью. Линь слегка покраснела, но в её глазах не было протеста. — Конечно, — с лёгкой, понимающей улыбкой ответил отец. — Но только не забывайте о своих обещаниях.

Прощание было коротким, но в воздухе осталось висеть что-то очень важное. Ли поклонился семье Хун и зашагал обратно в мотель, чувствуя, что это утро изменило его гораздо сильнее, чем весь фестиваль в Хьюстоне.

В мотеле Аарон и Ясин уже закидывали последние сумки в кабину «Громкого Тони». — Ну что, Ромео, как свидание с историей? — спросил Аарон, вытирая руки ветошью. — Долго рассказывать, парни, — Ли запрыгнул на сиденье с такой улыбкой, какой друзья не видели у него со времён удачной сделки с Казаряном. — Но это было незабываемо.

С первыми лучами солнца «Громкий Тони» взревел и двинулся прочь из Галвестона. Впереди лежал долгий путь к Бостону через Мемфис, но в кармане у Ли теперь лежала визитка, а в сердце — обещание, которое он твёрдо решил сдержать.

Глава 16: "Millennium '73. Хьюстон, у нас проблемы"