"Когда корабли Седьмого американского флота пришвартовались к станции Петушки, партийных девиц там не было, но если комсомолок называть партийными, то каждая третья из них была блонднкой. По отбытии кораблей Седьмого американского флота обнаружилось следующее: каждая третья комсомолка была изнасилована, каждая четвертая изнасилованная оказалась комсомолкой, каждая пятая изнасилованная комсомолка оказалась блондинкой, каждая девятая изнасилованная блондинка оказалась комсомолкой. Если всех девиц в Петушках 428 - определи, сколько среди них осталось нетронутых беспартийных брюнеток?"

Интересно, кто-то из пикабушников, считающих себя вумными, сможет реально решить эту задачу, вторую из пяти загадок, которые Сфинкс заставлял разгадывать Веничку?
Без лишних срачей.

Что советский человек знал о Португалии? Знатоки географии сказали бы, что Португалия - государство на Пиренейском полуострове на юго-западе Европы, столица - Лиссабон. Любители поэзии вспомнили бы знаменитого Камоэнса, одного из величайших лириков эпохи Возрождения, чьи стихи современники ставили вровень с поэзией Шекспира.

Футбольные болельщики восхищались игрой «европейского Пеле» - великого Ферейра да Силва Эйсебио, одного из лучших игроков в истории мирового футбола. В апреле 1974 года в Португалии произошла революция, свергнувшая фашистский режим, - это событие достаточно активно освещалось в советской прессе.

А ещё было одно слово, которое каждому взрослому советскому человеку должно было напоминать (хотя большинство об этом, скорее всего, и не догадывалось) о далёкой стране на Пиренейском полуострове…

«Портвейн - (нем. Portwein, от названия г. Порту (Porto) в Португалии и нем. Wein - вино), крепкое вино виноградное, вырабатываемое из белых, розовых или красных сортов винограда путём спиртования бродящего виноградного сусла или мезги этиловым спиртом». Так определяет португальско-немецкое слово «портвейн» Большая Советская Энциклопедия. Всё правильно, но разве есть в этом определении романтика волшебного напитка из винограда, сахара и солнечного света, с лёгким фруктовым привкусом или же обыденность пойла с отвратительным вкусом и трудно определяемым химическим составом?

Одни пили, сидя в большом кресле на даче у камина (а позволить себе дачу с камином в советское время могли только «выдающиеся советские и партийные деятели» либо не менее выдающиеся писатели, артисты и академики), какой-нибудь «Порто Баррош», или «Порто Колхейта», или дорогой массандровский портвейн. А те, кому в жизни повезло меньше или же не повезло совсем, брали «портвешок за рупь» на троих и распивали его где-нибудь в подворотне. Но где бы и что бы ни пил тот или иной индивидуум, суть от этого, в общем-то, не менялась. Советский народ любил и уважал портвейн, об этом свидетельствуют хотя бы данные статистики. В советское время в стране выпускалось ежегодно около 200 миллионов декалитров портвейна, тогда как на долю всех остальных видов вина (сухого, шампанского, марочного и т. д.) приходилось всего 150 миллионов декалитров.

Наверное, кто-то может подумать, что в самой Португалии виноделы ничем, кроме производства портвейна, не занимаются. Но это мнение ошибочно, доля портвейна в португальском экспорте спиртных напитков составляет не более 10 %. Дело в том, что настоящий портвейн, точнее виноград для его изготовления, произрастает в ограниченном районе в Северной Португалии в бассейне реки Дору.

И всё-таки именно портвейн стал «винной визитной карточкой» страны, недаром в Португалии существует Институт портвейна (Instituto do Vinho do Porto), без сертификата которого, так называемой Гарантийной Печати с индивидуальным номером, до недавних пор ни на одной бутылке не могло быть надписи «портвейн».

В регионе Дору выращивают около 80 сортов винограда, но для производства портвейна обычно используют такие как Торига Насионал, Торига Франсеза, Тинта Као, Тинта Рориз, Тинта Баррока, Мальвазия Фина, Кувейу и Виосинью. Одни только потрясающие названия сортов убеждают хотя бы раз попробовать портвейн. Условия, в которых растёт этот виноград в районе реки Дору, отнюдь не идеальные.

Климат очень жаркий, температура нередко зашкаливает за 40 °C. Местность очень холмистая, а почва сухая и очень твёрдая из-за большого содержания сланца. Так что португальским виноградарям приходится потрудиться, чтобы вырастить богатый урожай.

В некоторых районах для того чтобы заложить новую плантацию в насыщенной сланцем почве, используется взрывчатка, правда, в небольших количествах. Но именно такие условия являются идеальными для накопления сахара в винограде. Сланец плохо прогревается и спасает лозу от перегрева, а ночами, которые бывают довольно-таки прохладными, отдаёт тепло. Кроме того, сланцевая почва обладает прекрасными бактерицидными свойствами, избавляющими виноград от многих болезней.

Своим названием портвейн обязан городу Порту, расположенному в устье реки Дору. Именно из этого крупнейшего порта Португалии британские купцы отправляли корабли с волшебным напитком к берегам туманного Альбиона. Португальские вина издавна экспортировались в Англию, однако длительная перевозка и хранение на складах приводили к ухудшению их качества, из-за чего объём импорта португальских вин был ничтожен по сравнению, например, с французским. И тогда кому-то пришла в голову идея добавлять в вино коньячный спирт. Таким образом брожение прекращалось, сахар переставал превращаться в спирт.

Вино стало устойчивым при хранении, а его вкус пришёлся по душе английским ценителям крепких напитков. Правда, некоторые «портвейноведы» считают, что англичане никакого отношения к секрету изготовления портвейна не имеют, известен он был давно и просто национальный португальский напиток понравился английским купцам как из-за великолепного вкуса, так и из-за устойчивости при хранении.

Как бы там ни было, примерно в конце XVII века портвейн попал в Англию, а чуть позже начал своё триумфальное шествие по всему миру. С тех пор неизменна классическая технология производства портвейна. Итак, виноград в долине Дору собирается с середины сентября до середины октября и давится сразу же после сбора. Виноградное сусло бродит 2–4 дня, а затем в него добавляют виноградное бренди, крепость которого должна составлять ровно 77 %. Поставлять бренди может только Институт портвейна, закупающий его в северных районах Португалии. Предназначено оно только для производства портвейна и для других целей не используется. Итак, дальше портвейн выдерживается определённое время.

В зависимости от выдержки портвейн подразделяется на несколько категорий - от ординарного (выдержка до одного года) до коллекционного (выдержка такого портвейна может достигать 100 лет). От срока и типа выдержки (в дубовых бочках или непосредственно в стеклянных бутылках) зависит и цена портвейна.

В России вкус портвейна, как и креплёных вин вообще, до конца XIX века был практически незнаком, разве что путешественники, возвращавшиеся из-за границы, привозили несколько бутылок диковинного заморского напитка. Первое русское креплёное вино «Никитское крепкое» было выпущено в 1879 году в Крыму в знаменитом Магараче - виноградно-винодельческом хозяйстве при Никитском ботаническом саде.

Портвейном «Никитское крепкое» не называлось, крымчане не присваивали своим винам иностранные названия, поскольку, во-первых, уважали законы и традиции виноделия, а во-вторых, справедливо полагали, что чужое название только ухудшит оценки крымских вин на международных конкурсах. Однако первое крымское креплёное вино по своим вкусовым и иным качествам очень напоминало настоящий португальский портвейн.

«Никитское крепкое» и другие сорта креплёных вин из Магарача, а также из виноградарских хозяйств в Массандре и Ливадии вскоре завоевали большую популярность у российских потребителей. К примеру, император Николай II очень любил марочный красный портвейн «Ливадия», производимый из винограда сорта Каберне-Совиньон. С 1902 года в Магараче начали выпускать креплёные вина под различными номерами, начиная с «№ 21».

Эта традиция - присваивать номера креплёным винам - осталась и при советской власти. Однако, в отличие от дореволюционных времён, основную долю в производстве портвейна стали составлять ординарные сорта. При том что советское креплёное стало «гордо» называться портвейном, традиционная технология с целью удешевления конечного продукта была изменена.

Вместо коньячного спирта в вино стали добавлять обычный зерновой спирт. В лучшем случае он был высшей степени очистки, а портвейн определённое время выдерживался в дубовых бочках. В худшем - спирт брали какой попало, а портвейн (точнее, то, что называлось этим словом) без выдержки поступал в продажу. Именно креплёные вина низкого качества - «Агдам», «Кавказ», «Золотистый» - получали в народе весьма звучные названия: «жушка», «чернила», «бормотуха», «биомицин» (в медицине используется антибиотик с таким названием, однако «биомицином» в «определённой среде» по созвучию называлось украинское «бiле мiцне»).

Ординарным портвейнам качеством получше обычно присваивались двузначные или трёхзначные номера: 13, 15, 26, 33, 72 и, конечно, 777 - «три топорика», или «генеральский портвейн». И только лишь 7–8 % всего портвейна в СССР изготавливалось согласно строгим португальским традициям.

Во многом в соответствии с качеством и ценой портвейна подразделялся и контингент его потребителей. Публика попроще довольствовалась «Агдамом» и другими дешёвыми портвейнами, цена которых начиналась от одного рубля за бутылку. О «лёгком фруктовом тоне» и «коньячном оттенке» в подворотне или тесной заводской каморке не рассуждали, главное, как говорится, «дёшево и сердито». Следующая ступень - потребители номерных портвейнов.

Эти портвейны называли «интеллигентскими», особо почитаемы были «номера» у творческой интеллигенции во время традиционных посиделок на кухне. «Там цензура и портвейн, здесь - свобода и коньяк», - писал Сергей Довлатов, сравнивая СССР и Америку.

Другое народное название номерных портвейнов - «летний вариант», в отличие от водки - «варианта зимнего». И наконец, элита, те, кто мог позволить себе купить и, самое главное, достать хороший портвейн. За пределами Крыма и Кавказа найти в винных магазинах марочные сорта портвейна было нелегко, и поэтому курортники привозили с южных берегов на родину не только воспоминания о солнце, ласковом море и беспечном курортном романе, но и бутылочку-другую.

«Портвейн белый Сурож», «Портвейн белый Южнобережный», «Портвейн красный Крымский», «Портвейн красный Массандра», «Карданахи», «Акстафа», «Алабашлы», «Айгешат», «Портвейн Эчмиадзинский» - бутылки с этими винами долго стояли на почётных местах в сервантах и открывались только в самых торжественных случаях.

Кто-то, особенно сторонники трезвого образа жизни, может сказать, что мы слишком много уделяем внимания портвейну и всему, что с ним связано. Но в СССР портвейн был не просто алкогольным напитком - он составлял, да не покажется такое утверждение преувеличенным, определённую часть культуры. В СССР о портвейне слагали песни: «Мама - анархия, папа - стакан портвейна!» - пел кумир молодёжи 80-х Виктор Цой.

По стране ходило немало анекдотов об этом вине, например такой: «В СССР из всех наркотиков был легализован только портвейн. Его можно было купить в любом магазине. Однако правительство специально добавляло в портвейн ароматизаторы, которые делали невозможным принятие больше трёх, максимум пяти бутылок. Поэтому передозировки в СССР не было».

Определённое место занимал портвейн и в литературе и живописи. Портвейн упоминали в своих произведениях Сергей Довлатов, Венедикт Ерофеев и другие писатели. А известный московский художник Сергей Семёнов, иллюстрировавший повесть «Москва - Петушки» и вдохновлённый то ли произведением Ерофеева, то ли самим благородным напитком, создал полотно «Взбесившиеся портвейны», которое, по мнению очевидцев, производит просто-таки эпохальное впечатление.

Особой любовью у ценителей пользовались этикетки, среди которых попадались настоящие шедевры, например: «Азербайджанское вино. Портвейн белый 777. Цена со стоимостью посуды для 1-го пояса - 3 руб. 40 коп., 2-го пояса - 3 руб. 80 коп., 3-го пояса - 4 руб. 50 коп. Содержание спирта 18 об. Вместимость 0,7 литра. Сахара 10 %». Или: «ТаджикСадВинСовХозТрест.

Портвейн красный № 8. Крепость 18 %». И не важно, что настоящий портвейн производится в долине реки Дору в Португалии, а не в Азербайджане или загадочном «ТаджикСадВинСовХозТресте». Главное ведь не этикетка и не сам портвейн. Главное - воспоминания об ушедшей молодости и об эпохе, в которую мы родились…

«100 знаменитых символов советской эпохи», Андрей Юрьевич Хорошевский, 2009г.

Нам, жителям Горьковского пригородного направления железной дороги, хорошо знакомы и Петушинские электрички, и Курский вокзал, и большинство обозначенных станций в поэме Венедикта Ерофеева, поэтому несмотря на беспробудное пьянство и матершину, книгу «Москва-Петушки» решено было читать.

Поэма написана в 1969 году, почти за 20 лет до моего рождения, однако та самая «длинная зеленая, колбасой воняет» ещё сохранилась в памяти, а также штурм электричек в 00-ых на Курском вокзале, когда занимали места, залезая в окна, и в пустом вагоне все было «занято до Новогиреево», а уж водка, пиво, рыбка и картишки – и вовсе дело было самое привычное. Кстати, самой неприятной частью этой картины были цыгане, которые в книге Ерофеева не упомянуты вовсе.

Но вернемся к тексту Ерофеева, долгое время запрещённому к печати и впервые в России опубликованному лишь в 1988 году в журнале «Трезвость и культура». Это практически «роуд-стори» о путешествии алкоголика из Москвы в заветные Петушки – «место, где не умолкают птицы, ни днём, ни ночью, где ни зимой, ни летом не отцветает жасмин». Страницы бытового «налил – выпил» сменяются философскими размышлениями и многочисленным отсылкам к трудам известных (и не очень) деятелей науки, истории и литературы. А вот описания станций в книге не предусмотрено, даже заветная «Железнодорожная» упоминается лишь в названии главы.

Не так велика книга, сколь объемны и многочисленны труды, исследующие текст и дающие разного рода интерпретации смыслов и замыслов автора. Поэма давно относится к классике XX века, к тому же стала первой постмодернистской – в России. Спектакли по Ерофееву идут во многих театрах страны и пользуются большой популярностью. Однако с «Вальпургиевой ночи» в МХТ им. Чехова с Михаилом Пореченковым и Игорем Верником я пыталась уйти в антракте, столь неприятны мне алкогольные философствования.

Первая половина книги далась мне совсем непросто, однако преодолев экватор, чтение пошло легче, а истории стали интереснее, особенно понравилась часть о проведении расширенного октябрьского Пленума в честь избрания президента и обсуждение предложенных декретов.

Итак, книга стала третьей на тему запойного алкоголизма в нашем клубе после «Географ глобус пропил» Алексея Иванова и «Заповедника» Сергея Довлатова. Сомнительный рейтинг, но большой вклад в культуру и литературу нашей страны.

Просто необходимо привести несколько цитат:

«О, свобода и равенство! О, братство и иждивенчество! О, сладость неподотчетности! О, блаженнейшее время в жизни моего народа – время от открытия и до закрытия магазинов!»

«Я остаюсь внизу и снизу плюю на всю вашу общественную лестницу. Да. На каждую ступеньку лестницы – по плевку. Чтобы по ней подыматься, надо быть жидовскою мордою без страха и упрека, надо быть пидорастом, выкованным из чистой стали с головы до пят. А я – не такой»

«Почему-то никто в России не знает, отчего умер Пушкин, а как очищается политура – это всякий знает»

«Ведь в человеке не одна только физическая сторона; в нем и духовная сторона есть, и есть – больше того – есть сторона мистическая, сверхдуховная сторона. Так вот, я каждую минуту ждал, что меня, посреди площади, начнет тошнить со всех трех сторон»

«Но красивее всего у нее предплечья, конечно. В особенности, когда она поводит ими, и восторженно смеется, и говорит: «Эх, Ерофеев, мудила ты грешный!» О, дьяволица! Разве можно такую не вдыхать?»

«А надо вам заметить, что гомосексуализм в нашей стране изжит хоть и окончательно, но не целиком. Вернее, целиком, но не полностью. А вернее, даже так: целиком и полностью, но не окончательно. У публики ведь что сейчас на уме? Один только гомосексуализм. Ну, еще арабы на уме, Израиль, Голанские высоты, Моше Даян. Ну, а если прогнать Моше Даяна с Голанских высот, а арабов с иудеями примирить? – что тогда останется в головах людей? Один только чистый гомосексуализм»

«Не всякая простота – святая. И не всякая комедия – божественная…»

«У меня не голова, а дом терпимости»

«Короче, записывайте рецепт «Ханаанского бальзама». Жизнь дается человеку один раз, и прожить ее надо так, чтобы не ошибиться в рецептах: Денатурат – 100 г. Бархатное пиво – 200 г. Политура очищенная – 100 г.»

«Ведь у каждого свой вкус – один любит распускать сопли, другой утирать, третий размазывать»

«Что говорил Максим Горький на острове Капри? «Мерило всякой цивилизации – способ отношения к женщине»

«Он благ. Он ведет меня от страданий – к свету. От Москвы – к Петушкам. Через муки на Курском вокзале, через очищение в Кучине, через грезы в Купавне – к свету и Петушкам. Дурх ляйден – лихт!»

«Все значительно помолчали. Каждый подумал свое, или все подумали одно и то же, не знаю»

«Народ задыхался в нищете и невежестве, почитайте-ка Дмитрия Писарева! Он так и пишет: «Народ не может позволить себе говядину, а водка дешевле говядины, оттого и пьет русский мужик, от нищеты своей пьет! Книжку он себе позволить не может, потому что на базаре ни Гоголя, ни Белинского, а одна только водка, и монопольная, и всякая, и в разлив, и навынос! Оттого он и пьет, от невежества своего пьет!»

«Эта девушка вовсе не девушка! Эта искусительница – не девушка, а баллада ля бемоль мажор! Эта женщина, эта рыжая стервоза – не женщина, а волхвование!»

«Он умер от тоски и от чрезмерной склонности к обобщениям»

«Человек не должен быть одинок» – таково мое мнение. Человек должен отдавать себя людям, даже если его и брать не хотят»

«Венедикт Ерофеев – великий исследователь метафизики пьянства. Алкоголь для него – концентрат инобытия. Опьянение – способ вырваться на свободу, стать – буквально – не от мира сего»

Надеюсь, эти несколько цитат позволяют составить впечатление о книге и прийти к выводу, что философия в ней соседствует с юмором, а сюрреализм – с жестокостью реального мира.

21 сентября свой день рождения отмечает Стивен Эдвин Кинг, а к следующей встрече мы читаем один из лучших романов писателя – «11/22/63». Книга переносит читателя в маленький американский городок, где обычный учитель Джейк Эппинг получает доступ к временному порталу и отправляется в прошлое, чтобы спасти жизнь президента Кеннеди.

Всем приятного чтения!

Сборник рассказов, написанный известным американским писателем Рейем Бредбери в 1949 году, принес автору мировую известность. Интересно, что завершающие главы изначально датировались 2026 годом (далекое будущее), а в 1997 году автор изменил время действия на 2057 год.

Книга поднимает глобальные темы человечества – опасность ядерного оружия, эпидемии, стремление к разрушению, одиночество, попытку убежать от самого себя. Единственной нации, описанной в книге – американцам досталось не мало. Возможно именно по этой причине Хроники стали настолько популярны в СССР, хотя пороки, описанные в книге, бесспорно характерны для всего человечества.

Колонизация другой планеты, автоматизация бытовых процессов, робототеника и андроиды – понятия, привычные для современного человека, в середине XIX века вызвали бурный интерес и даже присудили писателю звание «популяризатора научной фантастики».

Рассказы изначально были не связаны между собой, написаны лёгким мелодичным языком с долей юмора, каждый содержит в себе определенный сюжет, из которого можно вынести вполне конкретную идею. Позднее новеллы были структурированы и дополнены переходами, позволяющими сопоставить истории в одно цельное произведение.

Антиутопия с открытым финалом и толикой надежды на новую жизнь, некий второй шанс для человечества, определенно стала знаковым произведением для литературы XX века, многие идеи позднее отразились в романах, фильмах и других проявлениях творчества. Аналогом книги можно посчитать известный телесериал «Чёрное зеркало».

К следующей встрече мы будем читать книгу Венедикта Васильевича Ерофеева «Москва-Петушки». С одной стороны, произведение просто обязан осилить каждый житель горьковского направления и живой свидетель тех самых «длинных и зеленых», а с другой... Вынести чрезмерное употребление алкоголя в космических масштабах вкупе с обсценной лексикой, лишь изредка разбавленной туманными философствованиями о литературе, может стать слишком уж серьезным испытанием для многих тонких душевных организаций. Однако благодаря нашему клубу делать небольшие усилия на интеллектуальном поприще в сторону непривлекательной (на первый взгляд) литературы гораздо проще. Ведь даже самую неудачную или безнадежную книгу обсуждать будет гораздо интереснее!