В «Шри Шри Рамакришна Пунти» описание взаимоотношений Шри Рамакришны и молодого Нарендранатха Датты (будущего Свами Вивекананды) — одна из самых эмоциональных глав. Акшай Кумар Сен писал свою поэму в стиле панчали (народного эпоса) и воспринимал их встречу как космическое воссоединение двух вечных душ, предначертанное свыше для спасения мира:

«Словно молния, прорезавшая ночное небо Калькутты, в Дакшинешваре появился юный Нарен. Он вошел в комнату Учителя не как проситель, а как лев — с высоко поднятой головой, с глазами, полными огня и независимости. На его лице не было рабского страха перед святостью; его ум, отточенный западными науками, искал лишь одного — абсолютной истины, не принимая ничего на веру.

Учитель, взглянув на этого юношу, увидел то, что скрывалось за его внешней гордостью и скепсисом. В своем духовном видении Рамакришна узрел древнего мудреца, спустившегося из высших миров Семи Риши, чтобы помочь ему в земной миссии. Сердце Учителя, так долго ждавшее преемника, переполнилось такой безумной, всепоглощающей любовью, что присутствовавшие в комнате замерли от изумления.

Рамакришна взял Нарена за руку и увел его на северную веранду, подальше от посторонних глаз. И там, как пишет Акшай, произошла сцена, потрясшая молодого скептика до глубины души. Великий святой, перед которым преклонялись тысячи, со слезами на глазах заговорил с ним, словно мать с долгожданным сыном:

— Почему ты заставил меня ждать так долго? Мои глаза иссохли, всматриваясь в дорогу! Я истосковался по разговорам с тем, чей ум чист от мирской скверны!

Нарен стоял в замешательстве, слушая эти страстные речи и считая Учителя безумцем. Но когда они вернулись в комнату и Нарен задал свой прямой, резкий вопрос, который он задавал всем мудрецам Индии: "Баба, видел ли ты Бога?", Рамакришна ответил без малейшего колебания:

— Да, я видел Его. Я видел Его так же ясно, как вижу тебя сейчас. И я могу показать Его тебе, если ты действительно этого хочешь.

Эти слова пронзили сердце Нарена, как стрела. Никто в мире до этого не говорил с ним с такой абсолютной уверенностью.

В последующие месяцы Дакшинешвар стал свидетелем великой драмы любви. Акшай описывает, что любовь Рамакришны к Нарену граничила с безумием в глазах обычных людей. Когда Нарен долго не приезжал из Калькутты, обремененный учебой или бедностью своей семьи после смерти отца, Учитель не находил себе места. Он выходил к воротам сада, всматривался в пыльную дорогу и плакал, зовя: "Нарен! Нарен!" Другие преданные шептались за его спиной:

"Посмотрите на этого святого, он плачет по обычному калькуттскому мальчишке, как мирской человек по своему сыну".

Но Рамакришна отвечал им:

— Вы не понимаете. Нарен — это золото высшей пробы. Его ум не запятнан тенью вожделения или жадности. Если вы увидите в нем хоть каплю мирской привязанности, знайте — это я держу его ум на земном плане ради блага человечества, иначе он мгновенно растворится в самадхи и покинет это тело.

Сам же Нарен долгое время сопротивлялся этой любви. Его сильный интеллект бунтовал против видений Учителя и его поклонения Богине Кали. Он спорил с Рамакришной, высмеивал его привязанность к образам и статуям, называл его видения иллюзией ума. Но чем сильнее Нарен спорил, тем сильнее Рамакришна радовался. Учитель говорил другим: "Смотрите, какой лев! Другие соглашаются со мной во всем, как овцы, а этот испытывает меня на каждом шагу!"

Акшай Кумар Сен с трепетом фиксирует этот удивительный парадокс: юноша, который пришел, чтобы опровергнуть Учителя, шаг за шагом, сам того не замечая, капитулировал перед его не требующей ничего взамен любовью. Это была битва величайшего человеческого разума с величайшим божественным сердцем, и в этой битве разум Нарена добровольно сдался, чтобы стать мечом в руках своего Учителя».