В предыдущей статье мы говорили о Томасе Гоббсе и его «Левиафане». Гоббс опасался общества без сильной общей власти. Когда никто не может обеспечить исполнение договоров и безопасность людей, даже мирные соседи рискуют превратиться во врагов. Логика понятная: лучше согласиться на ограничения, чем постоянно опасаться за свою жизнь. Джон Локк смотрел на проблему несколько иначе.

Он родился в 1632 году и застал эпоху, когда Англия переживала серьёзные политические потрясения. Страна успела пройти через гражданские войны, казнь короля, республиканское правление, восстановление монархии и очередную смену власти. Материала для размышлений хватало. И если Гоббса особенно тревожил вопрос, как предотвратить хаос, то Локка интересовала другая проблема: почему одни люди вообще получают право управлять другими?Ведь способность приказывать ещё не означает права это делать. Грабитель с пистолетом тоже может заставить вас отдать деньги. Только мы почему-то не спешим признавать его законным министром финансов. Собственно, с этого и начинается разговор о законности власти.

Локк исходил из довольно смелого для своей эпохи положения: люди по природе свободны и равны. Это не означает, что все одинаково умны, богаты или сильны. Речь о другом: никто не рождается с естественным правом распоряжаться остальными как своей собственностью. У человека есть права на жизнь, свободу и собственность. Причём Локк считал, что эти права не возникают исключительно по решению правительства. Государство должно их защищать, а не раздавать по настроению. Разница принципиальная. Представьте, что вам говорят: «Ваше имущество принадлежит вам, пока я разрешаю им пользоваться». Довольно сомнительное право собственности, согласитесь. У Локка естественное состояние — жизнь людей без общей политической власти — не обязательно превращается в тотальную войну. Даже тогда, согласно его теории, людей связывает естественный закон, запрещающий произвольно причинять вред друг другу. Проблема в другом.

Люди слишком плохо подходят на роль беспристрастных судей в собственных конфликтах.

Допустим, два соседа поспорили из-за участка земли. Один считает, что сосед передвинул забор на метр. Второй уверен, что забор всегда стоял именно там. Оба считают себя пострадавшими. Оба убеждены в своей правоте. А теперь предложите им самостоятельно вынести справедливое решение. Есть подозрение, что оно окажется разным. По Локку, именно поэтому людям необходима общая система законов, беспристрастный суд и возможность обеспечить исполнение решений. Не потому, что человек без государства обязательно превращается в дикаря. А потому, что защищать свои права в одиночку неудобно, опасно и далеко не всегда справедливо.

Здесь Локк делает важный шаг. Если люди учреждают государство ради защиты своих прав, то власть получает полномочия для определённой цели. А не просто потому, что кому-то захотелось командовать. Представьте, что вы наняли охранника. Он должен следить за домом, не пускать посторонних и предотвращать кражи. В первый месяц всё прекрасно. Во второй он требует предоставить ему отдельную комнату. В третий сообщает, что теперь самостоятельно решает, когда вам возвращаться домой. А в четвёртый объясняет, что половину вашего имущества придётся передать ему. Исключительно ради вашей безопасности.

На возражения отвечает:

«Вообще-то без меня вас давно ограбили бы». Как-то не так вы представляли себе работу охранника. Конечно, государство устроено сложнее частной охранной фирмы. Но смысл аналогии понятен.

Полномочия, переданные ради защиты людей, не становятся безграничными только потому, что их кому-то передали.

Локк рассматривал политическую власть как доверенную обществом. Её задача — сохранять жизнь, свободу и собственность граждан, действуя ради общего блага. Поэтому даже законодательная власть не должна превращаться в инструмент произвольного господства. Государство не создавалось для того, чтобы одни люди получили официальное разрешение распоряжаться другими как захотят. По крайней мере, именно так это видел Локк.

Здесь возникает ещё одна проблема. Предположим, общество решает вопросы голосованием. Большинство поддержало закон. Всё демократично, процедура соблюдена. Но сам закон несправедлив. Например, большинство решило, что имущество небольшой непопулярной группы граждан можно просто забрать и поделить между остальными. Означает ли результат голосования, что решение стало справедливым? Нет, если исходить из принципов Локка. Большинство вправе принимать коллективные решения, но политическая власть всё равно ограничена естественным законом и целью защиты прав. Кстати, Локк не был против налогов как таковых. Он признавал налогообложение при согласии общества, в том числе выраженном через представителей. Проблема для него заключалась не в самом факте существования власти, налогов или законов. Проблема — в произволе.

И получается интересная вещь.

Законность процедуры ещё не гарантирует справедливость каждого решения.

Впрочем, современную систему защиты прав человека, независимых судов и конституционного контроля нельзя считать исключительно изобретением Локка. Она складывалась постепенно. Но его идеи помогли обосновать необходимость ограничивать политическую власть.

На мой взгляд, здесь начинается наиболее спорная часть философии Локка. Он считал, что правительство может утратить доверие общества. Не потому, что какой-то закон оказался непопулярным. И не потому, что правитель совершил ошибку. Локк различал отдельные нарушения и последовательную попытку установить произвольную власть. Если правительство систематически разрушает права, ради защиты которых было создано, народ может получить основание изменить или устранить его. Это серьёзное утверждение. Ведь получается, что политическая власть не обладает безусловным правом на повиновение. У неё есть обязанности перед обществом. И здесь философия Локка расходится с подходом Гоббса особенно заметно. Гоббс прежде всего боялся распада политического порядка. Локк опасался, что сам правитель может стать разрушителем этого порядка. Оба понимали цену гражданских конфликтов. Просто по-разному оценивали опасность неограниченной верховной власти. Однако в позиции Локка есть сложность. Кто определит, что государство окончательно перестало выполнять свои обязанности? Где граница между серьёзной ошибкой правительства и злоупотреблением властью, разрушающим основы политического общества? В реальной жизни люди далеко не всегда способны договориться даже о том, что считать справедливым налогом. А здесь речь идёт о праве изменить целое правительство. Локк понимал этот риск и не изображал людей толпой, готовой поднимать восстание из-за каждого неудобного решения. Он рассчитывал, что общество долго терпит отдельные ошибки, но способно распознать последовательный произвол. Насколько надёжно это работает — вопрос гораздо более трудный.

Есть в философии Локка ещё одна проблема, которая мне особенно интересна. Он придавал большое значение согласию людей на политическую власть. Звучит разумно. Но давайте вспомним, как большинство из нас оказалось гражданами своего государства. Никто не устраивал нам собеседования перед рождением. Не предлагал выбрать страну из каталога. Не показывал договор с подробным перечнем прав, обязанностей и налоговых ставок. Мы просто родились в определённом месте. И обнаружили, что уже включены в систему правил. Локк пытался решить эту проблему через понятие молчаливого согласия. Например, пользуясь землёй и определёнными благами политического общества, человек принимает связанные с этим обязанности соблюдать его законы. Но такое объяснение вызывает вопросы.

Предположим, вам предлагают воспользоваться выходом из здания, если вас не устраивают его правила. Вы согласны уйти. Только затем выясняется, что выход находится в нескольких тысячах километров, а дорога туда стоит несколько годовых зарплат. Формально никто вас не держит. Но можно ли назвать такой выбор свободным? Это одна из известных трудностей теории согласия Локка. И мне кажется, она гораздо интереснее очередного спора в духе «государство хорошее или плохое». Потому что заставляет задуматься, откуда вообще берётся обязанность подчиняться законам, на принятие которых конкретный человек никогда прямо не соглашался.

Часто споры о власти сводят к двум позициям. Одни уверены, что без сильного государства всё немедленно развалится. Другие считают, что чем меньше власти, тем лучше. Но, по-моему, интереснее другой вопрос.

Можно ли создать государство, достаточно сильное для защиты людей, но при этом достаточно ограниченное, чтобы оно не могло безнаказанно злоупотреблять этой силой? Локк не оставил готовой инструкции по решению проблемы. Зато предложил важный принцип: власть существует ради общества, а не общество ради власти. И если государство требует от граждан соблюдать правила, разумно ожидать, что сама власть тоже будет связана правилами. Иначе возникает довольно нелепая ситуация. Мы создавали институт, чтобы избавиться от произвола. А в итоге просто сделали произвол официальным.

Так что я бы поставил вопрос иначе: что опаснее — государство, которое не может защитить своих граждан, или государство, от которого гражданам приходится защищаться самим?

И главное — как избежать обоих вариантов одновременно?