16 августа 1979




Обобщённая художественная реконструкция деревянного зернохранилища, поднятого над землёй на опорах. Не воспроизводит конкретную региональную постройку.
После уборки урожая зерно нужно было сохранить до посева и следующего сбора — а иногда и на случай неурожайного года впереди. В деревянной постройке ему угрожали сразу несколько врагов — сырость, грызуны, огонь и воры, — и для каждой из этих угроз со временем сложилось отдельное конструктивное решение.
Речь пойдёт о крестьянском амбаре в России XVII–XIX веков — отдельной постройке для хранения зерна, которую с давних времён на Руси называли житницей. Отдельно рассмотрим и более крупную систему — государственные хлебные запасы на случай неурожая. Для сравнения привлечена и норвежская хозяйственная традиция, где для той же задачи сложилось похожее по идее решение.
В отдельных районах, прежде всего на Русском Севере, сруб амбара ставили на опоры — камни, невысокие столбы или деревянный подклет, отделяя пол от сырой земли. Это снижало влажность внутри и затрудняло грызунам доступ к зерну снизу. Насколько высокими были эти опоры и была ли такая практика повсеместной — вопрос региональный, и распространять его на всю Россию без уточнения нельзя.
По некоторым данным, небольшие амбары дополнительно уплотняли, обмазывая сруб глиной или смолой, — так дерево меньше пропускало влагу и было сложнее найти щель для доступа вредителей.
Место амбара на участке тоже было продуманным. В одних усадьбах хозяйственные постройки группировали во дворе, в других зернохранилище выносили отдельно, снижая риск потерять весь запас при пожаре в доме. Отдельная постройка вдали от жилых стен была не только вопросом удобства — она превращала единственный пожар в потерю одного строения, а не сразу всего хозяйства с запасами на зиму.
Внутри амбара нередко устраивали закрома — отдельные отсеки, позволявшие хранить зерно раздельно. Что именно разделяли — культуры, партии или что-то ещё, — зависело от конкретного хозяйства и местной практики. Само по себе такое деление уже решало практическую задачу: не нужно было пересыпать весь запас, чтобы добраться до конкретного сорта или партии зерна.
Учёт запасов в XIX веке вёлся в установленных объёмных мерах. Четверть делилась на восемь четвериков; в метрическом пересчёте это приблизительно 209,9 и 26,2 литра соответственно — но этот пересчёт служит лишь пояснением исторической меры, а не описанием того, как именно крестьянин вёл счёт в быту.
Отдельная тема — не домашний амбар, а общественное хлебозапасное дело. «Магазинами» в этом смысле называли не лавки, а общественные зернохранилища: склады хлеба, которые правительство или местные общественные учреждения устраивали на случай голода или дороговизны, чтобы выдавать или продавать зерно по низкой цене.
Мысль о таких магазинах в России имеет долгую историю. Ещё Пётр I, после неурожая 1722 года, предполагал устроить их в Петербурге, Риге, Смоленске, Астрахани и других местах империи. План тогда не был реализован, но сама идея государственного резерва на случай голода с этого момента не исчезала из повестки на протяжении всего следующего столетия. К 1842 году система приобрела чёткую двухуровневую структуру. Сельские магазины принадлежали крестьянским обществам и поддерживали их же в трудные годы, а центральные губернские магазины находились в ведении государства и помогали, если истощались запасы самих сельских обществ. Индивидуальный амбар и общественный хлебный магазин, таким образом, решали связанные, но разные по масштабу задачи: один защищал одно хозяйство, другой — целую волость или губернию.
По отдельным данным, в некоторых северных районах — в частности, в Архангельской области — практиковалась и другая форма коллективной защиты запасов: несколько амбаров строили отдельной группой в стороне от деревни. Так, при пожаре, уничтожавшем усадьбу целиком, оставался шанс сохранить хотя бы часть зерна, включая семенное — потеря которого грозила сорвать уже следующую посевную.
Схожая задача решалась и в других частях Северной Европы. В Норвегии для хранения продовольствия использовали стабур — хозяйственную постройку на опорах. Сохранившийся стабур из усадьбы Нес в Хардангере построен, по всей видимости, в 1743 году — эта дата вырезана над дверью. Это музейный экспонат, чьё назначение прямо описано хранителями: постройка стоит на столбах именно для того, чтобы преградить дорогу мелким животным.
Обобщённая схема норвежского стабура: столбы с защитной плитой от грызунов. Собственная иллюстрация.
Устройство защиты от грызунов там нередко было особенно наглядным: столбы или каменное основание завершались сверху выступающей деревянной или каменной плитой — грызун, забравшись по опоре, просто не мог преодолеть этот свес и попасть внутрь. По той же причине между лестницей и самой постройкой оставляли небольшой зазор — чтобы грызуны не могли перебраться внутрь и по ней.
От воров стабур защищали иначе: постройку запирали на надёжный замок, рассчитанный именно на сохранность ценного содержимого. Внутри для зерна и муки использовали лари или сундуки, некоторые продукты хранили в бочках, а мясо, засоленное или закопчённое, подвешивали прямо к потолку — тоже подальше от пола и возможных вредителей.
Зерно без современных технологий защищали не одним приёмом, а сразу несколькими: подъём над землёй против сырости и части грызунов, отдельные отсеки и меры для учёта на уровне одного хозяйства, надёжный замок и продуманное хранение внутри. Отдельным уровнем, совсем другого масштаба, существовала и целая государственная система магазинов — на случай, если беда касалась не одного двора, а целой округи. В России и Норвегии для базовой, домашней задачи использовали в чём-то похожие постройки — поднятые над землёй и приспособленные для хранения продовольствия. Сходство здесь объясняется общей задачей — защитой запасов от влаги, грызунов и воров, — а вот сама история каждой строительной традиции сложнее и заслуживает отдельного, самостоятельного рассмотрения.
Индивидуальное хозяйство и государство в итоге решали одну и ту же большую задачу — не дать зерну пропасть. Но делали это на совершенно разных уровнях и разными средствами: одно семейным трудом и столбами под срубом, другое — указами и губернской отчётностью.
Доводилось ли вам видеть старый амбар, поднятый на камни или деревянные опоры?
— Wikipedia. Амбар.
— Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Хлебные запасные магазины (Викитека).
— Norsk Folkemuseum. Hardanger (стабур из Нес, 1743).
— Store norske leksikon. Stabbur.
— Wikipedia. Четверть (единица объёма); Четверик.
ИТ-конференция для middle+. Регистрируйтесь!
ПерейтиЕжегодно ко Дню программиста Ozon Tech организует масштабное ИТ-событие — конференцию E-CODE. В этом году он решил не ограничиваться одной датой и занял оба выходных: 12 и 13 сентября. Конференцию делают инженеры для инженеров — от концепции до состава выступлений, с расчетом на уровень middle+.
Организаторы запланировали восемь треков и пригласили более 50 спикеров. Пообщаться с экспертами можно будет по темам:
инфраструктуры и DevOps;
Go, C#, Java;
мобильной разработки;
машинного обучения и работы с данными;
тестирования и автоматизации QA;
информационной безопасности;
менеджмента и научпопа с фокусом на космонавтику и суперкомпьютеры;
робототехники.
В рамках конференции пройдет отдельный трек «Робозон». Здесь роботы сортируют, рисуют, готовят и играют в настолки. Можно собрать свой мини-конвейер в DIY-зоне, устроить личный тест-драйв железным помощникам и посмотреть финал «Робозон» — хакатона по роботизации сортировочных центров. А между активностями — доклады об умной сортировке, стереозрении, поддержке сотни собственных устройств по измерению габаритов товаров и тестах ИИ-ускорителей.
А еще гостей ждут: IT-квесты, Burning Talks и Ozon DSGN. Обсудите карьеру с HR, заберите мерч и останьтесь на вечернюю часть. На одной площадке выступят Нейромонах Феофан, Кассета, ХЛЕБ, Jane Air, DJ Groove и Александр Анатольевич.
Часть программы покажут в трансляции, а записи докладов и материалы выступлений придут всем зарегистрированным участникам.
Продажи зерна в Ростовской области практически прекратились из-за остановки судоходства по Азово-Донскому морскому каналу.
Ситуация осложняется тем, что портовые элеваторы переполнены. Новые объемы зерна с полей или складов просто некуда перемещать.
Перенаправить такие объемы грузов на другие виды транспорта не получается. Участники рынка отмечают, что железная дорога не рассчитана на подобный наплыв зерна, а автомобильные перевозки тормозит дефицит транспорта и проблемы с топливом.
Сетевое издание "Правда.Ру" зарегистрировано 01 февраля 2018 года (Эл № ФС77-72263) Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)
В начале недели Минтранс России опубликовал заявление, в котором сообщалось, что министерство предпринимает усилия для обеспечения грузовой логистики «Судовладельцами отрабатываются меры по защите флота. Капитанами портов ведется работа по совершенствованию трафика движения и сокращению времени обработки судов. В случае необходимости и с учетом оперативной обстановки во взаимодействии с профильными ведомствами и отраслевыми ассоциациями массовые грузы будут переориентированы на другие виды транспорта».
Участник зернового рынка по просьбе N на условиях анонимности рассказал о системных рисках переориентации экспорта сельскохозяйственных грузов:
— Во-первых, узкая горловина подходов к портам Новороссийска и Туапсе физически не примет лавину вагонов. Учитывая отсутствие автотранспортной альтернативы (из-за топливного кризиса и дефицита машин), мы получим не просто затор, а остановку движения на месяцы. Порт Тамань же работает только с автотранспортом, которого, как я уже сказал, не хватает. Во-вторых, мы столкнемся с проблемой скоропортящихся продуктов глубокой переработки: отруби, шроты, свекловичный жом, мука — это высоковлажные, биологически активные грузы с жестким сроком хранения. Их нельзя складировать в ожидании очереди, а переработчики не имеют инфраструктуры для длительного хранения. Большие порты технологически не приспособлены для перевалки этих мелкодисперсных и сыпучих продуктов без потери качества. Если не обеспечить своевременный экспорт этой фуражной группы товаров — мощности переработки встанут. В-третьих, бобовые (горох, чечевица, нут) и твердая пшеница исторически отгружаются только через малые порты и терминалы малой воды. Новороссийск не грузит эту нишу из-за смешения с мягкими сортами и потерь товарного вида. Потеря этого канала — это де-факто закрытие рынка для этой группы товаров. В-четвертых: водные терминалы Волго-Донского бассейна завязаны не только на Каспийское направление (Казахстан, Туркменистан, Иран и Азербайджан), но и на отгрузку в порт Кавказ по основной зерновой группе для дальнейшей перевалки на большие суда и экспорта по глубокой воде и малые дестинейшны (экспорт в ближайшие страны — Турцию, Египет). Закрытие Азово-Донского бассейна приведет не к перераспределению, а к параличу нишевых сегментов и порче высокомаржинальной продукции, остановке производственных мощностей переработки и всей портовой инфраструктуры Волго-Азово-Донского бассейна, затоваренности и экономическому коллапсу стратегически важных российских регионов.
Сетевое издание «Город N» зарегистрировано Роскомнадзором: серuя Эл № ФС77-78133 от 27.03.2020
Сложная ситуация с зерном в Ростовской области: его не хотят покупать.
Министр сельского хозяйства Ростовской области Анна Касьяненко официально подтвердила проблемы с отгрузкой зерна через Азовское море.
«Так, пошли у нас первые «Камазы», и, скорее всего, крайние на долгий промежуток времени. До уборки в Ростовской области зерно — озимое — стоило 16-17 рублей, а вчера у нас его приняли за 12,5 рублей. 14 с половиной протеина и 300 число падения. Возили в Константиновку, сказали, что примем еще максимум два «Камаза» и закрываем прием. Вопрос: куда девать зерно наше, золото наше, которое дешевеет с каждым днем все сильнее? Каждый год ересь происходит с зерном, а в этом году и принимать никто не хочет, хотя оно хорошее», — рассказал Дмитрий.
Запись о регистрации СМИ: Эл № ФС 77-76112, выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 12 июля 2019 г.
Повторно публикую на источники в СМИ. ПОСТ «С урожаем пшеницы на Дону — жопа! Урожай есть, а цены нет. На бумаге Минсельхоз ожидает хороший урожай...» БЫЛ УДАЛЕН.
В этом посте информация только из СМИ.
ТС, пи...до...ол-вредитель--- По информации на начало июля 2026 года, средняя урожайность зерновых на полях Ростовской области в ходе уборочной кампании составила 39,7 центнера с гектара, что вдвое больше, чем за аналогичный период 2025 года.
Аграриям Ростовской области для уборки и вывоза зерна с полей требуется 60 тыс. тонн топлива. Это объемы, которые поступают непосредственно на заправку техники, ежедневно выходящей в поле. Об этом в рамках заседания штаба по обеспечению топливом сообщил губернатор региона Юрий Слюсарь.
Соответствующая потребность была озвучена на заседании штаба, в котором помимо представителей Минэнерго и Минсельхоза участвовали представители топливных компаний. Последние подтвердили наличие необходимых запасов. Сейчас прорабатывается вопрос доведения лимитов до регионов.
С 1 июля 2026 года по 30 июня 2027 года Минсельхоз установил минимальные и максимальные цены на зерно для проведения государственных интервенций:
Минимальные цены:
пшеница мягкая 3-го класса — 14 630 рублей за тонну с НДС (13 300 рублей без НДС);
пшеница мягкая 4-го класса — 13 970 рублей за тонну с НДС (12 700 рублей без НДС).
Максимальные цены:
пшеница мягкая 3-го класса — 16 060 рублей с НДС (14 600 рублей без НДС);
пшеница мягкая 4-го класса — 15 400 рублей за тонну с НДС (14 000 рублей без НДС).
Вы ребятки допишетесь, ст. 58 УК РСФСР вернут. И поделом. )))
По состоянию на середину 2026 года пропорция выглядит следующим образом:
Морской путь — ~90–92% от общего объема экспорта пшеницы.
Все остальные пути (сухопутные) — ~8–10%
В 2026 году структура морского экспорта российской пшеницы по бассейнам выглядит (точнее выглядела)следующим образом (в процентном соотношении от общего объема морских отгрузок):
Черное море — ~65–70%. Безусловный лидер за счет глубоководных портов (Новороссийск, Тамань), способных принимать крупнотоннажные суда класса Panamax для дальних маршрутов.
Азовское море — до 25% (четверть). Ключевой мелководный бассейн (порты Ростов-на-Дону, Азов, Таганрог). Его доля временно проседает в пиковые периоды из-за военных рисков и ограничений судоходства.
Балтийское море — ~4–6%. Доля северо-западного направления (порты Высоцк, Усть-Луга) активно растет благодаря субсидиям РЖД на перевозку зерна из Сибири и Центральной России.
Каспийское море — ~2–3%. Стабильный, но ограниченный из-за обмеления Волги коридор (порты Астрахань, Махачкала), ориентированный исключительно на Иран.
Дальний Восток (Японское море) — ~1%. Минимальные объемы, идущие точечно в страны Азии.
Я полагаю, что и этот рынок мы утратим.
Российские военные поразили крупнейший экспортный терминал в порту Черноморска. Важнейший агрохолдинг Украины приостановил работуРечь идёт о компании Kernel, чьи терминалы в порту пострадали в ходе массированных ударов. Повреждены погрузочно-разгрузочное оборудование, линии электроснабжения, портовая инфраструктура, силосы для хранения зерна и резервуары с подсолнечным маслом. В результате атак заблокированы и испорчены около 45 тысяч тонн пшеницы и 9 тысяч тонн подсолнечного масла. Также сообщается о повреждении пришвартованного в порту судна под флагом Республики Того, на котором после удара начался пожар.Kernel — крупнейший производитель и экспортёр подсолнечного масла на Украине и один из лидеров зернового экспорта. Терминал считается одним из ключевых логистических узлов страны для поставок сельхозпродукции на мировые рынки.