Есть одна деталь, которая полностью меняет привычное восприятие картины «Утро в сосновом лесу». Мы привыкли считать её работой одного художника, видеть в ней цельный, почти идеальный образ русской природы. Но на самом деле это результат сотрудничества двух мастеров.

Пейзаж написал Иван Шишкин с филигранной точностью, вниманием к каждой хвое, к свету, к воздуху. А вот медвежат, ту самую «душу» картины, которая цепляет взгляд и делает её живой, добавил другой художник.

В 1889 году Иван Шишкин отправляется в одну из своих привычных «экспедиций» искать то самое состояние природы, за которое его и называли «певцом русского леса».

Принято считать, что прототипом пейзажа стал лес в районе острова Городомля на озере Селигер — глухой, почти нетронутый человеком. Именно такие места Шишкин любил больше всего: дикую, живую природу, где лес существует сам по себе, без человека.

И он находит этот мотив. Утро. Сосновый бор. Тяжёлые стволы, уходящие вверх, поваленные деревья, влажный воздух, через который только начинает пробиваться свет. Каждая иголка, каждая трещина на коре выписана с той точностью, за которую Шишкиным одновременно и восхищались, и критиковали — слишком уж «правдиво».

Но в этом пейзаже изначально не было главного, что мы сегодня помним =)

Медведей!

Итак, Шишкин возвращается в мастерскую с готовым пейзажем. Он ставит картину, отходит на несколько шагов — смотрит. Это тот самый лес, который он искал. Настоящий, живой, почти осязаемый.

Как это часто бывало, он начинает показывать работу друзьям. Приглашает знакомых художников, обсуждают, смотрят. Среди них — Константин Савицкий. Он долго стоит перед полотном, всматривается...

Лес написан безупречно. Всё идеально… Но не для Савицкого))))

В какой-то момент Иван Шишкин выходит из комнаты. Савицкий остаётся один перед картиной. И вдруг в его голове возникает мысль: здесь не хватает жизни!

Он берёт кисть и быстро, уверенно, почти на одном дыхании на поваленном дереве появляются силуэты. Сначала один, потом второй, третий… маленькие медвежата, которые карабкаются, играют, цепляются лапами за кору.

Когда Шишкин возвращается, перед ним уже совсем не та картина, которую он оставил.

Есть версия, что сначала он был ошеломлён. Всё-таки это его полотно, его работа. Но потом — он принимает это. Потому что понимает, что картина стала сильнее. А есть версия указывающая на то, что Шишкин обиделся и не разговаривал долго с другом. Однако, соавторство Савицкого Шишкин добавил.

Когда картина попадет к Павлу Третьякову, произойдет неожиданное редакторское решение он удалит подпись Савицкого. Вероятно, он посчитал, что главная составляющая полотна именно пейзаж Шишкина и медведи воспринимались Третьяковым как второстепенные

С этого момента «Утро в сосновом бору» входит в историю как работа одного автора. Хотя по сути это результат двух художников.

Спустя время Шишкин и Савицкий продолжают общаться и работать в одном художественном круге. В какой-то степени это была нормальная практика времени, когда картину писали несколько художников, особенно если один из них уже имел сильное имя.

За картину Савицкий получил четверть от общего гонорара.

Популярность картины в советское время

Настоящая популярность к «Утру в сосновом бору» приходит не сразу после покупки Павлом Третьяковым, а чуть позже, когда картина начинает «жить» вне зала галереи.

Сначала это просто сильная работа в собрании. Её видят посетители, о ней говорят, её отмечают, но она ещё не культ. Всё меняется, когда изображение начинает тиражироваться. Конец XIX — начало XX века: появляются первые репродукции, открытки, печатные издания. Картина выходит за пределы музея и попадает в дома.

А настоящий взрыв происходит уже в советское время. Репродукции «Утра в сосновом бору» печатают массово: школьные учебники, плакаты, календари. Этот образ становится почти обязательным — как «правильный» русский пейзаж. Лес, утро, природа, животные — всё совпадает с тем, как хотели показывать страну: спокойной, богатой, живой.

Есть один момент, который делает эту популярность буквально всенародной. Картина попадает… на обёртку конфет. Знаменитые «Мишка косолапый» — и вот уже медвежата Савицкого смотрят на людей не из музея, а с витрин магазинов, из детства, из повседневной жизни.

Картина окончательно теряет «музейную дистанцию». Она становится частью визуальной памяти миллионов людей. Её могут не помнить по названию, могут не знать автора, но узнают мгновенно.

Именно так «Утро в сосновом бору» превращается из просто сильной работы в один из самых узнаваемых образов русского искусства.

А теперь поговорим о парадоксе этой истории. Картина стала одной из самых узнаваемых в русском искусстве. Её знают все, даже те, кто далёк от живописи. Но имя второго художника, который добавил в неё ту самую жизнь, почти исчезает из массовой памяти. Получается, что медвежата, которых видят миллионы, остаются без автора.

_____

Как думаете, без медведей было бы лучше?

ИСТОЧНИК: https://dzen.ru/a/aeOSl1PY7TVEXvL7

Подписывайтесь на мой канал в Дзене — там вас ждёт ещё больше увлекательных историй об искусстве.

Серия рисунков "Белая и дед в гостях у великих" На этот раз в гостях у Шишкина. Бумага, уголь, формат А1. Рисунок практически весь выполнен ластиком. Т,е затонировал формат углём, а потом просто-напросто вытирал ластиком лишнее и немного корректировал углём.

Мне в руки попал офорт авторства самого Ивана Ивановича Шишкина. Работа была большого формата и её проблемы были соответствующими. Главной из них стала полная утрата верхнего левого угла.

В ходе своей бытования кто-то предпринял попытку грубого «ремонта»: вместо утраченного фрагмента был приклеен кусок старой желтой бумаги. Сделано это было с помощью клея, который не пропитал оригинальную бумагу, оставив на ней твердые желтые пятна. Моей первоочередной и очень сложной задачей стало их удаление.

Работа началась с многочисленных механических очисток. Аккуратно, сантиметр за сантиметром, я удаляла поверхностную пыль и загрязнения с лицевой и оборотной стороны. Только после этого я смогла приступить к промывке офорта в воде. Несмотря на то, что бумага в целом была в приемлемом состоянии, промывка дала прекрасные результаты: лист смог немного посветлеть и насытиться влагой.

Именно по сырому листу мне удалось убрать главную проблему — следы старого клея. Они были сильно видны на лицевой стороне, а с оборота — просто бросались в глаза. Сильное увлажнение помогло и в другом: я смогла аккуратно отделить тот самый чужеродный лист, заполнявший утрату в верхнем левом углу.

Самое интересное началось потом — восполнение утраты. Я решила выполнить его с помощью доливки бумажной массой. Это ювелирная работа: я подбирала бумагу, похожую по цвету и фактуре на оригинал, смешивая в ней кусочки более серых и желтоватых оттенков, чтобы идеально повторить сложный цвет старой бумаги. Эту смесь я взбивала в блендере до состояния очень жидкой, однородной массы и вливала её в область утраты.

Мне удалось сделать вставку достаточно незаметной. Кроме того, я свела все разрывы и выровняла изломы. Теперь этот великолепный офорт выглядит намного лучше и гармоничнее, и в нем ничто не мешает любоваться мастерством великого Шишкина.

Это одна из самых первых работ, которые я выполняла самостоятельно на работе в музее, сразу после выпуска из реставрационного училища.