Сага о стоматологии. Глава 137. Как я спас пациента от заражения гепатитом С, или почему не все клиники одинаково полезны1
(Все события и персонажи вымышлены. Любое сходство с реальными событиями и персонажами случайно.)
Всем привет, дорогие мои подписчики! Сегодня нахлынули воспоминания, и я поделюсь с вами ещё одной историей из моего прошлого. Эта глава, по сути, будет продолжением главы номер 35. Там я работал в похожем месте — в таком же «гетто‑человейнике» в ближнем Подмосковье. Ну, это когда стоит куча многоэтажек — по 20 этажей, ветер свищет между ними, пробки на дорогах, до метро — чёрти-сколько. В общем, тогда я работал именно в таких местах.
Я долго не хотел писать эту главу, дабы не развивать у вас ещё, как минимум, одну фобию, но в итоге посчитал своим долгом донести до вас всю внутреннюю кухню подобных заведений. Это связано с тем, что многие считают, что вообще неважно, где лечить зубы: мол, везде одно и то же. Вот вам пример, что не ВИЗДЕФСЁАДИНАКОВО!!!1111
Ничего не предвещало беды
Весна, поют птички. У меня был записан пациент на установку импланта. Имплантация в той клинике была явлением достаточно редким — примерно пару раз в месяц. В основном, конечно, приходили одноразовые пациенты из первой главы: на удаление, разрезы — как‑то так.
Цены там были низкие — по меркам Москвы. И многие специально искали такие места, приезжали из Москвы, чтобы сделать максимально дешевле. Винить в этом людей я не стремлюсь: у каждого свои финансовые возможности, каждый выкручивается, как может.
Клиника не получала космических прибылей, заработков особых не было, но помощь людям оказывала. Я тогда буквально неделю назад устроился — это был некий компромисс. Они брали меня как молодого врача, который мало что умеет, а я соглашался мотаться по два часа в один конец в эту глушь.
И вот пришёл пациент на имплантацию. Это был парень лет тридцати, айтишник. Он работал на удалёнке, поэтому мог иногда забегать в свободное время — чаще всего как раз в середине дня.
Мы зашли в кабинет, оформили все бумаги, приступили к операции. Мне предстояло поставить два импланта. С точки зрения планирования тут всё было идеально — особых сложностей не предвиделось. Даже для меня, тогда ещё зелёного специалиста.
Дальше произошла такая ситуация. Я сделал анестезию, сделал разрез десны и обнажил место для установки импланта. Настал этап сверления кости. На стерильном столе лежал имплантационный набор. Обычно это пластмассовый лоток с ячейками, в которых стоят свёрла.
Открыл крышку, потянулся за инструментом — и вдруг что‑то резануло по глазам. Что‑то явно было не так.
Остановился, пригляделся, наклонился к набору — и увидел на свёрлах белые хлопья. Присмотрелся внимательнее: это были остатки кости предыдущего пациента. Я был в шоке!
Я стою и пристально смотрю на этот набор. В голове несколько секунд крутятся мысли, мелькают воспоминания о стажировке в хороших клиниках у опытных коллег— там такого априори не бывало. Тут же накатывает стыд перед пациентом: блин, я ведь уже сделал разрез, по факту операция уже началась. И я стою, лихорадочно думаю, что ему сказать. Работать таким набором однозначно нельзя.
Очко сжалось!
И тут меня накрывает ещё больший ужас. Вспоминаю: некоторое время назад этим же набором мой сменщик оперировал пациентку с гепатитом C. От этой мысли меня буквально сковывает оцепенением: получается, я мог заразить нынешнего пациента. В этот момент меня окликает сам пациент: «Вадим Олегович, всё хорошо?» Я будто выхожу из транса. Первая мысль: что вообще ему сказать?
Выдавливаю: «Ой, там нужный инструмент… У нас буквально вчера была имплантация, и он сейчас на стерилизации. Бла‑бла… В общем, инструмента пока нет, будет часа через полтора‑два». Да, я врал и прекрасно это понимал. Но в тот момент это мне казалось лучше, чем сказать: «Чувак, мы тебя сейчас чуть гепатитом С не заразили».
К слову, эта ситуация буквально отпечаталась у меня в голове — и с тех пор у меня выработался безусловный рефлекс: перед любой операцией я осматриваю каждый инструмент. Причём до такой степени, что это порой похоже на паранойю. Малейшее сомнение — и инструмент сразу уходит на перестерилизацию. Я не начну операцию, пока не всё будет идеально!
Можно мне в принципе даже предъявить за эту ситуацию: какого хрена ты тогда всё заранее не проверил? Но тут у меня в некоторой степени было привыкание к нормальным клиникам и кафедрам, где я проходил обучение. К тому же я, скажем так, был молод и неопытен — и даже представить себе не мог, что вообще так может произойти. Так что я испытал ещё тот культурный шок!
Ну, чем я больше всего горжусь, — так это педантичностью и бескомпромиссностью в тот момент. Я учился хорошо, что такое асептика и антисептика — я реально представляю. И как инфекции через инструменты передаются — тоже прекрасно понимаю. Поэтому я эту операцию и свернул. А если б на моём месте попался какой‑нибудь разгильдяй, который ещё и остро нуждался в деньгах… Мне страшно даже представить, что тогда было бы.
Позже до меня дошёл слух: один из коллег как‑то обмолвился. Не в лицо, конечно, но до меня через пару месяцев донесли: мол, я будто зануда, надо было просто спиртовой салфеткой протереть, в автоклаве, дескать, и так всё передохло. Лишний раз пациента только гонял.
Ещё несколько раз извиняюсь перед пациентом. Он реагирует спокойно, даже позитивно: «Да, понимаю, бывает, рабочие процессы». А я внутри уже выпал из колеи, земля будто уходит из‑под ног. Иду, начинаю зашивать — и зашиваю рану. Руки тряслись, все колошматило изнутри. Базовые инструменты были, слава богу нормально обработаны. Ассистировала мне девочка‑первокурсница Даша.
Она, кстати, работала там по тому же принципу, что и я: клиника брала «зелёных», неопытных. В штате тогда были либо молодые доктора сразу после вуза, либо «ценные иностранные специалисты» без регистрации и смс, либо какие‑то сомнительные типы, которых выгнали отовсюду. Ассистенты — тоже сборная солянка: либо иностранцы, порой из дальнего зарубежья, либо студенты первых курсов, которые в медицине вообще ничего не понимали, а то и вовсе вчерашние уборщицы из ТЦ.
Эта ситуация как раз и заставляет задуматься: для чего ассистент в стоматологии должен иметь медицинское образование. К сожалению, многие руководители, считают нормальным набрать гастарбайтеров с вокзала нельзя, как тут. К чему это может привести, вы уже поняли. Вот глава, где есть похожий эпизод.
Разбор полётов
Отпустив пациента, я подавил ярость, которая во мне кипела, и пошёл разбираться в ситуации. Взял этот злосчастный набор и посмотрел детально. На наборе, помимо кости, на свёрлах были ещё пятна запёкшейся крови на лотке предыдущего пациента. Соответственно, мы с руководителем стали смотреть документы — кто всё это делал. Выяснилось, что стерилизацией этого набора тогда занималась как раз Дашенька, которая мне ассистировала. Она пожала плечами и сказала: «Всё сделала как положено».
Начали выяснять детали. Процесс стерилизации — это не просто «промыть и готово». Сначала всё замачиваем в дезинфицирующем растворе на определенное время, потом тщательно отмываем: каждое сверлышко, буквально каждый миллиметр набора нужно обработать щёткой, губкой и порошком. Потом обязательно высушиваем, упаковываем в специальный пакет — и только после этого кладём в автоклав. Там под высокой температурой и давлением всё хорошенько прогоняется: уничтожается вся инфекция. И хранится набор потом строго в стерильном герметичном пакете.
А что сделала наша героиня? Она, по её словам, просто промыла набор вместо полноценной предстерилизационной очистки— просто ополоснули проточной водой, даже не вынимая свёрла из лотка. Вот и неудивительно, что на инструментах были «останки» предыдущего пациента.
Руководитель, когда узнала, охренела и хорошенько отругала Дашу. Тут же поручила всё переделать. Взялась за это Зуля — женщина лет сорока с дипломом медсестры, готовившаяся уйти в декрет. Она пообещала сделать всё как положено и дополнительно провести инструктаж для Дарьи.
Многие тогда спрашивали: почему Дашу не уволили сразу? Ответ простой — он в специфике таких клиник. Местные специалисты стремились работать в Москве, а ехать в область за такие деньги никто не хотел. Поэтому и брали самых «зелёных» — таких, каким тогда был и я. Клиника просто закрывала дыры теми, кто соглашался на эти условия.
Зуля заново простерилизовала инструменты. Операция была назначена через пару дней.
Не опять, а снова!
И вот настал день повторной имплантации. Я решил ещё раз всё перепроверить — до мелочей, чтобы не пропустить ни одной детали. Пациента пока не стал даже звать в кабинет: опыт уже подсказывал, что сначала надо убедиться в полной готовности. Надел перчатки, подошёл к накрытому операционному столу, открыл крышку набора.
Начал внимательно просматривать содержимое. Свёрла выглядели чистыми — это радовало. Но на самом лотке по‑прежнему оставались пятна крови. Они просто побледнели — видимо, от высокой температуры при повторном автоклавировании. Картина говорила сама за себя: формально «прогнали» через стерилизацию, а по факту — проблема никуда не делась.
Ассистировала мне теперь Зуля. Я посмотрел на неё вопросительно, пытаясь понять: неужели она не видит этих пятен? В её взгляде читалось полное спокойствие — с примесью пофигизма и даже лёгким возмущением, будто я мешаю ей работать. Она выдавила два слова: «Оно не отмывается!» В тот момент у меня в голове будто всё опустело. Меня тогда удерживало от желания наорать — её беременность. Мысленно выдохнул, ещё раз вдохнул, стараясь не сорваться.
Сам взял губки, щетки, принялся оттирать. Благо многолетний опыт ассистента не прошёл даром: знал, как взяться за дело. И внезапно — оттёр! Представляете? Ни следа не осталось.
Подошёл к Зуле с чистым набором:
— Да ладно, серьёзно, не отмывает?
Она посмотрела с таким презрением, будто я от неё какую‑то нелепость требовал, и бросила:
— Если вам так не нравится, Вадим Олегович, можете сами это мыть.
Я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Решил отойти от неё подальше: в тот момент реально казалось, что ещё слово — и её заставлю этот набор вылизывать языком.
Доложил об этой ситуации главврачу. Она только вздохнула.
Руководитель сидела потом в своем кресле закрыв глаза и тяжело дышала. Казалось, она уже тысячу раз пожалела, что открыла клинику.
Пару слов о главвраче.
Это была лет сорока пяти, жила в том же гетто, с семьёй. Лет двадцать отпахала стоматологом‑терапевтом в городской поликлинике — в «госке». Параллельно шабашила в частных. Когда пациентов стало много, да и в семье денег прибавилось, решилась на свою клинику.
В Москве открываться было дорого, вот и выбрала свой район за МКАДом. Пациенты‑то её привычные жили относительно рядом — просто по ту сторону кольца. Но не все готовы были туда тащиться, тем более за деньги. Основная масса из «госки» всё равно тянулась к халяве: либо по полису, либо по старой схеме — сунуть врачу в карман «за хорошую пломбу». Им вообще было пофиг, кто там лечит и как.
Забегая вперёд: даже самая крутая «заграничная» пломба, если её воткнули в дерьмовых условиях за пятнадцать минут, в итоге почти всегда оказывается дерьмом. Тут не материал решает, а кто и в каких условиях делает.
Почему? Смотрим тут:
Из тех, кто готов был платить за нормальный результат, не все хотели мотаться в гетто. Часть просто разбежалась по другим клиникам.
Запись у главврача была относительно нормальная — её как терапевта знали, шли к ней. А вот с командой — беда. Отправлять пациентов к проверенным врачам в Москву она не хотела: боялась, что люди потом не вернутся. Да и какой тогда смысл было вообще свою клинику открывать?
Опытные спецы к ней не шли: ценник низкий, а запись не такая плотная, чтобы его компенсировать. Поэтому с имплантацией и протезированием всё сыпалось. Вот и брали таких, как я, — молодых, зелёных, согласных на любые условия. Менялись кадры, как презервативы на какой-то массовой оргии. Срок службы человека там был около 3 недель. Кто-то сам уходил, кого-то увольняли за косяки или дисциплину. Если проработал испытательный срок в 3 месяца, то ты ветеран, почти зам главврача.
Это чувство стыда не представить — его можно только пережить.
Всё это время пациент сидел на ресепшене. Я сгорал от стыда, не знал, куда деться. Подошёл к нему:
— Иван Иванович, ситуация у нас непростая. Снова проблема с подготовкой инструмента — его снова не простерилизовали. Прекрасно понимаю, что вам это уже надоело. Приношу наши глубочайшие извинения. Если дадите ещё один шанс, я лично проконтролирую каждую деталь. Прямо запру этот набор у себя в столе, чтобы никто его не трогал. Сделаю всё идеально. Но если решите уйти — я вас прекрасно пойму.
Пациент, к моему удивлению, повёл себя как настоящий эталон спокойствия и понимания. Он не стал скандалить и не сыпал упрёками. Просто спокойно сказал, что готов прийти ещё раз — но при одном условии: чтобы теперь всё сделали максимально качественно и честно.
До сих пор не могу до конца понять, почему он вообще дал мне этот шанс. Возможно дело было в цене: для него действительно имело значение, что лечение стоило заметно дешевле, чем в московских клиниках. А может, он просто чувствовал, как я стараюсь, как буквально хватаюсь за каждую деталь, пытаюсь удержать процесс под контролем, хотя вокруг все будто нарочно всё пускают на самотёк. В его тихом «я приду» чувствовалось какое‑то доверие — и именно оно тогда меня по-настоящему воодушевило.
Честно, в глубине души я уже хотел всё бросить и уволиться. И, наверное, уволился бы сразу, если бы пациент отказался — благо, был испытательный срок. Но я чувствовал: пациент в меня верит. Он надеялся, что я как доктор смогу ему помочь, — и мне не хотелось его подводить.
И дело тут было уже не в деньгах. Не в том, чтобы избежать плохого отзыва или скандала. Просто хотелось доказать себе — и именно этому парню, человеку величайшей души, — что я могу сделать всё как надо. Это было больше испытанием характера.
Попытка номер три.
Я твёрдо решил: к следующему этапу подготовлю всё сам, лично, до последней мелочи. Перед операцией я собственноручно обработал весь кабинет, проверил каждый инструмент, каждую упаковку — ничего не оставил на авось. Всё было сделано только моими руками, без чьей‑либо помощи.
Зуля, конечно, была готова ассистировать — ещё бы, ведь за участие в операции ассистенту шла доплата. Но в тот раз эту роль взяла на себя сама руководитель. Хоть она и не занималась хирургией, но всё же оставалась стоматологом — с опытом, с пониманием, как всё должно быть устроено. И в тот момент её присутствие рядом было не просто подмогой — это был знак: клиника хотя бы в этот раз всерьёз отнеслась к тому, что происходит.
В третий раз, когда пациент пришёл, мы наконец провели операцию. Всё прошло спокойно — никаких проблем не возникло. Я выдохнул!
И шо таки делать?
После того как я отпустил пациента, лично занялся обработкой и стерилизацией инструментов. Знаю, многие могут спросить: «Зачем ты вообще делаешь не свою работу?» Или вовсе: «Почему просто не ушёл в клинику, где всё в порядке?»
Тут как нигде работало жёсткое правило: если недоволен средой — либо уходи, либо смирись, либо меняй её. Первые два варианта ничего хорошего не сулили. Уйти — дело недолгое, но куда?
Если бы у меня был такой артефакт, как «Батя с клиникой», то проблем бы не было от слова совсем. Тогда я сильно завидовал некоторым своим однокурсникам, которые после универа сразу получали гарантированное рабочее место с толпой пациентов, оснащение и самое главное поддержку в случае чего.
Им не приходится мотаться на метро на другой конец Москвы, а потом на вонючем автобусе по 40 минут за город. Вонючий он был в прямом смысле. В нем по утрам стоял запах немытых тел. На обратном пути, запах почему-то не чувствовался. Хотя, казалось бы, должно быть наоборот. Может реально по ночам в них спали бомжи или гастеры?
Возможно, я буду для своих сыновей таким артефактом, но моя карьера стартанула на окраинах «ГовноДент».
Писал, кстати, главу для коллег, которые исходят слюнями в надежде приехать в Москву и сразу заработать миллионы!
Вариант «смирись» означало принять местные правила игры: работать теми инструментами, какими дают, закрывать глаза на то, на что тут принято не замечать. А работать так, как там было принято… ну вы уже поняли.
Оставался третий путь — менять среду. Я решил не сдаваться. Поэтому я выбрал менять — шаг за шагом, с боем, цепляясь за каждую мелочь. И, знаете, понемногу начало получаться. Не сразу, не гладко, но система понемногу поддавалась.
Увольнение меня тогда не пугало, без меня им тоже было бы хреново.
Авгиевы конюшни.
В первую очередь я понял, что мне надо заручиться поддержкой руководителя — иначе вообще никакого смысла что‑то менять не будет: всё пойдёт насмарку. Если ей эти перемены не нужны, то и стараться бесполезно.
Поэтому я подошёл к ней и сказал:
— С этого дня я перебираю весь хирургический кабинет: вместе с ассистентами перестерилизуем все инструменты, подготовим всё как положено. Даете на это добро?
Она тяжело вздохнула — понимала, что это очередные конфликты. Но всё же согласилась. По сути, она дала мне карт‑бланш на всю хирургию. Казалось, что в глубине души она даже обрадовалась: наконец появился такой человек, которому не насрать на все, кроме денег.
С ассистентами была проведена тщательная работа, сделали чек-листы, провели обучение, руководитель тоже лично контролировала стерильность всего. Спустя недели две Дарья решила больше времени посвятить учебе и уволилась. Вместо неё пришел парнишка из Дагестана, весьма толковый, кстати. Несмотря на это, я контролировал буквально всё, что касалось моей работы.
Что в итоге?
Создав для себя достаточно комфортные условия, я проработал там несколько месяцев. Там я наработал определенный опыт и даже применил впервые некоторые методики, которые изучал до этого только в теории. Я старался работать максимально качественно, отчего обо мне больше узнали местные и стали чаще ходить.
Казалось, можно было остаться там ещё на год-другой, но приближалась зима и дорога по 1,5-2 часа в один конец стала ещё более утомительная. Также, по правде сказать, этот тотальный контроль за каждым чихом и пуком вокруг стал утомлять. Мне удалось найти клинику поближе и получше. Руководитель к моему уходу отнеслась с некоторым сожалением, но в её словах чувствовалась благодарность за тот труд, который я проделал.
Парню, тому, кстати, я перед самым я имплантаты раскрыл и установил формирователи. Всё в стерильных условиях! Как его запротезировали потом, я посмотреть, к сожалению, не успел.
Вывод
Знаете, когда оглядываешься назад, понимаешь одну простую вещь: во многих клиниках система будто специально устроена так, чтобы ты либо выгорел и сбежал, либо начал закрывать глаза на всё подряд. Низкая цена, текучка, нехватка нормальных кадров — и в итоге безопасность держится не на красивом сайте и не на современном интерьере, а на одном человеке. На том, кто не скажет «и так сойдёт», а пойдёт и сам всё перепроверит, отмоет, переупакует — потому что иначе ему просто с этим не жить.
Я тогда не спасал мир — я просто старался не навредить одному конкретному человеку, который мне поверил. И, наверное, именно это доверие и заставило меня не сдаться, не махнуть рукой, а начать потихоньку менять всё вокруг себя. Да, это тяжело, это выматывает, а долгая дорога в один конец зимой и вовсе добивает — но, если ты можешь удержать всё под контролем и каждую мелочь сделать правильно, значит, ты по праву можешь называть себя врачом и не зря стоишь кресла. И ради этого чувства стоило пройти через всё это!
Ну, а на сегодня всё! Сохраняем обязательно пост себе, чтобы не потерять! Обязательно подписываемся и ставим лайк!
Если вы тут недавно, то читаем все главы, уверен, много нового для себя узнаете.
Если есть какие-то вопросы, то смело задавайте в комментариях.
Если что-то персональное, то пишите в ЛИЧНО в телеграм https://t.me/vadbel1310kt, отвечу всем! Консультация БЕСПЛАТНАЯ, мне не жалко.
Если с мессенджерами проблемы, пишите на почту vadbel1310kt@yandex.ru . Сюда же кидаем компьютерную томографию(КТ)
Если что-то срочное, то звоните +79057685253 с 8 до 22 по Москве. Также по этому номер вы можете написать мне в WhatsApp или Max. Если не отвечаю, то значит работаю, пишите!
Если вдруг кому удобнее читать всё это в телеграме, то у меня есть паблик https://t.me/vadbel1310public Там дублируются все посты и удобнее навигация по главам.
Просьба писать СРАЗУ ПО ДЕЛУ! Не надо прелюдий "а можно вопрос, удобно ли вам?" и т.д. Сразу пишем желательно по форме. Следующий абзац можете прям скопировать и заполнить.
___________________________
Здравствуйте, я с Пикабу, меня зовут:
Регион:
Это очень важно, чтобы смог сразу понять, к кому можно будет вас направить, если что!
Задаём вопрос. Если вопрос связан с заболеванием, то заполняем форму:
Жалобы: что болит, когда появилось, когда началось… и т.д.
История болезни: когда началось, что, где, когда лечили, и т.д. Соблюдаем хронологию. Стараемся рассказывать покороче. Если возможно, то присылаем фотографию на телефон.
Какие сопутствующие патологии: обмен веществ, инфекционные заболевания, какие препараты принимаем.
Кидаем снимки, если есть. Если есть КТ, то пишем "Есть КТ"
Что бы вы хотели получить от консультации: Совет, направление, лечение?
___________________________
Пишите, пожалуйста, текстом и по форме, мне проще читать. Отвечать буду голосовыми, так как строчить ответ десяткам людей в день тяжело. Без обид, я стараюсь помочь всем! Отвечаю, по возможности, быстро, но так как я практикующий врач и прием у меня достаточно интенсивный, то могу реагировать не сразу. Если вдруг не отвечаю, не стесняемся, через день-другой напоминаем.
Никаких ПЛАТНЫХ медицинских услуг в интернете или по телефону не оказываю! Также у меня нет никаких "представителей" и "учеников", консультирую только лично!
И не забываем вступать в Лигу плохих зубов!
