Обращаюсь с огромной просьбой,знаю,что тут много медиков.Моей маме 77л.,сегодня пошла на плановое ЭКГ(с осени дискомфорт в груди),Там выявили впервые мерцательную аритмию.Вызвали скорую, отвезли в больницу.Взяли анализы,через час выписали,сказали принимать кроворазжижающие и через 3 недели ритм восстановят.В поликлинике советуют с учетом возраста и неизвестно когда «сорвала ритм»не восстанавливать уже правильный ритм сердца,а жить так. Летом ритм был правильный,плохое самочувствие с самого конца сентября.Место действия Москва.Очень прошу совета местных кардиологов:так стоит 77-летнему человеку восстанавливать ритм или нет?сахарного диабета у мамы нет(есть гипертония,ХСН, постоянно принимала еще тромбоасс и верошпирон,Конкорд,лориста.Пожалуйста,если не сложно -проконсультируйте!Апеллировать Вашими словами не буду!Мне самой бы разобраться
Уже на второй день пациент смог встать и ходить. Фото: минздрав Дагестана
В Дагестанском центре кардиологии и сердечно-сосудистой хирургии участнику спецоперации, вышедшему из-под огня с ранением, провели сложнейшую операцию на сердце. Руководитель Дагестанского центра кардиологии и сердечно-сосудистой хирургии Арсланхан Кандауров с командой коллег смогли сначала улучшить сократимость миокарда медикаментозно, что позволило провести операцию, а затем произвести уникальное вмешательство с шунтированием забитых на многих участках артерий сердца и шестью непроходимыми стентами.
«Я как будто второй раз родился. Это даже больше, чем выйти из огня. Болей и одышки нет, на вторые сутки после операции начал ходить!», – рассказал бывший штурмовик Рамазан Муртазалиев.
К слову, в других стационарах за его сердце, «напичканное железными стентами», боялись взяться. За плечами пациента – служба в штурмовой группе, ранение, а ранее – два инфаркта и неоднократное стентирование артерий сердца. На родину он вернулся с тяжёлым поражением своего «мотора», как он сам называл его. Проходимость шести ранее установленных стентов была утрачена: миокард недополучал кровь, полости сердца расширились. Фракция выброса – показатель силы работы – была примерно вдвое ниже нормы. Это всё делало спасение, казалось бы, невозможным.
Но помочь бойцу вызвался талантливый хирург, профессор Арсланхан Кандауров. Как сообщает минздрав республики, он участник «Команды Дагестана» – кадровой программы при поддержке главы РД Федора Щукина и врио премьер-министра республики Магомеда Рамазанова. Он сам посчитал это делом чести для себя.
Анестезиологи-реаниматологи подобрали медикаментозную терапию, позволившую улучшить работу сердца на 30% и уменьшить его расширенные полости. Затем Кандауров выполнил множественное шунтирование коронарных артерий с удалением четырех закупоренных стентов в крупнейшей артерии сердца.
Результат: уже на второй день пациент смог встать и ходить, без прежних болей и одышки.
В Новосибирске кардиохирурги Национального медицинского исследовательского центра имени академика Е. Н. Мешалкина спасли 46-летнюю жительницу Республики Алтай. Женщина обратилась к врачам с одышкой и сбоями в работе сердца. Обследование показало, что орган сдавливал гигантский шар диаметром 12 сантиметров.
Образование сплющивало левое предсердие и верхнюю полую вену, лишая сердечную мышцу нормального питания. Изначально медики подозревали кисту или опухоль, но рентгенологи центра выяснили, что шар заполнен кровью. В любой момент он мог разорваться, и это убило бы пациентку.
— Мы благодарны нашим рентгенологам: было бы очень опасным сюрпризом, если бы с истинной картиной проблемы пришлось столкнуться уже во время операции, — рассказал директор института патологии кровообращения Александр Богачев-Прокофьев.
Во время вмешательства хирурги подсоединили устройство искусственного кровообращения через бедро и яремную вену, после чего остановили сердце. При вскрытии полости выяснилось, что из нее был дополнительный выход в правое предсердие. Образование оказалось редчайшей врожденной сосудистой мальформацией, сформировавшейся в течение 20 лет.
Фото: НМИЦ им. Ак. Е.Н. Мешалкина
— Полость не была слепой, существовал еще один выход. Наша аневризма поменяла качество и оказалась крупной сосудистой мальформацией, — уточнил Александр Богачев-Прокофьев.
Врачи закрыли аномальный сброс крови специальной заплатой, восстановили коронарную артерию и провели операцию по устранению аритмии.
— Анатомия сердца была крайне сложной, но все удалось. Пациентка выписывается с нормальным сердечным ритмом, — сообщила лечащий врач Регина Акулова.
Женщина уже полностью восстановилась и готовится покинуть стационар без риска развития ишемической болезни.
В апреле 2023 года мы запустили необычный для нас проект - ремонтный сервис нового формата. Первого клиента нашли только в начале лета, но уже с первого проекта удалось достичь запланированной прибыли. Расскажу, как мы создали современную компанию для поколения "новых денег", которые не готовы к тому, что прораб будет класть половину стоимости ремонта себе в карман, а сроки растягиваются без ограничений и почему это оказалось прибыльным бизнесом.
Как всё начиналось
Конец 2022 года. Я работал менеджером проектов в крупной IT-компании, мой друг Антон - тимлидом в другой известной технологической компании, а Дима занимал позицию backend-разработчика в третьей. У всех стабильные зарплаты, интересные проекты - жизнь шла своим чередом, пока Антон не решил купить квартиру в новостройке.
После долгих поисков он остановился на 85-метровой квартире в ЖК около метро Саларьево - современный комплекс с подземным паркингом и зелёным двором. Как типичный программист, к поиску ремонтников он подошёл педантично: изучил десятки предложений, провёл собеседования с кандидатами. В итоге выбрал бригаду с Авито с "15-летним опытом работы".
Денис (это я:) - один из создателей сервиса
За время ремонта у Антона мы с Димой часто приезжали к нему - помочь, посоветовать, и просто поржать над очередными косяками строителей. У нас обоих за плечами был серьёзный опыт управления командами, внедрения процессов, автоматизации и контроля качества. И знаете что? Нам казалось, что главное в ремонтном бизнесе - это грамотный менеджмент и организация процессов. И на самом деле, все примерно так и есть.
День когда мы решились
Если честно, мысли о собственной ремонтной компании появились у нас задолго до этого случая. В IT-тусовке часто шутят, что в России есть три верных пути: вебкам, айти и стройка. И мы, насмотревшись на хаос в ремонтной сфере, не раз обсуждали возможность открытия своей “фирмы”.
Мы выделили основные проблемы, которые должны были исправить с помощью своего сервиса
Первое - это постоянно растущие сметы и "задранная стоимость" на работы. Ну вы серьезно? Почему для меня ремонт в квартире должен чем-то отличаться от заказа носков на Вайлдберриз? Почему-то там нет такого, что цена носков может вырасти в 2 раза за время доставки. А тут начальная смета в 1 миллион превратилась почти в 1,7! И каждый раз это "ой, тут стены кривые", "ой, а тут придется докупить", "ой, а это мы не учли".
Второе - это бесконечно растущие сроки. Это еще хуже. Как люди с опытом в менеджменте, мы прекрасно знали, что растущие сроки – это всегда раздолбайство управления и ленивые рабочие. Но тут было чуть посложнее, об этом чуть позже. У Антона обещали сделать за 4 месяца, а в итоге растянули на 8.
Третье - хитрые прорабы. Это вообще отдельная история. Когда прораб говорит "давайте я сам закуплю материалы, у меня скидки", знайте - он накинет сверху процентов 30-40. А еще есть "срочные работы", которые почему-то не были учтены в смете. И конечно, вечная классика - экономия на материалах: заказываешь одно, а привозят что-то попроще, но по той же цене.
Целевая аудитория
А параллельно с этим мы определили нашу целевую аудиторию. Чтобы выделиться на конкурентном рынке, мы решили ориентироваться на молодых IT-специалистов и представителей “современных” профессий, живущих в Москве в возрасте 30-40 лет. Тех, кто покупает квартиру в новостройке и привыкших к хорошему сервису. Кто не готов, что его будут водить за нос и разводить на деньги.
Что с ценой?
При этом очень важно было держать цены НИЖЕ, чем у других компаний, иначе на рынке просто не выжить. В премиум сегмент нужен "пропуск" в виде большого количества работ для определенного типа клиентов, поэтому нам было понятно, что "брать" много - пока что, непозволительно. Но мы нашли способ: автоматизация процессов, прямые поставки материалов, четкое планирование работ и никаких скрытых накруток. Но несбыточной мечтой это покажется только обывателю: на самом деле сервис и правда должен быть таким, вообще любой.
История первого заказа летом 2023 года
А теперь самое интересное - наш первый заказ. Это была отдельная эпопея. Начало лета 2023, звонок от потенциального клиента.
Первый клиент оказался прямо "в яблочко" - тоже айтишник (пришедший из первой контекстной рекламы в яндексе запущенной на 20 тыс.), работал в крупной компании, купил двушку в панельке 80-х годов. Причем достаточно убитую - стены местами с дырками, старый паркет, трубы помнящие еще Горбачева... Но нам, если честно, даже повезло что первый объект был не новостройкой. На старом фонде учиться легче - там хотя бы есть на что посмотреть, в отличие от новостроек, где все "сюрпризы" спрятаны в голых стенах.
Дырка в стене была ДО демонтажа. Клиент купил квартиру с "убитым" ремонтом подешевле, в надежде сэкономить
Как мы мастеров искали
Начали с поиска бригады. Вот тут был первый холодный душ - оказалось, что найти классных специалистов без своей наработанной базы очень сложно. Мастера хорошего уровня либо уже при деле, либо просят космос. А те, кто сразу соглашается - ну, вы понимаете. За две недели провели больше 10 собеседований (назовем их так😊). Причем процесс собеседования мы сразу сделали "как в айти" - тестовые задания, проверка портфолио, разбор технологий работы. Бригадиры были в шоке - некоторые прямо уходили с собеседований, когда мы начинали распрашивать про технологии укладки плитки и показывали фотографии косяков с объектов с форумов.
В итоге нашли бригаду - два брата, которые до этого работали в крупной ремонтной компании, но ушли потому что устали от "серых" схем – по отношению К НИМ ЖЕ. В основном - задержки з/п и прорабы.
В том же санузле, но уже после демонтажных и некоторых черновых работ. Братья очень помогли нам с первым ремонтом, кроме этого, они дали нам контакты проверенных рабочих, которые впоследствии делали ремонт вместе с ними
Купили первый комплект инструмента - это отдельная история на 100 тысяч рублей. Ещё сразу купили свою тепловую пушку - это из необычного. Большинство компаний привлекают "потолочников" на субподряд. Мы захотели сразу начать формировать свой инструментарий для будущих сотрудников. Зато потом эта закупка очень помогла - не зависели от того, что принесет с собой бригада. Позже, когда начали расширяться купили свою штукатурную станцию. Это, на удивление, было самой выгодной покупкой.
Первые сложности
Начали ремонт. И тут поехало... Первый сюрприз - когда начали снимать старую штукатурку, оказалось что стены буквально рассыпались. Плюс под старым линолеумом в коридоре нашли деревянный пол с насыпью под ним.
Тут был первый серьезный разговор с заказчиком. Объяснили ситуацию, показали все фотки, рассказали что сколько будет стоит в соответствии с прайс-листом. Тут очень помогло то, что мы сразу взяли за правило - фотографировать вообще все. Каждый этап, каждый слой, каждую трубу.
С материалами тоже было весело. Первый месяц я лично объездил все крупные строительные магазины в радиусе 30 км. Искал поставщиков, договаривался о скидках. Помню, как чуть не купили партию плитки по "супер-выгодной" цене, а потом выяснилось что это условно "второй сорт" - брак, который продают через "серые" схемы.
Cделали систему закупок: (Первый заказ полностью сделан из материалов, купленных в Петровиче и на маркетплейсах). Бригада присылает список - мы проверяем цены у 3-4 поставщиков и заказываем где дешевле.
Мы сразу внедрили систему ежедневных фото-отчетов и еженедельных созвонов. Плюс сделали чат в телеграме, куда скидывали все чеки, все накладные, все фотки. Такая прозрачность очень помогла - клиент видел, что мы не химичим с ценами и не пытаемся на нем нажиться.
В итоге сделали.
Братья советовали нам недостающих специалистов по ходу ремонта и постепенно, укладываясь в срок мы сдавали клиенту новый и новый этап. Честно, это было не так сложно как казалось в начале, но нужно понимать, что на самом деле, проблем по ходу ремонта и мелких трудностей было ОЧЕНЬ много, просто мы как люди привыкшие, понимали что сейчас это и есть наша работа , за которую нам платит клиент - взять на себя все заботы по ремонту. Но серьезных форс-мажоров не возникало, максимум понервничали, когда внесли предоплату потолочникам, которых нашли по объявлению, после чего они явно начали задерживать сроки, но в итоге, все обошлось. Нам и до этого было ясно, что чем быстрее мы соберем свой , хотя бы, небольшой штат, тем лучше и выгоднее. Но для этого надо быть уверенным в постоянном потоке заказов, что мы на тот момент, не могли себе позволить.
Главное - мы поняли как надо и как не надо. Все закупки только через нас. Все договоренности - только в письменном виде.
По деньгам первый проект получился условно в ноль - не считая наших вложений в инструмент и рекламу. Но мы получили бесценный опыт, наработали связи с поставщиками (если это можно назвать так пафосно) и главное - поняли, что наша модель рабочая, хотя на тот момент не были в этом до конца уверены. Наши сомнения развеяло лето 2023 года.
1/5
Наша первая работа, которую нам помогли закончить "братья", советуя недостающих мастеров на каждый этап работ. Цена работ для заказчика вышла 750 000 рублей. Летом 2023 года, за аналогичный объём работ авитовские бригады просили до миллиона(!)
Сайт и маркетинг или как мы общаемся с клиентами ещё до первого звонка
Кстати, про сайт. Первую версию мы сделали за пару вечеров на Тильде - максимально простую: фотки, цены, контакты. Знаете что? Он у нас до сих пор такой – но с значительно изменённым UI/UX. Я иногда ловлю себя на мысли - вот мы же, можем сделать что-то крутое, с личным кабинетом, онлайн-сметами... Но потом смотрю вордстат, статистику и думаю - а зачем? Клиенты находят нас, звонят, все работает. Иногда лучшее решение - самое простое.
1/2
На главной странице "в лоб" о том кто мы, наши конкурентные преимущества, специализация и примеры работ
1/2
Сразу "ярко" заявляем о действующих скидках. Кроме этого, простым текстом пытаемся общаться с клиентом и убедить его в нашем сервисе, пока что, не общаясь с ним лично - конверсия в лиды увеличилась значительно, но важно, чтобы все предложения были реальны
А вот ворд стат. За последний месяц нас искали 680 раз не считая статистики переходов по прямой ссылке. Доказательство того, что дорогой сайт не нужен. Наш стоит 6 000 рублей в год, а сделан за 20 часов
Примеры лучших работ как маркетинговый инструмент
1/4
Оставляли подобные фото с примерами работ и вотермаркой в отзывах к жилым комплексам. Отличный маркетинговый инструмент - сразу определяем нужную ЦА и бесплатно заявляем о себе. Точно знаем, что минимум один клиент был из отзывов яндекс - поэтому работает
Как мы масштабировались и разбирались в проблемах ремонта
Теперь про то, как мы начали разбираться в проблемах ремонта и потихоньку расти. Знаете, за этот год мы много думали - почему вообще ремонтные компании задерживают сроки и не могут сделать работу по первоначальной цене? И нашли несколько интересных моментов.
Первое - сроки. Тут даже копать глубоко не пришлось - сам рынок сформирован так, что клиенты просто привыкли к задержкам. "А, ну это ремонт, тут всегда так" - классическая фраза. Благо тут нам помог опыт организации процессов из айти. Четкие спринты, ежедневные отчеты, календарный план. Работает как часы, если не филонить.
Второе - вечно растущая цена. Вот это было сложнее. В новостройках еще можно точно посчитать, а во вторичке... Но благодаря наработкам этот вопрос стал гораздо яснее. При правильно организации процессов, непредвиденные работы лучше оплатить из своих средств, чем терять клиента. Только так и делается сервис.
Третье - больная тема - воровство на материалах. Тут мы конкретно закрутили гайки. Завели строгий учет, до последнего мешка штукатурки. Прорабам сразу сказали - любая жалоба от клиента на нечестность - это конец сотрудничества. Знаете что самое смешное? Когда начали работать честно, оказалось что маржа все равно хорошая. Просто многие привыкли что надо обязательно накручивать еще и еще.
Неприятные особенности прозрачного сервиса
Большинство компаний, которые начинают работать честно, быстро сдуваются. Потому что сам потребитель привык к плохому сервису. Приходишь к клиенту, говоришь "мы все сделаем четко по смете и в срок", а он смотрит с недоверием - "да ладно, так не бывает". Сейчас в 2024-м ситуация получше, но рынок все еще очень консервативный.
Продвижение или как мы брали “Новую Москву”
Наш любимый Прокшино в Новой Москве - в 2024 году, это самый перспективный район в котором покупатели - наши потенциальные клиенты
Расти начали потихоньку. Сначала сделали специальные цены для новой Москвы - там как раз много новостроек, где мы хорошо научились работать. Потом пошли заказы по рекомендациям. Когда я говорю “пошли” заказы нужно понимать, что это 1-3 заказа в месяц стабильно, что на самом деле, тогда казалось не мало. С рекламой экспериментировали забавно - оставляли визитки в подъездах (да, просто старые добрые визитки!), ставили рекламные ящики у офисов продаж в дни выдачи ключей.
Был случай, когда на одном ЖК поставили такую стойку, а через неделю риелтор оттуда сам позвонил и предложил взять себе процент, если клиент пойдет к нам.
Сейчас берем 2-5 заказов в месяц, (летом было 5 в месяц, если разделить). Большинство клиентов приходят по рекомендациям. Штат за год работы постепенно собрали свой. Трудоустроено 14 сотрудников. Если их не хватало (как летом), привлекали мастеров с которым уже работали раньше, по договору ГПХ. Просили всех регистрировать самозанятость или ИП – это было тяжело, но зато честно платим налоги по Доходы – расходы.
Как устроен процесс
Знаете, что самое сложное в ремонтном бизнесе? Нет, не поиск клиентов и не работа с материалами. Самое сложное - это выстроить систему, которая будет удовлетворять запросы клиента и при этом позволит компании зарабатывать. Мы долго думали над этим и придумали несколько интересных решений.
Начнем с оплаты. Если посмотреть на московский рынок, там забавная система - вроде бы без предоплаты, но это только за первый, самый дешевый этап. А потом - бац, и клиент должен внести 50% от всей суммы. И попробуй не внеси - бригада уйдет на другой объект. Мы сделали иначе: разбили весь ремонт на этапы (их получилось 12 для капитального ремонта), и берем предоплату только за текущий этап. То есть клиент всегда понимает, за что именно платит, и может контролировать процесс.
С договорами тоже интересно получилось. Сначала делали один стандартный, а потом поняли - люди разные, запросы разные. Сейчас у нас три варианта: просто на работы (для тех, кто сам хочет закупать материалы), на работы плюс материалы (самый популярный), и полный пакет с дизайн-проектом. Кстати, про дизайн - мы не держим штатных дизайнеров, работаем с фрилансерами. Так получается и дешевле для клиента, и качество выше - каждый дизайнер специализируется на своем стиле.
Первый образец договора, который ставили на сайт
Расчёт стоимости
Расчет стоимости работ - отдельная история. Когда начинали, было очень сложно. На рынке нет четких цен - один мастер берет 3 тысячи за квадрат стяжки, другой - тысячу, третий вообще говорит "ну давайте посмотрим по факту". Сначала работали по среднему прайсу, но часто уходили в минус по отдельным этапам - то бригада дороже встанет, то материала больше уйдет. Сейчас, когда появились постоянные сотрудники, стало проще - мы точно знаем их расценки и можем давать фиксированную цену.
Материалы
Выяснилось, что в крупных магазинах часто дешевле в сравнении с рынками стройматериалов, особенно если ловить акции. Плюс появились маркетплейсы - там вообще красота по ценам. И главное - полная прозрачность, клиент сам видит все позиции. Если находим материал дешевле - возвращаем разницу. Был случай, когда на керамограните сэкономили клиенту почти 30 тысяч - просто потому что, нашли ту же плитку в другом магазине по акции.
Как работаем сейчас
Сейчас берем 2-5 заказов в месяц, зависит от сезона и сложности объектов.
Процесс обкатан до мелочей: сначала выезд на замер, потом предварительная смета. Если клиента все устраивает - детальный расчет и договор. Дальше начинается самое интересное - согласование материалов, закупки, работа.
Особенности продвижения и подводные камни
С продвижением интересно получилось. Сначала, как все, полезли на Авито. И знаете что? Не зашло. Там своя специфическая аудитория и конкретно у нас, с Авито “ не пошло”.
Свежий пример страницы с авито в категории "Ремонт квартир". Как клиенты определяются с подрядчиком среди тысяч однотипных объявлений - хороший маркетинговый вопрос, который мы решаем, после чего полноценно "зайдём" на авито
Пробовали контекстную рекламу яндекс - тоже так себе результат. Клики дорогие, конверсия низкая. Зато отлично зашла таргетированная реклама в Instagram* (*запрещен в РФ) и реклама в районных пабликах ВКонтакте. Особенно в группах новостроек в ТГ - там как раз наша целевая аудитория.
Но главный канал - сарафанное радио. Причем работает оно интересно. Всегда знаешь , от кого пришли заказчики и проще выстраивать коммуникацию. Есть клиент - он доволен, рассказал коллегам - и понеслось. За три месяца получили еще два заказа от сотрудников той же компании. Выходит такой “корпоративный ремонт”)))
Были, конечно, и провалы в продвижении. Пытались работать с риелторами - предлагали им комиссию за клиентов. Не пошло - у них свои схемы, свои бригады. Пробовали давать рекламу в лифтах, входных группах - тоже мимо, ни одного обращения, но тут скорее из-за того что эта реклама буквально на день.
ИТОГ
Сейчас мы существуем уже чуть больше года и в целом смотрим на ремонтный рынок не так, как раньше. За это время мы сделали несколько важных заметок для себя:
Оказывается, большинство проблем в ремонте - это не технические сложности, а банальная организация процессов. Когда все четко спланировано и каждый знает что делать - даже самый сложный ремонт идет как по маслу.
Мы поняли, почему многие компании "химичат" с ценами и сроками - просто потому что не умеют нормально считать и планировать. Когда все процессы выстроены правильно, можно работать честно и все равно оставаться в плюсе.
Самое сложное - это не найти клиентов или научиться делать ремонт. Самое сложное - это переломить привычку рынка работать "по-серому". И заказчики, и исполнители настолько привыкли к непрозрачным схемам, что честный подход вызывает удивление.
Мы до сих пор учимся. Каждый объект - это новый опыт и новые вызовы (особенно по части коммуникаций с клиентами). Но главное - мы видим, что наша модель работает и пока что, нам удается держать ценник немного ниже рыночного, за счёт того что до сих пор не имеем в найме маркетологов, IT, отдела продаж и менеджеров по продажам. Стараемся нанимать именно рабочих, все остальное можно отдать на аутсорс.
Уважаемые пикабушники, были рады составить для вас эту статью! С любовью, СК Комната
В Новосибирске хирурги клиники Мешалкина спасли 46-летнюю женщину от редкой сосудистой аномалии. Врачи успешно удалили образование: пациентка уже готовится к выписке.
Скрытая угроза
Жительница Республики Алтай приехала в центр с жалобами на одышку и перебои в ритме сердца. Во время обследования медики обнаружили огромное образование диаметром 12 сантиметров. Этот шар сильно сдавливал левое предсердие и вену, нарушая кровообращение. Сначала врачи думали, что это киста или опухоль, но рентгенологи вовремя выяснили: полость заполнена кровью и может лопнуть в любой момент.
Как проходила операция
Хирурги подключили систему искусственного кровообращения и остановили сердце пациентки. Уже вскрыв образование, они поняли, что имеют дело не с обычной аневризмой, а с редкой врожденной патологией сосудов, мальформацией, которая формировалась около 20 лет. Полость имела дополнительный выход, через который кровь сбрасывалась в правое предсердие.
Врачи закрыли лишний проток заплатой, восстановили поврежденную артерию и устранили аритмию. В ближайшие дни пациентка вернется домой.
В Махачкале врачи Республиканской больницы скорой помощи совершили настоящее медицинское чудо: они вытащили с того света 61-летнего мужчину, у которого во время инфаркта 11 раз останавливалось сердце.
Опасный диагноз
Пациент поступил в реанимацию в крайне тяжелом состоянии с острым инфарктом миокарда. Ситуация была критической: медики одиннадцать раз подряд возвращали его к жизни.
Вытащить человека с того света удалось благодаря слаженной работе врачей и высоким технологиям. Чтобы ликвидировать причину инфаркта, хирурги экстренно провели стентирование коронарных артерий. Они установили специальные стенты в сосуды, что и позволило мгновенно восстановить нормальный приток крови к сердцу.
Быстрое восстановление
По информации администрации главы республики, самый страшный этап уже позади. Пациент продемонстрировал удивительную волю к жизни: сейчас он чувствует себя хорошо и уже начал самостоятельно ходить.
Хирурги Центра Мешалкина впервые в России провели уникальную операцию на сердце 12-летнему мальчику. Врачи убрали искусственную систему кровообращения, с которой ребенок жил 10 лет, и заставили работать его собственный недоразвитый желудочек.
Мальчик из Петрозаводска родился с тяжелым врожденным пороком сердца — у него полноценно функционировал только один желудочек. В раннем детстве ему провели операцию по схеме Фонтена, создав одножелудочковый кровоток. Это решение помогало ребенку долгое время, но к 12 годам у школьника начались серьезные проблемы со здоровьем: критически упал уровень белка в крови и пострадала функция печени.
Чтобы спасти пациента, новосибирские кардиохирурги пошли на нестандартный шаг — они демонтировали старую конструкцию и провели полуторажелудочковую коррекцию. Специалисты вернули маленький недоразвитый желудочек в общую систему, заставив его самостоятельно качать кровь. Раньше подобные операции «обратного переключения» выполняли только в Бостонской клинике в США. Для лучшего восстановления пациента врачи связались с американскими коллегами и переняли их методику реабилитации.
Главные опасения медиков были связаны с тем, как организм адаптируется к новому кровотоку и восстановится ли печень. Спустя месяц показатели белка у ребенка полностью пришли в норму, а общее самочувствие значительно улучшилось.
Сейчас мальчика уже готовят к выписке: какое-то время он будет находиться под амбулаторным наблюдением новосибирских докторов.
Каждые четыре часа Арсен Аванесянц менял аккумуляторы в сумке на плече. Цену ошибки он потом объяснил сам: «Если не поменяешь – пускатель остановится, значит, остановится и сердце». С проводом из живота и этой сумкой он снова начал ходить и даже устроился работать вахтой.
Фото: Пресс-служба Департамента здравоохранения Москвы
В Склиф мужчина пришёл в мае 2023-го, когда переставал дышать уже через 200 метров ходьбы. Лекарства пробовал разные, но болезнь брала своё, несмотря на лечение. Кардиохирург Склифа Марат Сагиров вспоминает, что пациенту тяжело было даже встать с кровати, а спал он почти сидя.
Пересадку Арсену сделать не могли, потому что мешало высокое давление в лёгочной артерии. Врачи пошли другим путём: починили неисправный трёхстворчатый клапан и поставили отечественный искусственный левый желудочек: насос, который подшивают к верхушке родного желудочка и гонит оттуда кровь по искусственному сосуду прямо в аорту, забирая на себя значительную часть работы сердца.
Такое устройство может служить «мостом» до донорского органа, а может дать измотанной мышце отдых и шанс восстановиться. Здесь случился второй вариант. За два с половиной года родной мотор уменьшился в размерах и снова начал справляться сам. Мощность прибора сначала постепенно снижали, а в июле 2026-го его отключили совсем.
Кабель из живота убрали, а титановый корпус шесть на три сантиметра трогать не стали: вокруг него за два года образовались плотные спайки. Сагиров объясняет, что повторная операция по извлечению корпуса несла бы огромный риск для жизни, поэтому железка теперь лежит внутри как памятный сувенир.
Арсен по-прежнему находится под наблюдением врачей, так что про полное излечение я бы говорить не стал. Такая операция редка и в мировой практике, а для самого Склифа это второй подобный случай за всю историю.
Устройство того же типа впервые поставили в этом институте в 2019 году – тогда его называли шансом для тех, кому раньше оставалась только пересадка. У Арсена пересадка была исключена с самого начала, а насос через 2,5 года просто выключили. Сердце, которое в 2023-м нельзя было заменить донорским, теперь снова бьётся само.
4 декабря 2025 года мне сделали операцию на сердце. Мне было 32, операция длилась 16 часов. За следующие полтора месяца я перенёс ещё одно вмешательство, получил кардиостимулятор и шестнадцать шрамов. Когда я теперь рассказываю об этом, легко увлечься медицинскими подробностями. Но за ними остаётся вопрос, который мне самому интереснее: как я всё это выдержал?
К операции я готовился два года. А на терапию к тому моменту ходил уже семь лет. Большую часть времени мы разбирали совсем другие вопросы, но в больнице я обнаружил, насколько этот опыт оказался нужным. Мне было больно, я злился, не мог нормально дышать и спать — и при этом узнавал происходящее внутри себя. С такими чувствами я уже встречался, хотя раньше у них были другие причины.
Особенно хорошо я вижу эту разницу, когда вспоминаю себя двадцатилетнего. Большую часть сознательной жизни я жил в пятнадцати минутах езды от Бакулева — больницы, где меня в итоге прооперировали. И годами туда не приезжал.
Пятнадцать минут до больницы
С тяжёлым врождённым пороком сердца я прожил всю жизнь. С самого рождения врачи говорили родителям, что я могу умереть в ближайшее время. Потом об этом говорили мне. В детстве я знал, что могу не дожить до шестнадцати. Затем мне исполнилось шестнадцать, семнадцать, двадцать. Я продолжал жить, хотя возможность скорой смерти всё время оставалась где-то рядом.
В Бакулева я много раз бывал ещё ребёнком. Об операции говорили, но она всё никак не случалась. То за мой случай не брались, то всё оказывалось слишком сложно, то возникали другие обстоятельства. Звёзды не сходились, и мы продолжали жить дальше.
К своим ограничениям я привык. Не бегать, не слишком нагружать себя, следить за состоянием. Пульс в покое почти всегда был около ста. Я не знал другого тела и не чувствовал, что каждый день со мной происходит чрезвычайная ситуация. У меня была вполне настоящая жизнь: отношения, работа, путешествия, планы.
Поэтому в двадцать лет предложение добровольно лечь на операционный стол выглядело для меня сомнительно. Зачем рисковать жизнью, если я вроде бы нормально себя чувствую? Я знал, что проблема есть, и одновременно находил возможность к ней не приближаться. Пятнадцати минут до больницы для этого оказалось недостаточно.
Тогда я вообще гораздо больше смотрел наружу. Что происходит вокруг, куда можно поехать, что ещё увидеть и попробовать. Принимать то, что происходит внутри, мне было значительно труднее. Я был довольно неустойчивым, избегал собственных проблем, слабости, несовершенства. А здоровье требовало признать всё это сразу: моё тело уязвимо, я не могу полностью им управлять, мне нужна помощь.
На терапии я большую часть времени разбирал другие вопросы. Но здоровье тоже постепенно становилось темой, на которую я мог смотреть. В какой-то момент я смог признать: я боюсь умереть. Особенно — умереть раньше времени, когда ещё столько хочется прожить. И это был давно знакомый страх, который я успел так далеко задвинуть, что почти перестал его замечать.
Всё детство мне повторяли, что я могу вот-вот умереть. Потом я вырос, переключился на внешнюю жизнь и как будто отвлёкся от этого. Отношения, работа, достижения, путешествия — вокруг было много всего интересного. Я уже не думал о смерти постоянно, но сам страх никуда не делся. Теперь я вижу, как он превратился во внутреннюю спешку: нужно успеть пожить. Больше увидеть, больше попробовать, больше сделать, пока ещё есть время.
Вместо того чтобы ослабить это давление, я ускорился. Мне действительно нравилось путешествовать, знакомиться, добиваться своего. Просто рядом с этим желанием всё время была внутренняя плеть: давай, не останавливайся, ты можешь не успеть. На терапии я постепенно начал замечать, сколько тревоги оставалось за моей внешне насыщенной жизнью. Страх, о котором я почти перестал думать, всё ещё задавал её темп.
Когда откладывать стало некуда
После тридцати здоровье начало заметно ухудшаться. Тело переставало справляться, и я уже чувствовал это сам. Возможность, о которой столько лет говорили врачи, перестала быть далёкой: у меня появилось ощущение, что я постепенно умираю.
В моём понимании выбор сузился до операции сейчас или ещё нескольких лет жизни с ухудшающимся состоянием. Возможно, совсем немногих. Риск операции оставался, но продолжать жить как раньше уже не получалось.
А я ещё не нажился. Не наелся. Я хочу есть эту жизнь ложкой, как икру. У меня не было ощущения, что я всё посмотрел, всё попробовал и, в общем, можно заканчивать. Желание продолжать жить стало очень конкретным стимулом действовать.
К операции я готовился почти как к полёту в космос. Два года собирал документы, искал врачей, разбирался в заключениях, перепроверял решения. В России я нашёл одного хирурга, готового взяться за мой случай, — Тимура Данилова из Института Бакулева.
Привычка всё контролировать здесь пригодилась. Обследования, бумаги, согласования, вопросы врачам — было много вещей, которые зависели от моего участия. Я мог готовиться, искать информацию, принимать решения. И всё это постепенно приводило меня к моменту, когда собственную жизнь нужно было передать другим людям.
За годы терапии я научился лучше понимать, что со мной происходит. Раньше признать страх означало приблизиться к теме, от которой хотелось поскорее отвлечься. Теперь я мог оставаться в этом разговоре: да, я боюсь умереть, мне трудно принять собственную уязвимость, но мне всё равно нужно решить, что делать со здоровьем. Я мог бояться и при этом искать врача, проходить обследования, готовиться.
Когда я уже лежал на операционном столе, у меня, как ни странно, не было сомнений, что всё будет хорошо. Сейчас я связываю это и с тем, насколько ясным стало решение. Я сделал то, что мог сделать сам. Дальше начиналась работа врачей.
Боль, в которой я узнавал себя
Операция длилась шестнадцать часов. Хирурги перестроили кровоток, с особенностями которого моё тело жило с рождения. В себя я пришёл только седьмого или восьмого декабря. В реанимации почему-то разговаривал с врачами на английском.
Первые дни казалось, что самое страшное позади. Меня перевели в обычную палату, приехала мама. Но сердцу предстояло приспособиться к новому режиму работы, и восстановление пошло тяжело.
Вокруг лёгких начала скапливаться жидкость — примерно по литру в день с каждой стороны. Чтобы она выходила, мне в спину вставили две трубки и подключили их к специальным ёмкостям.
У меня была распилена и заново собрана грудина. Грудная клетка болела, из спины торчали трубки, глубоко вдохнуть я не мог. Дышал быстро и поверхностно, как кролик. Было трудно двигаться, думать, найти положение, в котором можно отдохнуть. Я просил самое сильное обезболивающее. Его хватало примерно на шесть часов, потом всё начиналось сначала.
В этой боли было кое-что знакомое. На сессиях с психологом я уже много раз испытывал сильную душевную боль и злость. В больнице физическая боль вызывала во мне похожие чувства. Я злился, потому что не мог нормально дышать, не мог спать, не мог получить передышку. Мне было плохо, и я понимал, почему мне плохо.
До операции мне не доводилось лежать с такими трубками. Но встречаться с собой, когда больно и страшно, уже доводилось много раз. На терапии я постепенно учился замечать, что именно чувствую, откуда это берётся и как меняется. В больнице мне не нужно было с нуля разбираться с собственной злостью. У неё появилась другая причина, но само переживание было знакомым.
За эти годы между чувством и реакцией на него появилось пространство. Даже внутри сильной боли я успевал понять, что со мной происходит. Я мог злиться из-за того, что не могу вдохнуть и уснуть, и одновременно замечать эту злость. Она не занимала меня целиком: оставалась способность понимать себя и происходящее.
Самоанализ не убирал боль, и обезболивающее было мне совершенно необходимо. Но я сохранял понимание, что сейчас нахожусь в тяжёлом состоянии, которое может измениться. Мысли и чувства, возникающие в этот момент, не определяют меня целиком и не описывают всю оставшуюся жизнь. На терапии я уже наблюдал, как сильное переживание меняется, хотя внутри него трудно представить, что когда-нибудь будет иначе.
Я понимал, что не буду чувствовать себя так всегда, хотя не знал, когда станет легче. Это помогало выдерживать конкретный день.
Ожидание и ещё одна операция
Каждое утро я смотрел на ёмкости с жидкостью и надеялся увидеть, что её стало меньше. Что сердце за ночь начало справляться. Что сегодня наконец появится улучшение. Но две недели всё повторялось почти без заметной динамики: боль, жидкость, ожидание.
Теперь я могу описать эти недели одним абзацем. Тогда каждое утро приходилось проживать отдельно. Желание жить помогло мне решиться на операцию, но в больнице нужно было выдерживать конкретные часы и дни. Я разбирал происходящее на то, что есть сейчас и что предстоит дальше: пережить боль, выслушать врачей, посмотреть на количество жидкости, дождаться следующего дня. Терапия и саморефлексия помогали именно в этой повторяющейся, утомительной части — когда нельзя одним решением закончить происходящее и остаётся продолжать через него идти.
К Новому году выяснилось, что швы в сердце начали расходиться. Образовалось отверстие размером примерно в сантиметр. Повторно вскрывать грудную клетку было слишком опасно: сердце только что перенесло тяжёлую операцию.
Врачи предложили закрыть отверстие окклюдером — маленьким устройством, которое проводят к сердцу через сосуд в ноге и раскрывают внутри, как крошечный зонт. Тридцать первого декабря меня повезли в большую операционную: если установить его не получится, могло понадобиться открытое вмешательство.
Я был в сознании и видел на экране, как врачи проводят устройство к сердцу. Из-за моей нестандартной анатомии и недавней операции они пробовали, возвращались и заходили снова. Процедура, которая должна была занять около получаса, растянулась на пять часов.
В какой-то момент пульс упал до сорока, а затем сердце на несколько секунд остановилось. Я почувствовал головокружение и то, как будто медленно засыпаю. Всё начало тихо уходить. Потом меня резко вернули в сознание и поставили временный кардиостимулятор. Через несколько дней — постоянный.
Окклюдер удалось установить. Позже мне сказали, что после такой операции подобного вмешательства до меня не делали. Устройство встало нестандартно, но закрыло отверстие.
Первого января я лежал в почти пустой больнице. Рядом были мама и медсёстры. В спине всё ещё стояли трубки, жидкость продолжала скапливаться. После очередного вмешательства снова нужно было ждать.
За полтора месяца в больнице у меня появилось шестнадцать шрамов. Меня выписали в середине января, хотя жидкость вокруг лёгких ещё оставалась. Дольше находиться там я просто не мог. Когда уезжал, меня преследовал очень конкретный, почти животный страх: а вдруг я снова начну течь.
Семь лет терапии вполне уживались с этим страхом. Я понимал, откуда он взялся, и всё равно боялся.
После больницы
Сейчас, через девять месяцев после операции, я хожу, путешествую, занимаюсь спортом, строю планы. За этим стоят работа хирургов, реаниматологов, медсестёр и всех, кто занимался мной эти полтора месяца. Мама была рядом. Моё тело выдержало огромную нагрузку. Я благодарен им и себе за то, что сумел пройти свою часть этого пути.
Когда я думаю о собственной стойкости, мне важно видеть, из чего она сложилась. В двадцать лет я избегал самой темы операции. К тридцати двум мог признать свой страх, подготовиться и довериться врачам. А потом, когда было больно и трудно дышать, мог понимать себя достаточно хорошо, чтобы переживать происходящее день за днём. Для меня это очень ощутимый результат терапии — тех лет, когда мы часто разбирали совсем другие вопросы.
При этом после выписки внутренняя работа продолжилась. Перед операцией я представлял, что вместе с телом быстро изменюсь и я сам. Но страх, привычка контролировать и годы жизни рядом с ограничением не исчезли в тот момент, когда хирурги закончили работу. Я ещё долго разбирался с тем, что пережил, и продолжаю разбираться сейчас.
Оказалось, что выдержать происходящее и потом осмыслить его — тоже разные задачи. Эту статью я пишу в том числе поэтому. Хочу задержаться рядом с собственным опытом и увидеть, сколько всего осталось за короткой фразой «мне сделали операцию».
У меня по-прежнему большой аппетит к жизни. Теперь я хочу научиться замечать её и тогда, когда мне не приходится за неё бороться.
