Взял группу, прошёл два вулкана за три дня и записал все расходы — от джипа в 2:30 ночи до медсправки на входе в кратер.

В 2:30 ночи я стоял у выхода из отеля, и два старых Toyota — расцветки «вырви глаза» — ждали нас с работающими двигателями. Всё, что я хотел в тот момент — это ещё три часа сна. Но вулкан Бромо ждать не умеет.

Тур в Индонезию на вулканы с Expeditions Geo — идея, которая кажется нишевой ровно до тех пор, пока ты не окажешься над кальдерой с горячим кофе в руках и клубами серного дыма внизу. После этого пляжи Бали кажутся немного… скучными.

Бромо: джип, пробка и рассвет

Нацпарк Бромо Тенггер Семеру — это гигантская кальдера древнего стратовулкана, внутри которой выросли новые конусы. Здесь живут тенггеры — потомки империи Маджапахит, говорят на старояванском наречии и исповедуют индуизм. Про всё это хочется рассказывать долго, но в 2:30 ночи антропология как-то не очень заходит.

Мы с группой Expeditions Geo жили в Plataran Bromo — лучший отель в этой местности, Suite с видом на горы, 60 м². Обошлось в 33 000 ₽ за ночь на двоих. Дорого? Да. Но когда в пять утра смотришь в окно и видишь Семеру в дымке — понимаешь, за что платишь.

Джип до смотровой — 2 900 ₽ (влезает четверо). Таких машин было полторы сотни. Мы встряли в пробку почти на час. Потом — поле вулканического песка, пешком до кратера минут сорок. Кто устал — лошадь с проводником: 750 ₽. Входной билет: 1 380 ₽ с человека.

Рассвет оказался шикарным. Бромо дымил на полную, Семеру висел в дымке за ним, пара японских туристов рядом что-то синхронно выдохнула. Думаю, что-то хорошее.

После спуска заехали на водопад Мадакарипура — 40 минут от отеля. По легенде, здесь медитировал Гаджа Мада, великий полководец Маджапахита. Местные довезли на байках: 500 ₽ туда-обратно. Водопад живой — такой, каких не показывают в рекламных буклетах.

Иджен: встаём ещё раньше

Дорога от Бромо до Иджена — 7–8 часов по Яве с остановками. Остановились в Ijen Resort & Villas: виллы с видом на рисовые поля, 10 000 ₽ за ночь. Из бассейна — вид прямо на вулкан. При ясной погоде, разумеется.

В 1:30 — снова в машину. Важный момент, который многие узнают уже у подножия: перед восхождением на Иджен нужна медицинская справка. Без неё геопарк не пропустит — проверяют всех. Наш гид всё оформил заранее, мы не бегали по клиникам. Входной пермит + справка + гид = 1 950 ₽ с человека.

Подъём — полтора часа по грунтовой дороге. Несложно, но темно. За сотню метров до кромки кратера нос уже всё понимает сам — сера. Респиратор здесь не опция. Это условие выживания.

Спуск в кратер — минут 30–40. Идёшь медленно, смотришь под ноги. Внизу — фумаролы, клубы газа и местные жители, которые раньше добывали серу, а теперь катают туристов на тачках. Бизнес-модель адаптировалась.

На рассвете первые лучи коснулись кратерного озера Иджена. Бирюзовый цвет — это не фильтр. Кислотное озеро реально такого цвета. pH около нуля. Но я не проверял лично.

Итого: сколько стоит поездка в Индонезию на вулканы

Стоимость тура на Бромо и Иджен на двоих за три ночи — ночёвки около 76 000 ₽, трансферы, джипы, байки, входные — ещё 12 000–14 000 ₽, гид и оформление — порядка 4 000 ₽. Это без перелётов и еды. С ними — считайте сами, у каждого по-разному.

Поездка в Индонезию на вулканы острова Ява — это не «для экстремалов». Маршрут проходит любой человек в нормальной физической форме. Главное условие — вставать в нечеловеческое время. К этому, как ни странно, быстро привыкаешь.

Если были на Бромо или Иджене — пишите в комментарии, как добирались и сколько вышло. Интересно сравнить цифры.

Восточная Ява за 4 дня — радужная деревня в трущобах, мечеть-лабиринт из десяти этажей и водопад высотой с сорокаэтажный дом. Реальные цены без туроператорского глянца.

Наш водитель Ади вёл Toyota Innova босиком. Сто двадцать по трассе, термос с яванским кофе у коробки передач, крекеры с креветками на торпеде — и полное спокойствие человека, у которого всё под контролем. За окном рисовые террасы, впереди конус вулкана в дымке. Запах гвоздичных сигарет. И ни одного серф-бара, ни одного австралийца в шортах.

Остров Ява — это не Бали. Здесь другая Индонезия.

Идея тура на Яву родилась на Калимантане. Один из участников экспедиции Expeditions Geo спросил: «А что ещё есть в Индонезии, кроме орангутанов и Бали?» Я задумался. За восемь лет работы по Юго-Восточной Азии я бывал на Яве много раз — но как самостоятельный маршрут её ни разу не вёл. А зря.

Восточная Ява — это водопад высотой с сорокаэтажный дом, мечеть, которую строят уже пятьдесят лет и не могут остановиться, и деревня, которая выкрасила себя в радугу и превратила трущобы в арт-объект. Я начал считать.

Сколько стоит тур в Индонезию на Яву?

Перелёт Москва — Сурабая через Джакарту: от 65 000 ₽ в экономе, от 227 000 ₽ в бизнесе Etihad. Виза e-VoA — 3 150 ₽, оформляется заранее на imigrasi.go.id, паспортный контроль — минут за двадцать. Fast Track в Джакарте — ещё 5 000 ₽ на человека, но после шестнадцати часов в воздухе это лучшая трата в вашей жизни.

Машина с водителем по маршруту — Toyota Innova Zenix Q, 8 500 ₽ в день. Бензин, платные трассы, парковки — включены. Отдельно Toyota Alphard взяли только на трансфер из аэропорта: красиво въехать — и то дело.

Базовый отель — город Бату, горный курорт в 20 км от Маланга, 800 метров над уровнем моря. Ночью +18°C, из балкона вид на вулканы Кави и Велиранг. Мы жили в Golden Tulip Holland Resort, Sky Suite — 125 квадратов, мини-бассейн на террасе, от 19 000 ₽ за ночь. Обычный номер — от 6 300 ₽. Завтрак — отдельная история: наси-горенг, сото-аям, баксо. Уйти невозможно физически.

Итог за 4 дня на двоих:

— Премиальный формат (бизнес + люкс): ~549 000 ₽ 

— Комфортный эконом: ~220 000–250 000 ₽

Радужная деревня Кампунг Триди: 60 ₽ на входе, бесценно внутри

Десять лет назад это были обычные трущобы на берегу мутной реки Брантас в Маланге. В 2016-м студенты из местного университета купили краску и за пару месяцев перекрасили каждый дом в свой цвет. Добавили граффити — гигантских бабочек, 3D-муралы, нарисованные двери в нарисованные сады.

Теперь сюда едут фотографы со всей Азии. Kampung Tridi — лабиринт переулков шириной в два плеча, стеклянный мост через реку, бабушки с горячим тофу в арахисовом соусе прямо на пороге. Вход — 10 000 рупий (~60 ₽). На всё про всё — полтора часа и 500 ₽ включая еду. Мне, если честно, понравилось.

Masjid Tiban: десять этажей сюрреализма

Час на машине от Маланга — и ты стоишь перед чем-то, что не вписывается ни в один категорийный список. Мечеть Masjid Tiban — это не мечеть в классическом смысле. Это десятиэтажный храмовый комплекс плюс исламская школа-интернат, которую строят с 1950-х и по сей день.

Снаружи — ярко-синяя плитка, купола, минареты и что-то среднее между «Тысячью и одной ночью» и Уэсом Андерсоном. Внутри — поднимаешься по лестнице, попадаешь в сад. Из сада — дверь в аквариум с рыбами. Оттуда коридор с лавками, где продают Кораны в бархатных чехлах и яванские сладости. Ещё этаж — терраса с видом на долину. И так десять уровней.

Мы провели там почти два часа. Пили имбирный чай в маленькой кофейне и разговаривали с учителем школы. Он сказал, что мечеть строилась пятьдесят лет — и до сих пор не закончена. Каждый этаж — отдельная эпоха, отдельный архитектор. Вход бесплатный, дресс-код строгий, фотографировать почти везде можно.

И да: мечеть стоит прямо по дороге к водопаду. Заезжайте утром — идеальная культурная пауза перед дикой природой.

Водопад Tumpak Sewu: «тысяча струй» и час на скользких лестницах

Tumpak Sewu — «тысяча струй» на яванском. Стоишь на панорамной площадке и смотришь вниз: гигантский полукруглый амфитеатр из сотен потоков обрушивается с высоты 120 метров в каньон. На заднем плане — дымящийся конус вулкана Семеру, высшей точки Явы.

Десять минут пешком от парковки — лёгкая часть. Дальше спуск: тридцать минут по железным лестницам, скользким камням и верёвкам. Это не парк — это маршрут, где “надо думать ногами”.

У основания — влажность сто процентов. Брызги летят на сотни метров. Моя основная камера лежала в рюкзаке — и правильно. Снимал на GoPro в герметичном боксе.

Вход — 630 ₽. Гид на спуске — 1 260 ₽. Берите гида: без него не найдёте вторую пещеру и небольшой водопад у основания — а это лучшая часть маршрута.

Выходить к водопаду — до 8:00. В это время на площадке почти никого, свет мягкий, Семеру виден без облаков. К десяти приезжают группы — и магия растворяется.

Что пошло не так?

Честно: дорога от Маланга до водопада — около 100 км — занимает три часа, а не полтора, как рисует навигатор. Горные серпантины, грузовики, коровы на обочине. Один раз попали под ливень, который превратил тропу в грязевой каток. В сезон дождей (декабрь–март) спуск в каньон может быть закрыт вообще.

Английский за пределами отелей — почти нигде. Google Translate с оффлайн-пакетом индонезийского спасал нас по двадцать раз в день.

Мы проехали тысячу километров, заблудились в десятиэтажной мечети, спустились к стометровому водопаду и съели лучший чёрный суп в жизни — равон нгулинг в ресторане Melati, 700 ₽ за порцию. На вид — котёл ведьмы. На вкус — заказал ещё.

Путешествие в Индонезию — это не всегда смузи-бары и серфинг. Иногда это три часа по серпантину ради вида, от которого перехватывает дыхание. Остров Ява стоит того.

Были на Яве или планируете тур в Индонезию? Кидайте вопросы в комментариях — отвечу из опыта, не из путеводителя.

Сад Бекаси, Ява, Индонезия.

Фотограф Dzulfikri.

В конце XIX века голландский врач Эжен Дюбуа обнаружил первого претендента на звание предка человека — яванского питекантропа. Как совершалось открытие, помогло ли оно решить проблему «недостающего звена», добился ли Дюбуа признания и как учёный чуть не забыл чемоданчик с заветными останками в ресторане, рассказывает АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ.

Там, где обитают гиббоны

Эжен Дюбуа точно знал, что и где искать, — нечастое явление для громких палеонтологических открытий. Более того, обнаружение питекантропа — «недостающего звена» между человеком и обезьяной — было заранее предсказано немецким естествоиспытателем Эрнстом Геккелем на основании теории эволюции. Учёный занимался составлением родословной человечества, для целостности которой ему была необходима переходная форма между человеком и обезьяной. Эту форму он и назвал питекантропом. Где искать это гипотетическое существо? Геккель был уверен, что в Юго-Восточной Азии, где-нибудь в районе Индонезии. Там, на островах, обитают гиббоны — обезьяны, которых он считал очень близкими к предполагаемому предку человека. Теоретически лучше места для появления питекантропа не найти.

Но в палеонтологии теория без материальных доказательств — не более чем художественное произведение. Проверить гипотезу Геккеля решился только молодой врач (отнюдь не профессиональный палеонтолог) Эжен Дюбуа. Он появился на свет за год до выхода в свет прославленного «Происхождения видов», в нидерландской деревушке в респектабельной семье консервативных католиков. Что, впрочем, не помешало ему увлечься эволюционными теориями, в частности — поиском «недостающего звена» в родословной человека. Эта находка стала бы потрясающим подарком для учения Дарвина: теория, по которой можно что-то предсказывать, стоит значительно больше, чем просто теория. Но вряд ли об этом думал охваченный страстью двадцатидевятилетний врач из Амстердамского университета: его вера в идею Геккеля была столь велика, что он отдавал ей предпочтение перед версиями Дарвина. Именно поэтому Дюбуа отправился в Юго-Восточную Азию, а не в Африку, куда помещал родину человека Дарвин. И вот, бросив всё, молодой учёный из Амстердамского университета едет в Индонезию в качестве военного врача.

Время неудач

Полтора года длятся методичные поиски древних полулюдей в пещерах острова Суматры, но запланированное открытие так и не происходит. Конечно, полутора лет недостаточно для того, чтобы изучить шестой по размерам остров планеты вдоль и поперёк, однако определённые сомнения в правильности курса такая череда неудач вызывает. Но вот, в конце 1888 года, в жизни Дюбуа наконец происходит тот счастливый случай, который служит началом любому крупному открытию. На острове Ява господин ван Ритшотен во время поисков строительных материалов обнаружил череп древнего человека. Тогда-то Дюбуа понимает, что он немного промахнулся с островом, и решает отправиться на Яву, где уж точно должны были обнаружиться доказательства правоты Геккеля и Дарвина. Но не стоит забывать, что на Суматру первооткрыватель приехал не как турист: начальство отпускает Дюбуа со службы только в апреле 1890 года. Хотя стоит отметить, что учёный не был слишком уж обременён службой: совмещать обязанности военного врача и экспедиции по пещерам было бы довольно проблематично. Руководство Голландской Индии практически освободило исследователя от его непосредственной работы врача.

В награду за долгое ожидание Дюбуа получает возможность посвятить всё свое время на Яве поискам «недостающего звена». Находка Ритшотена его разочаровывает: это череп человека современного типа (позже известный как Вадьяк 1). Затем следует ещё одна находка, сделанная самим Дюбуа в 1890 году — фрагменты черепа спорной принадлежности (Вадьяк 2). Снова разочарование: это тоже череп человека современного типа, правда, очень массивный. В любое другое время исследователь не мог не заинтересоваться находками: на их основании можно было делать выводы о древнем населении острова. Но Дюбуа горел только мыслью о «недостающем звене», поэтому от черепов «каких-то сапиенсов» отмахнулся лишь маленькими заметками, что потом ему поставили в вину. Все статьи исследователя, посвящённые находкам того периода его жизни, публиковались в журнале «Квартальные доклады Рудного бюро».

Как «недостающее звено» обрело имя

И всё же идею, которой был одержим голландский врач, удалось подтвердить. Новая находка была сделана в долине реки Мадиун 24 ноября – это фрагмент нижней челюсти. Как челюсть питекантропа она будет определена только в 1924 году. Сам же Дюбуа не спешил признавать найденное желанным «промежуточным звеном».

Главные открытия были впереди – Дюбуа сделал их в районе деревушки Триниль, которой суждено было войти в историю. Сначала врач нашёл очень крупный коренной зуб. Затем, в сентябре 1891 года, – ещё один моляр. Человек, далёкий от палеонтологии, может удивиться высокой значимости этих находок, но прелесть зубов заключалась в том, что они обладали признаками и человеческого, и обезьяньего строения. Зубы были в целом меньше обезьяньих, их ширина превышала длину, что характерно для человека. Но всё-таки человеческими они не были, на что указывали, в частности, слишком длинные корни. Даже если эти зубы принадлежали обезьяне, то какому-то неизвестному виду.

А дальше пошли тысячи костей, не принадлежащих ни обезьянам, ни человеку. Остаётся только удивляться терпению голландского исследователя, который долгие месяцы был вынужден стоять в шаге от своего открытия, копаясь в костях носорогов, свиней, тигров и прочих не интересовавших его млекопитающих. Огромное количество останков, обнаруженных в ходе экспедиции, потом сыграло с Дюбуа злую шутку: он не смог отыскать среди них кости, доказывающие существование питекантропа.

Но наконец учёный нашёл черепную крышку, которая, на первый взгляд, принадлежала какой-то человекообразной обезьяне. Вот только размеры этой находки превышали размеры черепной коробки антропоидов почти в два раза, поэтому сомневаться было невозможно: это существо не являлось ни гиббоном, ни орангутаном.

Однако, чтобы утверждать, что найдено именно недостающее звено, находок было недостаточно. И вот через год, в 12 метрах от черепа, на той же глубине, помощники Дюбуа обнаружили бедренную кость, которая явно принадлежала прямоходящему существу. По слою, в котором была сделана находка, и степени сохранности кости Дюбуа приходит к выводу, что бедро и череп принадлежали одному и тому же существу. Исследователь сразу понял, что такому примату нет места в существующей классификации. Оставалось только признать, что многолетняя деятельность исследователя наконец увенчалась долгожданным открытием «недостающего звена».

В погоне за признанием

Раскопки продолжаются ещё некоторое время, но никаких находок, кроме пары зубов, они не приносят. Неутомимый Эжен Дюбуа посвящает своим находкам целую книгу, в названии которой «недостающее звено» меняет имя на Pithecanthropus erectus. Это был реверанс в сторону Геккеля, назвавшего своего гипотетического получеловека питекантропом. Пока книга ехала в Европу, сам первооткрыватель отправился в Индию: он хотел пройти тропами своего питекантропа. А тем временем в Европе разгорелись жаркие споры по поводу открытий Дюбуа. Геккель был полностью убеждён в истинности находки, но остальные антропологи с нетерпением ждали возвращения голландского учёного, чтобы лично познакомиться с удивительными останками. Из Индии Дюбуа возвращается в июле 1895 года.

Кульминационная часть этой истории начинается довольно курьёзным случаем. Вернувшись в Нидерланды, Дюбуа решает удостовериться в своих выводах и идёт с останками к известному французскому палеонтологу Мануврие. Тот подтверждает гипотезу коллеги: кости, вероятнее всего, принадлежат переходному виду между человеком и обезьяной. Дюбуа успокаивается, решив, что остальные учёные тоже его поддержат. Но последующий ужин чуть было не перечеркнул всю многолетнюю работу первооткрывателя: увлекшись палеонтологическими беседами с Мануврие, он забывает чемодан с останками в ресторане. На его счастье, саквояж не успел привлечь внимание и исчезнуть в неизвестном направлении (нашему читателю может невольно прийти на ум аналогия с Раймондом Дартом, который тоже чуть не потерял свою знаменитую находку – череп австралопитека, забыв его в такси). Ещё немного – и труд всей жизни Эжена Дюбуа мог бы навсегда затеряться где-нибудь среди мусора.

Питекантроп начал своё путешествие по Европе. Дюбуа везёт его в Англию и Германию, отправляет точные бронзовые копии во все ведущие университеты Старого Света. Останки вызывают острейшие дискуссии: в Германии общие настроения в своей речи выразил врач Рудольф Вирхов, который, несмотря на свой авторитет, не раз ошибался. Прославленный учёный заявил, что череп, безусловно, является частью скелета гиббона, а бедро принадлежало человеку, причём человеку цивилизованному: на кости Вирхов нашёл следы перенесенного заболевания – от которого, по его мнению, умерла бы любая обезьяна. Дюбуа обвиняли в непрофессионализме. Между теми, кто был уверен, что голландский исследователь нашёл обезьяну, и теми, кто склонялся к версии о древнем человеке, затерялась группа неуверенных учёных, которые считали, что питекантроп действительно существовал, но человек от него не произошёл. Позже исследователи насчитают около 50 мнений относительно природы питекантропа.

Два года Дюбуа остервенело боролся со скептиками. Бесконечная череда личных бесед, переписок, конференций не приносит желанного всемирного признания, хотя многие переходят на сторону упрямого голландца. Ожесточённые споры, порой далеко выходящие за рамки не только научного дискурса, но и просто приличного поведения, подорвали моральный дух Дюбуа. Измученный, он решает спрятать кости ото всех в хранилище Лейденского музея. Врач был полон решимости навсегда закончить эти споры. Даже Геккель не смог посмотреть на останки, которые без него не были бы найдены.

Находки новых костей питекантропов в 20-30-хх гг. XX века расставили всё на свои места: существо, открытое Дюбуа, действительно существовало. Кроме того, в коллекции самого Дюбуа были обнаружены бедренные кости, не замеченные им ранее.

«О гиббоноподобной внешности Питекантропа»

А вот дальше начинается интересная легенда, получившая широкое распространение даже в советской научно-популярной литературе. Авторы статей заявляют, что сам Дюбуа отказался от своей гипотезы и уверял всех, что обнаружил останки гигантского гиббона. При этом нередко упоминается некая статья в журнале Nature, опубликованная в августе 1935 года и озаглавленная «О гиббоноподобной внешности Питекантропа». Вероятно, название и ввело многих в заблуждение. Однако из тезисов этого сочинения (на самом деле, это не статья, а анонс доклада) понятно, что Дюбуа не собирался отрекаться от питекантропа. Вот перевод фрагмента, опубликованного в Nature: «Обладая многими особенностями гиббона, Pithecanthropus erectus заполняет ранее свободное место между антропоморфными обезьянами и человеком в том, что касается коэффициента цефализации (соотношения между массой тела и объемом мозга)». Как мы видим, Дюбуа вовсе не считал свою находку останками обычной обезьяны. Из других публикаций голландского исследователя также следует однозначный вывод: Дюбуа до конца жизни считал, что нашел то самое «недостающее звено».

Что сейчас можно сказать о питекантропах? Осуществилась ли мечта Эжена Дюбуа? С одной стороны, не вполне: сегодня мы знаем, что питекантропы оказались, в некотором роде, эволюционным тупиком. Найденный в Триниле яванский человек, по последним данным, жил около 500 тыс. лет назад, имел небольшой рост и архаическое строение черепа. На остров питекантропы попали, когда Ява была частью материка. Затем уровень мирового океана поднялся, гоминиды оказались в изоляции в течение сотен тысяч лет и дали начало двум другим видам людей, оба из которых к современному человеку не вели (речь о «явантропах» - людях из местонахождения Нгандонг на реке Соло, а также об удивительных хоббитах с острова Флорес). Однако питекантропы – это подвид Homo erectus, человека прямоходящего, останки которого в дальнейшем были найдены и в Азии, и в Европе, и в Африке. Именно от африканских эректусов произошел, в конечном итоге, человек разумный. Так что питекантропы относятся к виду, который с полным правом можно назвать предком человека.

P.S. Нравятся наши познавательные посты? Поддержите нас любым донатом тут, на Пикабу:)