Город потрясен - на вилле, которая принадлежала миллиардеру, совершено убийство. Убит сам миллиардер. Слуги никого не видели и ничего не слышали. Но было сорок ножевых ранений.
Известно, что убитый был сыном политика, который имел скандальную известность (пока был жив) - обещал покончить с преступностью в штате, отправив всех афроамериканцев в Сенегал.
Мэр чувствует опасность - в его городе миллиардеров уже сто лет никого не убивали. И понимает, что если пресса раструбит это, туристов станет меньше, и мэрия будет хуже финансироваться. Он вызывает в свой кабинет начальника полиции, и приказывает провести расследование в короткий срок.
Полиция немедленно арестовывает дворецкого этой виллы, но у него железное алиби - у него было хобби - снимать редких птиц из оборудованного на вилле дупла. И птицы подтвердили алиби, он показал их фотографии полиции.
Тогда сержант полиции Хаммер (его так прозвали за квадратное лицо с волевым подбородком, и умение бить быстрее чем думать) арестовал всех, кому это убийство было выгодно. В их числе оказались все пятеро детей миллиардера, две его племянницы и трое двоюродных тёток. Всех подвергли допросу с пристрастием, но всех пришлось отпустить, потому что они клеветали друг на друга без фактов и улик.
Журналисты начали писать, что полиция ничего не может сделать.
И тут на сцену вступает главный герой - детектив Декстерети. Он начал работать в полиции ещё с детского сада, и всё это время мечтал подсидеть своего начальника.
Детектив был толстым, лысым, но умным. И сразу же взялся за дело. На вилле он сразу же увидел, что один из слугов имеет характерную сетку на лице. Налив ему четверную порцию виски, из бара этой же виллы, заставил слугу расплакаться. Оказалось, что слуга служит семейству уже сто лет, и очень любил убитого, потому что он его не выгнал за пьяные дебоши. И сказал, что в тот день к нему приходила женщина. Но он с утра вывел её подземным ходом, потому что дом плотно окружили журналисты, падкие до сенсаций.
Увидев фотографию женщины, детектив вспомнил, что она - танцовщица клуба "Синяя Орхидея", и он бы ей вдул, она красивая. Но надо идти по следу.
В Синей Орхидее ему сказали, что такая тут больше не работает, куда-то исчезла. Детектив Декстерити ещё долго шёл по следу, точнее ездил. И везде заказывал двойной виски, хотя и был за рулём. И давал барменам 10 долларов, что бы разговорить их. И наконец-то нашёл! Сел к ней за стол, улыбнулся своей самой обаятельной мальчишеской улыбкой, пригласил на танец, и поинтересовался, не убивала ли она сына одного политика.
Тут его тронули за плечо. Сзади стоял парень с комплекцией убийцы.
- Приятель, брось это дело. А то пожалеешь. Я дважды не предупреждаю.
Но он так хотел эту женщину. Вышел из бара, пытаясь её найти. Идя по узкой улице, услышал шум автомобиля. Но вовремя среагировал и бросился ему под бэндекс. Но когда встал, провалился в сознании от сильнейшего удара по голове. Детектив успел понять, что это была велосипедная цепь.
Он очнулся в тёмной комнате. Голова раскалывалась, но он нашёл и выпил виски. Там ничего больше не было, кроме гроба, стоящего на столе. Открыв его, он обомлел - в гробу лежал его полный двойник.
- Гримёр старался - услышал он голос откуда-то сверху. Но его наверное уже сбросили с небоскрёба. И тебя сбросят.
Детектив Декстерити запустил стакан на голос. И по ругательствам понял, что попал.
Но покойник в гробу вдруг зашевелился. Детектив увидел у него в руке пистолет 45-го калибра.
Дальше додумывайте сами, если хотите. Чейза я читаю в основном в метро во время доставок. Не Шекспир он конечно, и не Толстой, но время скоротать помогает. А то что ещё в метро делать, не пить же пиво на виду у камер.
«Война и мир» — одна из тех книг, после которых остается ощущение, что прожил вместе с героями целую жизнь. Несмотря на масштаб исторических событий, роман для меня оказался прежде всего произведением о человеке: о том, как война меняет людей, как они ищут смысл, совершают ошибки, учатся прощать и продолжают жить даже тогда, когда кажется, что надежды уже не осталось.
Больше всего меня тронули не знаменитые батальные сцены, а тихие эпизоды, в которых раскрывается истинная сила человеческой души. Особенно запомнилась гибель Платона Каратаева. Но еще страшнее в этот момент оказалась реакция Пьера, который даже не обернулся на выстрел. В плену смерть стала настолько привычной частью повседневности, что человек уже не находил в себе сил даже посмотреть вслед тому, с кем недавно делил последний кусок хлеба. В этой сцене Толстой без громких слов показывает, как война способна изменить человеческое восприятие жизни (｡╯︵╰｡)
Не менее глубокое впечатление произвел эпизод, когда князь Андрей, вернувшись в своё разоренное имение, замечает детей, тайком рвущих плоды в саду. Он понимает, что они делают это не из озорства, а от голода, и сознательно делает вид, что ничего не заметил. В этом молчаливом поступке оказалось столько человечности, что именно он запомнился мне не меньше самых известных сцен романа. Автор словно напоминает, что сострадание часто проявляется не в великих подвигах, а в способности понять чужую нужду и не причинить человеку еще большей боли.
Толстой не предлагает простых ответов и не делит людей на абсолютно правых и виноватых, герои произведения противоречивы. Наверное, именно поэтому роман, написанный более полутора веков назад, до сих пор воспринимается современным: он говорит о вещах, которые не зависят от эпохи.
• 📚 Почему стоит прочитать? •
Потому что произведение напоминает, что историю создают не только великие полководцы и судьбоносные решения, но и сострадание, доброта и внутренняя стойкость обычных людей.
• 📚 Заметки из книги •
Каждый генерал и солдат чувствовали свое ничтожество, сознавая себя песчинкой в этом море людей, и вместе чувствовали свое могущество, сознавая себя частью этого огромного целого.
Он испытывал несчастную способность многих, особенно русских людей, – способность видеть и верить в возможность добра и правды и слишком ясно видеть зло и ложь жизни, для того чтобы быть в силах принимать в ней серьезное участие.
Давая и принимая Бородинское сражение, Кутузов и Наполеон поступили непроизвольно и бессмысленно. А историки под совершившиеся факты уже потом подвели хитросплетенные доказательства предвидения и гениальности полководцев, которые из всех непроизвольных орудий мировых событий были самыми рабскими и непроизвольными деятелями.
Он не переставал жаловаться Кутузову и императору Александру на то, что война велась противно всем правилам (как будто существовали какие-то правила для того, чтобы убивать людей).
Москва — она, это чувствует всякий. Москва – женщина, она — мать, она страдалица и мученица. Она страдала и будет страдать, она – неграциозна, нескладна, не девственна, она рожала, она – мать, и потому она кротка и величественна. Всякий русский человек чувствует, что она – мать, всякий иностранец (и Наполеон чувствовал это) чувствует, что она – женщина и что можно оскорбить ee.
Очень хочется написать, что совсем недавно все прогрессивное человечество широко отметило столетие со дня рождения немецкого писателя-сказочника Джеймса Крюса.
Но это будет враньё.
Джеймс Крюс действительно родился 31 мая 1926 года, но его столетие у нас практически никто не заметил. Время сейчас не самое подходящее для всенародности — с каждым годом у людей все меньше и меньше общего.
Мы все хуже привязаны друг к другу.
Разве что общие воспоминания пока еще не дают нам оторваться окончательно и атомизироваться радикально.
Ну что ж — извольте. Воспоминания так воспоминания.
Когда столетнему писателю Джеймсу Крюсу было примерно столько же, сколько мне сейчас, мне, тогда еще довольно маленькому, подарили книгу, на обложке которой улыбался мальчик в стильном белом свитере.
Надо сказать, что в данном случае издательство «Детская литература» сработало невероятно оперативно. Сказка прогрессивного писателя из ФРГ Джеймса Крюса увидела свет в 1962 году, а уже в 1966 году была издана русская версия в прекрасном переводе Александры Исаевой.
Книжка называлась «Тим Талер, или Проданный смех», а написал ее неизвестный мне писатель по имени Джеймс Крюс. Название обещало чудеса и приключения, и я тут же погрузился в нее с головой.
Когда я вынырнул, мне было страшно. Нет, не страшно — жутко.
Это была пугающая сказка. Реально пугающая, из тех, что потом не дают спать, заставляя паниковать и подскакивать от каждого шороха за окном. Знаете, бывают такие книги — в них ни крови рекой, ни страшных чудищ, и вообще вроде ничего экстраординарного не происходит, а тебе в желудок как будто жидкий азот потихоньку заливают.
Такие сказки очень похожи на правду — этим и страшны.
Они приходят к тебе, маленькому и слабому, и неспешно, но уверенно раздирают уютный кокон, сплетенный из всесильных мамы-папы, данных в школе гарантий на счастливое детство и передачи «Спокойной ночи, малыши».
Они раздвигают эту оболочку из счастья, солнца и бесконечной жизни, а ты и не хочешь смотреть на то, что там, за ней, но почему-то глаз отвести не можешь. А тебе, оцепенелому, шепчут в ухо — не металлическим голосом, а очень мягко и по-доброму: «Не отворачивайся, смотри. Это — жизнь, она бывает и такой. Запомни это». Потом оболочка затягивается вновь, и все вроде становится как прежде, но то, что увидел, ты помнишь всегда.
По версии Пушкина, это «сказка — ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок».
Особенно классно пугать умеют немцы — со всеми их «крабатами», «песочными человеками», «холодными сердцами» и прочими «аистами-калифами». Вот прямо талант какой-то у этой нации, реально этого умения им боженька отсыпал не скупясь.
При этом «Тим Талер» — даже не ужастик.
Это очень талантливая детская сказка, разве что на любимейшую немцами тему сделки с дьяволом.
Вы опять будете смеяться, но мне действительно иногда кажется, что для немецких писателей в общеизвестный перечень «посадить дерево, вырастить сына...» специально вписали дополнительный пункт: «сочинить историю про договор с Нечистым». Кто его не выполнит — тех в Пантеон Вечности не пускают. Она у всех путёвых немецких литераторов есть. Вообще у всех.
Без исключений.
Особенно ярко в этой теме отметились бывшие мальчишки, бредившие нацизмом. Оно и понятно — слишком уж близко они, так сказать, подошли к сюжету.
У двух лучших немецких послевоенных сказочников — Отфрида Пройслера и Джеймса Крюса — биографии как будто под копирку писались.
Детство в униженной и разоренной послевоенной Германии. Оба — «условные немцы»: Пройслер в детстве носил фамилию Сыроватка, Крюс от рождения разговаривал на гельголандском диалекте севернофризского языка, а немецкий выучил. У обоих — гитлерюгенд, затем юность в Третьем рейхе. Искреннее увлечение идеями нацизма. Уход на фронт добровольцами сразу после окончания школы. Война, которая немного прочистила замороченные пропагандой мозги и удачно закончилась пленом (у Пройслера — советским, у Крюса — американским). После плена — возвращение в разоренную войной Германию. Навсегда потерянная малая родина (у Пройслера — Судеты, у Крюса — остров Гельголанд). Поиски семьи. Учительские курсы, позволяющие преподавать в школе. Занятие литературой. Сказки. Всемирная слава.
И что в итоге? Вершиной творчества Пройслера стал демонический «Крабат» с залогом души за обучение колдовству. Самая известная книга Крюса — «Тим Талер, или Проданный смех», которую часто называют «Фаустом для школьников».
Тим Талер — сирота. Мама умерла, когда ему было три года, отец, желая сыну только добра, привел домой мачеху, у которой уже был сын, ровесник Тима. Потом и отец погиб на стройке, и Тиму Талеру пришлось батрачить на вздорную мачеху и вредного сводного брата.
Живут они очень бедно. Отец всю жизнь мечтал вырваться из нищеты, поэтому каждое воскресенье ходил с сыном на ипподром, где играл на скачках. Так ни разу и не выиграл, но Тим и после его смерти периодически приходит сюда — сам не зная, зачем.
За ушедшим счастьем, вестимо, но кто ж его вернет?
Зато мальчику предложили кое-что другое. Однажды он встретил странного угрюмого господина в клетчатом костюме и с колючими рыбьими глазами. Он сначала помог Тиму сыграть и даже немного выиграть, а потом предложил сделку: Тим продает ему свой звонкий смех, а взамен получает возможность выигрывать любое пари.
Мальчишка соглашается, и после этой сделки его судьба оказывается неразрывно связана с судьбой клетчатого господина, который, кстати, оказался самым богатым человеком планеты по имени барон Треч. Недогадливые могут прочитать фамилию задом наперед; в оригинале, кстати, искусителя звали почти по-французски — Lefuet.
У мальчишки хватило ума поспорить, что он станет самым богатым человеком — и буквально на следующий день барон якобы умирает, оставив все свое состояние Тиму и приставив к нему опекуном своего якобы брата-близнеца.
После этого нашему герою, как в песне, — нечего больше хотеть. Если мне память не изменяет, он даже своим умением выигрывать пари практически уже не пользовался.
Потому что — а смысл?
Проданный смех вернуть все равно не получится: по условиям, если Тим кому-нибудь расскажет о сделке, он навсегда потеряет и смех, и способность выигрывать. А денег у него и без того куры не клюют.
Я не буду пересказывать всю книгу, скажу только, что победы Тим добился через много лет, уже фактически взрослым. Да и вообще по насыщенности событиями и смыслами эта детская сказка похожа скорее на роман, чем на повесть.
Там хватило места и для политэкономии капитализма, и для уроков маркетинга, и для лекций по транснациональным корпорациям, и для кукольного театра с народными немецкими сказками, и для отсылок к мировой классике, например, к знаменитому английскому «Teach me to laugh, save my soul!» — «Научи меня смеяться, спаси мою душу!», перефразированному Тимом в «Научи меня смеяться, рулевой».
Хватило места и для крайне интересного образа Дьявола.
Текст Крюса вообще очень многомерен и глубок (как, кстати, и иллюстрации Ники Гольц, которая, на мой взгляд, стала практически соавтором книги).
Вот и клетчатый барон Треч у него — не инфернальное Зло и не порождение Преисподней с рогами, копытами и запахом серы. Треч почти не совершает чудес, перед нами не Князь Тьмы, а скорее просто человек с купированной совестью, искренне убежденный в том, что деньги — высшая ценность и мерило всех вещей.
Он даже полученный от Тима смех рассматривает исключительно как удачное вложение:
«— Раньше я приходил в бешенство, когда, испытывая свою власть, оказывался побеждённым. Я мог буквально вцепиться зубами в ковёр от ярости. А теперь, даже потерпев поражение, я остаюсь победителем: я смеюсь!»
И даже потерпев поражение, он больше всего ошарашен тем, что Тим выиграл «бесплатно», получил только смех, хотя мог взять в придачу все состояние барона. Этого нечистый просто не может понять, и эта принципиальная непостижимость, человеческая непознаваемость буквально убивают его:
«Барон сел на ступеньку и взглянул — с поджатыми губами и белым как мел лицом — на людей, стоящих внизу. Тим поднялся к нему на ступеньку.
— Вам надо вернуться в больницу, барон.
Треч взглянул на него снизу вверх. Губы его были крепко сжаты.
— Вам нельзя здесь сидеть, барон!
Теперь наконец Треч раскрыл рот. Он спросил хрипло:
— На что вы спорили, господин Талер?
— На грош, барон.
— На грош? — барон подскочил. Потом снова прислонился к стене. И вдруг взвизгнул каким-то бабьим голосом: — Да ведь вы же могли поспорить на все мое состояние, болваны!».
Но даже и эта талантливо выписанная сцена далека от банального «Зло уничтожено, Добро торжествует».
Потому что Тим смотрит вслед раздавленному барону, которого под руки уводят слуги, и понимает, что это последняя их встреча. И что этот плохой человек тем не менее очень многому его научил.
Так же, как меня научила эта нужная книга, которую в детстве читал.
Научила как минимум трем вещам, казалось бы, не очень актуальным для ребенка.
Во-первых, опасаться любых мутных схем, подоплеку которых не понимаешь.
Во-вторых, никогда не вписываться сходу даже в самые привлекательные сделки. Особенно в те, где обещают самые выгодные последствия.
А в-третьих — следить за языком, чтобы случайно не сказать то, что может все испортить. Напрасные слова убили больше людей, чем свинец.
В девяностые мне эти уроки очень пригодились. Вдумайтесь, и вы удивитесь - как много мы запасли в детских книгах.
Ну, а главный урок был уже на всю жизнь: я понял и навсегда оценил живительное действие смеха или обычной улыбки.
И только удивлялся, раз за разом встречая солидных и серьезных людей, которые не то боялись, не то стеснялись это делать.
Перелет назад сквозь четыре миллиарда лет был похож на бесконечный кошмар, где пространство и время перемешались в безумный узел. Сквозь иллюминаторы «Сварога-2» ученые видели фантомные образы истории Земли.
На долю секунды корабль вывалился в пространственный карман над Южной Америкой времен мезозоя — под ними расстилались бескрайние папоротниковые леса, над которыми бушевали первобытные грозы. Еще через мгновение челнок пронесся над Андами за тысячу лет до нашей эры.
Максим прильнул к стеклу. Там, внизу, сквозь пелену тропического ливня, он увидел силуэты людей. Древние индейцы племени Тайрона стояли на склонах гор, в ужасе и восторге глядя на небо, где посреди белого дня из грозового облака на секунду проступили ослепительные оранжевые кольца и каплевидный силуэт футуристического челнока из будущего.
— Вот почему они построили Сьюдад-Пердида… — прошептал Максим, чувствуя, как по коже бегут мурашки. — Они видели нас. Наш хроно-дрифт оставил выжженные геометрические следы на их горах. Они просто пытались воссоздать форму нашего корабля и платформы Сатурна из обычного камня, поклоняясь нам как «богам грозы».
— Мы сами создали все мифы этой планеты, Макс, — Фогт завороженно смотрел на показания хронометра, которые стремительно приближались к отметке «2026». — Наша экспедиция — это и есть исток всей уфологии Земли.
Внезапно фантомные образы прошлого исчезли. Корабль с чудовищной силой тряхнуло. Плотная атмосфера современного Конго приняла «Сварог-2» в свои объятия. Вспышка ионизированного газа ослепила экипаж, и челнок с тяжелым всплеском рухнул в бурлящие потоки реки у подножия горы Кифюка.
## ГЛАВА 28. НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
Когда Максим открыл люк челнока, вместо душного запаха гари и взрывов ЧВК его встретил прохладный утренний ветер. Гроза над Кифюкой закончилась. Но лагерь вокруг горы выглядел совершенно иначе.
Здесь больше не было временных палаток наемников и разбитой техники. Вокруг горы вырос циклопический, ультрасовременный научно-исследовательский комплекс. Огромные белые купола лабораторий, взлетные полосы для магнитных челноков и флаги двух государств — России и Швейцарии — гордо развевались на флагштоках посреди африканской сельвы.
Навстречу выходящим из корабля ученым уже бежали люди в белых халатах и международная служба безопасности. Впереди всех, широко улыбаясь, шел Луговой. На нем был строгий гражданский костюм, а в руках он держал тот самый армейский планшет.
— С возвращением, хрононавты, — Луговой крепко пожал руку Максиму. — Ну и задали вы нам задачку. Четыре миллиарда лет назад... Наши физики до сих пор пишут диссертации по тем логам, что вы скинули из прошлого.
— Сколько нас не было, Луговой? — Максим оглядывался по сторонам, не узнавая масштаб постройки вокруг горы. — Судя по базе, прошли годы.
— Для вас — пара часов на Сатурне. Для нас — ровно три года, Максим Сергеевич, — Луговой повернул к нему экран планшета. — Сейчас 2029 год. Пока вы были там, мы объединили мощности NICA и БАК на постоянной основе. Квантовый мост Дубна — Кифюка теперь работает круглосуточно. Мы построили первый в мире официальный международный космопорт. Человечество теперь летает через шлюзы Сатурна каждые три недели.
Максим замер, осознавая масштаб изменений. Его безумная теория, родившаяся в полутемной комнате перед монитором, за три года превратила Землю в полноценную космическую державу. Но главное ждало его впереди.
Из дверей центрального научного модуля вышла пожилая женщина в светлом платье. Она шла медленно, но уверенно, поддерживаемая молодой девушкой-ассистенткой. Елена Петровна. Мама.
— Максимушка… — со слезами на глазах произнесла она, обнимая сына. — Мне сказали, ты был в очень важной, секретной экспедиции на орбите. Прости, что так долго не могла тебе позвонить. Здесь, в Конго, такой чистый воздух в горах... Наши врачи творят чудеса, я чувствую себя на двадцать лет моложе.
Максим обнял мать, глядя поверх её плеча на Лугового. Тот удовлетворенно кивнул. Спецслужбы выполнили свое обещание. Его семья была в полной безопасности, а его наука изменила мир навсегда.
## ГЛАВА 29. СИСТЕМА УПРАВЛЕНИЯ
Вечером того же дня Максим сидел в главном зале управления космопорта «Кифюка-1». Огромные панорамные окна выходили на стартовую платформу, где к новому прыжку готовился целый флот из пяти магнитных челноков нового поколения — «Сварог-3», «Перун» и «Радомир». Их корпуса из российских метаматериалов блестели в лучах заходящего африканского солнца.
Профессор Фогт за соседним пультом завершал синхронизацию шлюзов.
— Макс, посмотри на новые логи из Сатурна. Смотрители... они изменили свое отношение к нам.
На главном экране космопорта загорелся ровный, золотистый символ — геометрический узор, который Максим сам выжег на платформе Сатурна четыре миллиарда лет назад. Смотрители будущего приняли эту поправку в своей матрице.
«Станция "Земля" верифицирована», — бежали строчки перевода на экране. — «Создатели вернулись в систему. Четвертый и Пятый сектора Галактики открыты для навигации земного флота. Погрешность времени компенсирована. Добро пожаловать домой».
— Они помнят нас, — прошептал Максим, глядя на золотой символ. — Тот импульс, который мы дали им в прошлом, стал их базовым кодом. Они не боги и не враги. Они — наше собственное технологическое эхо, прошедшее сквозь миллиарды лет эволюции.
— Но это значит, что мы контролируем всю транспортную сеть Вселенной, Макс, — Луговой подошел сзади, кладя руку на плечо физика. — Международный совет безопасности уже готовит экспедиции в созвездие Ориона. Нам нужны твои новые расчеты для прыжков через магнитные поля двойных звезд. Работы на ближайшие сто лет вперед.
## ГЛАВА 30. К НОВЫМ ГОРИЗОНТАМ
Наступила ночь. Над горой Кифюка снова начал собираться привычный, вечный экваториальный шторм. Оранжевые молнии с частотой сорок раз в минуту начали бить в громоотводы космопорта, но теперь эта колоссальная энергия не пугала людей. Она текла по сверхпроводящим кабелям прямиком в накопители квантового моста, связывающего Африку с Дубной и Женевой.
Максим стоял на смотровой площадке, подставив лицо теплым каплям тропического дождя. Рядом с ним на стартовой позиции замер флагманский корабль «Сварог-3». На его борту уже находились лучшие молодые физики из МФТИ и инженеры ЦЕРНа. Их цель на этот раз была куда дальше Сатурна — Четвертый сектор, экзопланеты у звезды Проксима Центавра.
— Ну что, соавтор Вселенной, готов к новому прыжку? — Фогт подошел к нему, держа в руках два гермошлема нового образца. — На этот раз расчеты идеальны. Никаких погрешностей в третьем знаке.
— Мы только учимся ходить по этим рельсам, Кристиан, — Максим улыбнулся и взял шлем. — Физика бесконечна. И пока во Вселенной бушуют грозы и крутятся магнитные полюса звезд, у нас всегда будет дорога вперед.
Максим надел шлем, повернулся к стартовой платформе и решительным шагом направился к шлюзу нового корабля. Оранжевая вспышка колоссальной молнии над Кифюкой на секунду озарила весь наукоград посреди джунглей, и в ту же микросекунду флот Земли ушел в свой первый официальный межгалактический рейс. Человечество навсегда покинуло свою колыбель.
------------------------------
«Друзья, книга полностью завершена, первая часть объемом более 161 000 знаков (4 авторских листа) уже целиком выложена на платформе! Кому интересно узнать финал про темную материю и заговор Рептилоидов — весь роман со статусом "Завершено" ждет вас на Author.Today: https://author.today/work/611268
Поддержка автора 2202 2085 0788 9484
Мне очень нужно 9 подписчиков, вам это не чего не стоит ,а для меня это существенная поддержка, заранее спасибо!!!)))
Пять с половиной лет я изучал все, что связано с жанром киберпанка. И вот уже полгода я рассказываю о нем в серии авторских постов специально для Пикабу: Киберпанк. Мы уже узнали, как совместный труд американских маргиналов, французских художников и японских мангак вылился в целую плеяду потрясающих депрессивных книг, фильмов и аниме о далеком технологичном будущем. Мы узнали что такое киберпанк на самом деле и почему это не "хайтек лоулайф" и теперь нам осталось лишь выяснить, что с ним стало, где он сейчас и - почему все именно так. Заварите чайку, отложите в сторону освежитель воздуха или приятно обопритесь на бабку в автобусе - с вами @MorGott, и сегодня мы поставим окончательную точку в истории киберпанка.
Мы остановились на нулевых, когда оригинальный жанр сказал все, что мог сказать, и рассмотрели его представителей ажно из 4 стран, имеющих ряд схожих черт в экономике, политике и экономике в разные периоды своей истории: США, Япония, Италия и Россия. Мы пришли к выводу, что судить по одним лишь неоновым японским вывескам, имплантам и злым корпорациям нельзя и сам жанр киберпанка, будучи гротеском, может не иметь всех этих черт и не касаться даже киберпространства, если он содержит три ключевых элемента: страх потери индивидуальности, как отдельных личностей так и целых цивилизаций в рамках глобализации, страх технологической сингулярности[1], при которой мы не только не можем контролировать технологическое развитие, но и не можем до конца его осознать, и технологическое беспокойство по Хайдеггеру[2], под которым подразумевается, что человек (и весь мир) превращается исключительно в сумму производительных сил, которую можно оценить, взвесить и продать. (если вдруг есть вопросы - ныряйте в предыдущие посты, там это подробно разъяснено).
Когда страх и паранойя немного отпустили человечество, то ли потому что ужасы антиутопического будущего не наступили, то ли потому, что мы испытали футурошок[3], полюбили технологии и перестали их бояться, жанр переродился в так называемый посткиберпанк, не такой гротескный и более реалистичный жанр, в котором нас все еще ждет загнивание, но как и в любом другом случае, люди просто подстроятся под обстоятельства и будут в них жить, как сейчас живут жители какого-нибудь Токио или Гонгконга.
Но, пожалуй, самую жирную точку и роспись под ней поставила трилогия братьев Вачовски - Матрица. Да, несмотря на то, что изучатели жанра до сих пор спорят насчет ее классовой принадлежности, без нее, тем не менее, без нее рассказ был бы неполным. О трилогии рассказано было уже столько, что добавить что-то к тому, что уже было сказано, у меня не получится. Достаточно лишь того, что киберпространство Матрицы выкручено до своего логического абсолюта, равно как и действия героев в ее условиях, технологическое беспокойство доведено до буквального тезиса "человек это батарейка", ну а про сингулярность, в которой люди подчинены машинами, и говорить не приходится.
Но в этом крылась и проблема. Как и Лавина Стивенсона, Матрица выкрутила все имеющиеся тезисы до максимума, и не оставила другим авторам пространства для высказываний. Все последующие произведения обречены были цитировать - да, Матрицу. И тут, казалось бы, жанру пришел конец. То, чем пугали нас фантасты, так и не сбылось. Киберпанк стал мейнстримом и стилистикой ярких неоновых вывесок в тесных мегаполисах и можно в очередной (какой там уже раз, четвертый, пятый?) его хоронить.
Внезапно, но нет. Просто постепенно изменилось само отношение - если в восьмидесятых американское население читало книги Гибсона и Стерлинга и ловило волну депрессивных настроений, а немногочисленные фанаты жанра в России читали Бурцева и Панова и чувствовали вот этот вайб беспомощности перед лицом технологической сингулярности, в которую тогда еще верили, то в десятых это уже воспринималось тем, чем киберпанк и был - страшной мечтой о несчастливом несбывшемся будущем. Да, можно возразить, мол, современный бигтех торгует нашими данными и человек мелкая сошка на руках капиталистов, которые владеют всем вокруг, но если давать подробное пояснение, то мы рискуем скатиться в серию постов про критику капитализма, а это опасная и непростая дорожка.
Просто так получилось, что всегда был угнетающий класс и всегда был угнетаемый класс - например, в древнем обществе, в котором процветало рабовладение. В тех же Афинах, которые ныне считаются колыбелью демократических идей, этим самым "демосом", сиречь народом, гражданами, обладающими хоть какими-то правами, считалось менее четверти населения. Еще по Платону идеальным государством считалось то, где у каждого есть сколько-то рабов. Так что происходящее сейчас принципиально мало отличается от того, что было всю мировую историю - кроме разве что глобального характера происходящего.
Соответственно, в массе своей люди перестали бояться технологического апокалипсиса, который нас поглотит и киберпанк перестал пугать нас своей безнадегой. Например, Deus Ex[4]. Это серия игр, которая стартовала в 2000 году за авторством студии Eidos Interactive. Оригинальная игра рассказывала нам почти о тех же временах, что и Нейромант Гибсона - 2052 год, люди повально пользуются аугментациями тела, а на планете бушует свирепый вирус. Вакцина же от него дорогая и редкая, чем пользуются жадные капиталисты и корпорации, отчего население бунтует и устраивает террористические похищения этой самой вакцины. Сюда же всякие аугментические закладки в теле, убивающие носителей, которые отклоняются от линии партии и жадные антагонисты, которые намеренно создали вирус, чтобы заработать денег, заполучить себе искуственноинтеллектуального тирана, слиться с ним и получить абсолютную власть.
Недавно, кстати, вышел ремастер, но фанаты оригинала его ругают, уж очень кривой
То есть сюжет более чем стандартный для жанра, и мягко говоря, не выделяется на фоне сотен и тысяч похожих сюжетов, и в этом плане даже всякие тамплиеро-масоны, которые куколводят за кулисами, ее не спасают. Игра запомнилась геймплеем, ведь там была весьма заметная иммерсивность в прохождении, которая давала игроку довольно широкий простор для действий. Вторая игра 2002 года[5] продолжала все то же самое, но особой популярности не снискала, хотя серия и получила статус культовой. Но повторюсь - не за за счет нарратива, а за счет именно геймплея и свежих геймдизайнерских на тот момент решений.
Очевидно, заинтересовать аудиторию новой историей о том, как человечество сваливается в мрак, тлен, аугментацию и британию, было сложно. Поэтому период нулевых годов можно в какой-то степени назвать застоем или первым настоящим кризисом жанра. Посткиберпанк постепенно растворился в соседних жанрах, киберфантастике и просто научной фантастике, а на всяких фикбуках графоманы переключились на смежные, более романтические производные , такие как стимпанк[6]. Тут, кстати, довольно интересно, и чтобы не делать отдельный пост, чутка отступлю от повествования.
Когда в конце восьмидесятых и в начале девяностых аудитория как будто пресытилась киберпанком, фантасты начали пытаться сварганить что-нибудь эдакое новое и решили отойти от будущего в разные стороны. Еще в 1987 году писатель Кевин Джетер объединил совокупность книг и рассказов, в которых авторы возвращались к викторианской эпохе с паровыми машинами и обозвал его стимпанком по аналогии с киберпанком, хотя ни наследования проблематики, ни атмосферы тут не наблюдалось - речь здесь идет уже исключительно об эстетике, а проблематика произведений может быть абсолютно любой - и чаще всего это ванильные романтические похождения сильных и независимых. И с тех пор жанр получил свое четкое обозначение (викторианский стиль в архитектуре и одежде, а также паровые технологии, выкрученные до максимума, вплоть до ракет и летающих машин).
И так получилось, что писатели таким образом открыли формулу бесконечного количества идей[7]. Берем античку и развиваем их технологии в обход здравого смысла до наших дней - и получаем сандалпанк с тогами и сандалиями. Выводим технологии средних веков до абсурда - вот вам миддлпанк. Заводные механизмы, часики тик-так - клокпанк. Есть такая серия игр Dishonored, в которой промышленность работает на ворвани - китовом жире. Ее объединили со стилистикой поствикторианской Англии и вообще обозвали "ворваньпанк". А еще есть какой-нибудь фильм типа Беовульфа 1997 года[8], где скандинавский миф и постапокалипсис скрестили с магией и нефтью, получив постапокалиптический дизельпанк.
Поэтому, когда киберпанк и посткиберпанк стали неинтересны аудитории, авторы упоролись во что-то другое. Даже Гибсон и Стерлинг, которые всю дорогу утверждали, что писали не столько про будущее, сколько отражали нашу реальность (со всеми ее опасениями будущего), в 1990 году написали Машину различий, которая является хрестоматийным примером стимпанка.
Поэтому, покуда авторы разбрелись по своим идеям, и вплоть до начала десятых годов жанр пребывал в некоторой стагнации. Разумеется, можно найти удачные примеры произведений на тему, но в остальном онипребывал в кризисе, пока все снова не перевернулось с ног на голову.
Все новое - это хорошо забытое старое
А вот с начала десятых ситуация поменялась. Начнем с того, что история - это всегда спираль, и все забытое рано или поздно возвращается. И так вышло, что с восьмидесятых, которые подарили эстетику какой-нибудь GTA: Vice City, прошло достаточно много времени - новые поколения их уже не застали, и для них неон, большие города, адреналиновые боевики и прочее были в новинку.
Поэтому из андеграунда внезапно возникли музыканты, которые откопали старые синтезаторы, и в 2010 году вышел миниальбом французского диджея Kavinsky - Nightcall[9]. Заметьте, визуальную эстетику киберпанка в семидесятых тоже определил француз - Мебиус, художник журнала Metal Hurlant, а уж что касается музыки, особенно электронной, то тут французы всегда были впереди всей планеты. Здесь вам и ностальгические синты, и немного расслабленное звучание вечера в Майами, приглушенные биты, звуки старого телефонного аппарата и перегруженный синтетический голос. Переоткрытие музыки восьмидесятых стало находкой. Настолько, что когда режиссер Николас Виндинг Рефн снимал фильм Драйв[10], переполненный этой стилистикой, брутализмом насилия и неоновым светом ночного города, он добавил Nightcall к саундтреку фильма. И это была бомба.
Мало того, что сам фильм стал культовым, породил бессмертный мем (ДА НЕ УМЕР ОН В КОНЦЕ ДРАЙВА), так еще и подстегнул нарастающую волну популярности ретро. Можете послушать сами:
В 2012 Джонатан Сёдерстрём и Деннис Ведин выпустили маленькую инди-игру Hotline Miami. Это вообще было что-то с чем-то. С видом сверху, точно как в первых частях ГТА, игрок должен был выполнять ряд миссий, заключавшихся в том, чтобы кроваво, в духе боевиков восьмидесятых, разбираться с русской мафией в МАКСИМАЛЬНО шакальном пиксельном антураже. И все бы ничего, если бы на фоне в это время не играла музыка других французов и не только, которая будто бы создана была для атмосферы восьмидесятых - в обеих частях игры можно услышать Carpenter Brut[11], обожающего металлические запилы, Perturbator[12], который ссылался в музыке на такие фильмы как Терминатор и темную нуарную эстетику, любитель монотонных, но качающих композиций M.O.O.N.[13], Magic Sword, Scatter и других, на тот момент еще малоизвестных, но которые взлетели после внезапного успеха игры, в которую сыграло несколько миллионов человек. Игра сделала их известными, а они прославили ньюретровейв, как назвали этот жанр, на весь мир.
Грязи добавили разработчики из Ubisoft, которые когда-то еще умели делать игры, котоыре запустили в 2013 году рофловое дополнение в Far Cry 3: Blood Dragon. Она никак не была связана с оригинальной третьей частью, представляя собой кислотный трип при температуре под сорок в антураже боевиков восьмидесятых. Тонны неона, стрельба из крутых пушек и мясо, киборги, роботы, лазерные динозавры - да это просто праздник нахуй! Чего стоит одна лишь обложка:
В общем, вы уже поняли. В начале десятых вернулась мода на старье, переработанное и пересмысленное в нечто новое, немного ностальгическое, но грязное и брутальное, а потому привлекательное в мире чистоты и стерильности, а потому идеи киберпанка неизменно потянулись следом. Я знаю, что счас многие скажут, а вот ты не упомянул каких-нибудь Futurecop, Dance With The Dead, но давайте оставим это когда нибудь на историческую статью по ретровейву, а то я могу говорить про него часами, лады?
А что там киберпанк?
Само собой, наметившаяся тенденция не могла обойти стороной и киберпанк, особенно если учесть, что многие проводят параллели между эпохой восьмидесятых и стилистикой золотого века киберпанка, ведь так вышло, что описывая мир будущего, писатели немало вложили из того мира, современниками которому они были. Некоторые и вовсе называют синтвейв и ретровейв музыкой киберпанка, хотя это, конечно же, не совсем так, и кроме временной эпохи их ничего более не объединяет.
Начнем с того, что серия настольных ролевых игр Shadorun[13] получила свое второе дыхание. Я позорно упустил рассказ о ней в прошлые разы, а меж тем она достойна упоминания сразу по двум причинам:
Она совместила классический киберпанк Гибсона с городским фэнтези, превратив население земли в эльфов, гномов, орков, наделив их магией и нейроинтерфейсами и прочим
Это вызвало неебический баттхерт у самого Гибсона, который искренне считал, что все его идеи опоганили и опошлили. Как говорится, автор умер.
А меж тем шедоуран оказался весьма любопытной поделкой. По сюжету катаклизм изменил все население земли, переделав людей в фэнтезийных существ, а развитие технологий создало настоящую киберсреду для киберпсихов, мои чюваки. Ну а дальше по накатанной - разные приключения и даже кампании, которые в основном происходят в окрестностях того, что осталось от Штатов, в частности, в городе Сиэттле. Набирайте команду отборных орков и айда грабить корованы.
И хотя появилась система аж в 1989 году, она не переставала более или менее активно развиваться, сопровождаться книгами и даже романами (посмотрите на ДнД тот же, классический путь ролевых настолок), но в конце нулевых и начале десятых состоялся ее второй ренессанс - выход новых редакций и множества дополнительных материалов, а также общий интерес аудитории к теме привел к тому, что в 2013 году настолку внесли в десяток лучших за всю мировую историю[14].
Параллельно с ней после четырех лет разработки в 2011 году вышло своего рода переосмысление серии Deus Ex - Deus Ex: Human Revolution[15], которая одновременно является и продолжением и приквелом к оригинальной серии их. По улицах конец двадцатых, киборгизация постепенно идет вперед, однако люди сталкиваются со множеством как этических, так и практических проблем - необходимость принимать иммуноблокаторы для того, чтобы тела не отвергали импланты, неолуддиты, выступающие против киборгизации, этическая проблема тех, кто потерял конечность, но не желает лишаться человечности. И все это - на фоне глобального сюжета о том, как иллюминаты пытаются направить эволюцию человечества в одним только им нужное русло, о контроле населения с помощью ИИ и технологий а также - когда вы лишаетесь права на выбор, как Адам Дженсен, который "Never asked for this".
В этот раз нас ждал не только крутой иммерсивный геймплей с интересным деревом прокачки, но и крепкий сюжет, в ходе которого игроку дается неоднозначный моральный выбор - отдать ли человечество под бесконтрольную свободу корпораций, контролировать его развитие теневыми кукловодами или же отринуть все плохое и вернуться на природу, пусть и без ручек и ножек.
Но помимо этого игра очень заметно выделяется своей стилистикой. С одной стороны, мы говорим о футуристичном будущем с роботам и имплантами, которые выглядят как произведения искусства, а с другой - разработчики приметили, что еще в 1982 году Бегущий по лезвию брал очень многое из фильмов сороковых. А поскольку одной из основных тем игры стал кибернетический Ренессанс, то художники обратились к Ренессансу настоящему - вместо холодных ледяных тонов у нас черный и все оттенки желтого и золотого, отдающий этой самой-ретро-стилистикой[16]. Прибавьте сюда повсеместные оммажи на моду 17-18 веков, и получите будущее, в котором нас не покидает ощущение, что оно из прошлого. Для игры, которая является приквелом к оригиналу, это было очень удачно, и в два раза удачнее - на фоне роста моды на ретро.
Позже, в 2016 году вышла еще одна часть серии, Deus Ex: Mankind Divided[17], которая развивала последствия первой части, но уже два года спустя, когда аугментированные после массовой резни из первой части были признаны бракованными, собраны в лагеря для интернированных меньшинств, а Дженсен пытается исправить последствия своего выбора, понимая свою ошибку. Хотя если честно, игра уже сделала больше акцента в сторону проблем меньшинств, которых обижает большинство, и от классических для киберпанка тем отошло.
Тем не менее, вторая волна интереса по жанру начала набирать обороты. В 2012 году CD Project Red начали разработку полноценной компьютерной игры по вселенной Майкла Пондсмита[18] "Cyberpunk2020", а самого Подсмита активно привлекли к разработке. Да, разумеется, речь идет об игре Cyberpunk 2077, которая увидит свет лишь восемь лет спустя. Но что можно было сказать точно уже тогда - разработчики очень, ОЧЕНЬ скурупулезно влезли в оригинальный киберпанк и книги Гибсона, очень многое подсмотрели как у Бегущего по Лезвию 1982 года, так и Мебиуса, на котором выросла визуальная стилистика фильма. И уже в 2013 году нам показали тизер:
В общем-то, как только за дело взялись ААА-студии и режиссеры, массовый интерес аудитории был обеспечен. Ретровейв-композиторы собирали большие площадки, Perturbator, DWtD и Carpenter Brut вообще вот в Россию ездили едва ли не каждый год (а я ни разу на них не попал Т_Т), стилистика классического киберпанка и неон начала входить в моду, а апокалиптичные сюжеты и антиутопичные настроения привел к тому, что вышедший в 2011 году сериал "Черное Зеркало"[19] взлетел в топы лучших сериалов всех времен.
Изначально это была антология из нескольких серий, каждая из которых эпатирует публику, демонстрируя нам новые страхи - зависимость от интернета и соцсетей, власть экранов наших устройств (тем самых черных зеркал) над нами. Иными словами, авторы решили поднять все те же старые проблемы, но уже в новой оболочке. И им очень повезло, потому что плюс-минус пять лет в любую сторону, и даже политик, трахающий свинью, аудиторию уже не привлек бы. О чем говорят и рейтинги самого сериала - к 7 сезону, который вышел в прошлом году, интереса было до неприличия мало.
Киберпанк - это эстетика
С развитием жанра и проникновением его в массы, основной упор создателей начал делаться на визуальной эстетике. Кроме непосредственно неона, ночного дождая в городе небоскребов и светящихся билбордов, вернулась мода на все азиатское и в частности, японское, что связано было уже скорее с культурной экспансией китайских порномультиков в западную культуру. Поэтому появляется все больше и больше фильмов, игр и мультфильмом, эксплуатирующих одну лишь стилистику под заголовком "в стиле киберпанка". Спорить с с этим сложно, визуальный стиль как раз взят оттуда, а что до внутреннего наполнения, т ос середины десятых оно может быть совершенно любым.
Например, вы можете запинать меня ногами, но обожаемый мною фильм Дени Вильнева "Бегущий по лезвию 2049"[20], который вышел в 2017 году, очень скурупулезно наследует стиль оригинального фильма, но тем не менее, в смысловом значении киберпанком не является. Извинительная картинка прилагается:
Счас поясню. Я обожаю Бегущего 2049. Мы с братишкой пошли на него в кино на ночной сеанс под конец проката и были единственными зрителями перед огромным экраном, на котором два с половиной часа разворачивалась просто потрясающая картина под мрачный эмбиент, явно навеянный музыкой Вангелиса из оригинального фильма. Это был определенно мой лучший поход в кино во всей жизни. Однако если мы будем разбирать проблематику фильма, то она не имеет никакого отношения к киберпанку.
О технологической сингулярности не приходится и говорить, равно как и о технологическом беспокойстве. Мы скорее говорим о тихом постапокалипсисе (в том случае, если вместо короткого и яркого конца света нас ждет тихое увядание) и драма синтетического андроида, который изначально является ничем иным как ресурсом, и мы имеет дело скорее с обратным процессом - когда инструмент и ресурс вдруг обнаруживает свою субъектность.
Ну и естественно, основной нарратив крутится вокруг достоевского вопроса "тварь я синтетическая или право имею", а также о судьбах меньшинств. Корпорации здесь не обладают таким всеобъемлющим всевластьем, да и проблема глобализации и потеря индивидуальности здесь тоже не стоит. Опять же тут скорее противоположное - мы скорее рассуждаем о том, имеет ли Гослинг право на эту самую индивидуальность. И я не знаю, совпадение это или нет, но в то же время команда разработчиков под названием Quantic Dream занималась разработкой игры, которая выводила эти вопросы на куда более глобальный уровень: Detroit: Become Human[21].
Я упоминаю ее здесь только потому, что наверняка в комментариях некоторые начнут вспоминать ее, однако это чистейшая приключенческая фантастика с элементами фантастики научной. Хотя стоит отдать игре должное, потому что она исследует вопросы технологической сингулярности, когда андроиды становятся чем-то большим, чем сумма их запчастей. Просто этот вопрос подается, во первых, от лица андроидов, получающих свою субъектность, а во вторых, в основе нарратива лежит все тот же вопрос угнетения бесправных меньшинств, что не является предметом исследования киберпанка. Тем не менее игрокино весьма годное, если не страдаете фобией игрового кинца, от всей души рекомендую.
Ну а с конца десятых годов визуальная эстетика киберпанка стала в индустрии доминирующей. Каждый год выходит как минимум несколько крупных или по крайней мере шумных проектов, которые наследуют визуал киберпанка, пусть даже это может быть Stray[22] про приключения котика в мире, где людей уже не осталось.
Можете даже не загибать пальцы, не хватит - недавний Replaced в олдовом пиксельном стиле, мясной ад Turbo Overkill, Nivalis, Ascent, Nivalis, Cyberplug, сотни их, реально (!), и конечно, моя любовь и страдание - серия Ghostrunner[23], где роботизированный до предела ниндзя должен своим мечом, рассекающим любого, выжить в постапокалиптичной киберпанковской городе-башне. Первая игра совместила как брутальную неоновую стилистику жанра, так и позаимствовала синты в лучших традициях ньюретровейва за авторством Daniel Deluxe. Вторая - расширила масштаб и добавила ряд локаций, достойных безумного макса с роботентаклями.
Ну и механика "1 ошибка и ты ошибся". Если интересно, дайте знать, напишу об играх подробнее, благо я их излазил вдоль и поперек.
Три головы гидры
Здесь можно было бы остановиться. Сказать, мол, увы, но времена изменились и классический киберпанк нас не интересует и не пугает, а потому что все что от него осталось на текущий момент - это вот эта самая визуальная стилистика, за которой даже нет вот этого кибернетического Вавилона, который грозит растворить в себе все мировые культуры, а просто стальные стены, сине-фиолетовый цветокор да перебор с неоновыми вывесками. Но это не так. Безусловно, большинство ваших знакомых, услышав про киберпанк, вспомнит что-то подобное, но визуал - лишь одна из трех дорожек, по которой идут современные фанаты киберпанка.
Несмотря на то, что мы уже перестали бояться и почти смирились с грядущим будущим, остались те, кто наоборот, выкинули (или хотя бы не стали выводить ее на первое место) визуальную стилистику кричащего Токио на анаболиках и сконцентрировались на том, чтобы напугать нас еще раз. дело начало Черное зеркало, но периодически у него появляются продолжатели. Например, сериал Видоизмененный углерод[24], основанный на серии книг, написанных еще в середине нулевых. Он выходил с 2018 по 2020 год и повествует о будущем, в котором смерть чисто юридически побеждена, потому что отныне бэкап каждого человека сохраняется на специальном носителе (ничего не напоминает, кстати?). Но есть нюанс - новых носителей надо еще где-то взять, и потому вы скорее всего вместо вечной жизни будете пылиться на каком-нибудь складе, в то время как богачи будут иметь сменные тела на любой случай, да еще и хранить несколько бэкапов на всякий.
Здесь авторы пошли в другую степь. Изображенные картины будущего не так гротескны, как в классическом киберпанке, они сильно осовременены и взывают к актуальным на текущий день проблемам. Это вторая голова гидры - попытка переосмысления и актуализация устаревшего сеттинга и проблематики, приведение ее к дню сегодняшнему.
Еще я наткнулся в своем исследовании на один интересный момент, прояснить который сам не могу и прошу сделать это смотревших. Есть такой сериал - Мистер робот 2015 года[25], и редакция Мира фантастики ставит его в один перечень с другими картинами в жанре киберпанка. Я до него, к сожалению, так и не добрался (простите, гора времени ушла на одни только Deux Ex), но по тому, что я видел, это скорее психологический триллер о хакерах ,чем что-то, имеющее отношение к киберпанку. Поправьте меня если я не прав.
Ну и наконец, осталось то, что пытались хоронить уже раз пять, но ничего не вышло. Третье направление, столь очевидное, что даже удивительно, что многие его не воспринимают. Это ретрофутуризм. Если с футуризмом все понятно, то ретрофутуризм - это не мечты о прошлом. Это устаревшие представления о том, что должно было выглядеть будущее. Практически вся старая фантастика, которая рассуждает о том, каким должны были выглядеть наши дни и наше будущее, от Жозефа Анри Рони до Алисы Кира Булычева, от Жюля Верна до Уильяма Гибсона - это и есть ретрофутуризм.
Однако секрет современных создателей в том, что они не ждут 10-100 лет, пока их произведения устареют, они намеренно воспроизводят стилистику ретрофутуризма уже в наше время, обращаются к проблемам, которые уже неоднократно исследовали до них, но в свою очередь, добавляют и актуалочки.
Альфа и Омега
Когда-то сто лет назад (а на деле всего полгода) я начал эту серию с воспоминаний о том, как в далеком 2020 году я запустил Киберпанк 2077, и его стилистика смутила меня своими деталями. В моем представлении киберпанк так не выглядел, не было в нем чего-то такого, а ведь я считал себя своего рода любителем жанра. В итоге это сомнение вылилось в почти шестилетнее исследование, в котором я прочел под полусотню книг, несколько манг, отсмотрел десятки фильмов, потратил сотни часов в играх, а все чтобы заявить - я образца 2020 года был неправ.
Три года назад я уже делал пост об игре[26]. И пусть он жутко устарел, а я сильно поменял мнение об игре (если вдруг кому нужно, напишите, сделаю новый разбор вместе с патчами и ДЛС, которые вышли за это время), тем не менее, я дичайше благодарен этой игре за тот экспириенс, который я получил и за то, что она пробудила мой интерес к жанру.
А теперь собственно о сабже. Когда поляки разрабатывали игру, они могли пойти любым из трех путей, что я описал выше - взять только стиль, либо же попытаться осовременить наши представления о безрадостном будущем, либо же обратиться к корням и воспроизвести классику киберпанка как есть. Сразу скажу - выбор разрывающий, потому что не факт, что старье заинтересует аудиторию (несмотря на ретро-тренд), а переделка классики в виде сеттинга Киберпанка 2013, созданного на основе книг Гибсона, вот вообще не факт что зайдет шарящим за жанр людям.
И все же решено было воссоздавать именно сеттинг классического киберпанка, в котором намешали целый коктейль. И чем больше я узнаю об игре, чем больше вижу скурупулезность проработки, тем больше проникаюсь уважением к разработчикам. Начнем, конечно, с самой классики. Терминология и сюжеты взяты прямо из самой классики киберпанка. При этом основной сюжет не просто рассказывает о плохой корпорации и контроле человека (для этого Арасака и не нужна, нам хватит корпорации Найт с сюжетной веткой Пералесов).
Сюжет крутится не вокруг избитого и обоссанного "умереть легендой или жить до старости". На самом деле речь идет исключительно о душе. Является ли человек чем-то живым и неподдельным, либо это не более чем набор нулей и единиц, поддающихся копированию и воспроизведению? Это весьма важный мотив в страхе потери индивидуальности и даже собственного я перед лицом корпораций, имеющих власть над этой технологией.
При этом разработчики намеренно сохранили классическую эпоху, не давая технологиям развиться к 2077 году. Ведь это было самым странным камнем преткновения - у нас тут каждые три года всю техноферу лихорадит, скоро уже скайнет свой запустим и автоматические фабрики дронов, которые устроят нам конец света, а в мире 2077 едва ли не телефоны аналоговые, а техника не сильно отличается от нашей с поправкой на фантастику 80х. Разработчики пошли на этот шаг вполне намеренно, введя сюжет о том, что Сеть, равно как и значительная часть технологий вместе с ИИ, были уничтожены сначала корпоративными искинами, которые начали хуярить все подряд, а затем и террористической атакой Рейча Бартмосс[27], который фактически обнулил сеть и массу нетраннеров в ней.
В итоге случился самый настоящий цифровой апокалипсис, последствия которого не удалось преодолеть и за пятьдесят лет, куда там взрыву башни Арасаки! Соответственно, понижение качества жизни, падение скорости коммуникаций, деглобализация и прочая сильно затормозили прогресс, откинув его на десятилетия назад. И это гениально с той точки зрения, что второй мотив жанра, о котором я писал - технологическая сингулярность, которую невозможно контролировать, здесь и произошла, а человечество живет в ожидании момента, когда искины смогут обойти Черный заслон, за которым их заперли, и прибьют человечество окончательно.
И наконец, внешняя стилистика. Хотя геймдизайнеры преследовали массу целей от необходимости визуального оформления разных районов города до сохранения аутентики, все же им удалось сделать главное - показать эту самую Вавилонскую башню, размывающую все культуры в одном котле, даже несмотря на то, что у нас есть чайнатаун и джапан-таун - при все йразности китайского и японского там от силы одна пятая. Все остальное пожрала мировая культура Найт-сити. И этого не изменит ни яркое солнце вместо иссиня-серого тумана над головой, ни пыльные окрестности города вместо чадящих на горизонте труб бесчисленных заводов.
И это прекрасно. Специально для этого поста я с нуля перепрошел Киберпанк 2077 с нуля, с ДЛС, но теперь я отмечал все то, что узнал за время знакомства с киберпанком. И вынужден признать - CDPR показали нам ту самую классику киберпанка, вернув ее массовому игроку в неизменном виде. И пусть подражатели тырят стилистику и идут в собственном направлении - их право, "в стилистике киберпанка" - тоже выход, особенно когда вы хотите рассказать нам о чем-то своем. Или переносите проблематику киберпанка в наше время, выкидывайте этот старый хлам, кибердеки и демонов - но все равно киберпанк останется, пока вы будете пугать нас технологиями. И через годы все это повторится - смесь ностальгических воспоминаний, паранойя в отношении прогресса и исследования актуальных проблем никуда не денутся
Итог
Вот уже полгода мои подписчики читали посты обо всем, что связано с киберпанком.
- Почти 6 лет изучения материала - 50+ книг - 2 манги - 30+ фильмов, мультфильмов и сериалов - 500+ часов в играх - Больше 50 видео на ютубе - Не меньше 100 разных статей по теме, не считая Вики.
И все это вылилось в исследование, которого уж как минимум на русском языке никто никогда раньше не делал. Я хотел разобраться в том, что такое киберпанк, что он из себя представляет, что к нему относится и почему. И каково же было мое удивление, когда я увидел, что каждый понимает под ним что-то свое, из-за чего срачи вокруг того, что такое киберпанк, не утихают уже сорок лет, а хоронят его едва ли не каждую пятницу.
Поэтому я принял решение разобраться самому и вывел критерии, которыми пользуюсь сам и которыми делюсь с вами:
С точки зрения эстетики киберпанк несет в себе технологический гротеск, футуризм и страх перед глобализацией культуры, выражающаяся в размытии идентичности отдельных групп населения, приведение к усредненному знаменателю.
С точки зрения атмосферы у нас наступление технологической сингулярности, при которой развитие науки и техники выходит из под контроля общества и становится чем-то трансцендентным, что не то что контролировать, а и понять то уже не выходит.
С точки зрения проблематики - это технологическое беспокойство по Хайдеггеру, превращение человека и его производительных сил в ресурс, который можно оценить, взвесить и купить, продать или попросту отобрать.
Я чувствую себя героем комикса
Знаю, это куда сложнее, чем "High Tech Low life", которое очень ярко звучит, но совершенно неактуально в наши дни. И все же, все же...Кроме того, мы очень много узнали о том, как так получилось, что киберпанк возник, кто этому поспособствовал, при чем тут войны, экономика, политика, ядерные бомбардировки, американские маргиналы и советские спутники.
Ну и наконец - во что киберпанк превратился в наши дни? Он не умер, и больше уже не умрет, кажется, никогда. Он может отступить в тень, когда мы уже перестали бояться прогресса, но не умирает, сохраняясь или в стилистике, или в ретрофутуристике. Но будьте уверены - когда человечество снова поставит себя перед пропастью - он будет тут, и фантасты снова вспомнят о нем, переупакуют и сделают нам очередное грозное предупреждение. Которое мы, уж будьте уверены, проигнорируем. Опять.
Дорогие товарищи, на этом наша история знакомства с киберпанком заканчивается. Для меня лично на текущий момент это - личный магнум опус. Да, про Толкина и его творчество я написал под сотню постов, а про Звездные войны писал аж два года, но именно Киберпанк - это исследование, которым я горжусь. Несмотря на разухабистый стиль повествования, это самая серьезная моя работа, объем которой тянет едва ли не на половину монографии.
И только благодаря вам это стало возможным. Кто знает, вдруг когда-нибудь с вашей поддержкой ко мне придут и предложат расширить мое повествование до полноценной книги - потому что я преступно мало рассказал о Японии, особенно в нулевых и десятых, мало затрагивал современность и о многих вещах писал так кратко, как получится. Но это возможно, потому что так я и попал со своим текстом в исторический сборник, который вы можете прочитать сами:
Ну и наконец, я хочу сказать отдельное спасибо всем, кто помог и проспонсировал это дело. У меня на руках теперь здоровенная кипа самых разных книг, в моем доме даже появилась манга и графические романы, которые я давно искал. Отдельное спасибо @Sinano, @Redman1974, @Tan1Gen, @TheRokov (https://pikabu.ru/@TheRokov), @user9525973, @user11454152, @user11918087 и 3 анонима, которые поддержали предыдущий пост.
Но надеюсь, на этом годнота не закончится. Погружаться в ваху мы будем уже в эту пятницу, а там - посмотрим!
«В контексте стилистики часто говорят о точности переданной мысли. Но что, если у тебя другая задача?
Например, ты хочешь создать атмосферу неопределенности. Заставить читателя сомневаться в реальности, пошатнуть его веру в трактовании событий. В таком случае можно нарушить правило прозрачного текста и поиграть в опасные игры.
Неоднозначным может быть как отдельное слово, так и целая фраза. Например, сложно без контекста определить смысл многозначных слов: ключ, ручка, хвост, звезда, пилить, пройтись, проехаться, коса, забивать, лук и т.д.
Отталкиваясь от этой многозначности, ты можешь выстраивать забавные повороты в повествовании за счет повторов. Например:
1. В овраге у дороги бил ключом чистый родник, а шофер Григорий бил ключом по капоту задолбавшего до смерти тарантаса.
2. Слесарь Василий собирался пройтись по коллегам с критикой, но сначала надо было пройтись по прямой для проверки трезвости.
3. Маша косу заплела толстую, густую, а я схватила из сарая острую — так хотелось срезать Машкину косу!
Из неоднозначных фраз можно вспомнить, например: запахло жареным, надежда умирает последней (сравни с именем: Надежда умирает последней) и так далее.
Обращая внимание на двусмысленные фразы или слова, ты можешь либо воспринимать их как врага точности, либо как смелый эксперимент в стилистике».
Это был отрывок из моего курса по стилистике для начинающих авторов. А какие примеры неоднозначности тебе приходят в голову?
В 1891 году читатели журнала “The Gentlewoman” стали свидетелями литературного эксперимента, равного которому викторианская эпоха еще не знала. Издатель Дж. С. Вуд задумал создать роман коллективным трудом двух дюжин авторов, и замысел этот оказался столь же дерзким, сколь и рискованным.
Правила игры были такими: 24 писателя поочередно сочиняли главы. Причем нечетные главы доверялись перу женщин, четные доставались мужчинам. Каждый новый соавтор получал текст предыдущей главы и продолжал историю, оставаясь в полном неведении относительно грядущих поворотов. Так родилась “Судьба Фенеллы”.
Звездный состав и сюжетная вакханалия
Вуд, движимый духом авантюризма, предложил участникам настоящую проверку профессиональной гибкости. Никаких совещаний, никаких сюжетных встреч – только чистое творчество на грани хаоса. Современный наблюдатель легко проведет параллель с работой сценаристов в современных сериалах, где состав авторов меняется от сезона к сезону, однако масштаб викторианского эксперимента поражает воображение.
Если бы современный продюсер попытался повторить этот трюк, ему пришлось бы собрать в одной комнате Стивена Кинга, Маргарет Этвуд и Джоан Роулинг. В 1891 году состав авторов “Судьбы Фенеллы” выглядел не менее впечатляюще. Там был Артур Конан Дойл, уже прославленный создатель Шерлока Холмса. Там был Брэм Стокер (ему, правда еще, только предстояло подарить миру клыкастого графа Дракулу). Там была Флоренс Марриат, дочь капитана Марриата, известная своими сенсационными романами и увлечением спиритуализмом. Там был Ф. Энсти, известный британский писатель-юморист и фантаст. Там были Хелен Мазерс, Мэй Кроммелин, Рита (Элиза Хамфрис) и многие другие писатели, ныне полузабытые, но в ту пору весьма уважаемые.
Что же получилось в итоге ? Сюжет романа скачет с такой стремительностью, что читатель едва успевает переводить дыхание.
Первый автор, Хелен Мазерс, начинает писать:
“Ее волосы, перчатки и туфли отливали золотисто-коричневым, и к тому же коричневому тону близко подходил рыжеватый, истинно тигриный оттенок ее карих глаз. В остальном же она была вся в белом, если не считать темных ресниц и бровей, легкого румянца на маленьких щеках и более яркого красного цвета в губах, которые в это мгновение приоткрылись в беззвучном порыве восхищенного веселья. Она стояла на верхних ступенях отеля «Проспект» в Харрогейте, ожидая, когда подадут экипаж, и смотрела через сады отеля на живописный выгон за ними, где как раз происходила уникальная игра в крикет, доставлявшая огромное удовольствие всем зрителям”.
Перед нами курортный Харрогейт, в котором обитает загадочная красавица Фенелла, временно расставшаяся с мужем лордом Фрэнком Онслоу. Рядом с нею маленький сын Ронни и навязчивый поклонник адвокат Клитеро Джасинт. Казалось бы, завязка обещает камерную любовную историю. Однако Конан Дойл, которому досталась четвертая глава, резко сворачивает в сторону мелодрамы: он вводит роковую французскую авантюристку Люсиль де Виньи.Она соблазняет мужа Фенеллы буквально на глазах у законной супруги.
Дальнейшее развитие событий напоминает игру в бильярд. Каждый участник старается оставить следующему шару максимально неудобную позицию. В романе появляется убийство иностранного графа, совершенное героиней в состоянии сомнамбулического транса. Затем следует ложное признание Фенеллы, суд и оправдание. Коварная мадам де Виньи похищает ребенка, и начинается погоня в Америку. Один из героев на некоторое время оказывается в сумасшедшем доме. Финал же, сочиненный Ф. Энсти, критики позднее назвали милосердным, поскольку он наконец поставил точку в этой истории, утомившей даже самых стойких читателей.
Нелепости и социальные маски
Разумеется, роман не остался без внимания современников. В журнале “The Spectator” опубликовали беспощадную рецензию. Писали, что сюжет отличается нелепостью, характеры меняются от главы к главе до неузнаваемости. Справедливости ради, там отметили, что при этом в тексте есть сильные сцены и живые диалоги.
Главная проблема подобного метода – отсутствие доминирующего авторского взгляда. Каждый сочинитель относился к персонажам как к случайным прохожим, не ведая, обрекут ли их на гибель в следующей главе или выдадут замуж. Это порождало забавные нестыковки. Например, второстепенная героиня миссис Грандисон под пером разных авторов приобретала взаимоисключающие черты.
Однако именно этот хаос делает книгу бесценной для исследователя. Мы наблюдаем, как разные писатели решают одну задачу. Конан Дойл действует с профессиональным цинизмом, Стокер вносит оттенок готической таинственности, Флоренс Марриат представляет истинно женский взгляд на коварство и месть. Читатель получает редкую возможность заглянуть в творческую лабораторию викторианских авторов.
Если смотреть на это из сегодняшнего времени, то “Судьба Фенеллы” оказывается идеальным примером сетевого нарратива задолго до появления интернета. Мы привыкли к фанфикам, кроссоверам и общим вселенным, а данный текст выглядит прямым прародителем современных творческих экспериментов.
Кроме того, он служит яркой иллюстрацией того, как викторианское общество через литературу осмысляло женскую судьбу. Давление социальных норм заставляло женщин играть определенные роли. И эти роли прекрасно представлены в романе – жертва, грешница, героиня, мать и т.д. Фенелла в исполнении двадцати четырех авторов примеряет все эти маски поочередно, а порою и одновременно.
Читать ли “Судьбу Фенеллы” сегодня? Ну если вы готовы закрыть глаза на сюжетную эквилибристику и получать удовольствие просто от процесса наблюдения за литературной игрой, то да, почему нет.
Народ, веками сотворенный, желаниями опьяненный, Спешит всю жизнь оставить след, увековечить свой портрет, запечатлеть, восславить имя в финале пережитых лет.
Но ты, застывши на мгновенье, где остальные так спешат, постигнешь горечь заблуждения. Тебя догонят озарения, людскую гордость приглушат.
Ты осознаешь всю ничтожность и смехотворность суеты. Ты примешь мрачность, безнадежность всеобщей вечной слепоты.
И незначительнее станет стремленье признанным прослыть. Страшить забвенье перестанет, И смерть с тобою рядом встанет глаза заботливо прикрыть.
И пусть посмертных нет признаний – ты сохраняешься в цветах, что всходят после всех страданий в соленых горестных слезах.
И сберегут корней сплетенья, и убаюкают во сне. Ты возродишься, пусть и тенью, на этой благостной земле.
И ты поймешь, что это вечность. Сансары круг неумолим. И смерти спутник – бесконечность – тобой навеки вдохновим.
