Я тоже вернулся после нескольких лет жизни в США и Канаде. Ещё довольно долго жил в Японии и ещё одной среднеазиатской стране, по бизнесу. Хорошо знаком с той жизнью и жизнью эмигрантов. Хаять страны не хочу, они живут как могут и хотят, это уже другая тема.
Сейчас считаю, что решение вернуться на родину было правильным и одним из самых верных в жизни.
И да, действительно, были знакомые, кто хотел вернуться и возвращались.И это правда, что вернуться зачастую труднее, чем уехать туда. По целому ряду причин, от материальных до психологических. Не хочу утомлять читающего, и оттого не раскрываю подробностей и примеров.
Почитал скептические комментарии и могу лишь сказать, что люди такие разные и хочется всем разного и желчи у кого-то больше, а у кого-то меньше.
Семья, прожившая много лет в Германии, вернулась в немецкую деревню Петровка. / Наталья Искоренко / Из личного архива
С 2022 года в Омской области растёт число переселенцев из Германии, покинувших страну в 90-е годы. Большинство из них возвращается в немецкие поселения.
Семья Натальи Искоренко уехала вслед за родственниками в 2003 году, но, прожив за границей 19 лет и практически никому ничего не сообщая, Искоренко вернулись в Россию.
Наталья Искоренко поделилась с корреспондентом omsk.aif.ru опытом жизни за границей.
Вслед за мамой
Наталья родилась в Новосибирской области, однако семья нередко переезжала с места на место вслед за главой семьи, которого регулярно переводили на новое место работы. Конечным пунктом в России стала деревня Петровка Омского района - немецкое поселение.
Окончив местную школу, Наталья поступила на факультет ветеринарной медицины в Омский государственный аграрный университет. Её будущий муж (юноша, живший по соседству) учился на зоотехника, и они часто ездили на учёбу в Омск на одной электричке. Вскоре молодые люди поженились.
В 1998 году свекровь Натальи, будучи чистокровной немкой, решилась на переезд в Германию. Вслед за ней начали оформлять документы и сын с невесткой.
- Честно говоря, я не хотела покидать Россию. Уехали мы потому, что мой муж тянулся к своим бабушке и маме, пришлось ему уступить, - говорит Наталья.
Наталья выучила язык уже в Германии. Фото: Из личного архива/ Наталья Искоренко
В 2003 году Наталья Васильевна вместе со своей семьёй отправилась в Германию. Ни муж, ни она языка не знали, но это не стало проблемой - по приезде новым гражданам сразу предлагаются курсы.
- Когда мы прибыли на место, нас поселили в специальный лагерь. Потом в соответствии с политикой распределения мы попали во Франкфурт-на-Майне. По правилам программы нам не разрешалось выезжать в другой город, иначе можно лишиться пособия по безработице.
Наталья на момент прибытия в Германию уже была беременна вторым малышом и впоследствии оставалась дома, ухаживая за сыновьями. Муж её первые полгода посещал курсы, потом у него началась языковая практика. Наталья же изучала всё сама.
- Практически сразу нам дали гражданство. Но у меня не было ощущения, что я нахожусь в Германии. Во Франкфурте-на-Майне уже в девяностые годы было очень много эмигрантов, прибывших из арабских стран. Все коренные немцы проживали в основном на севере страны. Однако мы получали пособия в таком же размере, как и остальные граждане Германии, - вспоминает наша героиня.
Наталья признаётся, что пособия - это совсем не крупные суммы, как принято считать. Пары сотен евро хватало на покрытие недешёвых коммунальных услуг и покупку набора продуктов.
Везде свои проблемы
Новые проблемы дали о себе знать, когда подросли дети. Оказалось, местная система образования не может взять малыша в детский сад просто по заявлению родителей. Ещё во время беременности мамы должны встать на очередь в учреждение, чтобы забронировать место.
- Нам повезло - моего старшего сына помогли устроить в садик знакомые. А второго туда взяли, потому что его брат уже занимался там, - продолжает Наталья.
Параллельно экс-жительница Петровки заводила новые знакомства, по большей части с соотечественниками. Но по мере совершенствования немецкого языка расширялся и круг иностранных приятелей.
Как и большинству эмигрантов, диплом которых не имеет в Германии ценности, омичке пришлось заниматься уборкой домов. Но даже в этой сфере деятельности шла борьба за место.
Семья Искоренко прожила в Германии 20 лет. Фото: Из личного архива/ Наталья Искоренко
Подтвердить диплом ветеринара так и не удалось: Наталья отправляла документы, однако нужно было сдавать экзамены на севере страны, куда молодая мама не могла поехать. Спустя много лет женщине предложили снова заняться ветеринарией, но она уже нашла место в жизни.
- Я тогда работала кассиром в музее православных икон и очень любила своё дело. Это был маленький, но очень уютный музей, где мы проводили вечера русской культуры и музыки. Я даже начала учить старославянский язык, - признаётся Искоренко.
Практически 20 лет семья пыталась пустить корни в Германии, но жизнь за границей оставалась достаточно скромной. Приходилось экономить на воде, отоплении, от которого семья периодически отказывалась зимой. Привычка экономить потом так и «переехала» вместе с супругами на родину.
- Везде есть свои сложности. Поэтому разницы между Россией и Германией я не особо почувствовала. Конечно, разбитые здания вы в Европе будете видеть реже. Но я лучше буду лечиться в потрёпанной омской больнице, чем в современной немецкой. Я была совершенно недовольна той медициной, - рассказывает Наталья.
Все члены семьи во время отпуска в Омске посещали местных врачей. По словам женщины, во Франкфурте медики не только не приезжают на дом, но и не могут ставить диагнозы.
- Я благодарна омским врачам: в Германии я чуть не потеряла зрение, потому что никто не знал, как меня лечить. Также именно омский медик помог моему сыну в борьбе с астмой. Почему-то немцы при любой болезни выписывают пациенту обезболивающие или гормональные препараты. Зато они проводят качественные операции на сердце, - сравнивает Искоренко.
Георгиевскую ленту в коробку
Переломный момент для семьи Искоренко наступил с началом СВО. Наталья и её муж ежегодно принимали участие в акции «Бессмертный полк», и до 2022 года претензий со стороны германских властей не было. Однако на последнем шествии георгиевские ленты пришлось убрать.
В Германии Наталья и её муж ежегодно принимали участие в акции «Бессмертный полк». Фото: Из личного архива/ Наталья Искоренко
«Нам запретили использовать символы Дня Победы, и мы закрепили на своей одежде бантики с надписью: «Здесь должна быть георгиевская лента», - с горечью вспоминает женщина.
По словам Натальи, нести эту ношу становилось тяжелее. В музее, где она работала, встречались и недоброжелатели.
- Получилось так, что изначально муж меня тянул в Германию, а теперь он сам сообщил о желании её покинуть. Наши сыновья не были против, наоборот, им стало очень интересно узнать Россию получше. Сейчас мой младший страстно увлечён русской литературой и театром благодаря омским учителям, - признаётся Наталья.
Через тернии к дому
Дорога домой была не из лёгких: семья Искоренко добиралась до Калининграда через Польшу несколько суток. Самолёты тогда уже были отменены. Супруги старались не говорить на границе, в какую страну они держат путь. Таможенникам сообщали, что едут в отпуск.
Сейчас Наталья состоит в волонтёрском сообществе «Новые омичи», где неравнодушные обратные переселенцы помогают оставшимся в Германии русским безопасно вернуться на родину. У них также есть закрытая группа в соцсетях: она для тех, кто не хочет распространять информацию о переезде.
Недавно Наталья побывала в Москве на популярной передаче «Поле чудес», где рассказала, что теперь у неё 20 детей. На самом деле это её ученики, ведь Наталья пошла работать в школу в родной Петровке. Теперь она учитель биологии и классный руководитель. Двери её кабинета открыты допоздна, и каждый ученик, её ребёнок, может обратиться за помощью к новому омскому педагогу.
Только в 2025 году в нашу страну по программе добровольного переселения прибыли 26 700 соотечественников. Ещё 2800 человек воспользовались президентским указом о поддержке иностранцев, разделяющих наши ценности. Мы узнали, как прошел первый год в России у тех, кто начал здесь новую жизнь.
Фото: Личный архив Татьяны Черноцкой
Путешествие с шестью котами
Семья Татьяны Черноцкой готовилась к переезду два года — переписывалась с псковской администрацией. А год назад двинулась через границу. С шестью котами и собакой.
«Мой прадед был вынужден бежать в Латвию как бывший царский офицер. Мы с мужем старались встроиться в местную жизнь. Из пяти наших детей у двоих латышские имена — Имант и Ивар. Но отношение к русским стало невыносимым», — говорит Татьяна. Последней каплей стал запрет на язык в школе: из-за него девятилетний Серёжа отказался ходить на уроки.
В Карамышевской волости, в 30 километрах от Пскова, Черноцкие присмотрели старый дом. Начали ремонт, укрепили фундамент. Но тут 50-летний муж Татьяны собрался в армию — контрактником. Сын Имант пошёл срочником, взяли в ВДВ, служит в Калининграде.
«Остались в доме я, невестка, внучка и младший сынок. Деньги присылает муж. Вот только в доме зимой холодно», — вздыхает Татьяна.
Женщины и дети ждут, когда вернутся мужчины. В планах — открыть в райцентре автосервис. Мужчины в этой семье настоящие профи в механике. А потом Татьяна мечтает устроить детский развлекательный центр с героями русских сказок. Ведь там добро всегда побеждает зло.
Оставил солидный банк
Фото: Личный архив Игоря Кочана
Игорь Кочан родился в Ленинграде, уехал в США в начале двухтысячных. Оформился айтишником, дослужился до вице-президента в компании, которая делала рождественские украшения, а потом нашёл отличное место в солидном Bank of America.
Но этого ему было мало. Кочан стал развивать движение «Русская молодежь Америки». Вместе посещали храмы, собирались на чаепития, выходили с «Бессмертным полком» на 9 Мая.
А после начала СВО случилось вот что.
«Мы договорились с мэрией Нью-Йорка, что возложим цветы к мемориалу героев Второй мировой. И всё — мне сказали, что это замаскированная пропутинская акция, и мне грозит 15 лет тюрьмы», — рассказывает Игорь.
ФБР обвинило его в агитации «за Россию». Пришлось летом 2024-го срочно возвращаться на родину. От российского гражданства он не отказывался, но документы надо было восстанавливать. Ни работы, ни жилья…
Помог настоятель храма Святого Духа в подмосковном селе Первомайское.
- Отец Евгений раньше бывал в Америке, служил там в православных приходах, - вспоминает Кочан. - Мы познакомились в Свято-Николаевском соборе в Нью-Йорке. Потом батюшка получил приход в России, узнал о моих проблемах и пригласил жить в домике при церкви.
Игорь может и дров наколоть, и крышу залатать. Дом украсил так, что любо-дорого — кухню отделал панелями из дерева, которые сам напилил и модно «состарил».
Кочан быстро разобрался в наших цифровых сервисах, получил ИНН, СНИЛС, новый паспорт. Обновил права. Оформился бизнес-аналитиком на удалёнку в фирму, которая производит косметику и фарму.
Игорь уверяет: в цифровизации — по крайней мере бытовой — Россия обогнала Америку. Как и по уровню сервиса и доступной медицине.
«В Штатах я подвернул ногу, и меня в больницу три квартала везла скорая. Выложил за это 800 долларов. А тут мне сделали операцию на колене бесплатно!»
«Нас привёл Уоррен»
Фото: Личный архив Уоррена
«Мы с мужем прилетели из ЮАР в Москву год назад», — говорит Джессика. Её муж, 42-летний Уоррен Уильям Джонс, служил в армии ЮАР, но недавно его уволили, как и многих белых офицеров.
В мае 2025-го Уоррен пошёл по контракту добровольцем за Россию.
«Он считал, что в трагедии Украины виноваты те же, кто разрушил Ливию и Сирию, кто у нас поощряет радикалов. Вот и решил воевать против них», — вспоминает Джессика.
Перед тем как уйти на фронт, Уоррен поселил жену с малышкой в хостеле в Москве. В декабре пришла похоронка: «Ваш муж погиб в бою. Тело доставлено в Ростов».
Джессика отворачивается, пряча слёзы, и гладит по голове увлечённую рыбками Рейвен. В четыре года трудно понять, что папа ушёл навсегда.
Фото: Дмитрий БАБИЧ
Мать Уоррена Джоан, узнав о беде, приехала в Москву. Теперь она всегда рядом.
«Мы даже представить себе не могли, что, узнав о нашей беде, к нам на помощь придёт столько людей, — говорит Джессика. — Супружеская пара из Америки дала нам отдельную комнату в квартире. Другие жертвуют деньги…»
Пока помогают в основном переселенцы с Запада. Имена в секрете — у многих за границей осталась недвижимость, и с её продажей тамошние власти могут создать проблемы, если узнают, что владельцы помогают семье участника СВО.
Как Джонсы думают жить дальше? Джессика была медсестрой, надеется работать по специальности. Джоан собирается съездить в Южную Африку, чтобы продать там дом в Капской провинции. Потом вернётся и будет жить и работать в России.
«Нас привёл сюда Уоррен, куда ещё нам ехать?» — отвечает мать героя на все вопросы.
Судя по фамилии, имени и отчеству – переселенец из Европейской части Российской империи. Но нет!
В рапорте от 1908 г. на имя военного губернатора Приморской области указано, что он – китайский подданный, подавший прошение о принятии его с семейством в русское подданство.
В документе отмечено: «Косыгин около пяти лет проживает в с. Черниговке, где имеет паровую мельницу, два дома, один амбар, две лошади и три коровы, семейство состоит из его жены Марфы и сына Александра 2 лет, поведения одобрительного».
Позднее в метрических книгах он и его жена Марфа Мелентьевна упоминаются уже как жители села Вадимовка Черниговской волости. А в 1925 г. в актовых записях зафиксирован брак их сына Александра, проживавшего на тот момент в Фадеевке Покровской волости, с Кравченко Анной Яковлевной из Медведицкого Лутковской волости.
Интересная деталь: однажды Марфа Мелентьевна записана восприемницей (крёстной) у дочери некоего Манзы Андрея Григорьевича.
Учитывая, что на Дальнем Востоке манзами называли китайское население, Андрей Григорьевич, скорее всего, тоже был крещёным китайцем.
Порой переселенцы оказывались в бедственном положении из-за, казалось бы, самых близких людей.
В 1907 году крестьянин Николай Б. поехал в качестве ходока смотреть участок Верхне-Таухинский (на его месте образуется селение Сокольчи). Зачислился на него и вернулся обратно за семьей. Вместе с ним решил переселиться и его отец. По прибытии на участок его отец переписал водворение на себя и получил ссуду в 200 рублей. А дальше произошло неожиданное: «Все эти деньги распустил неизвестно на какие надобности и сам уехал в Россию, а меня с двумя братьями бросил безнадежно и без никаких средств». Николай Б. был вынужден просить ссуду повторно.
Переселенческое управление Ольгинского подрайона собрало информацию о составе семьи, её имущественном положении и приняло решение выделить ссуду в 50 рублей на плуг.
Изучение состава семьи и её имущественного положения – стандартная процедура при рассмотрении таких прошений.
Если ваш предок просил ссуду, то в архивном деле, помимо описания его жизненных невзгод, есть шанс найти информацию о составе семьи (чаще только количество человек, реже – с именами) и опись имущества.
Представьте, что вы уходите из дома на три месяца, а возвращаетесь через три года. Дверь не заперта. Вещи на местах. Но в доме никого нет. Ни живых, ни мертвых. Только звенящая тишина. Именно это увидел губернатор Джон Уайт в августе 1590 года. Это дело, в котором нет тел, нет свидетелей и нет оружия. Есть только 115 пропавших душ и одна надпись, ставшая самой жуткой загадкой в истории Америки.
В 1587 году группа английских колонистов высадилась на острове Роанок. Это должно было стать Новым Эдемом. Здесь родилась внучка Уайта, Вирджиния Дэйр — первый английский ребенок в Америке.
Но рай требовал ресурсов. Уайт был вынужден оставить семью и отплыть в Англию за провизией, обещая вернуться до зимы.
Судьба сыграла злую шутку. В Европе началась война с Испанией. Королева Елизавета реквизировала все корабли для битвы с Непобедимой армадой. Три месяца превратились в три года ада и ожидания.
Когда Уайт наконец вернулся, его встретил не шумный форт, а могильная тишина. Поселение было пустым, но — и это самое странное — не разрушенным. Дома были аккуратно разобраны. Тяжелые пушки исчезли. Ни следов борьбы, ни крови, ни одного тела. Люди не бежали в панике — они ушли организованно.
На одном из столбов частокола Уайт нашел единственную улику. Одно слово, вырезанное ножом: CROATOAN.
Это был ключ. Перед отъездом Уайт договорился с колонистами: если они переедут, то напишут название нового места. Но если их заставит бежать опасность или война — они должны были вырезать над словом Мальтийский крест. Креста на столбе не было.
«Кроатоан» — это соседний остров, где жило дружественное племя. Казалось, ответ рядом — нужно пройти всего 80 километров на юг. Но океан решил иначе. Чудовищный шторм порвал якорные цепи кораблей Уайта. Спасая экипаж от гибели, капитан приказал возвращаться в Англию. Уайт так и не попал на соседний остров. Он умер, не узнав, что случилось с его внучкой.
Что случилось с «Потерянной колонией»? Главная версия археологов сегодня — ассимиляция. Брошенные империей люди ушли к индейцам, чтобы выжить, и растворились в их племени. Спустя столетия путешественники встречали в тех краях индейцев с серыми глазами, знавших английские слова. Но есть и темные теории: от ритуальной резни до неизвестной эпидемии, заставившей людей уйти в леса умирать. Правда скрыта где-то в болотах Северной Каролины, а Роанок остается напоминанием: целая цивилизация может исчезнуть, не оставив после себя ничего, кроме слова на гнилом дереве.
В 1492 году, когда король Фердинанд и королева Изабелла изгнали своих еврейских подданных, 150 000 евреев были спасены османами в ходе морской операции, организованной султаном Баязидом II, который отправил корабли в Кадис (Испания). Миграция евреев в Османскую империю из стран, затронутых инквизицией, продолжалась несколько десятилетий. В 1501 году султан Баязид II принял евреев, бежавших из Франции.
Следующая цитата приписывается султану Баязиду II: «Католического монарха Фердинанда ошибочно считали мудрым, поскольку он разорил Испанию изгнанием евреев и обогатил Турцию».
Кемаль-реис, адмирал османского флота, несколько раз между 1490 и 1492 годами перевозил мусульман и евреев, желавших бежать из Испании, в провинции Османской империи, которые их радушно приняли. Мусульмане и евреи Испании внесли большой вклад в рост могущества Османской империи, внедряя новые идеи, методы и мастерство.
В основу изображения корабля на монете легла картина Mevlut Akyildiz (Метвлут Акйылдыз), современного турецкого художника. Монета и картина показывают прибытие и приветствие султаном Баязидом II евреев-иммигрантов в Турции . Судно, изображенное на картине, скорее всего, транспортное, флагманским кораблем адмирала Кемаля Рейза был GÖKE, но он был четырехмачтовым, а на монете изображено трехмачтовое судно, скорее всего, транспортный галеон.
Турция, 5000 лир 1992г. Медно-никелевая монета, диаметр 29,7 мм, тираж 20 000. Монетный двор Стамбул, Турция.
монета из моей коллекции
Есть еще и марка на эту же тему. Ихзображение марки из открытого источника
