Николай Красиков «Крапаль»: «Бойтесь не врага, бойтесь своего ступора»
Интервью с 30-летним бойцом разведбатальона «Медведи» Центра специального назначения «БАРС-САРМАТ» позывной «Крапаль» – героем СВО, добровольцем из Бурятии
Николай Красиков, позывной «Крапаль», из Бурятии, старшина роты разведывательного батальона «Медведи» Центра специального назначения «БАРС-САРМАТ». В прошлом – карманник с ловкими пальцами, сегодня – оператор БПЛА, который прошел путь от «зеленого» новобранца до бойца, вывозящего товарищей из-под обстрела среди белого дня, прошедший через Парасковиевку и Часов Яр.
В интервью главному редактору «Время МСК» Екатерине Карачевой на одной из баз в Запорожской области «Крапаль» рассказал, как ловкость пальцев помогает управлять дронами, почему он снова подписал контракт и где планирует пить кофе после Победы.
«Крапаль», герой СВО
Крапаль, как оказался в зоне СВО и в «Барс-Сармат»?
-- Пришел по зову. Как и все пацаны. Когда я зашел в отряд, мне сразу сказали: «Ты будешь мавикистом, будешь на дронах летать». А я в жизни «Мавик» в руках не держал! Ну, видел, смотрел, но чтобы управлять – нет. Я даже пульт в руках ни разу не держал. Я говорю командирам: «Так я какой мавикист? Я не знаю, что это такое!». А они мне: «Ничего, научишься. Завтра на задачу»…
И как? Страшно было идти с техникой, которую никогда не держал?
-- Конечно, страшно! Я вообще на тот момент ни разу на дронах не летал, и тут – сразу задача. Это дико страшно. Потому что ты не знаешь, как он садится, как слушается. Мысль одна: «Лишь бы не разбить». Когда первый раз в небо поднимаешь, руки трясутся. Потом привыкаешь.
Помогло то, что до этого ты служил с АГС и минометами?
-- Да, до этого повоевал уже, и с АГС работал, и с минометами. Там все тяжелое, грубое. А тут – тонкая работа. Но я быстро научился. Почему? Наверное, из-за гражданской профессии.
Расскажи про гражданку.
-- Ну... (смеется). Если честно, до СВО я карманником был. Не горжусь, но было. Благодаря этому у меня пальцы очень ловкие, мелкая моторика развита. Я смотрю на пульт «Мавика» и понимаю: это та же работа с мелкими деталями, точные движения. Поэтому схватывал на лету. Оказывается, «Мавик» – просто послушная игрушка в умелых руках.
А теперь давай про первый бой. Не как оператор, а вообще – когда ты впервые попал под обстрел. Что чувствовал?
-- Ой, первый бой – это вообще жесть. Я когда первый раз зашел, у меня даже не было времени испугаться по-настоящему. Потому что я не знал, что меня ждет. А вот когда началось – тут-то страшнее всего и стало.
Что случилось?
-- Я был тогда совсем «зеленый». Мы зашли на позиции... Я даже не понял сначала, что происходит. Просто бах – и все летит. И знаешь, что самое запоминающееся? Меня свой же боец по лицу ударил! (Смеется)
За что?
-- Ну, все бежали под обстрелом. А я стоял как вкопанный, просто не знал, куда деться, в какую сторону бежать. В голове каша: откуда летит, где свои, где чужие? И тут один из наших пацанов подлетает ко мне и как даст по лицу! Прям вот так, ладонью – хлесь! Чтобы я очухался. Он говорит: «Ты че, встал как памятник?! Беги, мать твою!». Я тогда от этого удара в себя и пришел. Голова прояснилась, страх куда-то ушел. Встряхнул меня, короче. Вот это был мой первый бой. Не от врага, а от своего получил по лицу (улыбается). Но это меня и спасло. Если бы так и стоял – могли бы накрыть.
Страх сразу прошел?
-- Нет, страх не прошел. Он внутри остался, он всегда есть. Но он стал другим. Ты начинаешь соображать: «Надо бежать, прятаться, работать». Тот удар по лицу – он как включил кнопку в голове. Без пафоса говорю: иногда хороший подзатыльник полезнее долгих разговоров. Свой своих знает. Мы потом с ним посмеялись. Он говорит: «Извини, брат, пришлось тебя вырубить, чтобы ты очнулся». И правда, встряхнул. Новобранцам я всегда говорю: в первом бою не тупи. Если сослуживец дергает или пинает – не обижайся, значит, надо двигаться. Это не злоба, это жизнь. Он тебя спасает.
Как с ним дальше воевал, без обид?
-- Да, конечно. Он мне потом всегда говорил: «Запомни этот день. Это был твой главный урок». Я запомнил. Когда человек в первый раз под обстрелом, мозг отключается. А надо, чтобы голова работала холодно. С тех пор говорю пацанам: бойтесь не врага, бойтесь своего ступора. В ступоре ты – мишень, а в движении – уже боец.
Почему позывной «Крапаль»?
-- Так «Крапаль» – маленький, я же метр с кепкой. Так и прилипло. Я всегда улыбаюсь. Пацаны привыкли. Даже когда страшно – улыбаюсь, потому что если унывать, то проиграешь.
Поговорим о твоей боевой работе. Расскажи самый запоминающийся случай.
-- Попасное было интересно. Мы после штурмов зашли, закрепились. Я с другом, «Святым», пошел воду забирать. Святой – потому что волосы длинные до пояса и борода, на Иисуса похож, один в один. И мы попали под АГС. Три часа бегали! Тогда «Мавиков» мало было, но этот нас пас. Летает, летает, потом ту-ту-ту-ту – АГС лупит. Мы как зайцы по полю. Святого контузило. Но он даже домой не поехал. Мы о контузии так говорили – «да ладно, пройдет, день полежу, систему поставлю – и дальше работаю». Хотя за нее деньги платили, но мы не обращали внимания. Ну как ты пацанов оставишь? Ты бегаешь, башка болит – таблетку выпил и пошел.
А как ты с «буханкой» среди белого дня ребят вывозил?
-- (Смеется) Это было на Часов Яре. Там днем вообще никто не ездил. А мы поехали. У меня как раз контракт заканчивался, но я вызвался водителем. Едем – и перед нами «буханку» сжигают. Мы останавливаемся, выходим покурить. Пацаны оттуда вышли, все живые, ушли к себе. А у нас «старшая» машина была. Я же просто водитель, я решения не принимаю. Командир говорит: «Заезжаем».
А кто был старшим в той машине? Ты говорил, что решения не принимал.
-- А, у нас там был «дядя Слава», Путин Вячеслав Владимирович.
Серьезно?!
-- Да! Фамилия реальная – Путин. Имя Вячеслав, отчество Владимирович. В БРК у нас было написано: «Старшая машина – Путин В.В.». Мы когда в Крымске останавливались, нас там проверяли. Все смотрят в список и такие: «А это кто такой – Путин В.В.?». А мы им: «Вот сидит!». Ну, все сразу в улыбку. Шутили потом: «Путин здесь, с нами». А он просто Вячеслав Владимирович, мужик спокойный, свой в доску.
Сидим с ним вечером, а надо пацанов забирать. Они там на «нуле» второй день ждали. Он говорит: «Поехали днем. Никто днем не ездит – значит, и не ждут». Я говорю: «Давай». Звоню разведчику «Фину», он говорит: «Есть маршрут через Парасковиевку, тяжелый, но проехать можно».
Выехали в два часа дня. Заезжаем в ППУ, командир «Морг» нас видит: «Вы че, дураки, куда собрались? Пацанов забирать? Они второй день там, все оборудование, ракеты...». А мы поехали. Загрузил я пацанов, и тут моя машина ломается! Провод с клеммы отлетел. Стоим на открытке 30 минут, я вокруг бегаю, ищу. А нас ни одна «птица» не спалила! Тишина. Ни одного дрона. Мы мультитулом клемму подшаманили, сели – и уехали. Эффект неожиданности сработал. Приехали среди белого дня – все довольные.
А что за история с РЭБом и FPV-дроном?
-- Ой, это тоже весело было. Еду я по Бахмутской дороге. У нас в «буханке» РЭБ поставили новый. РЭБ включаешь – генератор глохнет. Разогнался – она орет, едет. И вижу вдалеке: прямо в нас летит FPV-дрон. Я говорю бойцу: «Смотри, летит в нас». Я в последний момент влево с дороги сворачиваю. Взрывается прямо в дорогу, метрах в трех от нас. Пацаны сзади орут! А пассажир мой в этот момент РЭБ взял, включил – машина заглохла. Мы накатом по буеракам скачем, из них выскакиваем. Я ору: «Выключи! Выруби нахрен этот РЭБ!». Еле выскочили.
А как вообще работаешь с дронами? «Олентэйдж» – это что?
-- Это вынос антенн. Когда я пришел, ничего не знал. Позвонил брату, он уже давно летает, объяснил по видео. Плюс руки у меня – ловкие пальцы помогают. Так и научился. Сейчас работаем парой: я на «Мавике» лечу, напарник с КВН (дрон «Князь Вандал Новгородский» – Ред.) сидит. Я через монитор вижу цель и корректирую: «Здесь справа залетай, здесь слева». Он себя сверху видит. Все слажено.
Сколько дронов потерял?
-- Официально шесть штук. Один РЭБом посадили прямо на том берегу. Смотрю в монитор, пытаюсь дернуть, а он не слушается. Потом завели КВН и взорвали, чтобы не достался. Второй упал в 300 метрах от дома, там бочка 200-литровая со взрывчаткой стояла – мы думали, сейчас бахнет, но не взорвалась. Третий – сброс не сработал, возвращался и не долетел. Сложнее всего принять потерю техники. Но поднимаешь второй и летишь дальше.
«Крапаль», герой СВО
Сейчас задачи какие?
-- Сейчас вообще страшно, если честно. Задача – обеспечить. Но до этого – разведка и объективный контроль. Мне нравится сверху смотреть, искать противника, корректировать.
Как семья переживает твой выбор – контракт снова?
-- Мама говорит: «Хватит воевать». Звонит и мне, и друзьям. Я ей сказал, что подписал контракт. Она в шоке. Говорит: «Ты чего? Приедешь в отпуск – и все, больше не будешь». Я: «Как не буду, я подписал». Она: «Ну а что ты в доме делать будешь?». А я не знаю, что ответить. Не могу сидеть дома. Жена уже привыкла.
А как у вас ротация устроена? Можешь иногда домой съездить?
-- Да, бывает, после выполнения боевой задачи дней на 5-10 удается домой съездить в Краснодар. Я же на машине.
Что посоветуешь новичкам, которые только собираются в «Барс-Сармат»?
-- Первое – не тупить. Второе – быть физически готовым и иметь холодную голову. Если человек сюда едет, он должен быть духом сытый. На эмоциях здесь долго не протянешь. Многие думают, что тут легко, а тут строгости свои.
Всех берете?
-- Нет, не всех. Во-первых, судимости, наркотики – это стоп. Во-вторых, «разговорчивых» вычисляем быстро. Кто реально воевал – не рассказывает много. А кто приезжает и с порога: «Я воевал!» – а по факту... у нас строгости свои. В «Барс-Сармат» идут люди дела, а не слова.
Ты сам стал более серьезным? Или все такой же улыбчивый?
-- Да я всегда улыбаюсь. Пацаны привыкли. «Крапаль, ты чего всегда улыбаешься?». А я говорю: «Когда друг завтра может погибнуть, надо сегодня улыбаться». Вот так. У нас в отряде нет такого, чтобы я рассказывал всем про себя. Вот ты меня попросила – я разговорился. А так я никому ничего не рассказываю. Кто знает – тот знает.
Боишься смерти на этой войне?
-- Не готов умереть дома. Семью жалко. Если убьют – я этого не пойму, не узнаю. Ранит – больно, но это не страшно. Страшно терять друзей, с которыми сегодня чай пьешь и улыбаешься, а завтра их нет. Но чтобы я лег – нет. Я здесь не для смерти. Я здесь, чтобы вернуться и жить дальше. И мы вернемся. С победой.
Веришь в победу?
-- В любом случае – победа. Я знаю точно. Домой без победы не уйду.
А где закончится война, как думаешь?
-- А я хочу в Одессе кофе попить на берегу моря. Почему-то мечта такая есть. Как раз мы в ту сторону работаем. Дойдем – будет кофе.
Выставление авторских материалов издания и перепечатывание статьи или фрагмента статьи в интернете – возможно исключительно со ссылкой на первоисточник: «Время МСК».
