Иногда я натыкаюсь на медицинские истории прошлого века и поражаюсь смелости врачей того времени. Давайте окунемся в Европу начала 20 века, когда сифилис считался абсолютным приговором. На поздних стадиях болезнь проникала в мозг, вызывая прогрессивный паралич, жуткие галлюцинации и неизбежную смерть. Лекарств от этой напасти тогда просто не существовало, и пациенты медленно гнили заживо в психиатрических лечебницах. Австрийский психиатр Юлиус Вагнер-Яурегг предложил план спасения, который сегодня выглядит как чистое безумие.
Он решил намеренно заражать умирающих пациентов другой смертельной болезнью. Доктор обратил внимание на странную закономерность в историях болезни своих подопечных. Те из них, кто случайно переносил тяжелую инфекцию с экстремально высокой температурой, иногда демонстрировали явное улучшение психического состояния. Бледная трепонема, вызывающая сифилис, оказалась крайне чувствительной к нагреванию. Вагнер-Яурегг решил использовать человеческое тело как живую печь для сжигания бактерий.
Для этой цели он выбрал малярию. В 1917 году он ввел малярийную кровь нескольким безнадежным пациентам с нейросифилисом. У больных начались чудовищные приступы лихорадки, температура подскакивала выше 41 градуса. Люди находились на грани гибели от нового недуга. Жар фактически сварил сифилитические бактерии внутри их организмов. После достижения нужного эффекта доктор останавливал малярию с помощью хинина, который к тому времени уже отлично работал.
Метод сработал на тысячах обреченных людей. Пациенты с тяжелыми повреждениями мозга выписывались из клиник и возвращались к своим семьям. Меня до сих пор пробирает дрожь от понимания рискованности этой затеи. Врач осознанно подвергал людей мучительной лихорадке, балансируя на тончайшей грани между исцелением и убийством. Риск оправдался полностью, подарив Вагнеру-Яуреггу Нобелевскую премию по физиологии и медицине в 1927 году.
Сегодня мы лечим сифилис курсом обычных антибиотиков, забыв о кошмарах прошлого столетия. Пиротерапия ушла в историю вместе с появлением пенициллина. Для меня этот случай остается одним из самых ярких примеров отчаянного научного поиска. Когда у человечества нет безопасных инструментов, спасение может прийти в виде другой смертельной угрозы. Врачам иногда приходится заключать сделку с дьяволом ради шанса подарить пациенту еще несколько лет нормальной жизни.
