Максим работал молча, привычно и жёстко. Илия ассистировал. Алексей следил за монитором, изредка поглядывая на студентов.

Когда Максим вытянул матку, в операционной стало тихо. Огромная, раздутая, туго наполненная густым зеленовато-коричневым гноем. Стенки блестели, как перезрелый фрукт.

— Классическая закрытая пиометра, — негромко сказал Максим.

Он начал перевязывать сосуды.

А потом потянул дальше… и вдруг остановился.

Из разреза медленно показалась вторая матка. Такая же огромная. Такая же гнойная.

В операционной повисла густая, почти осязаемая тишина.

Максим молча вытянул её полностью и положил рядом с первой. Две полноценные матки. Обе набитые гноем.

Одна из студенток тихо ахнула. Другая сразу достала телефон и начала снимать.

— Двойная матка… — медленно проговорил Максим. — Редко, но бывает.

Студенты зашептались, защёлкали камерами. Вспышки резали глаза.

Только один парень — тот самый худой, с тонкой шеей — стоял в стороне. Лицо у него было серо-зелёное. Он сглатывал часто и тяжело, руки слегка дрожали вдоль тела.

Максим заметил это краем глаза.

Когда обе матки были полностью отсечены и зажаты, он поднял голову и посмотрел прямо на бледного студента.

— Эй, практикант. Подойди сюда.

Парень вздрогнул.

— Я?

— Ты. Надевай стерильный халат и перчатки. Поможешь.

Студент побледнел ещё сильнее, но послушно отошёл к столу. Надел одноразовый халат, долго и неуклюже натягивал стерильные перчатки. Пальцы дрожали.

— Чем… чем помочь? — спросил он тихо, почти шёпотом.

Максим взял обе тяжёлые, раздутые матки за зажимы и протянул их парню.

— Подержи.

Парень автоматически протянул руки.

Максим аккуратно вложил ему в ладони всю эту двойную, тёплую, сочащуюся массу.

Вес был ощутимый. Гной медленно, густо потёк между пальцами перчаток и тяжёлыми каплями упал на пол. Запах ударил сразу — сладкий, гнилой, плотный. Ткань была горячей, скользкой, тяжёлой.

Студент замер.

Руки у него задрожали сильнее. Глаза расширились. Он стоял неподвижно, держа в руках два огромных мешка с гноем, и явно боролся с тошнотой.

Максим смотрел на него несколько долгих секунд, потом громко, тяжело рассмеялся — тем самым низким, усталым смехом, который редко звучал в клинике.

— Держи крепче, студент. Не урони. Это теперь твоя практика.

Илия хмыкнул в маску. Алексей отвернулся, пряча улыбку.

Парень стоял, как вкопанный. Гной продолжал медленно капать на пол. Перчатки уже были мокрыми и скользкими. Запах заполнил всю операционную.

Одна из студенток тихо ойкнула и отошла к стене.

Максим всё ещё посмеивался, возвращаясь к зашиванию.

— Добро пожаловать в реальную ветеринарию, брат. Здесь иногда приходится держать в руках то, что лучше бы никогда не видеть.

Парень молчал. Только кадык нервно дёргался вверх-вниз.

Через минуту Максим сжалился, забрал у него матки и бросил их в большой таз для утилизации с глухим мокрым звуком.

— Ладно, иди мой руки. И запомни: если в следующий раз будешь стоять бледный в сторонке — я тебе ещё что-нибудь интересное дам подержать.

Студент молча кивнул и быстро вышел из операционной.

В коридоре было слышно, как его вырвало в раковину — громко и надрывно.

Максим продолжал зашивать, всё ещё тихо посмеиваясь себе под нос.

— Молодёжь… — проговорил он устало. — Думают, ветеринария — это милые котики и щеночки. А потом стоят с двумя килограммами гноя в руках и понимают, что сильно ошиблись с выбором.

В операционной снова стало тихо. Только слышно было, как капает с таза.

Черновая глава моей будущей книги о двух бригадах - детской скорой и ветеринарной клиники. Если понравилось, то на днях выложу следующую черновую главу. Так же можете ознакомиться с другой моей работой, циклом романов Хроники Последней Эпохи, бесплатно на площадках для чтения, есть электронная, аудио и бумажные версии.

«Я никогда не думала, что поменяю фамилию после свадьбы — я была первой (медицинской) доктором Ньютон в семье, и очень этим горжусь. Но когда появилась возможность говорить: “Здравствуйте, я доктор Слипер, и я буду вашим анестезиологом”, — я просто не смогла устоять!»

*Слипер - от слова Sleep - спать.