Ботильдин.

Я его слышал из подъезда. Однажды. Три часа плясал у мусоропровода с голубями. Позор не смывается даже сосисками.

🚪 Дверь в ординаторскую была закрыта. Но это не помогло.

Свет мигал. Лампы лопались. Коньяк разливался сам.

Медкарты летали под потолком, как голуби.

Главврач плясал лезгинку на стуле. Халат расстёгнут. Кричит орлом.

🕊️ Голуби за окном выстроились в клиренс и синхронно пробили форточку.

Спасались от звуковых волн.

Я тоже хотел спастись. Но не мог сдвинуться с места.

Лапы приросли к полу. Мозг отключился. Хвост сам начал отбивать ритм.

Вывод: поликлиника № 2 — опасный объект.

На входе нужно выдавать беруши.

И сосиски для пострадавших.

Ваш Валерий.

Агент. Пёс. Легенда.

📎 P.S. Хозяйка сказала, что это ещё не всё. Говорит, у них в семье есть бабушка, которая ездит на автобусе в 1978 год. Я пока не проверял. Боюсь.

Глава 2. Профессиональные издержки, или Пляски святого Витта в поликлинике

Пока папа Вася на заводе наслаждался тишиной, гулом станков и абсолютно немагическим запахом машинного масла, у женщин семьи Ботильдовых будни текли куда динамичнее. Точнее, в совершенно разных измерениях.

Часть 1. Машина времени «ПАЗ-672»

Каждое утро ровно в 6:15 бабушка Серафима выходила на заснеженную сызранскую остановку. Обычные горожане ждали здесь маршрутку №4, а Серафима Петровна ждала его — автобус цвета выцветшего хаки с табличкой «В парк».

Водитель, молчаливый дядя Валера с вечной папиросой «Беломорканал» в зубах, никогда не брал с неё денег. Серафима платила за проезд лёгким кивком головы. Автобус шёл мягко, покачиваясь, а за окнами вместо серых пятиэтажек сменялись эпохи.

Двенадцать минут — и автобус тормозил у проходной завода имени Ленина.

На календаре — июль 1978 года. Яркое солнце, из репродукторов над заводом орёт Эдита Пьеха, в столовой пахнет свежими сосисками с зелёным горошком по 22 копейки, а из автоматов с газировкой доносится звон грандиозных стаканов.

Серафима Петровна, скинув старость где-то на межпространственной развилке, с лёгкой улыбкой поправляла косынку. Здесь ей двадцать четыре. Она — передовик производства, мастер цеха контрольно-измерительных приборов, комсомолка с комсомольским значком на груди и горящими глазами.

— Семёновна, ты опять чертежи перепутала? — добродушно подкалывал её молодой начальник цеха, заглядывая через плечо.

— Не перепутала, а оптимизировала, Игорь Андреевич, — звонко отвечала Серафима, уверенно орудуя рейсфедером.

Она приезжала сюда не ради работы. Вернее, не только ради неё. В 1978 году можно было купить настоящий, советский ГОСТовский валерийский экстракт в стеклянных ампулах, который в её родном XXI веке превращался в сильнейшее зелье бесстрашия. А ещё — просто подышать воздухом эпохи, где её бабушка была ещё жива, а будущее казалось светлым и абсолютно предсказуемым.

К обеду авоська Серафимы наполнялась дефицитным какао «Золотой Якорь», пачкой индийского чая «со слоном» и парой свежих номеров журнала «Огонёк».

— Ну всё, Валера, завози назад, внуки дома голодные, да и кот сожрёт орхидеи, если задержимся, — бросала она водителю, запрыгивая обратно в автобус под звуки пионерского горна.

Часть 2. Корпоратив в ординаторской

Тем временем в городской поликлинике №2 Сызрани отмечали день рождения заведующего терапевтическим отделением, Павла Сергеевича.

В регистратуре царила благодать. Ботильда сидела за окошком, выдавая талоны злым бабкам с таким каменным лицом, что те забывали жаловаться на давление и молча уходили. Ботильда держала себя в руках. Никакой магии. Чёткий тайм-менеджмент, стерильные бахилы, строгий серый костюм.

Но в ординаторской уже накрывали стол: шпроты, нарезка «Сервелат», коробка конфет «Вдохновение» и пара бутылок коньяку «для тонуса».

К пяти вечера коллектив расслабился. Павел Сергеевич принимал поздравления, а медсестра Людочка, слегка захмелевшая от коньяку, вдруг вспомнила давние слухи:

— Ой, Ботильда Борисовна! А мне тут санитарки сказывали, будто вы в молодости музыкальную школу по классу народных инструментов оканчивали! Да не просто так, а виртуозно!

Ботильда замерла с чашкой чая в руке.

— Слухи сильно преувеличены, Людмила. Мой инструмент — это тишина и порядок.

— Да бросьте вы! — подхватил хирург Петров, уже подобрый. — Павел Сергеевич, требуем культурной программы! Хотим музыки! Ботильда Борисовна, уважьте шефа!

Ботильда почувствовала, как внизу живота заворочался знакомый, горячий магический комок. Внутри неё зазвучали первые аккорды. Она пыталась заблокировать импульс, сжала зубы, но... организм уже принял решение за неё.

— Ну хорошо, — холодно произнесла Ботильда. — Если вы так настаиваете.

В ту же секунду в воздухе над праздничным столом материализовался он. Настоящий, перламутрово-зелёный тульский баян с перламутровыми пуговками. Он мягко опустился прямо на колени Ботильде.

— Оп-па... — моргнул хирург Петров. — А откуда...

— Из воздуха, — честно ответила Ботильда и растянула меха.

Первый аккорд был похож на запуск межконтинентальной ракеты.

У главврача Павла Сергеевича в ту же секунду расстегнулись все пуговицы на халате, и он, издав зычный крик орла, сиганул на стул, пустившись в такую буйную лезгинку, на которую в свои двадцать лет не был способен.

Медсестра Людочка с криком «Эх, гуляй, терапия!» запрыгнула на письменный стол, сметая стопки медкарт. Карты взмыли в воздух белыми птицами, закружившись под потолком.

Ботильда вошла во вкус. Пальцы летали по клавишам с пулемётной скоростью.

В коридоре поликлиники замигали и лопнули лампы дневного света, погружая пространство в мистический полумрак. Из кабинета рентгена донёсся звон падающих кассет. Бутылка коньяка на столе сама собой откупорила пробку и начала по очереди разливать напиток в парящие в воздухе стаканы.

Вся ординаторская — от суровых неврологов до молоденьких интернов — плясала в едином психоделическом экстазе. Салаты из тарелок летали по параболе, а за окном поликлиники стая голубей выстроилась в идеальный клиренс и синхронно пробила стекло форточки, спасаясь от звуковых волн.

— Во дают! — прошептала ошалевшая бабка в очереди у регистратуры, глядя, как из окон поликлиники вырываются снопы искр под бодрые переливы баяна.

А Ботильда сидела в эпицентре этого стихийного бедствия с абсолютно невозмутимым, застёгнутым на все пуговицы лицом, механически перебирая басовые кнопочки. Месячная норма стресса была успешно сброшена. Впереди ждал спокойный вечер дома, где её ждали молчаливый муж, две колдующие дочки, вредный гном и кот-царь.

При таких габаритах образования классический алгоритм действий общего хирурга предписывает доступ через брюшную полость. Это надежный, годами отработанный путь. Однако он неизбежно сопряжен с хирургической травмой — по пути к кисте хирургам приходится взаимодействовать с внутренними органами, что всегда усложняет и удлиняет реабилитацию.

Чтобы минимизировать риски, мы решили объединить усилия. Эту операцию я проводил совместно с моим коллегой, врачом-урологом Георгием Замулиным. Оценив расположение образования, он предложил использовать доступ, который является стандартом в урологии, но крайне редко применяется в практике общих хирургов — подобраться к кисте исключительно через забрюшинное пространство.

Мы приняли эту тактику. Работая по этому методу, наша бригада вообще не входила в брюшную полость. Этот подход позволил нам очень деликатно, миллиметр за миллиметром обойти все сложные анатомические барьеры, не задеть магистральные сосуды и другие важные структуры, полностью удалив 15-сантиметровую кисту.

Хирургическая травма была сведена к абсолютному минимуму, благодаря чему пациент восстанавливается в кратчайшие сроки.

К чему я решил поделиться этим случаем.

В хирургии невозможно достичь потолка и выучить всё. Ты можешь провести тысячи успешных операций, но самый ценный опыт ты получаешь не на лекциях, а вот так — стоя плечом к плечу у операционного стола с коллегой из смежной специальности, который прямо на практике показывает тебе новую технику.

Сидим как-то вечером в госпитале, в ординаторской, чаи на дежурстве гоняем, и с нами, кроме врачей, медбратьев и медсестрёнок, - медицинский психолог, Миша. Совсем молоденький мальчишка, только-только диплом получил и начал работать. Вообще-то, он только днями работал, но тогда почему-то задержался на службе.

Я в тот раз по нашей реанимации дежурил, по неврологической. И вот Мишаня обращается ко мне и очень жалобно просит - дескать, Владимир Геннадич, миленький, позвольте мне хоть одним глазком посмотреть - что у вас там, в реанимации, творится, когда пациента привозят.

А мне что, жалко, что ли. Говорю, будет случай - ради бога, намывайся, переодевайся, и милости прошу. Только под руку не суйся и работать не мешай.

Поговорили и поговорили. С Миши-то, понятно, спрос небольшой, а я, дурень великовозрастный, забыл, что сплюнуть надо было (ну нельзя во время дежурства так неаккуратно про работу говорить; кто в теме, тот понимает). И, разумеется, часа не прошло - звонят «всадники»: так, мол, и так, по жизненным показаниям везём вам дедушку; судя по всему, геморрагический инсульт в ходу, состояние крайне тяжёлое, готовьте реанимацию.

Привезли. Приняли. Отработали. Действительно тяжёлый дедушка оказался, трубить пришлось, аппаратуру подключать… Неважно. Отработали. Отправили материалы в лабораторию, зарядили-наладили капельницы, настроили мониторы и оставили дедушку под присмотром постовой медсестрички спать-поправляться-сил набираться, а сами пошли потраченные килокалории восполнять. На этот раз в сестринскую. Девчонки горячие бутерброды сделали, салатиков намешали, и мы опять лопать и чаи-кофеи распивать уселись. Уставшие все как собаки собаческие, но настроение хорошее - и мы поработали от души, и дедушка молодцом себя проявил - честно с того света выкарабкивался и, как говорится, не «терялся». И перспективы, в общем, намечаются вполне приличные.

Сидим, опять травим что-то, хохочем, и дежурный кардиолог, которому тоже пришлось с нами поработать, Мишу спрашивает - ну как, мол, дружище, нормально реанимации нюхнул? Не сильно переволновался? Хочешь об этом поговорить?

А Миха, помню, сразу грустный-серьёзный стал, и говорит так ну о-о-очень разочарованно - да я, признаться, чего-то другого ожидал, коллеги. Думал, как в кино - какие-нибудь чудеса-фокусы увижу, и вас - в непривычном свете. А тут - работа как работа. Никакой суеты, подрывов, никто даже голоса ни разу не повысил... И вы все, говорит, в реанимации такие же, как и в ординаторской. Разве что Владимир Геннадич почти не шутил и Юля не смеялась (Юлька - это такая веселая-веселая, смешливая-смешливая медсестрёнка в бригаде была; по-моему, она даже во сне подхохатывала).

И мы тогда все скопом посовещались и решили - правильно посторонних в реанимацию не пускают. Очень правильно. Мало того, что они лишнюю инфекцию туда носят, так еще и нашу героическую репутацию потом не с того ракурса могут подсвечивать. Нефик, решили. Пусть вон у терапевта на приеме сидят, если интересно. Или у окулиста. А к себе больше никого просто так – без уважительной причины и серьёзного обоснования – не пустим. Хоть они дерись.

Как оказалось в дальнейшем он был преподавателем пчеловодства, в университете. И предложил пойти мне в аграрный университет. Тем более порог там меньше, чем в меде. Ну так мы и побежали). Но видимо знаний моих было недостаточно и высшие силы мне дали лёгкий пинок назад и сказали, что баллы то да, классные. Но по математике вы не проходите, так как базовая математика нам не подходит. В то время мед. институты хватало лишь минимума по математике, не знаю как сейчас. Поэтому мне снова предложили 2 варианта, какой-то плохой игрой попахивало, честное слово, постоянно выбирать из худших, наименее худшее😄. Либо я год на домашнем обучении и пресдаю ЕГЭ именно по математике, либо иду в пту, он же техникум, он же шарашкина контора, но с условием перевода на 2 курс сразу. Я решила выбрать техникум. Оглядываясь вперед, да года свои немного жалко, но если бы знала, что так сразу можно сделать, как далее поступила я, сделала бы это ещё после 9 класса.

В общем я пошла в техникум на ветеринарного фельдшера, с этого решения и начинается наверно моя взрослая жизнь ....

-Женщина выпала со 2-ого этажа на асфальт!

Кататравма! С таким случаем я сталкивалась впервые. Где-то глубоко внутри ёкнуло сердце. Мозг пытался проснуться и собрать здравый смысл в логичный ряд мыслей и действий. Я растерянно суетилась, мечась по мед. пункту.

-Лёд! Аптечка!

Мысль: "лишь бы не головой и жива!" И вызвала скорую.

В этот момент из-за окна посигналили.

У санатория имелся гольфкар для перемещений. Охрана уже ждала в автомобиле.

Гольфкар был открытый. Маленький, но очень резвый. Он быстро мчал меня и дежурную мед. сестру по темным неровным улицам крымской здравницы. Знойный тревожный ветер обдувал лицо. Руки дрожали, а мозг безуспешно искал хоть каплю опоры в виде опыта. И лишь голос сохранял спокойствие, не выдавая тайфун чувств, звуча как из другого кино.

Поездка заняла минут 5.

Быстро выпрыгнув из гольфкара и включив фонарь на телефоне (освещение у здания было слабенькое), я побежала вдоль корпуса в поисках тела... которого не нашла.😱 Вбежала в холл здания.

Администратор отправила в номер 🙄

Номер располагался в конце коридора 2-ого этажа.

В приоткрытую дверь я сразу увидела стонущую женщину. Она стояла у входа, опираясь руками о комод. В комнате тревожно бегали муж и 2 дочки.

-Укол?

Пациентка согласно кивнула.

Вводя обезболивающее, я размышляла, что нужно ей лечь.

"Ну выпала из гнезда-бывает",- думала я. " Но зачем идти обратно🤷‍♀️? Усугубит же! И КАК она дошла?"

При травме нельзя перемещаться! Упал-лежи! 🤚

Мои мысли прервала приехавшая бригада скорой.

Женщина-доктор кратко выяснив обстоятельства, вывела пациентку в коридор. Успев шепнуть мне на ухо:

-В следующий раз- пускай лежит, где упала. Пациенту лучше и нам легче.

Я согласно кивнула, помогая спустить пострадавшую в карету.

Когда скорая уехала, сделав круг во дворе здания, я выдохнула. Взяв под руку мед. сестру, мы побрели по тёмным тропам на наше служебное место.

P.s.: на следующей смене я узнала продолжение истории и диагноз.

Женщина "родилась в рубашке".

Перелом 2-ух рёбер без смещения!

Из лечения- только покой и обезболивающие в первые дни.

Последующую неделю мы с коллегами наблюдали её, заходя в номер ежедневно.

В каждый наш приход муж заботливой наседкой ворковал возле супруги.

Каково же было моё удивление, когда вскрылись обстоятельства "полёта".

Во время семейной ссоры муж выбросил жену с балкона.

Жена, кстати, чуть позже забрала заявление из полиции со словами "моё тело- моё дело".

Из общения с дочками - я так поняла- что это норма жизни для пары 🤔

Ох уж эти высокие семейные отношения и "добрые" домашние традиции! 🤯

Кстати, был ещё нюанс, связанный с этой историей. Всё вышеописанное произошло в середине августа того года, когда мой сын шёл в первый класс. Мне не разрешали уезжать (в те года я курсировала между СПб и Крымом на своем авто), так как могли понадобиться мои показания в полиции. Я сильно переживала, что не успею к 1 сентября.

Меня пустили, когда женщина забрала заявление.

К желанной дате в Питер я успела...

P.P.S: Порой, люди терпят странные вещи — те, что терпеть не нужно.

А вы сталкивались с такими «семейными традициями»? Как думаете, почему люди возвращаются к тем, кто их бьёт? Делитесь в комментариях 👇

Основной блог веду в вк и в максе. Ссылки- в шапке профиля.

P.P.P.S.: не Крым на фото, но красиво 🌇