Глава 8. Владимир Волков

На следующий день Андрей снова приехал в управление.

Он поднялся на третий этаж, прошёл по знакомому коридору и постучал в дверь кабинета начальника.

— Войдите.

Андрей открыл дверь.

Руслан Магомедович поднялся из-за стола, и они поздоровались за руку.

— Андрей, очень рад тебя видеть.

Андрей кивнул и улыбнулся.

— Взаимно, Руслан Магомедович.

— Ну как там наша станция?

— Работает в штатном режиме. Без происшествий.

— Ну значит, возвращаешься?

— Ещё нет.

Руслан Магомедович понимающе кивнул.

— Ну хорошо. Я не тороплю. Как созреешь — скажи.

Он внимательно посмотрел на Андрея.

— С каким вопросом пожаловал?

— Да, вы знаете, Руслан Магомедович, хотел уточнить кое-что по станции.

— Спрашивай.

— Вы, насколько я знаю, уже давно работаете?

— Лет семь, наверное.

— А вы не слышали о Владимире Волкове?

Руслан Магомедович задумался, потом снял очки.

— Мне рассказывали, что именно он построил эту станцию практически с нуля, но лично я его не застал.

— Что с ним случилось?

— Насколько знаю, его списали по профнепригодности. Так мне рассказывали.

Начальник вздохнул.

— Жаль, конечно. Про него говорили, что он был настоящим гением в радиосвязи. Такие люди редко встречаются.

— А чем он заболел?

— Каким-то психическим расстройством. Подробностей не знаю. Говорят, болезнь прогрессировала, а врачи уже не смогли помочь.

— А где он сейчас?

— Если жив, то, кажется, находится в психиатрической лечебнице. Точно не скажу.

Руслан Магомедович прищурился.

— А что ты хотел узнать у него?

— Насчёт станции. По документации и оборудованию.

Руслан Магомедович грустно усмехнулся и посмотрел в окно.

— Думаю, он бы многое мог рассказать. Только вряд ли сейчас с ним получится нормально поговорить.

Через час Андрей уже стоял возле двухэтажного здания из красного кирпича.

Над входом висела старая выцветшая табличка:

«Акмолинская областная психоневрологическая больница»

Краска на буквах местами облупилась, штукатурка возле окон потрескалась, и всё здание выглядело так, будто давно привыкло к одиночеству за своими стенами.

Андрей поднялся по ступенькам, открыл тяжёлую дверь и вошёл внутрь.

В вестибюле стояла тишина.

За столом под зелёным абажуром сидела женщина в белом халате и читала какой-то журнал. Увидев посетителя, она поднялась и подошла к нему.

— Добрый день, товарищ. Вы к кому?

— Здравствуйте.

Андрей немного замялся.

— Да вот хотел узнать про человека. Ищу его. Может быть, здесь находится.

— Имя и фамилия?

— Волков Владимир.

— Минуту.

Женщина ушла в соседнюю комнату.

Андрей остался один.

Коридор уходил в глубину здания, свет здесь был тусклым, лампы горели через одну. Откуда-то со второго этажа доносились странные звуки: то ли стоны, то ли глухое мычание, а потом вдруг чей-то смех.

По спине прошёл неприятный холод.

Андрей подумал, что если человек задержится здесь надолго, то очень быстро начнёт забывать, какой мир остался за этими стенами.

Через несколько минут женщина вернулась.

— Есть такой человек.

Сердце Андрея забилось быстрее.

— Кто он вам?

Андрей замялся.

Женщина сразу добавила:

— Мы пускаем только родственников.

— Это мой дядя.

Ответ прозвучал раньше, чем Андрей успел его обдумать.

— Мы очень долго его искали. Я бы хотел поговорить с ним.

Женщина внимательно посмотрела на него.

— Мужчина, сегодня среда. Посещение родственниками только по выходным.

Андрей сделал шаг ближе.

— Женщина, я вас очень прошу. Я просто проездом в городе, скоро уезжаю. Помогите.

Он положил купюру между страницами раскрытого журнала.

Женщина быстро оглянулась по сторонам, закрыла журнал и взяла его под мышку.

На её лице появилась едва заметная улыбка.

— Ну, если долго искали...

Она немного помолчала.

— Конечно, что-нибудь придумаем.

Потом кивнула на деревянную скамейку у стены.

— Ждите.

И скрылась за дверью в глубине коридора.

Андрей остался один в тишине больницы, ожидая встречи с человеком, который, возможно, был единственным, кто знал правду о станции и о канале номер девятнадцать.

Глава 9. Встреча

Спустя некоторое время женщина вернулась.

— Пойдёмте.

Андрей поднялся со скамейки и пошёл вслед за ней.

Они шли по длинному коридору, который едва освещался тусклым жёлтым светом ламп под потолком. По обеим сторонам тянулись двери с небольшими окошками, и за некоторыми из них слышались голоса: где-то кто-то смеялся, где-то невнятно выкрикивал отдельные слова.

От этой атмосферы Андрею было не по себе.

Наконец женщина остановилась возле одной из дверей, достала ключ и открыла замок.

— Заходите.

Андрей вошёл внутрь.

Комната оказалась небольшой: у стены стояла железная кровать, рядом — два простых деревянных стула.

Женщина повернулась к нему.

— Сейчас его сюда приведут. Вообще у нас так не делается, но, учитывая, что вы долго его искали, побудете с ним наедине.

Андрей хотел что-то спросить.

— Скажите, а он...

Женщина перебила его:

— Нет, не буйный. Успокойтесь.

Потом немного подумала и добавила:

— Кроме того, он уже очень давно ни с кем не разговаривает.

— От препаратов?

— Нет.

Она покачала головой.

— Сам. Просто молчит и всё.

Андрей кивнул.

Женщина вышла, и дверь закрылась.

Он сел на стул и принялся разглядывать комнату. Стены были до половины выкрашены синей масляной краской, выше шла обычная побелка. Окно казалось серым от пыли, а снаружи на нём стояла массивная металлическая решётка. На кровати лежал полосатый матрас и тонкое одеяло.

В комнате было пусто и холодно.

Прошло несколько минут.

Дверь распахнулась.

Первым вошёл мужчина: невысокий, очень худой, совершенно седой. Волосы у него были такими белыми, что в тусклом свете казались почти сияющими.

На нём была больничная одежда — широкая серая хлопчатобумажная куртка без воротника и свободные штаны такого же цвета. Всё это явно было ему велико: рукава свисали ниже запястий, штанины собирались складками.

Коротко остриженные седые волосы открывали высокий лоб. На вид ему было лет пятьдесят пять — пятьдесят восемь. Впалые карие глаза смотрели куда-то мимо комнаты, мимо людей, мимо всего окружающего.

Следом вошёл коренастый санитар с огромными руками и тяжёлым взглядом.

Он остановился у двери.

— У вас десять минут.

Потом посмотрел на Владимира.

— А потом у больных тихий час по расписанию.

Санитар слегка подтолкнул мужчину вперёд, вышел из комнаты и закрыл дверь.

Владимир остался стоять посреди комнаты неподвижно. Он смотрел куда-то в стену, будто ему было всё равно, где он находится и кто перед ним.

Андрей поднялся со стула, подошёл ближе и протянул руку.

— Здравствуйте, Владимир.

Никакой реакции.

Владимир продолжал смотреть сквозь стену, словно не услышал ни слова.

Андрей постоял несколько секунд, не зная, как себя вести, потом медленно вернулся на стул.

— Присаживайтесь.

Он показал рукой на соседний стул, но Владимир даже не пошевелился и так же стоял в одной позе, глядя в пустоту.

Время шло.

Андрей начал понимать, почему врачи сказали, что тот давно ни с кем не разговаривает.

Он вздохнул и решил говорить сам.

— Я инженер. Ваш коллега. Работаю в управлении связи здесь, в городе.

Владимир не двигался.

— Вы же построили станцию связи возле Акмолинска, правильно?

Никакой реакции.

Ни одного движения.

Владимир даже ни разу не посмотрел на него. Просто стоял и смотрел в стену.

Андрей начал сомневаться, что разговор вообще получится. Он помолчал несколько секунд, потом решил задать вопрос напрямую.

— Вы знаете что-нибудь о канале номер девятнадцать?

И тут что-то изменилось.

Владимир будто вернулся в комнату.

После слов «канал номер девятнадцать» его взгляд стал другим. Он резко повернул голову и впервые посмотрел прямо на Андрея.

Андрей поежился, ощутив, как этот взгляд пробирает до самых костей.

Перед ним стоял уже не сломленный пациент больницы, а человек, который слишком долго ждал именно этого вопроса.

Владимир не отрываясь смотрел на Андрея, потом так же медленно, не сводя с него глаз, сел на стул.

Андрей ждал, что он скажет, но тот продолжал молчать.

Просто смотрел.

Тогда Андрей повторил:

— Так вы знаете про канал номер девятнадцать?

Владимир начал говорить.

Голос у него был хриплым, будто он действительно годами не произносил ни слова.

— Вы здесь потому, что слушали эфир.

Андрей замер.

— В эфире было предупреждение о трагедии. Трагедия случилась. Сейчас вы хотите узнать, кто и зачем сделал предупреждение?

Андрей смотрел на него, не сразу находя слова.

— Всё верно.

Владимир перевёл взгляд с Андрея на окно. Несколько секунд молчал, потом с какой-то тяжёлой усталостью продолжил:

— Трагедию нельзя остановить. Нельзя. У меня не получилось, хотя я сделал всё, что было в моих силах. Всё, слышите?!

Голос его стал громче.

— Я объяснял этим идиотам! Они не верили мне! Все отказались от меня! Все!

Он уже кричал.

Владимир резко вскочил со стула.

Андрей дёрнулся с места.

Тот начал медленно подходить к нему.

— Они думали, что я сошёл с ума!

Он ткнул пальцем себе в грудь.

— Они упекли меня сюда! А я хотел помочь! Слышишь?!

Теперь он орал во весь голос.

Андрей невольно вжался в стул.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату быстрым шагом вошёл санитар. Он нахмуренно смотрел на Владимира и, похоже, сам не понимал, почему самый тихий пациент отделения вдруг начал кричать.

Следом заглянула женщина, которая привела сюда Андрея. На её лице тоже появилось растерянное выражение.

Но Владимир никого не замечал, будто кроме Андрея в комнате больше никого не было.

— Не слушай этот канал! Ты окажешься здесь!

Санитар схватил Владимира за руку.

Тот резко вырвался.

— Лет девять назад в эфире сказали, что будет крушение самолёта в Караганде! А потом ещё и ещё предупреждения! Я хотел всех спасти! Хотел! Никто мне не поверил!

Санитар снова попытался удержать его, на этот раз крепче.

— О катастрофах не пишут! Нигде и никогда!

Санитар поднял Владимира почти как ребёнка. Тот был таким худым, что казался невесомым.

Его понесли к двери, но Владимир продолжал смотреть только на Андрея и кричать:

— Не слушай канал! Я не смог их спасти! Я не смог их спасти!

Его голос ещё долго разносился по коридору, даже когда санитар уже вынес его из комнаты.

Женщина быстро подошла к Андрею. Лицо её побледнело.

— Срочно уходите. У меня могут быть проблемы.

Она бросила взгляд в сторону коридора, потом снова посмотрела на Андрея.

— Что вы ему сказали?

Андрей растерянно развёл руками.

— Да так... Ничего особенного. Кое-что из его жизни спросил.

Женщина посмотрела на него с явным недоверием, но спорить не стала.

Она быстро вывела его из комнаты, провела по коридору почти до самого выхода и остановилась у входной двери.

— Всё. Идите.

Не дожидаясь ответа, она закрыла дверь за его спиной.

Андрей оказался на улице.

Некоторое время он просто стоял на ступеньках, потом достал сигареты и закурил.

Руки немного тряслись.

Перед глазами всё ещё стояло лицо Владимира и его взгляд — тот самый взгляд, который появился после слов про девятнадцатый канал.

А в голове продолжали звучать последние слова:

«Не слушай канал...»

«Ты окажешься здесь...»

Глава 10. Возвращение на станцию

Обратно на станцию Андрей ехал молча.

Дорога была знакомой до каждого поворота: всё те же степи, редкие столбы линии связи и ветер, гуляющий над широкой равниной.

Но сам Андрей уже был другим.

За последние дни произошло слишком много: Лариса, мост, странное предупреждение, Владимир Волков и его крик.

«Не слушай канал!»

Эти слова не выходили из головы.

ГАЗ-69 подпрыгнул на очередной выбоине, и Андрей машинально сбросил скорость.

Вдалеке показалась знакомая мачта станции — высокая, одинокая.Чем ближе он подъезжал, тем сильнее становилось ощущение, что он возвращается не просто на работу, а туда, где ему предстоит найти ответы.

Или окончательно запутаться.

Возле здания станции стоял мотоцикл Александра. Сам хозяин сидел на крыльце, а увидев машину, поднялся и неторопливо направился навстречу.

— Здорово, Андрей.

— Здорово.

Они пожали друг другу руки.

Александр внимательно посмотрел на него.

— Усталый вид у тебя.

— Да есть немного.

— В городе был?

— Был.

Александр кивнул, будто ожидал именно такой ответ.

Они зашли внутрь.

На станции всё было как обычно: тихо гудела аппаратура, на приборах ровно светились лампочки, часы на стене отсчитывали минуты.

Будто ничего не произошло.

Будто не было ни моста, ни Ларисы, ни разговора в психиатрической больнице.

Андрей поставил сумку возле стола, сел и машинально посмотрел на стойку девятнадцатого канала.

Стрелка прибора неподвижно стояла на нуле.

Тишина.

Александр заметил его взгляд.

— Всё ждёшь?

— Жду.

— Напрасно.

— Почему?

— Потому что этот канал появляется тогда, когда сам захочет.

Александр сказал это спокойно, почти буднично, но Андрей сразу насторожился.

— Откуда знаешь?

Александр тут же отвернулся и подошёл к чайнику.

— Да так. Догадался.

Разговор оборвался.

Это показалось Андрею странным.

Слишком странным.

Раньше Александр никогда так не говорил о девятнадцатом канале.

Они выпили по кружке чая, поговорили о погоде, но Андрей заметил одну вещь: каждый раз, когда разговор хоть немного приближался к каналу, Александр становился молчаливым.

Будто ходил рядом с тем, к чему боялся прикоснуться.

Наконец пришло время сдавать смену.

Александр надел куртку, взял свою сумку и подошёл к двери.

Он уже собирался уходить, но вдруг остановился.

Несколько секунд стоял спиной к Андрею, потом негромко спросил:

— Был у Волкова?

Сердце Андрея будто на миг сбилось.

Он медленно поднял голову.

Александр не обернулся.

— Был?

— Был.

Некоторое время стояла тишина. Слышно было только тиканье часов.

Потом Александр тяжело вздохнул.

— Зря ты туда полез.

— Почему?

— Потому что некоторые вещи лучше не трогать.

— Какие вещи?

Но Александр уже открыл дверь.

— Доброй смены, Андрей.

— Подожди.

Александр обернулся.

Лицо его было серьёзным.

— Если Волков что-то говорил про канал, то стоит задуматься, где он сейчас находится.

— Он сказал, что предупреждения настоящие.

Александр долго смотрел на него.

Очень долго.

Потом тихо ответил:

— Именно поэтому тебе не нужно туда лезть.

Он вышел на улицу, и дверь закрылась.

Андрей остался один.

В помещении снова стало тихо.

Он посмотрел на стойку девятнадцатого канала, на приборы, потом на наушники, лежавшие рядом.

На улице уже начинало темнеть.

Где-то далеко в степи протяжно завыл ветер.

Андрей достал сигареты, закурил и снова посмотрел на приборы девятнадцатого канала.

Глава 4. Внезапный звонок

Утром в воскресенье Андрей проснулся в отличном настроении.

За окном светило солнце, а в городе сегодня должен был проходить областной фестиваль молодёжи. Главное же — он собирался провести этот день вместе с Ларисой.

Квартира у Андрея была небольшая, казённая. Её выделило Акмолинское областное управление связи.

Жил он один.

После окончания института в Новосибирске его направили работать в Казахстан по распределению. Сначала Андрей расстроился: хотелось остаться поближе к дому, но со временем он привык. Да и Акмолинск оказался неплохим городом.

А потом появилась Лариса, и жизнь стала заметно интереснее.

Андрей побрился перед зеркалом, тщательно нагладил белую рубашку, надел лучшие брюки, как ему самому казалось, и даже начистил туфли до блеска.

Он уже собирался выходить, когда на тумбочке зазвонил телефон.

Андрей поднял трубку.

— Слушаю.

На другом конце провода был Руслан Магомедович. По голосу сразу чувствовалось: что-то случилось.

— Андрей, срочное дело. Можешь приехать в управление?

— Да, конечно. Что произошло?

Несколько секунд начальник молчал, потом тяжело вздохнул.

— У дяди Кайрата сердечный приступ. Ночью увезли на скорой, сейчас он в больнице. Подробностей пока нет.

Андрей медленно сел на стул.

— Понятно...

— Не можем найти человека на замену. Нужно взять ГАЗ и ехать на станцию хотя бы на сутки.

— Хорошо. Сейчас буду.

Положив трубку, Андрей несколько секунд сидел неподвижно. Праздничное настроение исчезло так быстро, будто его и не было.

Он посмотрел на часы, потом набрал номер Ларисы.

Она ответила почти сразу.

— Андрей?

— Лариса, у меня проблема.

Он рассказал ей о звонке.

Некоторое время в трубке было тихо.

— Жалко дядю Кайрата, — наконец сказала она.

— Очень.

— Значит, не пойдём на фестиваль?

— Не получится.

Лариса вздохнула.

— А если я с подружкой схожу?

— Конечно иди.

— Ты не обидишься?

— За что?

— Ну вдруг.

— Лариса, здесь серьёзная ситуация. Если бы не работа, я бы обязательно пошёл.

— Тогда обещаю всё рассказать.

— Лучше блокнот возьми и записывай.

Лариса рассмеялась.

— А если там петь будут?

Андрей тоже засмеялся.

— Тогда придётся ещё и спеть.

— Вот спасибо.

Попрощавшись, он повесил трубку.

Через час Андрей уже был в управлении. Там ему выделили служебный ГАЗ-69 — проходимый, надёжный, привычный к таким дорогам.

Получив документы и ключи, Андрей направился к станции.

Степь уходила до самого горизонта, окна были открыты, ветер трепал волосы, а двигатель ровно урчал под капотом.

Именно тогда Андрей вдруг вспомнил: сегодня было 14 июня.

Та самая дата, которую он записал на пачке папирос после странной передачи.

Следом в памяти всплыло второе слово.

Ниемаста.

Андрей нахмурился.

Есть ли между ними связь?

Может, это как-то относится к фестивалю или к празднику? Может, слово на каком-то иностранном языке означает веселье или торжество? А может, всё гораздо проще: какой-нибудь радиолюбитель решил пошутить и передал первое, что пришло в голову.

Да кто его знает.

Андрей покачал головой.

Сейчас его больше беспокоил дядя Кайрат. Лишь бы выкарабкался. Хороший человек.

С этими мыслями он и добрался до станции.

Когда ГАЗ-69 подъехал к зданию, солнце уже клонилось к закату.

На крыльце его ждал Александр — худощавый мужчина лет пятидесяти, который дежурил уже вторые сутки подряд.

— Здравствуй, Андрей.

— Здравствуйте.

Они пожали руки, потом сели за стол, пили чай и говорили о дяде Кайрате: о том, как неожиданно всё произошло, и о том, что такой человек ещё нужен всем.

— Хоть бы поправился, — сказал Александр.

— Поправится. Должен поправиться.

Потом Андрей спросил про девятнадцатый канал.

Александр лишь развёл руками.

— Ничего не видел и не слышал. Хотя Кайрат рассказывал.

— Странно.

— Может, действительно помеха была.

— Может.

— А ты что-нибудь привёз?

— Наушники.

Александр усмехнулся.

— Всё-таки починили.

Ещё немного поговорив, они попрощались. Александр ушёл, а Андрей снова остался один — наедине со станцией, степью и загадкой девятнадцатого канала.

Весь вечер прошёл спокойно.

На станции было душно, поэтому Андрей часто выходил на улицу, курил и смотрел на степь. Изредка в степи мелькала одинокая лисица, пробегали тушканчики, где-то кричали ночные птицы.

Андрей постоянно поглядывал на прибор девятнадцатого канала, но стрелка лежала неподвижно.

Эфир молчал.

Ничего не происходило.

Так незаметно закончился день и наступила ночь.

Аппаратура работала исправно: лампочки ровно светились, вентиляторы тихо гудели.

Андрей устроился на диване и время от времени открывал глаза, чтобы посмотреть на стойку девятнадцатого канала. Но стрелка не двигалась.

Эфир был пуст.

Так прошла вся ночь — спокойно, даже слишком спокойно, словно канал №19 на этот раз решил не подавать признаков жизни.

Глава 5. Ниемаста

Приехав домой со станции, Андрей первым делом помылся и привёл себя в порядок.

Дежурство выдалось на удивление спокойным, но усталость всё равно чувствовалась. Переодевшись в чистую рубашку, он подошёл к телефону.

Почему-то сразу захотелось услышать голос Ларисы.

Андрей набрал её номер.

Длинные гудки. Никто не отвечал. Он нахмурился, подождал немного и набрал снова.

Та же тишина.

— Странно, — пробормотал он. — Может, телефон не работает.

Особого значения этому Андрей не придал, собрался и поехал в управление.

В кабинете всё было как обычно: на столе лежали чертежи нового объекта связи, за окном шумел город, по коридорам ходили сотрудники.

Андрей сел за стол и постепенно погрузился в работу.

Дверь кабинета открылась, и на пороге появился Руслан Магомедович.

Увидев начальника, Андрей сразу понял: что-то произошло.

Руслан Магомедович выглядел растерянным. На его лице было непривычное смущение, будто он не знал, с каких слов начать.

Он вошёл в кабинет и остановился возле стола.

— Ты слышал новость, Андрей?

— Нет.

Андрей поднял голову.

— С дядей Кайратом что-то случилось?

— Нет. С ним всё нормально.

Руслан Магомедович кивнул.

— Дядя Кайрат пошёл на поправку.

После этих слов он почему-то замолчал, словно всё ещё собирался с мыслями.

— Тогда что произошло?

Начальник тяжело вздохнул.

— На фестивале молодёжи мост, который ведёт в железнодорожный парк...

Он на секунду запнулся.

— В общем, разрушился. Люди в воду попадали. Говорят, там много народу было. Есть погибшие.

В кабинете стало тихо.

— Но ты же не пошёл, — добавил Руслан Магомедович. — Твоя девушка, наверное, тоже.

Сердце Андрея забилось чаще.

Он медленно поднялся из-за стола.

Слова начальника вдруг стали размытыми, будто доносились не из кабинета, а издалека.

Андрей зачем-то переспросил, словно не понял услышанного:

— Что было?

— Разрушение моста, — сказал Руслан Магомедович.

Андрей знал, что Лариса не умеет плавать.

Дрожащими руками он полез в карман за папиросами. Сейчас ему хотелось закурить больше всего на свете.

Пальцы нащупали пустую пачку «Беломора». Ту самую.

Он медленно вытащил её из кармана.

На смятом картоне всё ещё были видны написанные карандашом слова:

14 июня

ниемаста

А в голове продолжали звучать слова начальника:

разрушеНИЕ МОСТА...

Андрей смотрел на пачку несколько секунд, будто не верил тому, что видит. Потом медленно убрал её обратно в карман и поднял на начальника пустой, неподвижный взгляд.

— Я сейчас...

Сказал он это тихо и вышел из кабинета.

Сначала он пошёл быстро, потом почти сразу побежал по длинному коридору управления, задевая людей плечами.

Они останавливались и недовольно смотрели ему вслед, кто-то что-то кричал, но Андрей уже ничего не слышал.

Выбежав на улицу, он бросился к Союзпечати, где работала Лариса.

Здание находилось всего в двух кварталах от управления.

Лариса была детдомовская, родственников у неё не было.

Кроме него, у неё никого не было.

Эта мысль стучала в голове вместе с ударами сердца.

Глотая утренний воздух, Андрей бежал всё быстрее: перебегал дорогу, водители резко тормозили, сигналили, кричали ему вслед, но он не останавливался.

Вбежав внутрь Союзпечати, он перепрыгнул через турникет.

Полная женщина в синем берете, сидевшая на проходной, выскочила из своей стеклянной кабинки.

— Товарищ! Вы что творите?!

Но Андрей уже бежал вверх по лестнице — на второй этаж, к кабинету номер семь.

Подбежав к двери, он распахнул её.

У окна сидела коллега Ларисы — Алла. Они были знакомы с Андреем.

Алла плакала в белый платок, и плечи её вздрагивали.

Андрей хотел спросить. Уже открыл рот, но слова так и не прозвучали.

Алла перестала плакать и подняла на него глаза.

Несколько секунд она просто смотрела на него.

Потом её лицо дрогнуло, и она снова зарыдала, уткнувшись в платок, ещё сильнее прежнего.

Андрей молча подошёл к стулу и медленно опустился на него.

Наклонился вперёд, упёрся локтями в колени и закрыл лицо руками.

Глава 6. Перевод

На похоронах Ларисы было очень мало людей: несколько её коллег из Союзпечати, пара знакомых и Андрей.

Он стоял немного в стороне, отрешённый, словно всё происходило не с ним, а где-то рядом, в чужой жизни.

Лариса была детдомовская, родственников у неё не было, и провожать её в последний путь оказалось почти некому.

Когда всё закончилось, люди постепенно начали расходиться. Кто-то подходил к Андрею, что-то говорил, соболезновал, но слова проходили мимо. Он почти ничего не слышал.

После похорон Андрей поехал в управление, сел за свой стол и попытался работать.

Перед ним лежали чертежи, схемы и расчёты, но сосредоточиться не получалось.

Мысли постоянно возвращались к Ларисе: к их прогулкам, к её смеху, к фестивалю, на который он так и не пошёл.

Тоска сжимала грудь так, что временами становилось трудно дышать.

Он не знал, что с этим делать. Как жить дальше?

Несколько раз Андрей ловил себя на мысли, что хочет позвонить родителям в Новосибирск, но каждый раз откладывал.

Не мог.

Они уже были знакомы с Ларисой. Андрей возил её в Новосибирск, и она очень понравилась им.

После знакомства отец сказал:

— Хорошая девушка. Береги её.

А теперь её не было.

Андрей боялся сообщать им эту новость. Боялся, что у мамы поднимется давление или и у отца прихватит сердце, поэтому молчал, сидел за столом и смотрел в окно.

И вдруг он вспомнил про канал номер девятнадцать.Тот голос. Ту ночь на станции. Пачку «Беломора». Надпись:

14 июня ниемаста

Кто-то ведь предупреждал его.

Выходило, кто-то заранее знал, что произойдёт с мостом через Ишим, ведущим в парк железнодорожников.

Кто-то знал и пытался предупредить.Если бы Андрей тогда понял.Если бы догадался.

Он смог бы спасти Ларису.

А может быть, не только её. Может быть, удалось бы спасти и других людей.

От этой мысли стало ещё тяжелее.Он поднялся из-за стола и подошёл к окну.

Сколько человек погибло? Почему в газетах не было ни слова?

Прошло уже несколько дней, но ни одна газета так и не написала о трагедии.

Что такое канал номер девятнадцать? Почему о нём нет ни одного документа? Он засекречен? Кем?

И чей голос тогда звучал в эфире?

Вопросов становилось всё больше, а ответов не было.

Андрей достал из кармана пустую пачку «Беломора» и провёл пальцем по смятому картону.

14 июня ниемаста

Он снова и снова смотрел на эти слова, и чем дольше смотрел, тем сильнее сомневался.

А что, если он ошибается? Что, если никакого предупреждения не было?

Может быть, он просто пытается найти смысл там, где его нет.

Может быть, слово вообще означало что-то другое. Он ведь услышал его не полностью — только обрывок, несколько секунд передачи сквозь шум и треск эфира.

А всё остальное уже дорисовало воображение. Андрей задумался.

Может быть, стоит обратиться в милицию?

Если кто-то действительно заранее знал о разрушении моста, то это уже не случайность. Это может быть диверсия или преступление.Но что он скажет?

Что услышал по радио слово «ниемаста»?

Он невольно усмехнулся, представив кабинет следователя, свой рассказ, старые сломанные наушники, загадочный канал без документов и слово, которое он сам толком не разобрал.

Его сочтут ненормальным. В лучшем случае посоветуют отдохнуть, в худшем начнут задавать вопросы уже ему самому.

Нет, с такими доказательствами идти было некуда.

Да и доказательств, если честно, не было вовсе. Только старая пачка папирос.

Андрей медленно убрал её обратно в карман. Ему нужно вернуться на станцию.

Единственная ниточка ко всему происходящему находилась там — на канале номер девятнадцать.Тогда Андрей принял решение.

Ему вдруг стало ясно, что сидеть в кабинете он больше не может.

Замена дяде Кайрату до сих пор не была найдена, а значит, станция по-прежнему нуждалась в человеке.

Он подумал ещё несколько минут, потом направился к кабинету начальника и постучал.

— Войдите.

Андрей открыл дверь.

Руслан Магомедович поднял голову от бумаг.

— Заходи.

— Здравствуйте.

— Здравствуй, Андрей.

Начальник сразу понял, что разговор будет серьёзный.

— Что-то случилось?

Андрей некоторое время молчал, потом сказал:

— Я хотел бы поработать на станции.

Руслан Магомедович внимательно посмотрел на него и медленно кивнул.

— Хочешь пока отойти от всей этой ситуации?

Андрей молча кивнул.

— Понимаю.

Руслан Магомедович снял очки и потёр переносицу.

— Конечно. Без проблем.

Он немного помолчал.

— Поезжай. Работай столько, сколько потребуется. Как восстановишься — возвращайся. Мы тебя ждём.

Начальник посмотрел на него уже мягче.

— Специалист ты хороший. Нам такие нужны.

Впервые за последние дни Андрей почувствовал что-то похожее на облегчение.

Руслан Магомедович поднялся из-за стола и протянул руку.

Андрей пожал её.

— Спасибо.

— Не за что. Возвращайся, Андрей. Мы всегда тебя ждём.

Андрей кивнул, развернулся и вышел из кабинета.

Через два дня он должен был снова оказаться на той самой станции — наедине со степью и загадкой канала номер девятнадцать.

Глава 7. Подпись ВВ

Дни шли один за другим, и Андрей почти переселился на станцию.

Каждую смену он начинал одинаково: проверял аппаратуру, обходил стойки, смотрел журналы, а потом усаживался возле девятнадцатого канала.

Ждал. Слушал эфир.Следил за приборами.

Но в эфире была тишина — ровная, неподвижная, будто того странного голоса никогда не существовало.

Несколько раз за смену Андрей проверял исправность оборудования: прозванивал линии, переключал каналы, контролировал питание. Девятнадцатый канал работал исправно, и именно это раздражало больше всего.

Неисправности не было.Но и сигнала тоже не было.

Со временем Андрей сдружился с Александром. Они вместе пили чай, обедали, говорили о рыбалке, погоде, работе и жизни, но каждый раз разговор всё равно возвращался к девятнадцатому каналу.

— Александр, а ты точно ничего про него не знаешь?

— Ничего не знаю.

— Совсем?

— Совсем.

И Александр тут же переводил разговор на другую тему.

Сначала Андрей не обращал на это внимания, но потом начал замечать: стоило упомянуть девятнадцатый канал, Александр сразу становился напряжённым. Он отводил взгляд, закуривал или вспоминал какую-нибудь срочную работу.

Это выглядело странно.

Однажды вечером Андрей спросил:

— А документы по нему были? Схемы какие-нибудь, чертежи?

Александр пожал плечами.

— Не знаю. Не видел никогда.

И снова перевёл разговор на другое.

Дядя Кайрат всё ещё находился на больничном, поэтому станция оставалась за Андреем и Александром.

В эфире девятнадцатого канала по-прежнему было пусто.

Однажды они сидели возле станции и пили чай. Ветер тихо гудел в растяжках антенны, а степь за окнами лежала тёмная, без огней и дорог.

Тогда Александр неожиданно сказал:

— Я здесь с самого основания работаю. С сорок седьмого года.

Андрей удивлённо посмотрел на него.

— С сорок седьмого?

— Ну да. Когда здесь ещё военные были. Это сейчас станция гражданская, а раньше совсем другое назначение имела.

— Какое?

Александр некоторое время молчал, потом ответил:

— Радиоцентр. Военный радиоцентр дальней связи. Так тогда называли подобные объекты.

— Военный?

— Конечно. После войны таких по Союзу много строили. Потом часть объектов передали гражданским. Нашу станцию тоже передали.

Андрей задумался.

Получалось, история станции была намного старше, чем он предполагал.

— А кто ещё здесь работал, кроме тебя и дяди Кайрата?

Александр поставил кружку на стол.

— Дядя Кайрат всего года четыре здесь работает. До него другие были.

— Кто именно?

— Да много людей.

Андрей ещё несколько раз пытался расспросить его, но каждый раз получал один и тот же ответ:

— Не помню уже.

И чем настойчивее спрашивал Андрей, тем меньше Александр хотел говорить.

Это тоже показалось странным.

Через несколько дней Андрей поехал в Акмолинск: сначала в управление, потом снова в архив.

Он решил поднять все документы по станции, какие только удастся найти. Часами сидел над папками, просматривал схемы, журналы, акты и технические отчёты, но снова не нашёл ни одного упоминания девятнадцатого канала.

В документах его просто не было.

Тогда Андрей отправился в архив отдела кадров, где хранились старые книги приказов и журналы учёта сотрудников.

Он долго листал пожелтевшие страницы.

Фамилии попадались знакомые: большинство людей он знал лично или хотя бы слышал о них.

Ничего необычного.

Но уже собираясь уходить, Андрей наткнулся на старый журнал выдачи документов под роспись — пыльный, потрёпанный, с надорванной обложкой.

Он начал перелистывать страницы.И вдруг остановился.

Одна запись привлекла его внимание.Владимир Волков. Инженер.

Дата выдачи документов под роспись — 1949 год.

Андрей нахмурился и ещё раз внимательно прочитал запись.

Под ней стояла подпись. Всего две буквы. ВВ. Больше ничего.

Ни личного дела, ни приказа о приёме, ни сведений о переводе или увольнении.

Ни одной бумаги.Будто человек появился в документах на мгновение, расписался и исчез.

Андрей ещё долго сидел над журналом, глядя на выцветшие чернила.

Это была первая настоящая зацепка за всё время поисков: совсем маленькая, почти случайная, но всё же зацепка.

Владимир Волков.

Глава 1. Мёртвый канал

Казахская ССР. Июнь 1959 года.

Последние дома города остались позади, и фары осветили дорожный знак: «Акмолинск». Красная диагональная полоса перечёркивала название города. За знаком дорога уходила в степь, где городские огни быстро терялись, уступая место темноте и ветру.

Андрей невольно посмотрел в зеркало заднего вида. Огни города постепенно тускнели во тьме.

Служебный ГАЗ-69 подпрыгивал на выбоинах. В кабине пахло бензином, пылью и нагретым металлом, ветер посвистывал в форточке, а над дорогой висела крупная бледная луна.

Время в дороге тянулось медленно. Где-то далеко мигал красный огонёк радиомачты, и станция была уже близко.

Через какое-то время из темноты показалась антенна. Она стояла над степью, как высокий металлический крест: четырёхгранная решётчатая мачта метров сорока высотой, с красным сигнальным фонарём наверху. От мачты уходили натянутые растяжки, при ветре они гудели.

Рядом стояло небольшое одноэтажное здание станции. Сквозь окна пробивался жёлтый свет.

Андрей остановил машину. Двигатель затих, и сразу стало слышно ветер и металлический звон растяжек антенны.

Он вышел из авто, поднялся по ступенькам и толкнул дверь. Внутри было тепло, пахло пылью, нагретой изоляцией и крепким чаем.

За столом сидел дядя Кайрат. Ему было около шестидесяти: широкоплечий, седой, с густыми усами. Его знали все связисты области — человек надёжный, спокойный и такой, к кому обычно тянулись люди.

Увидев Андрея, он улыбнулся.

— Ну здравствуй, инженер.

— Здравствуйте, дядя Кайрат.

— Есть хочешь?

Он открыл полотенце, лежавшее на столе. Под ним оказалась целая горка свежих баурсаков, от которых шёл  вкусный запах теста.

— Жена испекла. Угощайся, Андрей.

Андрей взял один. Баурсак был мягкий, ещё чуть тёплый внутри.

— Спасибо.

— Чай сейчас налью.

Но Андрей уже смотрел на аппаратуру.

Вдоль стены стояли высокие серые стойки связи — массивные металлические шкафы с зелёными и красными лампочками на передних панелях. Стрелочные приборы медленно подрагивали, где-то внутри работали вентиляторы, время от времени щёлкали реле.

На подоконнике стоял приёмник «Воронеж», рядом лежал журнал дежурств. На другом столе находился контрольный пульт: микрофон, тумблеры, переключатели каналов и несколько круглых гнёзд для наушников.

Андрей подошёл ближе. За аппаратурой следили хорошо.

— Где наушники?

— Вот в том-то и дело, — вздохнул дядя Кайрат.

— Потеряли? — Андрей улыбнулся, зная, что здесь это почти невозможно.

— Обижаешь, Андрей, — тоже улыбнулся дядя Кайрат и всплеснул руками. — Отдали наушники в мастерскую на пропайку, а назад так и не вернулись.

Он посмотрел на пустые гнёзда на пульте.

— Пять пар ушло. Пять! Теперь без них сидим. Ты уж, если в управление поедешь, напомни там своим. Может, хоть после тебя пошевелятся.

Андрей понимающе кивнул.

— Всё понятно. Узнаю. Что ещё у вас случилось?

Улыбка на лице дяди Кайрата исчезла. Он посмотрел на стойку в дальнем углу помещения — туда, где находился резервный канал, который уже много лет считался отключённым.

Потом негромко сказал:

— Андрей... там странное творится. Он ожил.

— Кто?

— Девятнадцатый канал.

Андрей усмехнулся.

— Дядя Кайрат, они же давно не работают.

— Вот поэтому я тебя и вызвал.

— По приоритетности ты же знаешь, Андрей, — начал дядя Кайрат, указывая на стойку аппаратуры. — Сначала должен сработать первый канал. Если он недоступен, система переключается на второй, потом на третий и так далее.

Он поднялся со стула и подошёл к приборной панели.

— А тут что получается? Сработал девятнадцатый.

Андрей нахмурился.

— Все остальные проверяли?

— Все восемнадцать. Лично прошёлся. Все работают, отклонения в норме.

Дядя Кайрат постучал пальцем по стрелочному прибору.

— Может, военные что-то гоняют. Испытания какие-нибудь. Сейчас ведь по степям строят такое, о чём нам потом последним говорят.

Он вздохнул.

— Наушники бы были — послушал бы. Но все пары сейчас на ремонте. Так что доложить наверх я всё равно был обязан.

Андрей внимательно смотрел на аппаратуру. Лампочки горели ровно, стрелки приборов держались в пределах нормы. Ничего, за что можно было бы сразу зацепиться.

— Всё правильно, дядя Кайрат. Всё правильно.

— Вот и я так думаю.

— А когда эфир появился?

— Вчера ночью.

— А сейчас?

— Сейчас тишина. Как видишь.

Андрей посмотрел на приборы и откусил баурсак. Некоторое время в помещении слышно было только гудение оборудования.

Дядя Кайрат сделал глоток чая и вдруг как-то неловко заёрзал на стуле.

— Андрей...

— Что такое?

— Хотел тебя попросить.

— Просите.

Дядя Кайрат улыбнулся.

— Родственник ко мне приехал. Давно не виделись. Уже лет семь, наверное.

Он смущённо развёл руками.

— А сменщик мой подвёл. На рыбалку умотал. Обещал вернуться к вечеру, да не приехал. Ты же завтра всё равно обратно в город поедешь. Не отпустишь меня сегодня? До утра.

Андрей улыбнулся.

— Да конечно, дядя Кайрат.

Лицо старого связиста сразу просветлело.

— Вот спасибо!

Он хлопнул ладонью по столу.

— А то неудобно перед человеком.

Потом вдруг вспомнил:

— ГАЗик можно взять?

— Берите.

— А то пешком далековато. Километра два всё-таки.

— Берите, без проблем.

— Рахмет, Андрей!

Андрей смущённо махнул рукой.

— Да ладно. Сейчас только вещи из машины заберу.

Они вместе вышли на улицу. Ночной воздух стал ещё холоднее, накрапывал дождь, а ветер тихо гудел в растяжках антенны.

Андрей открыл дверь ГАЗа, забрал сумку с вещами, потом немного подумал и достал старый металлический чемоданчик с инструментами. Тот уже несколько месяцев катался в машине без дела.

— Зачем он тебе?

— Не знаю. Пусть будет.

Через несколько минут ГАЗ исчез в темноте. Красные задние фонари ещё немного покачались на ухабах и пропали за низкой складкой степи.

Станция осталась одна — вместе с Андреем.

Он вернулся внутрь, снова обошёл аппаратуру, проверил питание и коммутацию, посмотрел журналы. Ничего необычного. Все каналы работали штатно, сигналов аварии не было.

На резервном девятнадцатом канале стрелка прибора неподвижно лежала возле нуля, будто никакого сигнала там и не было вовсе.

Андрей поставил чемоданчик на стол и открыл замки. Внутри лежали отвёртки, пассатижи, мотки проводов и какие-то давно списанные детали.

Он начал разбирать содержимое. Половину инструментов давно следовало выбросить, некоторые были сломаны ещё несколько лет назад, но никто так и не взялся за этот чемодан по-настоящему.

На самом дне Андрей обнаружил старые наушники — вернее, то, что от них осталось. Один динамик сохранился полностью, второй отсутствовал, и от него остался лишь обрывок провода. Зато штекер для входа выглядел целым.

Андрей несколько секунд крутил находку в руках, потом положил наушники рядом с аппаратурой, налил себе чаю, поел баурсаков и устроился на старом продавленном диване возле стены.

Тепло, мерное гудение аппаратуры и длинная дорога сделали своё дело. Глаза начали закрываться.

И Андрей уже уснул, когда в дальнем углу помещения едва заметно дрогнула стрелка прибора девятнадцатого канала.

Он перевернулся на другой бок и вдруг открыл глаза.

Что-то изменилось.

Потребовалось несколько секунд, чтобы понять: разбудила его не тревога и не громкий звук. Из дальнего угла помещения доносилось быстрое металлическое постукивание.

Андрей поднял голову и сразу увидел прибор девятнадцатого канала. Стрелка ходила ходуном: резко отклонялась вправо, возвращалась назад и снова вздрагивала.

Сон исчез сразу.

Андрей вскочил с дивана, подбежал к стойке, ещё раз проверил коммутацию, пощёлкал тумблерами, проверил соседние каналы и посмотрел на контрольные приборы.

Ошибки быть не могло.

Девятнадцатый канал был занят. По нему действительно проходил сигнал — слабый, нестабильный, но реальный.

Он перевёл взгляд на пустое гнездо для наушников и вспомнил про находку из чемодана. Старые разбитые наушники всё ещё лежали на столе.

Он быстро схватил их — точнее, то, что от них осталось.

Андрей осторожно вставил штекер в разъём и покрутил его. В динамике раздалось шипение, потом сухой треск.

Он прижал единственный динамик к уху рукой.

Сквозь помехи послышался голос — мужской, очень далёкий, будто звук шёл не по линии, а через толщу земли. Часть слов исчезала в шуме, часть разваливалась в треске эфира.

Шипение.

Потом голос произнёс:

— ...четырнадцатое июня...

Помехи.

Андрей резко потянулся к столу, схватил лежавшую рядом пачку папирос «Беломорканал» и начал искать ручку. Под рукой её не оказалось, и он лихорадочно шарил взглядом по столу, пока наконец не заметил её возле журнала дежурств.

Быстро написал на пачке:

14 июня

В этот момент динамик выскользнул из пальцев и упал на пол.

Андрей выругался, наклонился, поднял его и снова прижал к уху. Но успел услышать только одно слово — странное, чужое, будто оборванное посередине.

— ...ниемаста...

И снова шипение.

Потом эфир пропал.

Андрей ещё несколько секунд сидел неподвижно и слушал.

Ничего.

Он проверил приборы. Стрелка девятнадцатого канала вернулась к нулю. Сигнал исчез.

Андрей положил наушник на стол, постоял возле стойки радиоаппаратуры, потом медленно вернулся к дивану, сел, закурил папиросу и посмотрел на пачку «Беломорканала».

На картоне неровным почерком было написано:

14 июня ниемаста

Он несколько раз перечитал запись. Слово ничего ему не говорило. Не русский язык, не казахский, не английский. Да и звучало как-то странно.

Сегодня было 12 июня 1959 года.

За окнами станции ветер качал растяжки антенны.

Глава 2. Канал, которого нет

На следующий день Андрей вернулся в Акмолинск.

УАЗ привычно катился по улицам города, а мысли всё ещё оставались там, в степи, на одинокой станции связи.

В управлении областной междугородной связи день уже давно был в разгаре: по коридорам ходили инженеры и техники, где-то звонили телефоны, стучали пишущие машинки, а из открытого окна доносился шум города.

Андрей вошёл в свой кабинет, повесил куртку и сел за стол.

Перед глазами снова возникла надпись на пачке папирос:

14 июня ниемаста

Он покрутил карандаш в руках.

Что-то во всей этой истории не давало ему покоя, и прежде всего — девятнадцатый канал.

Почему он появился?

Почему работал?

Андрей поднялся из-за стола, подошёл к шкафу с технической документацией и начал искать схемы организации связи по областным станциям.

Через несколько минут он нашёл нужную папку.

Станция была на месте, все данные совпадали: схемы, чертежи, таблицы, перечень оборудования, описание резервирования.

Первый канал.

Второй.

Третий.

И так далее, до восемнадцатого.

А дальше — ничего.

Ни одной строчки, ни одного упоминания девятнадцатого канала.

Андрей перелистал документы ещё раз.

Потом ещё раз.

Ничего.

В бумагах этот канал просто отсутствовал.

— Странно...

После этого он направился в архив.

Старый архив располагался в полуподвальном помещении, где пахло пылью, старой бумагой и сырой штукатуркой.

Стеллажи уходили в глубину длинных комнат, папки лежали плотными рядами, а некоторые документы были старше самого Андрея.

Он долго искал нужную станцию и наконец нашёл несколько архивных дел.

Начал просматривать — и снова увидел то же самое.

Первый канал.

Второй.

Третий.

Четвёртый.

...

Восемнадцатый.

Дальше пусто.

Никакого девятнадцатого.

Андрей откинулся на спинку стула.

— Что за чертовщина...

Может, документы утеряны?

Или кто-то забрал их для работы?

Он подошёл к журналам выдачи и проверил записи за прошлый год, потом за два года, потом за пять лет.

Документы по этой станции никто не брал.

Ни один человек.

Под роспись не выдавалось ничего.

Уставший и раздражённый Андрей вернулся в свой кабинет.

Перед ним лежала схема организации связи какого-то объекта, но он смотрел сквозь неё.

Мысли снова уходили к станции, к стрелке прибора и к странному слову на пачке папирос.

Дверь кабинета открылась.

На пороге появился начальник — Руслан Магомедович, высокий мужчина в очках, с густыми тёмными волосами, аккуратно зачёсанными назад.

Он всегда выглядел так, будто только что вышел с серьёзного совещания и уже опаздывает на следующее.

Увидев Андрея, начальник улыбнулся.

— Андрюха, ты чего такой мрачный?

Он подошёл ближе и протянул руку.

— Женишься, что ли?

Руслан Магомедович громко рассмеялся.

Андрей тоже улыбнулся и пожал ему руку.

— Да вроде нет.

— Ну тогда что случилось?

— Думаю.

Руслан Магомедович всплеснул руками.

— Ты с ума сошёл! Срочно бросай это дело.

Он уселся на край стола.

— Пусть слон думает, у него голова большая.

Андрей улыбнулся.

— Что там за переполох дядя Кайрат устроил? Ездил на станцию?

— Ездил.

— И что?

— Кто-то выходил в эфир на резервном канале.

— Ну и что там было?

— Наушников у них не оказалось, все на ремонте. У меня нашлось что-то похожее, подключил, послушал.

— И?

— Речь какая-то непонятная.

Руслан Магомедович пожал плечами.

— Радиолюбители, наверное. Нашли частоту и развлекаются. Что тут удивительного? Сами когда-то такими были.

Он усмехнулся.

— А дядя Кайрат твой любит тревогу поднять раньше времени. Как он там вообще?

— Нормально. Привет передавал, баурсаками угощал.

Руслан Магомедович тут же оживился.

— А где они?

— Не довёз. Очень вкусные были.

Начальник шутливо махнул рукой.

— Эх ты...

Потом он неожиданно сменил тему.

— Кстати, на областной фестиваль молодёжи пойдёшь?

— Даже не знаю. А где он будет?

— В парке железнодорожников, в воскресенье. Оркестр будет, танцы, концерт. Говорят, даже артисты из Алма-Аты приедут.

Андрей пожал плечами.

— Наверное, пойду.

— И барышню свою возьми.

— Обязательно.

Руслан Магомедович довольно кивнул, поднялся со стола и вышел.

Андрей остался в кабинете один.

Он снова посмотрел в окно, но мысли всё равно возвращались к девятнадцатому каналу, которого не было ни в схемах, ни в архивах, ни в журналах выдачи.

Глава 3. Вечер с Ларисой

На следующий день Андрей зашёл за Ларисой.

Она ждала его возле своего дома. Светлые волосы были собраны в аккуратную причёску, а голубое платье подчёркивало её стройную фигуру.

Увидев Андрея, Лариса улыбнулась, и ему сразу стало легче, будто мысли о девятнадцатом канале хотя бы на время отступили.

— Здравствуйте, товарищ инженер, — шутливо сказала она.

— Здравствуйте, товарищ Лариса.

— Опять серьёзный такой.

— Работа.

— Ну конечно.

Они неспешно пошли по улицам Акмолинска.

Город жил своим обычным днём: по тротуарам спешили люди, где-то из открытого окна доносилась музыка, а мимо проехал грузовик и поднял лёгкое облако пыли.

Они долго гуляли, смеялись и подшучивали друг над другом, потом купили мороженое и сели на деревянную лавочку возле сквера.

Лариса рассказывала какую-то смешную историю с работы, Андрей слушал и улыбался, но время от времени его взгляд становился отсутствующим.

Он смотрел куда-то вдаль, словно снова видел не улицу перед собой, а стойку связи, стрелочный прибор и пустое гнездо для наушников.

Лариса заметила это не сразу, а когда заметила, легонько толкнула его плечом.

— Андрей.

— А?

— Ты чего?

Он вздрогнул.

— Да так...

— Что значит «да так»?

— По работе мысли.

Лариса прищурилась.

— Какие ещё мысли по работе, когда я рядом?

Она попыталась изобразить строгий взгляд.

— А?

Андрей тут же поднял руки вверх, сделал испуганное лицо и даже выпучил глаза.

— Всё-всё! Сдаюсь!

Лариса не выдержала и рассмеялась.

— Вот так-то лучше.

— Есть, товарищ командир.

Некоторое время они молча ели мороженое и наблюдали за прохожими.

Потом Лариса спросила:

— Завтра пойдём на фестиваль молодёжи?

— В парк?

— Да.

— Пойдём. Мне уже начальство дало прямое указание явиться со своей девушкой.

Лариса рассмеялась.

— Ну раз начальство сказало, надо выполнять.

— Конечно надо.

— А если не выполните?

— Боюсь даже представить последствия.

Лариса снова засмеялась.

Андрей наклонился и поцеловал её.

Она слегка смутилась и оглянулась по сторонам.

— Люди же смотрят.

— Пусть смотрят.

Постепенно приближался вечер. Солнце медленно опускалось к горизонту, багряные лучи ложились на стены домов и окрашивали улицы мягким золотистым светом.

Тени вытягивались, воздух становился прохладнее.

Они шли по улице, держась за руки, и никуда не спешили.

Лариса что-то рассказывала, увлечённо размахивая рукой, а Андрей слушал её вполуха и улыбался, потому что рядом с ней ему было хорошо.

Очень хорошо.

Но где-то внутри всё равно оставалось беспокойство.

Девятнадцатый канал.

Странный голос.

Дата на пачке папирос.

И это непонятное слово:

«Ниемаста».

Он ещё не знал, что совсем скоро эта загадка начнёт менять всю его жизнь.

И еще: зачем Долгорукий убил боярина Кучку? Ну, зачем? Ведь это был боярин, вассал Ростовского княжества, родного Юрию. Убил ли? Еще одна легенда. Не за что было его убивать. Награждать надо было!

Что означает в старорусском языке слово БОР? Место, где что-то берут. Это до появления слов "рынок", "базар". От того, что в лесах берут грибы-ягоды, дрова и прочее, в языке это слово стало и синонимом слова лес. Но только лошадь должна быть впереди телеги: сперва бор - это место, где что-то берут, приобретают, а потом - лес.

В древних могильниках вдоль Москвы-реки, которые сохранялись с дославянских времен до ХХ века, пока все их не раскопали и не застроили городами, находилось серебро. В виде украшений и даже утвари. Долгорукому о находке серебряных залежей стало известно в начале 12 века. Может, и до него знали ростовские князья об этом месте. Но понадобилось оно именно в то время, когда даже арабский серебряный динар - валюта Халифата, стал легче своего предка в два раза. Инфляция? Нет! Истощились золотоносные и сереброносные рудники, известные человекам еще с античных времен. Новые надо было еще найти!

Вот Кучка и нашел. Про "русскую гривну" слышали? Брусок 200 гр. серебра. По проложенному пути: Москва-Руза-Волоколамск-Лама- и так далее поступала гривна в Новгород. Оттуда - в Ганзу. Но тогда уже ее вес был 180 гр. Это цена трансфера из "выгодного географического места". Из московского серебра штамповались знаменитые немецкие талеры и другая евровалюта.

Отвлекусь немного. Знаете как говорят: Злата Прага. Мол, кра-асивая! Нет, братцы. Тут все буквально: примерно в то же время открыли в тех местах золотоносное месторождение. Вот Прага и стала красивой. В тех местах до сих пор кое-что добывают, в том числе уран.

Город от рудника Долгорукий поставил в семи верстах ниже по течению. Только оттуда можно было добраться до рудника. От истоков реки пути к Москве не было, вы уже знаете. В место секретное, расположенное выше по течению реки от крепости, чужаков не пускали. Даже во время т.н. "ига" 'это место, спрятанное в глухом лесу, продолжало пополнять казну московских князей. Значит, "налоговики" того времени его прошляпили. С тех времен секрет Москвы соблюдался строго. Лишь в середине 15 века повелел князь Иван Третий рудник затопить. Он истощился, но люди лазали в глубокие рукотворные шахты и гибли в них. От реки прокопали канал длиной примерно с километр и затопили рудник. На месте этом образовались живописные, с холодной водой даже в жару, Бездонные пруды.

А место это красивое с давних пор зовётся Серебряный Бор. Это потому, что "иголки у сосен там серебристые" - уверяют экскурсоводы и восторженные любители природы.

И это не единственное место вблизи Москвы, где добывали серебро.

По словам Харуто, он продолжал видеть окружающий мир. Однако во время тестов с цветами предметов, например новых цветных карандашей и карточек, которые он ранее не видел, в 98 % случаев он давал неверные ответы.

За неделю после возвращения в сознание его посетили 50 оперативников и 12 врачей, у которых через некоторое время начали проявляться первые симптомы воздействия объекта. Сам Харуто скончался от внезапно возникшего некроза мозга.

Так началась первая вспышка заражения объектом №211. Начало вспышки было зафиксировано 01.04.1963 в 14:37 по местному времени. Впоследствии станция была закрыта на карантин. 60 % всех сотрудников станции погибли спустя два часа после начала вспышки. Оставшиеся 40 % закончили ещё печальнее: 25 % совершили ###### различными способами, не выдержав психологического воздействия объекта №211, а остальные 15 % погибли после перехода в пятую стадию спустя неделю вследствие некроза головного мозга.

Официальное завершение Токийского инцидента №211 было объявлено 08.04.1963 в 22:14 после гибели последнего заражённого сотрудника. Общий уровень потерь персонала составил 100 %.

После данного инцидента, получившего название «Токийский инцидент №211» (01.04.1963 — 08.04.1963), был сформирован комитет по изучению объекта №211.

Инструкция для персонала в случае проявления первой стадии:

1. Пройдите гражданскую версию инструкции.

2. После того как объект отступит, сообщите дежурной группе о случившемся.

3. Выполняйте все указания дежурной группы и проследуйте в камеру изучения.

4. Пройдите месячный карантин в камере изучения.

5. Если инцидент произойдёт вновь или будет сопровождаться более тяжёлыми последствиями, немедленно нажмите ближайшую кнопку тревоги и приступите к выполнению гражданской инструкции.

В настоящий момент не существует способов уничтожить данную аномалию, включая объект №211-В.