Серия «Быльё моё»

В 80-е годы прошлого века цыган в моей родной Астрахани было предостаточно. И слухов, что на базаре эти маньяки с золотыми серьгами и золотыми зубами украли очередного непослушного младенца, тоже хватало. Золото, конечно, было снято с покойников. Это и младенцу понятно.

Нельзя не признать бабушкину мудрость. Реальная угроза всегда опаснее мифической. Вы сами чего боитесь больше: клоуна из "Оно" или ценников в магазине? Вот то-то же.

На какое-то время план сработал. Быть украденной цыганами мне не хотелось. И достойный член в моём лице начал проглядывать сквозь сбитые коленки, спутанные волосы и измазанные платьица.

Жизнь стала скучной и однообразной. Я соответствовала положительному образу, и цыгане никак не проявляли свои бесчеловечные выходки. Даже в их логове, на базаре, они старательно обходили нас с бабушкой стороной.

Но страшилки по природе своей коварны. Они терпеливо ждут, пока объект из их юрисдикции забудется, расслабится, а потом нападают в самый беззащитный момент. Представьте: заходите вы в магазин за хлебом, а там пиво - 5000 за 0,5. Это даже кошмаром не назовёшь, слишком приличное слово.

Как-то мы с бабушкой пошли в больницу навестить моего деда.
Офицер - фронтовик с кучей наград, в мирное время занимавший должность директора политехнического училища и уважаемый всем городом и областью, дедушка, выйдя на пенсию, загрустил. И стал очень мнительным касаемо здоровья. Поэтому периодически ложился в больницу "для профилактики".

В мужском отделении больницы четырёхлетнему ребёнку находиться не полагалось. Поэтому бабушка посадила меня на лавочку около входа и строго-настрого... В общем, обычная, всем известная ситуация.

На лавочке внутри больничного корпуса было душно. Я решила выйти и сесть на ту, что снаружи. Потом на ту, что чуть подальше, под деревьями.
Солнце рисовало на асфальте кружевные тени. Воробьи лениво прыгали, высматривая крошки. Было тихо, жарко и сонно.

Вот тут-то меня и окружили.

Цыгане появились из-за кустов абсолютно неожиданно. Пространство вокруг меня наполнилось непонятным говором, разноцветными юбками и платками, смуглыми лицами, звяканьем золотых серёжек и браслетов.
Я, до этого момента видевшая врага только издали, была несколько оглушена и дезориентирована всем этим нахлынувшим пёстрым великолепием. Однако, солидный жизненный опыт помог мне выбрать верную стратегию.

Крошка Енот тоже боялся того, кто сидит в пруду, подумала я. Корчил ему рожи и даже хотел стукнуть палкой. А потом они подружились. Тем более, что бить палкой живых существ плохо. Даже если они страшные. А цыгане страшными не были. Они были... красивыми.

Сначала я рассказала цыганам, кто я и почему тут сижу. Потом поведала про то, что я люблю и что не люблю. Потом прочитала наизусть несколько стишков, чем заработала восхищённые возгласы, аплодисменты и целую горсть шоколадных конфет. В другую руку мне сунули влажный газетный кулёк полный клубники.

Солидный жизненный опыт попытался возмутиться и сказать, что у незнакомых людей ничего брать нельзя. А также напомнить, что меня угораздило родиться ребёнком - аллергиком.

Мой организм действительно периодически решал отправиться в путешествие на тот свет, давая реакцию в виде стеноза гортани (удушья, проще говоря) практически на все продукты. Бабушка со мной намучилась. И чтобы в очередной раз не спасать внучку от аллергического приступа, установила жёсткую диету. За исключением нескольких пунктов, список запрещённых для меня веществ был абсолютно идентичен меню нормального ребёнка.

И клубника с шоколадом в этом списке запрещёнки держали уверенное лидерство. Слегка превосходили их лишь цитрусовые.

Но разумные доводы солидного жизненного опыта были заглушены на корню. Прожевав очередную клубничину, я решила спеть.

Цыгане поддержали меня слаженным хором, незаметно переключившись с моего "Ой, цветёт калина" на своё, мне незнакомое.

Я сидела на лавочке, болтала ногами и слушала цыганскую песню. В рту было сладко и вкусно, на душе спокойно и радостно.

Наверное, бабушка пугала меня цыганами, потому что не знала, какие они добрые и хорошие, думала я.

- Будь счастлива, чаюри, - сказали мне эти чудесные люди, прощаясь. Я попыталась возразить, что меня зовут не так, но они засмеялись, погладили меня по голове, и ушли.

Я проводила их глазами, сунула в рот очередную конфету и обнаружила рядом с собой на лавочке здоровенный апельсин.

За попытками разгрызть этот благоухающий мячик меня и обнаружила запыхавшаяся бабушка.

- Тебе... кто это... дал??!! - только и смогла выговорить она трясущимися губами, увидев драгоценную внучку, всю перемазанную клубничным соком и с коричневыми разводами вокруг рта.

Мне стало стыдно и очень её жалко.

- Бабуленька, меня не украли цыгане, - попыталась я объяснить своё греховное падение. - Они очень красивые и хорошие. Мы пели и танцевали, они мне дали клубнику, и конфеты, и...

Договорить мне не дали. Бабушка сгребла меня в охапку и рванула домой. Там всегда был наготове полный арсенал лекарств, не позволяющий мне отправиться к праотцам досрочно.

Не помню, всадили в меня ударную профилактическую дозу или просто держали под жёстким наблюдением. Возможно, и то, и другое, вместе взятое. Но приступа так и не случилось.

Очень скоро мои детские аллергические припадки сошли на нет, и каталог продуктовых табу утратил свою актуальность. Правда, через какое-то время на караул заступил взрослый поллиноз, но с этим товарищем я научилась справляться.

А моя индивидуальная страшилка прекратила существование в тот же день, в больничном дворе. Сметённая разноцветными подолами, растворившаяся в песнях и улыбках, погребённая под клубникой, конфетами и апельсином.

Заветами крошки Енота я пользуюсь по сей день. Со страхами достаточно подружиться, чтобы они перестали корчить тебе рожи.

Хотя хорошая палка иногда намного эффективнее.

А вот мой младший брат Васька, будучи трёхлетним карапузом, лягушек недолюбливал. Искренне веривший взрослым, внушившим, что именно от этих тварей заводятся бородавки, он обходил каждую за тридевять земель.

И вдруг...
Согласитесь, в каждой сказке есть это волшебное "вдруг"?
И вдруг, когда мы были на даче, нагрянул день Икс.

Сначала Васька, оставленный под моим присмотром, исчез. Надорвав горло, обегав кругами грядки с деревьями и разворошив клумбу, я обнаружила его за дальними кустами смородины. Любимый брат сидел на корточках и маленькой ладошкой аккуратно гладил по голове жабу величиной с котёнка. На его худосочном фоне этот упитанный бородавчатый мутант смотрелся более чем устрашающе.

- Класивая! Холооосая! - являя собой живую иллюстрацию к истории про похождения Ивана - ярого любителя земноводных, приговаривал Василий.

- Урррр-рррруууу... - мурлыкала, соглашаясь новоиспечённая царевна, прикрывая мерцающие глаза.

Вывод. Даже если ты жаба, держи себя в форме. Потому что неизвестно, при каких обстоятельствах и под какими кустами тебя настигнет волшебная стрела любви.

На моё счастье, этот чёрный (вернее, кошмарно-бесцветный) день ещё не наступил. А вот очередная дедлайновская ночь - вполне так себе внаглую.
В такие периоды жизни, когда перед художником встаёт задача со сверхзвуковой скоростью создать нечто прекрасное из ледышек с буквами "н", "о", "в", "г", "о", - не до ритуальных танцев вокруг турки.

Так, две последних ложки со дна шелестящей пачки (как там это было: "Мы отбираем только самые лучшие зёрна, а остальное посылаем вам"), две - сахара, кипяточку туда, молочка ещё, чтоб вред нейтрализовать и похолоднее сделать... Живём!

Разбуженная кухонной вознёй дочь, выползает на кухню и застаёт мать с кружкой в одной руке и бутылкой молока в другой.
- Вот молодец, - зевая во весь рот, говорит она. - Хоть в три утра решила кефирчику бахнуть, а не кофе своё хлебать.

- Знаешь что! - возмущаюсь я. - Меня, конечно, много раз тыкали носом в утверждение, что "в современном русском языке слово «кофе» имеет двойную норму". Но твоя мать - филолог из прошлого века, и фраза "двойная норма кофе" для меня может обозначать только два литра. Понятно?!

- С такими нормами до внуков ты не дотянешь, - ехидно отвечает дочь и уже из коридора добавляет: - Кстати, завтра молока купи и сахару, а то молоко утром кончилось, а сахарницу я нечаянно разбила.

PS для жителей дедлайнов. Никогда не покупайте одинаковые банки для сахара и соли.

PS для производителей молочной продукции. Если бы бутылки и пачки молока и кефира различались не только по надписи, но и по форме и светились разным цветом - цены бы вам не было.

PS для всех остальных. Кофе. Это. Мужской. Род.

Первые несколько дней мы проводили время в абсолютном блаженстве. Визжали в набегающих волнах, лепили песочных черепах, собирали ракушки, лопали местные фрукты и кукурузу, кидали "блинчики" по переливающейся закатной полосе...
"Если бы моря не было, его обязательно надо было бы изобрести, - думала я, лениво процеживая сквозь пальцы тёплый песок и подставляя солнцу те части тела, которые, на мой взгляд, недостаточно пропитались анапским загаром. - А ещё говорят, что отдых с детьми - это... как его... ааээ... фу, позор, а ещё филолог... оксюморон, во. Странные люди..."

Очередным утром муж подруги решил разбавить "возмутительно однообразный" (его цитата) распорядок дня, внеся в него сессию от профессионального фотографа (имея ввиду себя самого, конечно). Несмотря на мнение жены, которая считала, что из профессионального у супруга только фотоаппарат, купленный перед поездкой за немалые деньги, но никак не руки, им управляющие, Игорь решил осуществить задуманное как настоящий мастер. Он расписал сценарий, выбрал несколько живописных локаций и даже решил купить инвентарь для яркого образа каждого из персонажей. Подходящий антураж продавался недалеко от наших домиков, в киоске на торговой улочке, куда пылающий вдохновением мастер и отправился, прихватив меня в качестве попутчицы с художественными способностями.

Пока будущий мэтр фотографии рылся в расставленных на прилавке коробках с надписями "Всё за 30-40-50", перебирая браслеты, повязки с перьями, цепочки и прочую дребедень, я глазела по сторонам. Чуть в стороне от киоска в надувном круге в виде машинки сидел малыш лет двух-трёх. Девочка это или мальчик - понятно не было, слишком маленький. Периодически он нажимал на руль и машинка смешно крякала.

Я смотрела на него и думала, что вот совсем недавно мои дети были такими же забавными карапузами, которых всё время хотелось обнимать и таскать на руках, а сейчас уже носятся как ураган, и скоро меня перерастут, и нужна новая обувь, и скоро в школу, и...

В этот момент карапуз поднялся, не вылезая из машинки, старательно придерживая её ручонками вокруг себя, и куда-то потопал. Я начала искать глазами родителей, но люди вокруг никак не реагировали на идущего малыша. Продавщица в киоске точно не являлась ему родственницей или няней. Она даже не повернула голову вслед удаляющейся фигурке и продолжала щебетать с моим другом, который набрал уже целый пакет безделушек и теперь отвешивал ей комплименты, надеясь на скидку.

Я не выдержала.

- Игорь, - дёрнула я за рукав друга, - там ребёнок идёт один, и родителей рядом нет.
- Не обращай внимания, раз идёт, значит, знает куда, - отмахнулся тот.
- Да он рядом с моей палаткой ещё до вас сидел, - встряла продавщица. - Всё машиной своей дурацкой бибикал, я его даже прогнать хотела, но тут вы пришли, и я отвлеклась.

И кокетливо заправила прядку волос за ухо, улыбнувшись Игорю.

- Я пошла посмотрю, куда он направился, - решительно сказала я. - Он маленький, понимаешь?
- Совсем делать нечего?! - возмутился Игорь и попытался пошутить. - У тебя и так полный комплект, ещё одного хочешь?!
- А если бы Алина потерялась? - спросила я, намекая на его дочь и уже уходя, на что прозвучало в ответ:
- У нормальных людей дети не теряются.

Я махнула рукой и побежала догонять самостоятельного малыша. Он не успел далеко уйти: во-первых, мешал круг, из которого он так и не вылез, а во-вторых, вокруг было столько интересного, что постоянно отвлекало внимание маленького исследователя.

Вот мимо прошли мама с дочкой, обутой в кроссовки, которые на каждый шаг девочки мигали цветными огоньками. Надо немножко пойти за ними, посмотреть на огоньки.
Вот воробьи подрались из-за куска бублика. Надо их разнять, потому что драться нехорошо.
Вот смешная толстая собака ведёт гулять свою смешную толстую хозяйку. Надо их обойти и держать путь дальше.

Я шла сзади и всё больше убеждалась, что он совершенно один. Ребёнок был явно нерусских кровей, со смугло-золотистой кожей и чёрными кудряшками, а среди встречающихся людей я не нашла никого даже отчасти похожего. Прохожие обходили ковыляющего сквозь толпу малыша и даже не оборачивались.
Улочка с торговыми палатками, которую мы благополучно миновали, выходила на широкую оживлённую улицу, а та пересекалась с дорогой, по которой пролетали машины и мотоциклы. Судя по вектору босых ножек, владелец надувного транспорта решил, что автомобили, даже если они резиновые, не должны ездить по тротуарам, и направлялся именно туда. Вот это было уже совсем опасно.

Прибавив шаг, я обогнала путешественника и присела перед ним на корточки.
- Привет, куда идёшь? - сказала я, улыбаясь чёрным глазёнкам.
Детёныш смотрел на меня и молчал.
- А мама где?
Молчание и еле заметная улыбка в ответ.
"Он ведь ещё не умеет разговаривать, - дошло до меня. - Что и следовало ожидать".
Выпрямившись и ещё раз посмотрев по сторонам в безуспешных поисках спешащих на выручку родителей, я протянула ему руки:
- Идём искать маму?
Этот жест наверняка ему был знако́м, потому что он почти сразу отпустил свою машинку и вытянул ко мне свои ладошки.

Мальчик (это сразу стало понятно, поскольку он был голышом) сначала доверчиво прижался ко мне, потом всполошился и замычал, указывая на оставленный на земле круг. "Конечно, заберём," - успокоила я заботливого хозяина, подхватывая автомобильчик. На шейке малыша я увидела довольно массивную золотую цепочку с затейливым кулончиком, из чего сделала вывод, что скорее всего сбежавший из небедной семьи. И вот я уже стою посреди улицы в незнакомом городе, держа угнанное транспортное средство в одной руке, похищенного ради выкупа ребёнка в другой и соображаю, что делать дальше и чем мне может грозить мой приступ альтруизма.

Я попыталась узнать у продавцов в уличных палатках, где ближайшее отделение полиции, но все пожимали плечами.
- Да мы тут второй месяц стоим, и ни одного мента за всё время не видели, - отвечали мне. - Да и опорный пункт нам не нужен, спасихоспади...
Многочисленные попытки узнать у прохожих, не встречалась ли им семья, убитая горем, так же не привели к успеху.

"Может быть, он притопал с пляжа?" - мелькнуло у меня в голове. Ведь всё это время мы ходили по асфальту, а смуглая спинка и плечи беглеца были покрыты прилипшим песком. Да и улочка с киоском, где я увидела малыша изначально, вела как раз на морской берег. И я, уже порядком вымотанная безрезультатными поисками, направилась туда. Детёныш тоже утомился и задремал, уронив кудрявую головёнку мне на плечо. Я несла его, стараясь не споткнуться о чьё-нибудь тело и одновременно окидывая взглядом тысячи отдыхающих, и не заметила коричневого от загара парня, который перебегал нам дорогу.
- Смотреть надо, куда идёшь, - сердито прошипел он. Отпрыгнул в сторону, вскинул рупор, который, как оказалось, держал в руке и прокричал в него:
- Повторяю! Потерялся маленький мальчик! Возраст два года! Мама его ищет! Особые приметы: голый...

Договорить он не успел, потому что я схватила его за плечо:
- Где?! Где мама потерявшегося мальчика?
- Ой, так вы его нашли? - обрадовался парень, рассматривая моего насупленного спутника, разбуженного громкими звуками. - Давайте отнесу.
- Ну уж нет! - наотрез отказалась я. - Отдам только матери лично, из рук в руки. Веди!
Загорелый громкоговоритель недовольно хмыкнул, но жестом позвал идти за ним. Мы прошли несколько метров, и внезапно до моих ушей долетел странный вой, который прерывался человеческими криками и рыданиями, а ещё через несколько секунд я увидела источник этих звуков. На земле сидела и выла молодая женщина в разноцветной восточной одежде, которую обнимали причитающие на незнакомом мне языке подруги или родственницы, а вокруг них стояла толпа сочувствующих граждан.

Я даже не успела к ним подойти, как малыш, услышав эти причитания, пискнул то ли "мами", то ли "уми", змейкой вывернулся из моих рук, просочился сквозь толпу людей к плачущим женщинам, и уже через мгновение рыдания сменились криками радости, которые на разных языках звучат абсолютно одинаково. Две женщины подбежали к парню с рупором, и когда тот указал на меня, стоявшую в полной прострации от происходящего, бросились ко мне навстречу. По-русски они говорили с сильным акцентом, но вполне понятно.

За короткое время я узнала, что мальчик - долгожданный наследник очень уважаемого прекрасного человека, появившийся как дар небес после многочисленных рождающихся в семье девочек, а его мама, их дорогая сестра - самая младшая, а всего их семеро, и они приехали сюда к родственникам, и решили сходить на пляж, и отвлеклись буквально на секундочку, и тут дело точно не обошлось без шайтанов... и о, хвала небесам, он нашёлся! ("У семи нянек - четырнадцать сисек," - прозвучал в моей голове саркастичный голос Фоменко, существенно понижая градус чрезмерной эмоциональности ситуации, и мне стало весело).

- У вас растёт великий путешественник, - сказала я, вручая тёткам драгоценного наследника надувную машинку. - Вы его берегите. И добра всей вашей семье.

Я возвращалась в домик, где мои драгоценности уже меня заждались, и, улыбаясь, вспоминала, как мы с двухлетней дочкой пошли поливать цветы в палисаднике, и она исчезла из моего поля зрения через несколько секунд, пока я перекладывала шланг из одной клумбы в другую. И тот случай, когда она спряталась от бабушки в магазине, доведя ещё не старую женщину до предынфарктного состояния. И когда в три года сын исчез с детской площадки, потому что решил посмотреть, куда может допрыгать лягушка, а в четыре - потерялся в аквапарке, потому что внезапно решил самостоятельно дойти до туалета.
Шайтаны трудились вовсю, не иначе.

И хотя все эти случаи заканчивались хорошо, каждый раз за своё маленькое родное сердечко я испытывала неописуемое чувство выгрызающей нутро беспомощности и ледяного страха, которое и врагу не пожелаешь, а уж тем более, ни одной матери. Но ни одна, даже самая лучшая мать от этого не застрахована, если ребёнок её, конечно, не выращивается в стеклянной колбе, а исследует этот мир со всем рвением, на которое способны только маленькие дети. Ведь дети теряются даже у нормальных родителей.

А ещё, думала я, как печально, что у людей нет времени друг для друга, никто ни на кого не обращает внимания, и каждый сосредоточен на себе. А ведь так важно порой просто посмотреть по сторонам и увидеть, что кому-то нужна помощь, даже если о ней не просят тебя лично.

А ещё я думала, что отдых с детьми - это всё-таки иногда точно этот... как его... оксюморон.

Сказать, что я расстроилась - не сказать ничего. Тройки по ночам являлись мне голодной стаей невероятных чудовищ (Босху бы понравилось) и душили раскалёнными кольцами, дьявольски хохоча и хрюкая. "Значит, ты должна рисовать НАМНОГО лучше!" - был сделан вывод моей бабушкой, которая при виде очередного "поросячьего хвостика" запивала валидол корвалолом.

Контрольное домашнее задание я рисовала так, словно от него зависела не только оценка, но и жизнь моих будущих детей и внуков, счастливая старость и благосклонный взгляд Виталика из 5 "А".

- Клейман - "два"! - объявила учительница рисования Ольга Петровна, брезгливо, двумя пальцами держа перед собой моё творение. - И родители пусть подойдут ко мне в школу. В её глазах я увидела толпу своих детей и внуков во главе с Виталиком, которые синхронно повернули руки большими пальцами вниз, в лучших традициях римских императоров.

Бабушка, получившая радостное известие от нерадивой внучки, вдоволь нахрустелась валидолом, и после уроков мы обе предстали перед взором Ольги Петровны.

- Почему за девочку рисуют взрослые?! - прозвучал грозный вопрос учительницы сразу после приветствия. - Я понимаю, средняя школа - это вам не начальные классы, тут намного сложнее, но ребёнок сам должен выполнять домашнее задание. САМ! А не прятаться за чужие спины, выдавая мастерство других за своё собственное!

Сгорбленная спина бабушки выпрямилась.

- Она сама рисует! - возмутился мой адвокат в цветастом платочке. - Сызмальства! Ни я, ни мать не помогаем, да и не сумели бы так! Да вы ей хоть сейчас карандаш дайте, чтоб убедиться!

Домой мы с бабушкой возвращались подобно гордым гладиаторам, не на щите, но со щитом, сопровождаемые скандирующей толпой моих будущих детей и внуков, во главе с Виталиком из 5"А" - гарантом моей счастливой старости.

Вывод. Любому художнику нужен арт-менеджер. Или бабушка.