Серия «Межвоенный период (1918—1939 гг.)»

Вечером 8 сентября 1923 года у берегов Калифорнии в густом тумане 14 эсминцев ВМС США шли на юг со скоростью 20 узлов. Это был обычный переход из Сан-Франциско в Сан-Диего. Командовал эскадрой Эдвард Уотсон. Прокладку курса вели только на его флагманском корабле — эсминце «Делфи». Остальные эсминцы просто следовали за ним, полагаясь на расчеты флагманского штурмана.

Для точного определения местоположения кораблей в море вне пределов видимости берега или в плохую погоду на побережье были оборудованы специальные пеленгаторные радиостанции-маяки. Ближайшая из них, на мысе Аргельо, регулярно поддерживала связь с флагманским эсминцем «Делфи». Получаемые с неё данные однозначно показывали, что курс флотилии проложен прямо на мыс Аргельо, то есть буквально прямо на них. Однако ни командир флотилии, ни его штурман не принимали эти сведения в расчёт, будучи уверенными в непогрешимости своих собственных вычислений. Самоуверенность и недоверие к современной на тот момент технике привели к тому, что из-за ошибки в расчётах, не учитывавших влияние ветра и течения, погрешность в определении местоположения составила 20 морских миль — что соответствует примерно 37 километрам. Хорошо так ошиблись, представьте, где у кого дача, например, находится.

При этом по действовавшим тогда правилам станция с мыса Аргельо передавала сведения только флагману — остальные командиры получали данные о местоположении уже от него и не могли самостоятельно сверить своё место. В 20.00 флагман передал на эсминцы свои расчётные координаты, но не потребовал от подчинённых сообщить их собственные данные для сверки. На некоторых кораблях собственная прокладка курса расходилась с флагманской, однако никто из командиров не посмел поспорить с командиром эскадры.

И в 21:05, двигаясь через плотный туман, флагманский «Делфи» на полной скорости выскочил на скалы. За ним, даже не сбавив хода, один за другим рядом с ним на скалах оказались ещё 6 эсминцев: «С.П.Ли», «Ченси», «Фуллер», «Вудбери», «Николас» и «Янг». Всего за несколько минут семь кораблей превратились в груды искореженного металла. 23 моряка погибли (большинство — с «Янга», разломившегося пополам). Спасатели из береговой охраны и железнодорожные рабочие вытащили из воды 745 человек. Благо берег был совсем рядом — даже слишком близко, как оказалось.

Военный трибунал признал Уотсона и его штурмана виновными в «предосудительной халатности». Катастрофа у Хонда-Пойнт остаётся крупнейшей потерей кораблей американского флота в мирное время.

Чтобы такое не повторялось, американский флот сделал жёсткие выводы: офицерам предписали обязательно сверяться с данными радиопеленгаторов; командиры каждого корабля теперь обязаны были самостоятельно прокладывать свой курс и определять положение своего корабля, не полагаясь исключительно на расчёты флагмана. Сама культура управления соединением сместилась от единоличного руководства к индивидуальной ответственности каждого командира.

Ставя плюс, вы помогаете другим людям увидеть этот пост. А я буду рад, если вы подпишетесь на мой профиль или сообщество «Взаимосвязи», чтобы не пропустить новые публикации.

Мы привыкли видеть Красную площадь величественной, выложенной ровной тёмной брусчаткой, по которой торжественно чеканят шаг военные парады. Но так было не всегда. На протяжении 126 лет — с 1804 по 1930 год — главная площадь страны была замощена совсем иначе: простым булыжником. Однако время брало своё: покрытие неоднократно ремонтировали, но камни всё равно проседали, стирались, и площадь превращалась в грязное месиво.

Это отлично видно, например, на фото парада в честь 8-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции (1925 год). В тёплую сухую погоду было ещё терпимо, но становилось понятно, что с этим надо что-то делать.

В 1930 году, при подготовке к торжественному открытию каменного Мавзолея Ленина, всю прежнюю булыжную мостовую убрали и заменили брусчаткой из габбро-диабаза — это сверхпрочная магматическая порода. Камни привезли из Ропручейского месторождения в Карелии. Блоки обрабатывали колотым способом, поэтому каждая плитка имела неповторимый рисунок поверхности. Специально для Красной площади изготовили плитки размера: 10×20 сантиметров и 20 сантиметров в толщину. Такая же брусчатка была уложена на Баррикадной улице, символически связав центр столицы с местом революционных боев 1905 года.

Габбро-диабаз обладает интересным свойством: его водопоглощение составляет всего 0,1% — для сравнения, у обычного бетона этот показатель равен 5–7%. Камень настолько плотный, что вода почти не проникает в его поры и трещины, что делает его практически неуязвимым для морозов и радикально повышает долговечность.

Брусчатка на Красной площади – это не просто плитка из обтёсанной горной породы, а часть истории Москвы и всей России, немой свидетель, выдерживающий и шаги парадов, и гусеницы танков, и капризы погоды, и даже время, которое ей, кажется, не страшно.

Ставя плюс, вы помогаете другим людям увидеть этот пост. А я буду рад, если вы подпишетесь на мой профиль или сообщество «Взаимосвязи», чтобы не пропустить новые публикации.