0 просмотренных постов скрыто
Каша без комочков
Будильник прозвенел ровно в шесть утра. Кира Сергеевна, как по команде, села на край кровати, на ощупь нашла ногами тапочки и только после открыла глаза. Солнце, подглядывающее в щель между плотными портьерами, начертило линию на сверкающем чистотой паркете. Кира Сергеевна пересекла комнату, направившись в ванную. Потратив десять минут на то, чтобы принять душ, и ещё две – на чистку зубов, она перешла на кухню. Минуту пожужжала кофемолкой, заполнила рожок, установила его в кофемашину. Ломтик хлеба отправила в тостер. Включила конфорку. Разбила в чашку два яйца, проверила на отсутствие скорлупы, взболтала венчиком с добавлением щепотки соли и перелила на разогретую сковороду. Кира Сергеевна досчитала до двадцати и переложила диетический омлет без масла и молока на белоснежную тарелку. Чёрный кофе (естественно, без сахара) составил ему прекрасную партию. Тостер с характерным дзыньком выплюнул идеально прожаренный цельнозерновой хлеб.
Закончив с трапезой в шесть часов тридцать минут, она включила радиоприёмник и, прослушивая прогноз погоды, составила кофейную чашку, тарелку, вилку и сковороду в посудомоечную машину.
Кира Сергеевна любила порядок во всём. А больше всего не любила – тратить время впустую. Потому считала расписание одним из лучших изобретений человечества. А тайм-менеджмент – своим главным талантом. Она приезжала в офис на час раньше – к семи утра, чтобы а) обмануть пробки, б) быть готовой к любым рабочим форс-мажорам. Кира Сергеевна начинала день с изучения отчётов о продажах и к планёрке, которую проводила в восемь ноль-ноль, была во всеоружии. Ход с собранием в самом начале рабочего дня она считала гениальным. Сотрудники отдела продаж, которым она руководила, всегда приходили вовремя.
Заранее выехав на встречу, назначенную на десять часов, она незапланированно остановилась на светофоре перед переездом. Грузовой состав медленно тянулся по рельсам бесконечной вереницей контейнеров. Оттого, что она никак не могла повлиять на происходящее, Кире Сергеевне стало невыносимо душно, и она опустила стекло. Свежий ветер ворвался в салон, принеся с собой запах чего-то до боли знакомого... И родного? Она втянула носом воздух и прикрыла глаза, силясь понять, что это.
Ну, конечно, запах свежескошенной травы! Он будто перенёс её в детство. Ей было лет восемь. Тогда она гостила летом у любимых тёти Тамары и дяди Сани в деревне. Босоногая девчонка с косой по пояс, выглядывающей из-под пёстрого платка. Кира Сергеевна буквально чувствовала аромат разнотравья со сладковатой ноткой полевых цветов. Под жужжание пчёл и стрекот кузнечиков она со всей отдачей орудовала граблями, собирая в кучки будущее сено, которым коровки на ферме полакомятся зимой. Во время обеда тётя Тома расстилала прямо на траве льняную скатерть и выкладывала из корзины угощения.
«Кто работает, тот ест», – говорила она.
Чего там только не было: отварная картошечка в мундире, пупырчатые огурцы, сочная редиска, зелень, сало, парное молоко в бидоне, густая деревенская сметана, больше напоминающая масло. Главным лакомством для маленькой Киры был мёд. Его наливали из пузатой банки прямо на хрустящую краюшку воздушного белого хлеба, купленного на станции. Янтарная тягучая струйка, словно драгоценность, искрилась в солнечных лучах. И ничего вкуснее на свете не существовало. Хотя нет, Кира Сергеевна вспомнила чай с душицей и молоком, который они все вместе пили из железных эмалированных кружек вечерами после бани, а ещё кашу, которую готовила любимая тётя по утрам.
Позади раздался сигнал нетерпеливого водителя. Кира Сергеевна, сморгнув воспоминание, обнаружила, что шлагбаум поднят, и путь свободен. Она взглянула на часы, вынужденная задержка могла ей стоить сделки, и нажала на педаль газа. Всё же к бизнес-центру она подъехала вовремя. У неё даже оставалось в запасе несколько минут, чтобы поправить помаду, выписать пропуск и подняться на семнадцатый этаж на скоростном лифте. Она вошла в холл и быстрым шагом направилась к администратору. Но проходя мимо витрины местного кафе, притормозила. Её внимание привлёк рекламный слоган на стекле:
«Лучшие завтраки. Готовим кашу без комочков».
Кира Сергеевна взглянула на часы, потом ещё раз на призыв в самое сердце. Манную кашу без комочков готовила для неё любимая тётя. Немного поколебавшись, она нерешительно сделала шаг в сторону стойки, где выписывали пропуска. Вздрогнув от звука мобильника, она ответила на звонок.
– Кира Сергеевна, Игорь Михайлович задерживается на совещании, – прощебетала секретарша. – Не могли бы мы перенести встречу на полчаса?
В других обстоятельствах она бы пришла в ярость, сочтя это вопиющим неуважением. Как это так – человек не ценит время других людей? Но сейчас отступление от плана Кира Сергеевна посчитала подарком свыше.
– Да, конечно, – ласково ответила она в трубку, а сама развернулась на шпильках и не спеша поплыла к входу в кафе.
Вскоре официант поставил перед ней дымящуюся чашку с какао и тарелку каши с тающим островком сливочного масла и лепестками свежей клубники.
Отправив ложку в рот, Кира Сергеевна едва сдерживала слёзы.
«И вправду, без комочков!»
Это был тот самый сливочный, сладкий вкус. Вкус её детства. Счастливого, беззаботного. Без будильника, без понедельника. Время, когда её единственным планом было наслаждаться сюрпризами, которые готовил новый день.
Кира Сергеевна вдруг осознала, что сюрпризы начинаются ровно там, где заканчивается контроль. Она открыла электронный ежедневник на телефоне и не раздумывая удалила всё запланированное на выходные. И это стало только началом. Началом приятных перемен, которые приготовила для неё жизнь.
Автор – Валя Саар
Показать полностью
Белочки на скалах
Людей в конце июля – начале августа сильно прибавилось. На обычный, ровный пляж с галькой никто почему-то идти не хочет, все штурмуют скалы, ищут себе удобные «лежки» среди огромных, насыпанных и нашвырянных стихиями как попало валунов нашего «Крокодильчика». «Местные», ну то есть уже начавшие здесь отдыхать, борются с «понаехавшими» за скальные метры: «Это всегда было наше место!». «Ну, было и сплыло, чего... – считают вновь прибывшие. – Сегодня же ж мы раньше вас сюда пришли».
Мою шершавую скалу, скатывающуюся в море под сорок пять градусов, слава богу, почти не занимают, потому что она находится в самом конце каменистой гряды, труднодоступна и неудобна. Но случилась другая напасть: началось настоящее паломничество к трем крутым скалам, стоящим отдельно в море неподалеку от моего тихого места. Всем вдруг возле них что-то понадобилось: красиво нырнуть в воду: «Бултых!», наловить с другом микроскопических крабиков: «Ну что? Этот во-о-обще крупный, да?!», понырять в масках с сыном: «Гляди, гляди, Игорек, это рыбы-собаки! Со-ба-ки! Со-ба-ки! Да что у тебя? Во-да в у-шах?», сфокаться для соцсетей: «Тима! Тима! А это красиво! А как вы туда попали? Ой, ой, я здесь сейчас себе все нохи переломаю!». Привыкнув к шумовой осаде с моря, я все-таки больше боюсь наступления с суши и, сидя за своим огромным валуном, за которым и меня не видно, и я ничего не вижу, на всякий случай недовольно прислушиваюсь: не шуршат ли по камням чьи-нибудь скалозахватнические кроксы?
Эти двое появились бесшумно. Подняв случайно голову, я увидела два лица, нависшие над моим валуном и беззастенчиво разглядывающие меня и мое заветное место. Мальчишки. Физиономии довольные. Один темнорусый, второй белобрысый. Волосы у обоих мокрые. Молчат. Спрашиваю сама:
– Хотите сказать – это ваше место? Было...
– Не, – отвечает темненький, – наше не здесь. Мы – посмотреть...
Смотрят.
– А сигаретки у вас не будет? – опять темненький говорит.
Уже догадавшись, что мне привалило нежданное счастье, что на мою скалу забрались самые интересные, самые любопытные из всех возможных существ на земле – местные, вольные, предоставленные самим себе и всем мировым приключениям мальчишки, я резко сажусь и говорю:
– А у меня нет. Но я знаю, где взять.
Встаю и собираюсь карабкаться на скалы. Потом пытаюсь очнуться:
– Подожди... – взглядываю на темнорусого. – Сигарет. А тебе сколько лет вообще?
За него отвечает белобрысый. Он смотрит на меня овальным, распаренным на солнце до приятной банной розовости лицом и благодушно тянет:
– Да вы не волнуйтесь! Ему уже почти восемь.
Ну, очаровал. Карабкаюсь на скалы. Там, левее и чуть выше, загорают Лена с Витей, и у них есть сигареты. Забираю у Лены едва початую пачку тонких женских, зажигалку – «У вас же их две, да?» – тоже забираю и на ее удивленный взгляд сбивчиво объясняю: «Лена! Потом отдам. Я – жесткий противник. Чтобы детям... Но... у меня там такие белочки! Пришли... Такие белочки! А это – орешки». Про орешки я говорю, уже перебирая ногами по камням вниз.
Белочки к моему возвращению сидят смиренно возле моего полотенца и ждут.
– Данил, – представляется темненький и с достоинством вытаскивает сигарету из пачки. – А это Йозеф, мой друг, – кивает он на белобрысого и не спеша закуривает, стараясь не выказать своего почти блаженства.
Мы сели так: я на полотенце, Данил рядом на скале, сложившись длинным телом в мокрых плавках, подтянув колени к подбородку, Йозеф – где-то скромно за его спиной. Даня курит «по-шахтерски», держа сигарету внутри кулака, дым тянет по-мужски – длинным вдохом. Лицо у него смуглое, еще по-детски узкое – скулы пока не набрали объема, лукавые глаза прячутся за длинными ресницами, которые слиплись после купания в игольчатые пучки и так и остались. Почему-то стесняясь узнать про редкое имя Йозефа: «А можно просто – Ёся?», я спрашиваю:
– А Йозеф не курит? – и чувствую себя немного в гостиной.
– Не! Ему только двенадцать.
Йозеф непорочно улыбается из-за Даниного плеча и кивает.
– А тебе сколько?
– Тринадцать. Курю полгода.
– А родители... чего говорят?
Притворно-испуганно вскидывает голову:
– Чего? Они ж не знают! У меня только старшая сестра знает. Она мне сигареты иногда покупает, когда у нее деньги есть.
– Хорошая сестра.
– Угу.
Молчит. Потом сообщает:
– А я сегодня выходной, – затягивается из кулака, – вчера отработал и – отдыхаю.
– Уже работаешь? Ничего себе! А где?
– На катерах кататься людей приглашаю. Один или два человека... если заманил – пятьсот рублей. Семья если целая – полторы тысячи. Большая компания – за нее две тысячи могут дать.
– И как успехи?
– Нормально. Ну, у меня в основном – по одному и по два...
– Все равно хорошо – свои деньги.
Кивает. Тушит окурок о скалу. Взглядом спрашивает: можно вторую? Киваю. Закурив новую сигарету, рассуждает:
– Есть хорошие люди. Если не хотят на катер, так и скажут: не хотим. Есть, которые ругаются. А есть такие... Идут и вообще тебя не видят. Ты говоришь, а они... вообще не видят!
– Неприятно, да.
– Как моя бабушка прямо! Ей говоришь – она не реагирует. Зовешь – не реагирует.
– Болеет?
– Угу. Вообще ни на что не реагирует! Просто в комнате у себя лежит, и все.
– Парализованная?
– Угу.
Грустно киваю:
– Тяжело. Так болеть. И ухаживать тяжело.
– Да, мама ей еду носит. Сестра помогает.
– А ты?
– Я редко. Когда скажут чего-нибудь принести.
Йозефу надоело сидеть возле нас без дела, и он уплыл к торчащим из моря скалам – нырять.
Спрашиваю у Дани:
– А девушка у тебя есть? – если парень курит и работает, то девушка у него наверняка должна быть.
– Есть! – игольчатые ресницы оживляются. – Даша. Я ее фотку у себя на аватарке в ВК разместил. Мы познакомились... Она в «Соколе» отдыхала, – показывает наверх, за скалы, – ну знаете, санаторий...
– Знаю.
– Я ее сначала увидел, а потом на дискотеке с ней познакомился. Там дядя Егор работает, и он нас на дискотеку пустил.
– А сейчас?
– А сейчас она уехала. В свой город.
– Переписываетесь?
– Угу.
Потом и Данил уходит плавать. Они с Йозефом взбираются на на самую высокую скалу, торчащую из моря, и, перед тем как прыгнуть, кричат мне и машут руками. Я машу в ответ. Потом прыгают один за другим: «Бултых!» и «Бултых!». Потом они вдвоем штурмуют грозные уступы высокого скалистого берега, нависающего над морем. Покорив очередную высоту, снова кричат и снова машут. Я смотрю на их хрупкие и цепкие тела, прилепившиеся то тут, тот там к серым камням, и думаю: ну точно белочки, юркие, любопытные, суетливые. «Бултых!» – плюхается кто-то из них в воду.
– Я иногда сигареты у бабушки таскаю, – Данил приплыл на перекур, держит сигарету в мокрой руке, с него на скалу часто каплет вода и стекает снова в море. – Таскаю, а она не замечает.
– А как это? Твоя бабушка разве курит?
– Да! Смолит – вообще! Вся комната в дыму!
– Подожди. Это другая бабушка? Или парализованная?
– Парализованная. У нас одна бабушка. Она курит. И газеты читает. Кроссворды разгадывает. У неё возле кровати коробка стоит, она туда все бросает: бычки, фантики от конфет, газеты старые, кроссворды, волосы...
– Волосы?
– Ну да. Они у неё, как у Рапунцель. Длинные. До попы. Только седые. Она их расчесывает, а что отвалилось – в коробку бросает.
– Бабушка и в туалет, может, сама ходит?
– Сама, конечно. Она за едой только не может, приносить надо.
Улыбаюсь и говорю:
– А знаешь, Данил, все, оказывается, совсем неплохо у вашей бабушки!
Не понимает иронии, кивает:
– Угу.
– А чего ты тогда сказал, что она не видит, не слышит и не реагирует?
Удивлен непониманием:
– Так это – когда не хочет! Не хочет. Вот я ей чего-нибудь говорю, или мама, или сестра, а бабушке слушать неохота, ей охота кроссворд разгадывать, тогда все – не слышит никого и не видит. И все уходят.
– А, ну понятно. А я уж подумала...
Йозеф что-то кричит Данилу, и тот снова уплывает.
В следующий перекур Даня решает обсудить со мной неприличное поведение отдыхающих:
– Вот эта женщина, которая рядом с вами... видели ее? – он с заговорщицким видом показывает взглядом за мой валун, где в расщелине между камней, действительно, отдыхает все время одна и та женщина. Она и сейчас там.
– Видела.
– А вы видели, что она без купальника загорает?
– Нет, не замечала.
– Ну вы даете! Очень часто! Она прям вот без купальника лежит себе... А кругом – дети! – Даня выражает лицом негодование.
– Да где же здесь – дети? – озадаченно спрашиваю я, и мы с ним обводим взглядом безлюдное нагромождение серых камней.
– Ну могут же быть дети! – возмущается Данил. – Думать же надо!
– Ну да, – соглашаюсь. – Вот вы с Йозефом, например, сюда приходите. Другие мальчишки, наверно, тоже...
– Ну мы ж не дети! – игольчатые ресницы предельно распахиваются. Я чувствую, что остро ошиблась в суждении, случайно оступилась в воде, поскользнувшись на поросшем тиной коварном голыше. Стараюсь исправить положение:
– Не дети, конечно! Нет. Подростки!
Данил удовлетворенно кивает:
– Вот. А если – дети?! Что она себе думает?
Рассерженный, он тушит сигарету, недовольно поглядывая на валун, за которым прячет в расщелине свое обнаженное тело легкомысленная женщина.
Через время они с Йозефом возвращаются из воды уже вдвоем. Даня смущенно поясняет:
– Ёська на наше место зовет. Тут ему надоело.
– Конечно.
Неуверенно смотрит на сигареты:
– Можно две с собой возьму?
– И куда положишь? В мокрых руках понесешь? Бери уж всю пачку. И зажигалку.
Просиял. Осчастливлен. Восклицает:
– Какие вы... – двигает кожей на лбу, пытаясь правильно приложить нужное прилагательное к местоимению «вы». Не справляется. Выдыхает:
– Какие вы добрые! – и неловко, через мое правое плечо, пытается обнять за шею. Обнимаю его в ответ, мысленно молясь, чтобы наша преступная доброта была нам прощена и вообще... никем не замечена.
– Вы долго еще здесь? – спрашивает сверху, когда они с Йозефом уже взобрались на валун, чтобы идти.
– Неделю.
– Ну, может, тогда увидимся.
– Может!
Машет рукой. Машу в ответ. После ухода пацанов решаю, что мне тоже пора собираться. Наклоняюсь к полотенцу и вижу следы на скале. Тонкие мокрые следы двух ушедших белочек. Солнце сейчас пригреет хорошенько камень, и следы исчезнут.
Мое творчество на Литрес
Показать полностью
1
Продолжение поста «35 задолбался я опять»1
Мне почти полтос, з/п чуть за сотку, но работа не напряжная, есть дети, жена, долги примерно 8 млн, руины некогда успешного бизнеса. Есть ноут, которому десяток лет, но он работает. Рака жопы нет.
Слушай, давай махнемся?
35 задолбался я опять1
Я устал жить. 35 лет, есть доход, дом, бассейн, мотоцикл, машина, 2е детей, умничка-жена, собака, мангал, газон, своё дело, охрененные друзья-соседи, походы в баню с пивом, нет долгов и рака жопы, отпуск, комп, который тянет все последние игры. Но я ЗАДОЛБАЛСЯ. Сука, как я задолбался, вашу ж маму за ногу! Где вкус жизни? Я в 20 голодранцем ходил и ощущал вкус жизни, кайф каждого прожитого дня, эмоции бурной ночи с прекрасной девой, кайф от новой игрушки на компе. Куда всё это делось? Сейчас я могу выйти, поплюхаться в своём бассейне, во дворе 2 колеса в полтора литра ценой в неплохую машину. А я сижу в гамаке и пилю этот пост и нафиг мне ничего ненадо.
Господа, что за нахер?
Не полиглот
Веселая затея,
Тогда всё началось.
За что тогда досталось,
Слюбилось и слеглось.
И вот я, снова смело,
В намеченный маршрут.
А вы чего хотели,
Когда за гордость жмут?
Ну чтож, опять начало...
Начало перемен.
Потом, давно устали
С предательств и измен.
Где вдруг не понимали,
Где поняли всегда,
Где звон всегда хрустальный,
Где горе и беда.
Но те пороги скрыты,
Ушли, как небытьё.
Лишь в памяти зарыты,
Как опыта сырьё.
Поэтому поэту
Душевный разворот,
Что видел, то воспето,
Как жаль, не полиглот...
/20.11.2024 г./
© Copyright: Серж Бобров, 2024 Свидетельство о публикации №124112006201
Показать полностью
1
1
Клип про NXL 2022
Пусть юудет еще одно динамичное и красивое видео с последнего чемпионата мира по спортивному пейнтболу.
Адреналин, драйв, эмоции, вкус победы и поражения. Ну и, естественно, вкус краски.
За что мы любим осень
Хоть и живу на Волге, но, увы, уже несколько лет назад обожаемое нашим народом речное лакомство — раки, окончательно перешло в разряд предметов роскоши. Цена на них даже в нашем волжском городе в разгар сезона достигает 2500 за крупные, причем летом действует запрет на их вылов в связи с нерестом и я в этот период их принципиально не покупаю.
В этом году, видимо в связи с аномальной жарой, крупный рак вообще повывелся, тот которого продают, как крупного за эту сумасшедшую цену, ещё несколько лет назад и до категории среднего бы не дотягивал. А я хоть и согласен с утверждением, что самый вкусный это средний рак, но люблю себя иногда , теперь ,увы, очень редко, крупными побаловать, особенно осенью, когда рак мясистый и жирок нагуляет.
Осенью запрет на вылов снимают и рак жирок нагуливает, становится необыкновенно вкусным. Ну, и цена немного вниз идет.
Позавчера ехал я ближе к вечеру мимо небольшого сельского рынка, стоит мужичок, раков продаёт. Подошел, спросил почём крупные, оказалось 1500. Я смотрю, там действительно есть очень крупные, но много и средних, даже мелкие попадаются.
Я его спрашиваю:
- Друг, что же у они у тебя такие неоткалиброванные?
А ему видно стоять уже надоело, он и говорит:
- Да, хочешь — выбирай одних крупных.
Но, я не простак, меня хрен проведёшь) Спрашиваю:
- А цена?
И тут этот добрый самаритянин( в Самаре же живём)) отвечает:
- Да, бери по той же.
Меня два раза просить не нужно, отобрал, получилось где- то два с половиной кило, этот хороший человек округлил сумму до 3,5 тр ( где-то треть моей пенсии)), да ещё двух раков дал походом.
В общем всего получился 31 рак, около 20 крупных ребят с большими клешнями и остальные такие хорошие средние самочки с длинными и очень вкусными хвостиками.
Поскольку дело было вечером и следующий день я тоже не мог посвятить благому делу поедания раков под пивко, было решено заложить их на длительное хранение в холодильник.
Я делаю это так: берется самая большая обувная коробка( из под зимних сапог), в верхней крышке ножом проделываются несколько отверстий, чтобы был приток воздуха, закрывается и ставится в холодильник. Так раки могут хранится до трех дней и даже подольше.
На видео сверху вы можете убедиться, какими бодряками были мои ребята после 1.5 суток хранения перед тем, как героически свариться в кипятке.
У меня есть специальная, давно купленая 25- литровая кастрюля для варки раков. В ней легко помещается ведро раков. Именно такими категориями мы оперировали в те недалёкие времена, буквально ещё несколько лет назад, когда самые крупные раки стоили 400-500 руб/кг и мы их покупали ведрами.
Увы, теперь покупка всего нескольких килограммов раков пробивает серьёзную дыру в семейном бюджете.
Что касается варки раков: сколько существует людей, столько есть и способов варки. У меня свой способ, никому его не навязываю)
Я, лично, варю так: беру воды много( на этих раков ушло примерно 10 литров воды), кидаю в холодную воду луковицу, головку чеснока, две разрезанные на дольки средние свёклы( они дают ракам более красный цвет), одно крупное кислое яблоко( хрен знает для чего, но меня так учили)),веник приправ( обычно их жена на даче крутит из укропа, смородины, хрена и чего то ещё),но в этот раз что- то не сложилось и я использовал контейнер со специями, которые мне дал впридачу этот добрый самаритянин, перец, лаврушка. Соли я кладу по канону: столько же столовых ложек без горки, сколько литров воды+ одна.
Бутылку пива не выливаю: душит жаба)
Варю 15 минут, после того, как закипят. Ещё одна фишка: обязательно даю ракам отдохнуть минимум пол-часа в рассоле после варки, так они ещё лучше пропитываются всеми ароматами.
В этот раз свёкла была всего одна, раки немного бледноватые получились, но на вкусе это никак не отразилось.
Ребята, это не блюдо маленькое, а раки реально здоровущие)
Купил четыре полторахи разливного фон-вакано ( люблю этот сорт за горчинку), позвал двоих старых друзей, с которыми дружим почти по 50 лет с первого курса и вперед!
За пару часиков всё усидели, пообщались, потрясли стариной).
Раки оказались именно такими, какими мы их любим: мясистыми, ни одной пустой клешни, с обалденным жирком внутри панциря, очень сочные и вкусные. Едим раков по- волжски, то есть буквально всё, не потому, что мы жадные, а потому, что там реально всё вкусное и у нас на Волге так принято раков есть.Родители так ели и нас научили и мы детей соответственно.
Потом немножко полирнули домашней настоечкой на самогонке и разошлись очень довольные тем, как провели время, чего и всем вам желаю.
Да здравствует осень!
Всем здоровья и бобра)
Показать полностью
5
2