ГЛАВА 16.РОДСТВЕННЫЙ ОБМЕН
Станция «Земля» на горе Кифюка только со стороны казалась международным научным триумфом. Внутри временных модулей, наспех собранных среди африканской сельвы, пахло озоном, сыростью и дорогим табаком.
Максим сидел в своем импровизированном кабинете, глядя на экран геомагнитного пеленгатора. Силовые линии над Конго после исправления погрешности в формуле Смотрителей завязались в идеальный, стабильный узел. Портал янтарного сектора дышал, готовый к новому запуску. Но Максима беспокоило другое.
Дверь модуля без стука открылась. Вместо профессора Фогта на пороге появился человек в безупречном камуфляже без опознавательных знаков, но с характерной выправкой, которую не спутаешь ни с чем. За его спиной Максим заметил двух бойцов с российскими автоматами АК-12.
— Здравствуй, Максим Сергеевич, — произнес гость на чистом русском языке, проходя внутрь и присаживаясь на край стола. — Не ждал? Думал, если улетел на Сатурн через швейцарский коллайдер, то на Родине про тебя забыли?
— Вы из ЧВК, которая штурмовала гору? — Максим подсознательно потянулся к кнопке экстренной блокировки «Сварога».
— Мы те, кто эту ЧВК купил с потрохами вместе с их контрактами на кобальтовых рудниках, как только из космоса пошел сигнал, — мужчина спокойно положил на стол плоский армейский планшет. — Меня зовут Луговой. Я представляю интересы государственной безопасности Российской Федерации. И мы пришли не отбирать твой челнок, Макс. Мы пришли договариваться.
— Мне не о чем говорить со спецслужбами. Портал — это достояние всего человечества…
— Брось эти европейские лозунги для прессы, — Луговой жестко усмехнулся и нажал кнопку на планшете. — Посмотри на экран.
На дисплее появилось видео из подмосковного Протвино. Тихий дачный поселок, знакомый забор. По дорожке шла пожилая женщина с сумкой-тележкой. Сердце Максима пропустило удар. Это была его мать. Рядом с ней, вежливо придерживая калитку, шел крепкий мужчина в гражданском костюме.
— Твоя мама, Елена Петровна, до сих пор думает, что ты работаешь по закрытому контракту в Женеве, — тихо сказал Луговой. — Ей платят хорошую пенсию, за её здоровьем следят наши врачи. Мы умеем заботиться о семьях тех, кто двигает русскую науку вперед. Но ты ведь понимаешь, Максим, что швейцарский БАК больше не даст тебе антивещества? Из-за санкций ЦЕРН закрывает доступ российским физикам к исследованиям. Тебя используют, парень. Фогт заберет твои магнитные уравнения, а американцы из MIT построят свой флот. И где тогда будешь ты? И где будет твоя семья?
Максим смотрел на экран, чувствуя, как кулаки сжимаются сами собой. Спецслужбы разыграли классическую карту. Они не угрожали напрямую, но ясно дали понять: его открытие слишком ценно, чтобы оставаться частной инициативой.
— Что вам нужно? — хрипло спросил Макс.
— Нам нужен твой двигатель. И нам нужен шлюз. Взамен мы дадим тебе то, чего тебе никогда не даст Фогт. Мы дадим тебе безлимитное топливо из коллайдера, до которого не дотянутся руки НАТО.
ГЛАВА 17. СИНХРОНИЗАЦИЯ В ДУБНЕ
Луговой вывел на планшет секретные схемы, от которых у Максима, как у физика, расширились зрачки.
— Ты думаешь, Большой адронный коллайдер в Женеве — единственный инструмент в мире? — Луговой перелистнул слайд. На экране проступили чертежи гигантского подземного кольца. — Это NICA — наш сверхпроводящий коллайдер тяжелых ионов в Дубне. Его как раз вывели на проектную мощность. Пока швейцарцы спорят о бюджетах и политике, наши физики в Подмосковье научились сталкивать ядра золота на таких плотностях, которые БАК даже не снились.
Максим быстро пробежал глазами по техническим характеристикам установки. Логика Лугового была железной.
— Вы хотите сказать… — Максим поднял глаза на оперативника.
— Да. Мы уже модернизировали накопительные кольца в Дубне под твои параметры. Мы можем синтезировать стабильные капсулы антивещества прямо там, в России. Нам не нужно хрупкое швейцарское стекло. Мы разработали металло-керамические ловушки на основе сибирского синхротрона «СКИФ». Они выдержат любой резонанс. Но есть одна загвоздка.
Луговой приблизился к Максиму, и его голос перешел на полушепот:
— Синхрофазотрон в Дубне создает идеальное топливо, но у нас на территории России нет естественного вакуумного шлюза Смотрителей. Ближайший оранжевый портал — здесь, в Конго, под твоим управлением. Если мы попытаемся запустить прыжок из Подмосковья, плотная атмосфера вызовет тот самый термобарический взрыв, о котором ты писал в своей теории. Нам нужен сквозной резонанс.
Максим мгновенно просчитал физическую модель в уме.
— Квантовая запутанность… — прошептал он. — Два идентичных атома могут взаимодействовать на любом расстоянии. Если мы свяжем пучки частиц в коллайдере в Дубне с магнитными кольцами «Сварога» здесь, в Африке…
— Именно, — Луговой удовлетворенно кивнул. — Мы сможем передавать энергию для прыжка по цепочке запутаных атомов прямо сквозь планету. Напрямую из Подмосковья в ядро грозового облака над горой Кифюка. Никаких контейнеров, никакой логистики через границы. Чистый квантовый мост. Россия дает энергию — ты управляешь шлюзом Вселенной.
Максим повернулся к иллюминатору. На улице профессор Фогт о чем-то увлеченно спорил с американскими инженерами, показывая на небо. Они верили в международное сотрудничество. Но Максим знал суровую реальность: шлюз Сатурна требует колоссальной подзарядки, и если швейцарский коллайдер перекроют из-за политики, «Сварог» навсегда останется прикован к Земле.
— Хорошо, — Максим повернулся к Луговому и протянул руку. — Я согласен на квантовый мост Дубна — Кифюка. Но у меня условие. Моя мать переезжает в наукоград под полную охрану, а в исследовательскую группу я лично наберу ребят из МФТИ. Никаких генералов в рубке управления «Сварога». Только физика.
Луговой жестко пожал руку Макса.
— По рукам, Максим Сергеевич. Включай свои кольца. Дубна начинает разгон пучка частиц. Сегодня мы проверим, насколько прочен Третий сектор Сатурна против сибирской энергии.