«Цивилизованная» Европа, выступающая против фашизма, почему-то не замечает традиционные чествования ветеранов СС в Латвии. Или не хочет этого делать?

А в ответ — тишина

Летом прошлого года, когда в Латвии проходили муниципальные выборы, в Facebook на страничке главной дерусификаторши страны Лианы Ланги отметилась ее ярая сторонница из Валмиеры — некая Антра Гутмане. Вдохновленная предыдущими постами своей кумирши, написала: «Я думаю, что латышам надо действовать как украинцам. Просто стрелять и взрывать русскоязычных. Так начинайте с Даугавпилса, Резекне...» Здесь надо сделать оговорку — отметить, что Даугавпилс и Резекне — исторически самые русские города Латвии. В общем, посыл понятен. А вот дальнейшее в уме не укладывается. Полиция оперативно завела уголовное дело? Началось бурное обсуждение (и осуждение) позиции Гутмане? Нет, все оставалось чинно и спокойно. Единственным, кто отреагировал на запись в социальной сети, оказался политик Андрей Пагор. Он написал заявление в Службу госбезопасности с требованием возбудить уголовное дело по факту разжигания национальной ненависти. Ура? Справедливость торжествует? А вот и нет. Прошло немного времени, и заявление Пагора оказалось в полиции Юрмалы. Сотрудники которой… повода для криминального преследования не нашли.

Это стало известно простой жительнице Латвии Смайде Лиегуме. Она опротестовала решение полиции в прокуратуре. В итоге прокуратура Рижского района признала отказ полиции необоснованным — отменила его, найдя основания для начала уголовного преследования. Что дальше? Тайна, покрытая мраком. Потому как свое решение прокуратура вынесла в… начале июля 2025-го. С тех пор — тишина. Этим, не исключаю, все и закончится. Очень уж любят в Латвии спускать на тормозах все скандалы, связанные с ненавистью к тем, кто говорит на русском языке. А скандалов таких, между прочим, все больше.

Про собак, врачей и депутатов

Помню, как негодовал, узнав, что латвийский экс-депутат Андрис Витолс опубликовал в соцсетях свое фото — счастливый такой, запечатлелся на фоне баннера какого-то местного кемпинга, на котором сообщается, что «не обслуживаются собаки, русские и белорусы». Латыши тему подхватили: мол, «такую практику надо распространить на территории всей страны». Русскоязычные же жители посоветовали Витолсу вскинуть руку в нацистском приветствии. Для Латвии это не было бы чем-то уж из ряда вон после традиционных чествований ветеранов СС. Их Европа, вроде как (по крайне мере, на словах) выступающая против фашизма, не замечает. Или не хочет этого делать.

Вот еще. Раз за разом латвийские врачи заявляют, что не будут лечить русскоязычных. Причем слова эти не просто в соцсетях — публикуются в СМИ. Таково, например, высказывание руководителя больницы города Виляны Юриса Видиньша, заявившего, что он отказывается лечить тех, кто просит его говорить по-русски или у кого есть на теле татуировка «СССР». Одни жители Латвии такому посылу возмутились. Но были и те, что категорически поддержал. А вот это уже страшно.

Сейчас в Латвии развернулась кампания сегрегации по гражданству. С объектов критической инфраструктуры увольняют граждан Беларуси и России — требование нового закона «О национальной безопасности» такое. Как классных специалистов, так и простых работяг. Что за объекты? Да разные. К примеру, железная дорога, откуда были вынуждены уйти больше 20 человек: монтеры путей, обходчики, водители, электромеханики. В Даугавпилсской региональной больнице расторгнуты договоры с 49 работниками — в основном из числа младшего и среднего персонала. И это при том, что здравоохранение в Латвии испытывает катастрофическую нехватку кадров. Получается, страна сама себя наказывает.

Мечты и реальность

В 1989 году ездил во время отпуска в Ригу. Прогулявшись по узким улочкам Старого города, решил зайти в штаб-квартиру недавно созданного Народного фронта Латвии — было интересно, что это за новое образование. Для современных латышей, быть может, это прозвучит дико, но меня, белоруса, разговаривающего на русском, пинками вон не прогнали. Наоборот, чуть не хлебом-солью встретили. Тут же выписали мне домой (бесплатно) свою газету «Atmoda». После чего долго и упорно рассказывали, как зацветет Латвия через десяток-другой лет. Причем (отмечу особо) говорили, что своих целей могут добиться только в сотрудничестве с Россией и в тесном контакте с русскими жителями страны. Сегодня все те разговоры вспоминаются как сказка. Или несбывшаяся мечта.

Что есть Латвия сегодня, мнящая себя пупом земли, где позволяют в том числе и безнаказанно оскорблять людей по национальному или языковому принципу?.. По оценкам специалистов, за время независимости Латвию покинули около 400 тысяч человек. Сейчас население менее 1,9 миллиона человек — это соответствует уровню 1897 года. Страна, о величии которой так любят говорить тамошние государственные мужи, из «витрины СССР» превратилась в задворки Европы. И дело не только в разбитых дорогах и кучах мусора в самых престижных районах Риги — все это очень любят показывать блогеры, нещадно ругаясь при этом. Еще, например, и в том, что Латвия — лидер в ЕС по количеству инфарктов с инсультами. Что оптимизма не придает и света в конце тоннеля для латышей не зажигает.

Во Львове подняли вопрос о русскоязычности котов.

Львовский публицист Илько Лемко, в своей авторской колонке для издания «Захид», пожаловался на рекламный слоган "Первое слово моего кота - Мяу!". Как считает Лемко, украинский кот должен говорить "Няв" а не "Мяу".

"По Львову ездят трамваи с рекламой такого содержания: «Первое слово моего кота – Мяу!». Даже неинтересно, что именно таким образом там рекламируют, самое интересное, что украинские коты, в отличие от кацапских, никогда не говорят: «Мяу», только «Няв», то есть не мяукают, а нявкают. Впрочем, это для производителей упомянутой рекламы слишком высокие материи, к которым нужно еще дорасти и приобрести соответствующий IQ. Потому что отказаться от привычного, родного, понятного кацапского «Мяу» в пользу непонятного, причудливого, экзотического украинского «Няв» – тяжелый интеллектуальный труд", - пишет Лемко.

На этом канале не единожды упоминался термин «белорусизация», но пока не было предпринято попытки дать ему удобное определение, чтобы все могли идентифицировать это явление в повседневной жизни.

Самое расхожее понимание «белорусизации» запечатлено в этих словах:

«Проводившаяся в 1920-е и 1930-е годы в Белорусской ССР политика по расширению употребления белорусского языка в общественно-политической и культурной жизни республики. Также под белорусизацией понимается развитие белорусской культуры и увеличение доли белорусов на руководящих должностях в БССР»

Как видим, тут на первом месте стоит язык, а за ним следует культура. Это выглядит логичным, так как язык формирует мировосприятие и если мы хотим изолировать политическую общность, то приоритет у языка. Поэтому Франциск Богушевич ввёл в массы термин «белорусская мова» и начал агитацию за самоидентификацию по признаку языка, хотя сами крестьяне определяли себя русскими и дальше его польско-шляхетского круга эта агитация не смогла выйти вплоть до революции.

Однако, он настоятельно рекомендовал русскому крестьянству поменять цивилизационный взгляд и помочь панству в борьбе с Россией, о чём писал Карский.

В ход шли и подлоги. Например, в «Прадмове» Богушевич писал (на польском), что изучал архивные документы (польские, надо полагать), которым «сотни лет» и лично убедился в том, что «белорусский язык» с тех пор никак не изменился. Жаль, что он не представил результаты анализа.

Помимо языка есть и ещё одна основа общности – ценностная. Цивилизационные теоретики видят в ней религию и даже отдают ей приоритет в вопросе главенства. Но, как мы знаем, проект перевода русских крестьян в униатство не увенчался успехом и после раздела Польши они бежали обратно в православие миллионами. Такую операцию удалось провести только над русским боярством, поменявшим свою самоидентификацию на польско-католическую. Простой же народ, находящийся под гнётом, мог держаться только за свои религию и язык.

Тут мы приходим к уточнению понятия «белорусизация». Я нашёл достаточно интересный подход, в котором значится, что «белорусизация» есть

«комплекс мер по возрождению белорусской культуры, расширению использования белорусского языка, а также развитию образования»

Сразу стоит отметить, что «возрождение белорусской культуры» на тот момент было невозможным, так как люди начали частично себя называть белорусами только к середине 20-го века. То есть их культура не называлась белорусской – она была русской. Также как не имеет смысла известный термин «белорусское национальное возрождение», к вдохновителям которого относят того же Богушевича и ряд других представителей польской шляхты, потому что белорусская нация как политическая общность возникла только с созданием ССРБ в 1919.

Что возрождать в 19-ом веке?

Очень часто под культурой понимают театр, кино, картины, но это понятие более многогранно. Оно относится к процессу «возделывания» души. Существует сотня определений культуры, но самое блестящее дал отец русской культуры М. Лотман, назвавший её историей.

Если мы говорим о культуре, как инструменте «возделывания души», то процесс «возделывания» называется образовательным.

Мы видим, что к белорусизации относится не просто перевод на белорусский язык, но сопутствующая образовательная коммуникация, которая меняет историю и её восприятие. Хорошим примером выступает шляхтич-историк Довнар-Запольский: в 1901 пишет о Великом княжестве Литовском и Русском как о литовско-русском государстве, а позднее заявляет о белорусах. Да и вообще, всю базовую белорусскую концепцию строили польские шляхтичи, сначала участвовавшие в провозглашении так-называемой БНР, а потом перепрыгнувшие в ССРБ и основавшие все научные белорусизаторские институты, которые действуют до сих пор.

В итоге, мы можем определить «белорусизацию» как комплекс мер, призванный затереть цивилизационные основы белорусской нации в виде русского языка, истории и ценностей.

Цель – разорвать единство русской цивилизационной общности и поглотить ослабленную белорусскую нацию.

Как мы уже знаем из цикла статей «Мовная середа», для белорусизации не нужна государственная программа: проводить её могут иностранные организации и агенты внутри страны.