urika

Продолжение.

Пролог тут: "Фронтир. Инди". Том 1

Тридцать лет спустя…

День за днем проходит, но ничего не меняется. И сегодня солнечный свет опять разбудил меня раньше будильника. Но сегодня, как мне показалось, солнце светило более ярко, чем сегодняшним утром вчерашнего дня. Этот яркий теплый солнечный свет каждое утро дает мне надежду… призрачную надежду. И я знаю, что и этот очередной день пройдет как обычно, по своему расписанию, а я снова бессмысленно буду биться головой о стену, пытаясь хоть что-то в нем изменить.

Сегодня я решил не идти на каждодневную утреннюю пробежку по парку. А какой в этом смысл? Ну, разумеется, лично для меня. Теперь, когда я просыпаюсь утром одного и того же дня, я на многое стал смотреть по-другому. Лежа на диване, рассматривая в очередной раз свою комнату, залитую ярким солнечным светом, я искал хоть какие-то отличия от вчерашнего дня. Вот уже минут через пять солнечный свет доберется до стены, на которой я делаю зарубки, как древний человек, у которого нет календаря. Сегодня был уже пятьдесят седьмой… или шестьдесят седьмой день, точно не помню, давно уже не подсчитывал. У всех нормальных людей день обычно заканчивается чисткой зубов, у меня же — очередной отметкой на стене о прожитом дне. Сначала все, что происходило, казалось мне очень интересным и необычным. Теперь это порядком уже надоело, а иногда тоска, как цунами, накрывает меня с головой: я начинаю задыхаться и даже готов умереть, лишь бы хоть как-то выскочить из этого чертова беличьего колеса времени.

Но сегодня солнце точно светило как-то ярче. И я решил, что, может быть, этот день будет именно тем удачным для меня днем, которого я так долго жду.

Я встал, чисто символически сделал быстро зарядку вместо каждодневной пробежки по парку и кинул в рот бутерброд с колбасой, запив его стаканом воды из-под крана. Я вышел и сразу направился в кафешку за углом, в которой мой друг завтракает уже дней эдак пятьдесят семь… или шестьдесят семь, я не помню, надо подсчитать.

Я быстро нашел Макса за его любимым столиком у окна и сел напротив. Он, как обычно, ел свое любимое блюдо: зажаренные куриные ножки с картофелем «по-деревенски» и зеленым горошком.

— Привет! — сказал я ему уже в который раз.

— При-вет, — ответил Макс, с трудом пережевывая куриную ножку.

— Слушай, — я наклонился к нему поближе, говоря немного шепотом, — зачем ты утром заказываешь мясо, ты же понимаешь, что такое блюдо в таком маленьком кафе будет только вчерашним?!

— А мне интересно, все ли у них съели, что они приготовили вчера, или нет? Был ли у них вчера удачный день? Мне просто нравится сравнивать каждый день.

— Хм… удачный день… Да ты и понятия не имеешь, что значит по-настоящему сравнивать каждый день, — отклонившись на спинку стула, грустно сказал я.

Макс с трудом проглотил пережеванный кусок, посмотрел на меня и протянул мне на вилке зажаренный кусочек. Видно, как-то уж очень печально прозвучала у меня эта фраза.

— На, жуй! Будем сравнивать вместе! — предложил он.

— Да не, я не об этом, — усмехнувшись, я покачал головой, отказываясь от его предложения.

— Странный ты какой-то сегодня, — сказал Макс и пристально на меня посмотрел.

— А ты что, помнишь, какой я был вчера? — удивился я.

— Помню, конечно. И вчера, и позавчера, и… и дай мне спокойно доесть! Что ты мне с самого утра какие-то странные вопросы задаешь? Будешь? — еще раз спросил Макс и снова протянул мне зажаренный кусок курицы на вилке.

Я отмахнулся от него и стал смотреть в окно. Время было десять утра, еще светило солнце, но я точно знал, что к обеду подует прохладный ветер и пойдет дождь.

— Вот засада! — сказал я и стукнул кулаком по столу. Тарелка на столе подскочила и горошек, который Макс ловил уже минуту, снова ушел из-под вилки.

— Да что с тобой сегодня, Генка!? — подняв удивленно брови, спросил Макс.

— Что? Да я уже тридцать дней подряд забываю сегодня зонт взять! — возмущенно ответил я.

Макс отодвинул тарелку с последним, так и непойманным им горошком и, прищурившись, стал внимательно на меня смотреть.

— Что!? — спросил я.

— Тридцать дней подряд, сегодня забываешь взять зонт?!

— И? Что такого я сказал?

— Ничего. Я просто раньше думал, что каламбур — это не твой конек.

— Раньше я тоже так думал! И это не каламбур!

— Ну, даже если слова «тридцать дней» и «сегодня» мы выкинем из того, что ты сказал, то… — Макс посмотрел в окно на чистое голубое безоблачное небо, — сдался тебе сегодня этот зонт? Дождь ведь не обещали. И даже на следующей неделе тоже.

— Поверь мне… он будет! — грустно сказал я.

Я махнул ему рукой, чтобы он наклонился ко мне поближе и, пододвинувшись к нему сам, шепнул: скажу тебе больше — этот дождь закончится снегом.

— Снегом? Ты в своем уме? — Макс протянул ко мне руку, чтобы дотронуться до моего лба.

— В своем, — обидчиво сказал я, уворачиваясь от его руки. — Из кафе не видно, но на улице уже можно заметить грозовые тучи на горизонте.

— Знаешь что, — сказал Макс, — а пошли-ка на улицу, на свежий, так сказать, воздух.

Он встал из-за стола и достал кошелек, чтобы расплатиться за завтрак. Я тоже встал и, глянув на его тарелку, спросил:

— А что, слабо и сегодня последний горошек доесть?

— Во-первых, я уже наелся, во-вторых, я не смог поймать его и наколоть на вилку. Можно было бы пойти на принцип и взять его рукой, но это неприлично. Будем считать, что он меня победил.

— Впрочем, как и уже тридцать дней подряд, — ехидно заметил я. — Да этот горошек — чемпион!

Макс искоса посмотрел на меня и положил деньги под тарелку с горошком-чемпионом.

— Пошли искать твою тучу, — с издевкой сказал Макс.

Все шло как обычно. Кафе, Макс, горошек. Почему я решил, что сегодня день будет другой? Потому что солнце, как мне показалось утром, было ярче? Стоит ли сегодня опять что-то доказывать и разъяснять Максу? Правда мне все равно заняться больше было нечем. Да и как говорят: под лежачий камень вода не течет.

Мы вышли на улицу. Слегка подул прохладный ветерок. Макс посмотрел на меня, потом достал солнцезащитные очки, надел их и стал смотреть вверх, рассматривая голубое небо.

— Ну, и где твоя туча? — спросил он.

— Ты не туда смотришь, сейчас она еще далеко — сказал я и указал на маленький кусок горизонта, видневшийся между высотками. Там, вдалеке, небо действительно было немного темным. — Надо подождать, чуть больше часа осталось, а точнее… — я посмотрел на часы, — один час и сорок две минуты — и пойдет дождь.

— Откуда такая точность? Ты что, можешь предвидеть будущее? — пошутил Макс.

— Нет. Я живу в нем каждый день.

— Где? В будущем? — недоуменно произнес Макс.

— Вроде того. Точнее, сегодняшний день только один раз был для меня будущим. Теперь для меня каждый новый день — это день уже из прошлого. Так что, вероятнее всего, я живу в прошлом, и дорога в будущее для меня пока закрыта. Но это только для меня, для остальных это новый день.

— Так, стоп! Ты сейчас никуда не торопишься? — озабоченно спросил меня Макс.

— Нет! До пятницы я совершенно свободен, — пошутил я. И зачем пошутил… Макс же совсем шуток не понимает.

— А сегодня уже пятница, — серьезным голосом сказал Макс.

— Не переживай, Макс, ты даже не представляешь, какой вагон времени у меня еще впереди!

— Может, пойдем посидим в парке, и ты мне все объяснишь? Честно, я ничего не понял.

Опять па-арк… — мысленно простонал я. Ладно, в парк так в парк. Пока было еще жарко, и идти домой не хотелось. До дождя далеко, а до дома рукой подать. Что я так из-за зонта расстроился? А теперь еще и Максу опять голову заморочил. Вот как мне ему все это объяснить так, чтоб он до завтра ничего не забыл?..

Мы сели на лавочку.

— Понимаешь, дружище, — начал я, — я проживаю один и тот же день, каждый следующий новый день. Нет, так я тебя еще больше опять запутаю. Вот, придумал! Попробую объяснить тебе по-другому. Ты же фильм «День сурка» помнишь?

И зачем я ему только про этот фильм напомнил, да еще и для примера привел? Знаю же, что у него с чувством юмора плохо. После того как мы этот фильм посмотрели, Макс потом мне еще несколько дней мозг выносил по поводу того, что такого, мол, быть не может! Нет, не в принципе, а по мелочам. Весь фильм мне тогда по кадрам разобрал, да дотошно так, что я сам всему уже верить начал. А напоследок сказал, что вообще фильмец ничего такой, сюжет интересный и снят неплохо. Зато я уже свое мнение изменил и еще долго думал, что фильм — нудятина, пока на него еще раз не сходил. Помню, девушку пригласил, она весь фильм смеялась, а я смотрел на нее и думал, что она глупая какая-то: как можно над таким занудным фильмом смеяться. С той девушкой после просмотра фильма я больше не смог встречаться, но именно благодаря ей снова стал считать этот фильм интересным. Вот такая ирония судьбы…

День следующий.

Вчера надоело считать по одной зарубке на стене, начиная каждый раз сначала. И чтобы быстрее определять количество прожитых дней, решил объединить их по десять штук, зачеркивая горизонтальной чертой. Почему именно по десять, а не по семь? Не знаю. Мог бы считать и по неделям. А вообще правильно решил, я же не беременный, чтобы свой срок неделями отсчитывать? Хотя у них и то понятнее, когда все закончится. А вот что со мной происходит, никому не ведомо.

Вчерашний день так и не стал для меня особенным. Я неправильно начал разговор, и Макс снова достал меня этим фильмом. Мне пришлось сказать ему, что я все выдумал, а сделал это для того, чтобы хоть раз в жизни достать его чем-нибудь. Потом признал, что виртуознее его в этом деле я еще никого не встречал, и Макс, успокоенный и самодовольный, отправился домой.

Сейчас Макс опять сидел передо мной и гонял свой последний горошек по тарелке. Неожиданно вся эта ситуация с горошком показалась мне очень схожей на мою, где я никак не мог поймать свой завтрашний день! И мне во что бы то ни стало захотелось, чтобы Макс поймал этот горошек. Словно тогда и моя проблема с замкнутым временем как-то разъяснится… Но Макс, промахиваясь, все цокал вилкой по тарелке, а жесткий горошек уже достаточно профессионально уворачивался.

— Да съешь ты его уже! — я не выдержал, взял горошек рукой и сунул его Максу в руку. — Ешь!

— Ты что! Некультурно же, — заартачился Макс и искоса бросил беглый взгляд на официантку, спешно засовывая горошек в карман брюк. Потом он резко подскочил, вытер руку салфеткой и заплатил за завтрак, положив деньги на стол.

— Пойдем, нервный ты какой-то сегодня, — сказал я и пошел на выход. — Завтра попробуем по-другому...

День шестьдесят седьмой, подсчитанный.

Опять кафе. Опять сижу напротив Макса. Макс дожевывает курицу и готовится гонять по тарелке горошек. Как ему помочь? Только так, чтоб он сам его на вилку наколол. Ну вот, опять все его попытки безрезультатны. Хочет краем вилки его подцепить. И тут мне в голову приходит гениальная идея! А зачем ему его вообще накалывать? Может, ему ложку взять?!

— Девушка! — довольно громко крикнул я миленькой официантке, которой Макс, каждый раз заказывая завтрак, отвешивает комплимент. Правда, уже шестьдесят семь дней один и тот же, но ей нравится. — Девушка, принесите моему другу ложку, пожалуйста!

Официантка удивленно посмотрела в нашу сторону.

— Не все, что вы подаете, можно есть вилкой, — сказал я, пытаясь зачем-то объяснить свою просьбу.

Макс, услышав мои слова, поперхнулся чаем. Я постучал ему по спине. Он откашлялся, поднял голову и посмотрел на меня взглядом побитой собаки. Мне стало стыдно. Официантка, конечно, вряд ли догадалась, зачем мне понадобилась ложка, но Макс видел эту ситуацию совсем с другой стороны.

— Ладно, извини, сам от себя не ожидал. Давай я заплачу и пошли отсюда. И не переживай ты так, завтра все равно этого никто не вспомнит… И ты тоже, — обреченно сказал я.

Я встал, достал кошелек и положил деньги на стол.

День шестьдесят восьмой. Следующий после подсчитанного.

Опять сижу в кафе с Максом, наблюдаю, как он ест. Жду кульминационного момента. Пришла очередь горошка. Цок, цок… Проходит минута, вторая. Интересно, о чем он думает в этот момент? Нервы мои не выдерживают, и я решаюсь снова вмешаться в процесс ловли.

— Дай вилку! — твердо сказал я.

Я взял вилку и раздавил ею горошек: жесткая шкурка осталась на тарелке, а пастообразная мякоть сомнительного цвета пролезла сквозь железные зубцы.

— На! Съешь его уже наконец-то! — сказал я и отдал ему вилку с раздавленным на ней горошком.

— Такой я есть не буду! Фу! Даже аппетит мне испортил. Что с тобой, Генка? Нервный ты какой-то сегодня. Что случилось?

— Давай я тебе в другой раз объясню, — устало вздохнув, предложил я.

День шестьдесят девятый. Просто опять очередной.

Сегодня вышел из дома раньше и пришел в кафе вместе с Максом. Сижу, смотрю, как он ест, и размышляю, зачем же он этот горошек поймать пытается? Наверное, он о чем-то думает и, задумавшись, гоняет его чисто машинально.

Наконец-то дошла очередь до горошка.

— Ты о чем задумался? — спросил я, пытаясь поймать его на размышлениях.

— Что? — не глядя на меня, спросил Макс, в очередной раз промахнувшись по горошку.

— Я спрашиваю, думаешь сейчас о чем? — уточнил я, видя, что он меня почти не слушает.

— Да так, ни о чем.

— Ты давай признавайся, о чем думал? — не отставал я.

— Да, понимаешь, Ген, ощущение такое возникло, будто это все уже со мной было. Это еще как-то называют…

— Дежа вю это называют! — взволнованно ответил я. Неужели я был прав. И эта проблема с горошком действительно имеет что-то общее с моим бегом по кругу во временной петле! — А что именно ты чувствуешь? Что, по-твоему, уже было?

— Ну, что сидели мы уже вот так — я ел, ты смотрел. Особенно то, как этот горошек поймать пытаюсь.

— А что насчет меня? Что скажешь?

— А ты… — ты какой-то нервный сидишь…

— Почему нервный? Почему ты сказал «нервный», я ведь спокойно сейчас себя веду, даже еще не говорил ничего, — сказал я и задумался.

Может быть, это все же возможно? Может, я смогу вытащить Макса из этой жизни и перетащить его в свою реальность повторяющегося дня? Сердце начало сильно биться. Я почувствовал, что, может, мне наконец-то удастся ухватиться хоть за какую-то зацепку в этом, уже казалось безнадежном, марафоне бесконечно повторяющегося дня.

— Почему я показался тебе нервным? — пытаясь скрыть свое волнение, спросил я.

— Ну, я не знаю. Ты же спросил про ощущения, вот я и сказал…

Я почти его не слышал. В голове эхом звучали голоса посетителей, сливаясь в унисон, а стены пульсировали в такт разволновавшемуся сердцу. Я завертел головой, внимательно разглядывая кафе, ища хоть что-нибудь, что отличало бы его от моего «вчерашнего сегодня». Казалось, что я на мгновение выпал из этого колеса времени, но, если я сейчас не найду, за что можно еще зацепиться кроме ощущений Макса, то еще минута — и меня втянет обратно. Ничего интересного не находилось. Надежда покидала меня… снова…

Макс дернул меня за плечо.

— Ты что? Что-то ищешь? Потерял чего?

— Да, потерял… я потерял завтра. Я вчера потерял завтра, — обреченно сказал я. — Теперь у меня нет будущего…

— Что-то я тебя не понимаю. Говоришь какими-то загадками! Так, я сейчас иду в лабораторию, нужно кое-что оттуда забрать, пойдешь со мной? По дороге и поговорим о твоем будущем. Или ты опять занят? — спросил Макс.

Лаборатория! — встрепенулся я. Как же я мог о ней забыть! Вот я дурак!

— Конечно, пойду, я же говорил, что до пятницы… — выпалил я и, вспомнив о неуместных шутках, резко замолчал.

— Что до пятницы? — не понял Макс.

— Действительно, что там «до пятницы», я теперь всегда свободен. Идем! — радостно сказал я.

Впереди снова замелькала призрачная надежда, и я воспрял духом

Вся книга тут: https://author.today/work/485876

Цикл завершен.

Жанр: Ужасы.

Аннотация: «К западу от Аркхема много высоких холмов и долин с густыми лесами, где никогда не гулял топор. В узких, темных лощинах на крутых склонах чудом удерживаются деревья, а в ручьях даже в летнюю пору не играют солнечные лучи. На более пологих склонах стоят старые фермы с приземистыми каменными и заросшими мхом постройками, хранящие вековечные тайны Новой Англии. Теперь дома опустели, широкие трубы растрескались и покосившиеся стены едва удерживают островерхие крыши. Старожилы перебрались в другие края, а чужакам здесь не по душе. Никто не прижился на фермах, ни франкоканадцы, ни итальянцы, ни поляки. Как ни старались, ничего у них не получилось. У всех с первых же дней пробуждалась фантазия, и, хотя жизнь текла своим чередом, воображение лишало покоя и навевало тревожные сны. Потому чужаки и спешили уехать, а ведь старый Эмми Пирс не рассказывал им ничего из того, что он помнит о старых временах. С годами Эмми стал совсем чудным, вроде как не в своем уме. Он единственный, кто знает всю правду о прошлом и не боится расспросов, но ему не позавидуешь. Ведь не боится он потому, что его дом стоит на отшибе рядом с полем и проезжими дорогами…»

«Цвет из иных миров» — американский научно-фантастический фильм ужасов 2019 года, снятый по мотивам рассказа Говарда Лавкрафта «Цвет из иных миров».

Это первый полнометражный фильм Ричарда Стэнли, снятый после его увольнения со съёмок фильма «Остров доктора Моро» (1996).

Сюжет: Семейство Гарднеров переезжает в отдалённую усадьбу в сельской местности Новой Англии, чтобы сбежать подальше от шума 21-го века. Но в один прекрасный день метеорит падает прямо у них перед домом. Таинственный камень наполняет землю и окружающее пространство неземным цветом. К своему ужасу, семья Гарднеров обнаруживает, что эта инопланетная сила постепенно приводит к мутации всех жизненных форм, включая и их самих.

По словам Стэнли, это первый фильм в трилогии адаптаций Лавкрафта, который он надеется дополнить адаптацией рассказа «Ужас Данвича».

Ричард Стэнли с детства был поклонником творчества Говарда Лавкрафта, по его словам, он к восьми годам прочёл все его произведения.

Сценарий был написан им совместно со Скарлет Амарис. Проект заинтересовал продюсерскую компанию Элайджи Вуда "Spectre Vision" и любившего творчество Лавкрафта актёра Николаса Кейджа.

А как ограждать детей, если не все взрослые понимают, что происходит?