В 1937 году недавно реабилитированному в глазах советского общества Сергею Эйзенштейну поступило предложение от директора «Мосфильма» создать историческую картину. На выбор режиссеру были предложены сюжеты и герои из русской истории, и он остановился на фигуре Александра Невского.

После выхода на экраны фильм затмил даже знаменитого «Чапаева». Зрители поражались мужеству актеров, которые зимой вынуждены были сниматься в холодной воде. Никто не догадывался, что основную сцену картины, Ледовое побоище, снимали жарким летом.

Есть рассказ Михаила Ромма о том, как Эйзенштейн, встретив его, спросил, какой сценарий он бы выбрал. Ромм ответил, что, конечно, «Минина и Пожарского» (такой вариант тоже предлагался режиссеру на выбор): все-таки XVII век, известно, как люди выглядели и что там происходило. А что известно об эпохе Невского?! «Вот поэтому, — ответил Эйзенштейн, — мне и надо брать «Александра Невского». Как я сделаю, так оно и будет».
Несмотря на такое смелое заявление, к историческому аспекту будущей картины подошли очень серьезно: Эйзенштейн достал в Эрмитаже подлинное вооружение XIII века и внимательно следил за изготовлением доспехов главного героя. Старинные атрибуты и предметы интерьера создавались максимально точно к тому, что историкам известно о тех далеких временах. Из «Хроники Ливонии» - манускрипта Генриха Латвийского – создатели фильма взяли факт о католическом монахе, который во время битвы играл на портативном органе. Специально для фильма изготовили точную копию средневекового инструмента, который даже работал, и удивительная историческая деталь вошла в киноленту.
Приступая к выполнению важного «госзаказа» Эйзенштейн понимал, какое внимание будет обращено на его работу. К выбору сценариста, актеров и всей съемочной группы он подошел крайне ответственно. Сроки были также очень важны. Весь съемочный процесс должен был уложиться в 198 дней. По причине цейтнота работу над самой «холодной» сценой фильма запланировали на лето.

Место, подходящее для съемок массовой исторической баталии, нашли прямо рядом с «Мосфильмом». Пришлось выкорчевать старый вишневый сад, выровнять и заасфальтировать площадь в 32 тысячи квадратных метров. Эту огромную территорию посыпали опилками и солью, а для морозного блеска добавили нафталина с мелом и залили жидким стеклом. Иллюзия снега в черно-белом фильме получилась очень достоверной. В роли Чудского озера «выступил» небольшой пруд, а льдины изготовили из дерева, пенопласта и фанеры, покрасив белой краской.
Для большей достоверности кроме исторических доспехов в костюмерных мастерских «Мосфильма» нашили и исторические шубы с тулупами.

Актерам приходилось мучиться в тяжелых и теплых костюмах, ведь лето 1938 года в Москве выдалось по-настоящему жарким. Кстати, железные доспехи были вовсе не бутафорией. Их сделали максимально похожими на старинные, поэтому весили они примерно столько же и точно так же нагревались на солнце. Артисты обжигались о раскаленный металл, а от шлемов на лбах оставались красные отметины. Грим также приходилось постоянно поправлять, под палящими лучами он мгновенно начинал «течь».
Ледовое побоище занимает почти треть хронометража фильма – оно длится в картине 35 минут (из 102 минут общей продолжительности), это необычно для истории кино. Несмотря на тяжелые условия, в которых вынуждена была работать команда, работу завершили даже с опережением графика (тоже удивительно). Завершили съемки почти в два раза быстрее чем планировали, в 115 съемочных дней. За досрочное окончание группе вручили переходящее красное знамя.

Фильм оказался невероятно своевременным: тема борьбы русского народа с внешним врагом была созвучна предвоенной эпохе, а под тевтонскими рыцарями можно было недвусмысленно угадать нацистскую Германию.
Этот намек был настолько прозрачен, что фильм был изъят из проката после заключения пакта Риббентропа-Молотова, а после начала Великой Отечественной войны вернулся в кинозалы. В 1942 году к семисотлетию Ледового побоища был выпущен плакат со словами Иосифа Сталина: «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков».
29 июля 1942 года был учрежден орден Александра Невского – награда для командного состава Красной Армии. Так как прижизненных портретов Александра Невского не сохранилось, на орден поместили профиль Николая Черкасова, исполнившего роль русского полководца в знаменитом фильме. Этот факт считается уникальным в истории фалеристики.

А мы бы в это, не дай Бог, поверили. При таком перевёртыше в голове в вопросах, кто твой друг, а кто враг, такого можно было бы наворотить!

Слава Богу, на Александра Невского киевские князья не покусились. Зато покусились на народ, правитель которого Александра Невского уважал и поддерживал. Этот же народ в тяжелые годы Великой Отечественной Войны отдал на переплавку свои святыни — металлические статуэтки Будды из всех своих дацанов, чтобы дать СССР цветные металлы для производства оружия. И зовётся этот народ монголы.

Я оставлю в стороне вопрос, какой национальности был Чингисхан, с учётом того, что на типичного монгола он не слишком походил, судя по описаниям его внешности. Тот же академик Тиваненко Алексей Васильевич вообще считает его забайкальским бурятом, о чём доказывает в своей книге «Забайкальская прародина Чингисхана». Это вопрос спорный, потому вынесем его за скобки.

Итак, монголы. Кто-то может возразить, а как же битва на Калке, а как же монголо-татарское иго? Но почему не допустить, хотя бы на минутку, что в описание истории монголо-татарского ига заложена диверсия киевских князей? Мотив у них есть. Процитирую выдержку с сайта, посвящённого Александру Невскому:

Киев после татарского разорения потерял всякое значение; поэтому Александр [Невский] поселился в Новгороде.

О чём тут речь? Хан Золотой Орды Батый, внук Чингисхана, судя по многочисленным описаниям, очень уважал Александра Невского и хотел его назначить Великим князем всея Руси. Но решал не он, а великий хан в Монголии. Пришедшая к власти вдова умершего хана Гуюка ханша Огуль-Гамиш решила назначить Великим князем Андрея Ярославича, младшего брата Александра Невского. Сам же Александр получил в управление южную Русь (Киев) и Новгород. А уже через 5 лет, в 1252 году, когда в Каракоруме Огуль-Гамиш была свергнута новым великим ханом Мункэ (Менгке), хан Батый воспользовался моментом и вручил ярлык Великого князя Александру Невскому.

Мы не утверждаем, что Александр Невский считал монголов братьями. Но он был трезвым политиком и патриотом России и понимал, что сразу двух серьёзных противников Русь не выдержит. И потому оказавшись между рыцарской Европой и монголами, Невский решил искать союза именно с монголами, а не европейцами. Более того, он даже подавлял бунты на Руси против монголов. Об этом есть в книге Похлёбкина: «Татары и Русь»:

Александр Невский, наверное, первым понял пользу мирных отношений с Ордой. Потому что сам всячески старался наладить с Ордой контакты, призывал других князей дружить с монголами и даже сам подавлял антимонгольские восстания.

Но снижение роли Киева на Руси — это не единственный зуб киевских князей на монголов. Ещё в битве на Калке монголы проявили внутреннюю суть Киева. Когда генералы Чингисхана Джебэ и Субудай впервые показались на границах Руси, большинство русских князей собрались в Киеве, чтобы решить, как давать отпор монголам. Численность монголов уступала русским, и при организованном отпоре под руководством какого-нибудь удачливого в боях князя монголы не смогли бы нас победить.

И такой удачливый князь на Руси был. У него даже прозвище было — Удатный (удачливый). Это был Мстислав Мстиславич Галицкий. И многие князья, а главное, воины были на его стороне и готовы были идти на войну под его началом. Но киевский князь Мстислав Романович не захотел подчиниться. Он хотел сам возглавить поход. Но большинство князей отказались идти под его началом. Этот момент лаконично описал Василий Ян в своём историческом романе «Чингисхан», удостоенном сталинской премии 1ой степени.

Хотя ратники меж собой говорили, что нужно бы сделать главным воеводой Мстислава Удатного, - очень уж он в бою опытен и горяч! - но против него спорил князь Мстислав Романович киевский. Он никак не может покориться, потому что считает себя старшим, великим князем.

В итоге пошли на монголов неорганизованной толпой. Хитрый Субудай организовал серию поддавков, которые вскружили голову наступающим русским князьям и их союзниам – половцам, а затем ударил основным войском. Кто был поадекватнее, организованно отступил. А что сделал киевский князь со своими 10 тысячами ратников?

Одна часть татарских войск осадила лагерь князя киевского Мстислава Романовича. Он шел с десятитысячным отрядом ратников, конных и пеших. Он не держал связи с другими отрядами, не знал, что предпримет Мстислав Удатный, и похвалялся, что один, без чужой помощи, истребит "принесенных злым ветром татар хана Чагониза".

Вначале они неплохо отбивались, сделав круговую оборону из телег. Монголы предпринимали несколько атак, но не могли одолеть воинов. Ведь и мышь, загнанная в угол, будет защищаться отчаянно. И тогда Субудай организовал новую ловушку, в которую охотно попался киевский князь. Субудай пообещал князю киевского свободный проход в Киев, если тот сложит оружие. Человек почестнее и поудачливее почувствовал бы западню. Но интриган Мстислав Романович подвоха не заподозрил, приказал воинам сложить оружие, и монголы их порубили.

Несмотря на возражения старых воинов, все же великий князь киевский Мстислав Романович приказал сдавать татарам оружие. Тогда киевские воины стали прощаться друг с другом, кланяясь в пояс, и выходили поодиночке, бросая оружие в одну кучу. Первым делом воины побежали к реке, - три дня они не пили воды. Когда же последние воины вышли из лагеря и в пыли потянулись по шляху, разминая плечи и радуясь, что увидят родину, татары стали их нагонять и беспощадно рубить.

Как видите, обидчивым киевским князьям было, за что заиметь зуб на монголов. Мотив был, и возможности совершить какой-нибудь подлог в отношении монголов были. Один из следов такого подлога находим в фильме «Илья Муромец», снятом украинским режиссёром Птушко при Хрущёве в злополучный 1956 год.

В этом фильме главный злодей «Калин-царь» и всё его войско имеет явно монгольские черты. Процитируем выдержку из «Заявки на национальную идею (Приключенческое эссе)» писателя Меняйлова:

Вообще-то Калин-царь имеет конкретного исторического прототипа – царя Калияна. Только царь Калиян не монгол, а болгарин. Европеец. И он, действительно, даже в жестоком Средневековьем сумел выделиться – подлостью и безосновательной жестокостью. Безосновательной. То есть мыслящим по бытовому, так скажем, не соратникам Ильи Муромца, он был непонятен. Калиян и был именно царём. Был бы монголом – назывался бы или каганом или ханом. Но по русским былинам он – царь. По старорусским адекватным представлениям он – европеец. Кто же это отменил русское в России?

Действительно, а почему это в фильме «Илья Муромец» 1956 года Калин-царь вдруг стал монголом? И всё войско Калин-царя в эпизодах фильма играла массовка с монголоидными чертами лиц, с раскосыми глазами. Хотя из соображений исторической достоверности должны были бы быть европейцами. А это уже привет от кукурузника.

Т.е. монголы нам враги по мнению киевских князей. А по мнению Александра Невского они наши союзники. Конечно, доверия к Александру Невскому больше, чем к Хрущу, но нас столько лет приучали думать, что ничего кроме зла от монголов Русь не видала, что хотелось бы ещё аргументов.

Был ещё один правитель, при котором Россия процветала, и который тоже очень уважал монголов. И Хрущёв, кстати, этого правителя ненавидел. И тоже попытался опорочить в 1956 году, как и монголов. Я думаю, читатели уже поняли, что речь пойдёт о товарище Сталине.

Сталин заинтересовался монгольской мудростью во время своих контактов с бурятскими (считай, монгольскими) шаманами ещё в своей первой ссылке в Иркутскую губернию в 1905 году.

А в 1925 году при учреждении Монгольской комиссии при СНК СССР и планировании экспедиций в Монголию именно Сталин защитил финансирование экспедиций, которые хотели отменить. И надо же, Хрущёв сразу же после прихода к власти в 1953 году упраздняет и Монгольскую комиссию и экспедиции в Монголию [информация найдена в монографии "Монгольская комиссия Академии наук. История создания и деятельности. 1925-1953" доктора исторических наук Юсуповой Татьяны Ивановны].

Именно при Сталине Монголия стала негласной 16-ой союзной республикой и отдала свои святыни на переплавку в годы тяжелейшей Великой Отечественной Войны. И не случайно в «Заявке на нац. идею» Меняйлов сравнивает отцов Сталина и Чингисхана по тому, как оба схожим образом вложились в воспитание своих сыновей: https://vairgin.com/nac_ideya/

В статье, которая является переработкой первой части книги автора «Руская земля и восточнославянские племена IX–XIII века» предпринят подробный анализ использования понятий «Русь», «Руская земля», «руские князья» в русских летописях. Показывается, что понятие «Русь» применительно к Средневековью не является географическим. Оно носило политико-правовой характер. С течением времени границы земель, на которые оно распространялось, менялись. К началу XIII в. они сократились до территории собственно Киевского княжеств. Во второй половине XIII в., когда Киевское княжества практически исчезло, в борьбу за право носить это название вступили Владимирское и Галицко-Волынское княжества, к тому времени уже более века Русью не считавшиеся.

Рассматривается также вопрос о том, как в какое время именовали правителя Руси – великого князя.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: Русь, Русская земля, русские летописи, Рюриковичи, Великое княжество Киевское

ВВЕДЕНИЕ

Последние годы мне часто приходится сталкиваться с ожесточенными спорами относительно того, что именно называли Русью. Идет активная компания по дискредитации понятия «Киевская Русь», как «придуманного советскими историками». На самом деле, мол, было только Древнерусское государство, наследником которого является Россия. Киев здесь не при чем.

Понятно, что все это является следствием известных политических процессов и к науке никакого отношения не имеет. Но поскольку тенденция эта проникла уже и в научные круги, полагаю необходимым рассмотреть этот вопрос подробно.

После классической книги А.Н. Насонова «Русская земля и образование территории древнерусского государства», увидевшей свет еще в начале 50-х годов прошлого века, казалось бы, намерение автора данной статьи сказать свое слово может показаться либо самонадеянностью, либо следствием некомпетентности. Однако, как это происходит со многими, вполне устоявшимися в официальной истории понятиями и концепциями, стоит к ним приглядеться без излишнего почтения к корифеям прошлых лет, все оказывается далеко не так однозначно.

Начну с обширной цитаты из Насонова, в которой он, на основании анализа летописных источников, пытается определить границы «Русской земли».

«Территориальные пределы древнейшей летописной «Русской земли» (или «Руси», понимаемой в территориальном смысле) восстанавливаются приблизительно.

«Русская земля» лежит по обеим сторонам Днепра: «и раздѣлиста по Днѣпръ Русьскую землю: Ярославъ прия сю сторону, а Мьстиславъ ону», причем Мстислав сидел в Чернигове и раньше, как видно из известия под 1024 г., и хотел сделать Чернигов центром «Русской земли». Черниговщина называлась «Русью» и в Киеве в XII в., как видно из рассказа Ипатьевской летописи под 1147 г.: «прибѣгоша из Руси дѣцкы, и повѣдаша ему Володимира в Черниговѣ, а Изяслава у Стародубѣ»; Черниговщина называлась «Русью» и на Северо-Востоке (Лавр. л., 1175 г.) и в Новгороде (Новг. 1-я л., 1180 г.).

Равным образом, «Русью» называли и Переяславль-Русский как на Юге (Ипат. л., 1178 г.), так и на северо-востоке (Лавр. л., 1195 г.) и в Новгороде (Новг. 1-я л., 1132 г.).

Новгород не называли ни «Русью», ни «Русской землей» на Юге (Ипат. л., 1141 и 1178 гг.), а также, как явствует из Новгородской 1-й летописи, и в самом Новгороде.

Ростово-Суздальская земля, а равно и Рязань также противопоставляются «Руси» и в южной летописи и в северо-восточной (Ипат. л., 1154, 1175, 1177 гг., Лавр. л., 1175 г. и др.).

Смоленск не считали ни «Русью», как видно из сообщения Ипатьевской летописи под 1155 и 1197 гг., ни «Русской землей» (Ипат. л., 1174 г.).

В Лаврентьевской летописи под 1202 г. противопоставляются «Русской земле» Галич и Владимир-Волынский, а в Ипатьевской под 1174 г. - Берлад.

Равным образом не считали, что Полоцкая «область» входит в состав «Русской земли», как показывает Ипатьевская летопись под 1140 г.

Но всего интереснее, что к «Руси», к «Русской земле» не причисляли землю древлян, Деревскую землю с их г. Овручем, на что имеем прямое указание в летописи под 1193 г., а также и Неринск на верхней Оке, в земле вятичей (Ипат. л., 1147 г.).

Сомнительно также, чтобы в пределах «Руси» была и вся земля радимичей, во всяком случае тех, которые жили по р. Пищане (Пещане); иначе едва ли летописец сказал бы о них: «и платять дань в Руси».

В «Русской земле» лежали Киев, Вышгород, Белгород, Торческ, Треполь, Богуславль, Корсунь, Канев (Ипат. л., 1174, 1195 гг.). На западе «Русская земля» доходила до р. Горыни (Лавр. л., 1150 г.), на юго-западе - до верховьев Южного Буга, так как среди «русских» городов числились не только Шумск, Тихомль, Выгошев и Гнойница, но и Бужск, или Бужской, впоследствии принадлежавший к владениям болоховских князей.

Таким образом, пределы «Руси», «Русской земли», определяются территорией Переяславской «области», Черниговской, за исключением северных и северо-восточных ее частей, и Киевской «области», за исключением Деревской и Дреговичской земель.

Нет данных о верхнем Посемье с Курском. Судя по тому, что Глухов лежал на пути «в Русь» или на рубеже, нельзя быть вполне уверенным, что северянская территория по верхнему Посемью не входила в состав «Русской земли»; во всяком случае, вопрос этот приходится оставить открытым» (Насонов 2006: 28).

Кстати, стоит отметить, что именуется эта земля в летописях все же «Руской» (с одним «с») или «Русьcкой». Написание с двумя «с» без мягкого знака родилось значительно позднее, и использование его для Раннего Средневековья представляется неправомерным. Остановимся на написании «Руская», которое преимущественно употребляется, к примеру, в Новгородской первой летописи, содержащей, по мнению многих ученых, наиболее старый вариант начальной части летописания.

Я позволили себе разбить цитату на абзацы, хотя в изначальном тексте она идет практически «сплошняком». Так будет удобнее ориентироваться в том, какие земли автор считает, а какие не считает входящими в состав Руской земли.

ВНОСИМ УТОЧНЕНИЯ

Надо признать, сперва особых претензий к самой концепции «Русской земли» как некой вполне определенной территории, сложившейся еще до Рюриковичей, у меня не было. Просто, хотелось эту территорию уточнить. Так что пришлось проверять имеющиеся в тексте ссылки.

И сразу же появились сомнения. Первая связана с землей древлян, которую будто бы не причисляют к Руской земле. Насонов ссылается при этом на единственную статью 1193 года.

Что говорится в этой статье? В Киеве правит дуумвират князей Святослава Всеволодовича Черниговского и Рюрика Ростиславича Овручского. При этом Святослав владел Киевом и считался старшим, а Рюрик «собе возя всю Рускую землю» (Никитин 2007: 311). В 1193 г. Рюрик собирается идти из Овруча на литву: «Ростиславъ же… еха вборзе ко отцю во Вручии…, отець бо его хотяшеть ити на Литву» (Никитин 2007: 340). Святослав пишет соправителю: «Се сынъ твои заялъ Половци, зачалъ рать, а ты хочешь ити инамо, а свою землю оставивъ; а ныне поиди в Русь, стерези же своея земля» (Никитин 2007: 341). После чего «Рюрикъ же, оставя пути свои, иде в Русь со всеми своими полкы…» (Никитин 2007: 341). Именно отсюда Насонов и делает вывод, что Овруч не считался Русью.

Но является и это единственно возможной трактовкой? Не следует ли предполагать, что речь в данном случае идет просто о том, что Рюрик вернулся из уже начатого похода?

В той же летописной статье выше сообщалось о том, что Рюрик хотел идти на литву еще зимой: «…есть ми путь на Литву, а сее зимы хочю подеяти рудеи своих» (Никитин 2007: 340). Но Святослав ему объяснил: «Брате и святу, ажь ты идешь изо отчины своея на свое орудье, а язъ паки иду за Днепръ своихъ деля орудеи, а в Рускои земле кто ны ся останеть» (Никитин 2007: 340). И Рюрик остался. Где? В своей отчине, в Овруче. Стало быть, это не противоречило задаче стеречь Рускую землю!

Ну, и, наконец, насколько опасно делать такие выводы на основании одного единственного упоминания, демонстрирует другое место той же статьи. Сын Рюрика Ростислав, вместе с «черными клобуками», захватывает половецкие вежи и стада «по сеи стороне Днепра, по Рускои» (Никитин 2007: 340). Значит, та сторона Днепра уже Руской землей не являлась? Тогда можно сказать, что и Чернигов с Переяславлем – не Руская земля.

Скорее, все приведенные выше примеры говорят о том, что для самого конца XII в. Руской землей именуется уже только Киевское княжество. Но это ни в коем случае не значит, что так было и раньше! Так что, Древлянская земля вполне могла быть и частью Руской земли.

Еще более характерный пример неточности в определении границ Руской земли – слова Насонова о том, что на западе граница доходила до реки Горыни. Смотрим опять соответствующие места из летописи.

В середине XII в. идет борьба за Киев между Изяславом Мстиславичем и его дядей Юрием Владимировичем Долгоруким. Теряя Киев, Изяслав утверждается во Владимире Волынском. В 6658/1150 г., если верить летописи, он обращается к сыну Юрия Андрею (будущему Боголюбскому): «брате, въведи мя къ отцю твоему в любовъ… мне отцины въ Угрехъ нетуть, ни в Ляхохъ, токмо въ Рускои земли, а проси ми у отца волости Погорину. Андрееви же молящуся отцю про Изяслава, и не хотяцю ему волости дати. Изяславъ же рече: «стрыи ми волости не дасть, не хочеть мене в Рускои земли…» (Никитин 2007: 131).

То есть, князь Владимира Волынского не считает, что он имеет удел в Русской земле! Требует Погорынье, территорию между Горынью и Стыром, что следует, хотя бы, из перечисления погорынских городов, за которые идет борьба: Дорогобуж (расположен на левом берегу Горыни) и Пересопница (расположена между Горынью и Стыром).

То, что Погорынье занимает не только правый, но и левый берег реки Горыни, подтверждает статья 6605 г., знаменитая повесть об ослеплении Василька Теребовльского. Великий киевский князь Святослав Изяславич, оправдываясь перед другими князьями за то, что позволил Давыду Игоревичу схватить и ослепить Василька, говорит: «поведалъ ми Давыд Игоревичь, яко Василко… хощеть… заяти волость твою, Туровъ, и Пинескъ, и Берести, и Погорину» (Никитин 2006: 311). При этом граница по Стыру между Волынью и Погорынью фиксируется тем, что Давыд Игоревич (контролирующий в то время Владимир Волынский) предлагает Васильку Всеволож, Шеполь и Перемиль (Никитин 2006: 313), из которых два последних располагаются на левом берегу Стыра, а первый – на Западном Буге. Святополк же Изяславич Давыду (уже побежденному) предлагает Божеск, Острог, Дубень и Черторыйск, а дает в итоге Дорогобуж (Никитин 2006: 322). Из них только Божеск располагается в верховьях Южного Буга, а остальные – между Горынью и Стыром, т.е. в Погорынье.

Таким образом, достаточно очевидно: минимум с конца XI в. границей Руской земли является не Горынь, а Стыр. Насонов, между прочим, в главе, посвященной городам Галицкой и Владимир-Волынской земель, определяет границу уже несколько иначе, чем в приведенном выше отрывке. «На востоке червенская территория граничила с «Русскою землею». Нет сомнения, что червенская территория захватывала течение р. Стыря, но не доходила до Горыни» (Насонов 2006: 120). Однако, привести надежное обоснование того, что «червенская территория» распространялась за Стыр (а точнее, Стыр и Икву, его крупный правый приток) ему не удается. Упомянутые в качестве места расположения множества курганов деревни Вишнев и Сапогово находятся километров на 10 восточнее Стыра, и насколько они относятся к «Червенской земле» (а главное, когда возникли эти курганы?), определить трудно. Зато мы видим, что Святослав Изяславич предлагает Давыду Игоревичу Черторыйск, находящийся на Стыре, ближе к его низовью, и Дубень, расположенный на Икве. Оба – на левом берегу своих рек. Так что Руская земля явно распространяется, хотя бы частично, даже на левый берег Стыра. Что, собственно, и подтверждает карта того же Насонова, посвященная Галицко-Волынской земле.

Заодно, приведенные выше сообщения позволяют уточнить, что Владимир Волынский не считался Русью не только в 1202 г., как пишет Насонов, а минимум на полвека раньше.

Наконец, относительно «Черниговщины». Да, о собственно Чернигове как части Руской земли говорится, это трудно отрицать. Но, вот, касается ли это название всей территории Черниговского княжества? Сам же Насонов пишет: «…за исключением северных и северо-восточных ее частей». Он же не уверен, относится ли к Руской земле «верхнее Посемье с Курском».

На деле же, кроме Чернигова, изо всего Черниговского княжества в строчках, касающихся Руской земли, упоминается только Стародуб. Да и то, так же, как упомянутый Насоновым Глухов, город этот фигурирует только в качестве места остановки пары князей, направляющихся «на Русь»: Святослава Ольгович в 6649 г. по пути из Новгорода в Киев, и Изяслав Давыдович при его выступлении против того же Святослава Ольговича. Причем, в первом случае говорится, что Святослав, бежавший из Новгорода, «идущю в Русь къ брату», и при этом его брат Всеволод Ольгович, правивший в то время в Киеве, послал к нему своих людей с приглашением прибыть к себе, причем «Святославъ же еха къ нему изъ Стародуба» (Насонов 2006: 57). Отсюда совершенно не понятно: въехал ли уже Святослав в Русь, или еще только приближался к ней?

Во втором же случае тому же Святославу Ольговичу, находившемуся в этот момент у Неринска (на Верхней Оке, т.е. в Рязанщине), «прибегоша из Руси децкы и поведаша ему Володимира в Чернигове, а Изяслава у Стародуба» (Насонов 2006: 83). Ну, и что? Прибежали эти «детские» из Руси, но разве отсюда следует, что в Руси находится Стародуб?

Так что, вполне возможно, к Руской земле относится собственно Чернигов, но не факт, что входящая в состав Черниговского княжества Северская земля.

Ну, и, совсем странно, что Насонов начисто забывает о Турове. Ведь он не приводит ни одного свидетельства того, что Туров не считался Руской землей. Я таковых в летописях тоже не нашел. Более того, известно, что город этот постоянно фигурирует в числе уделов, которые перераспределялись при смене очередного великого князя в Киеве. Ветвь Изяслава Ярославича продержалась там до 1113 года, до смерти Святополка Изяславича (и то с 1054-го по 1073 г. и с 1093 по 1113 г. была великокняжеской, поскольку великокняжеский стол занимали туровские князья Изяслав и Святополк). Но потом до 1157 г. удел непрерывно перераспределялся. И только с этого времени закрепился за веткой Ярослава Изяславича.

Таким образом, очертания «Русской земли» Насонова меняются. Ее восточная граница, вполне вероятно, проходит где-то в районе Чернигова. Зато западная доходит до Стыра. Причем, Руская земля распространяется прямо на запад от Днепра вдоль Припяти вплоть до Стыра, безо всяких там непонятных загогулин, которые изображены на карте Насонова. Больше того, она заходит на северную сторону Припяти, в Туровскую землю.

ВРЕМЯ РОСТА

Наткнувшись на ряд неточностей в книге Насонова, я решил проверить все упоминания в летописях в статьях, относимых к IX-XII в., Руской земли или Руси как определенной территории.

Обращаемся к Новгородской первой летописи (НПЛ), в которой, как считается многими со времен А.А. Шахматова, содержится т.н. Древнейший свод 1039 года.

Первое упоминание Руской земли содержится в рассказе о призвании варягов: «И отъ техъ варягъ, находникъ техъ, прозвашася русь, и отъ техъ словетъ Руская земля» (Никитин 2006: 36). По большому счету, в данном тексте говорится только о том, что Руская земля получила название от руси, – и ничего больше. О территориальном распространении понятия Руская земля здесь ничего нет.

Что интересно: дальше, вплоть до времен Святослава, в НПЛ говорится о руси как войске, о руских князях, но редко – о Руской земле. В статье 6476 г. сообщается, что «Придоша печенезе на Рускую землю превее» (Никитин 2006: 92). При этом речь идет о набеге печенегов на Киев, в котором затворились Ольга с внуками. Русь как территория упоминается и в статье 6477 года. Святослав объясняет, что центр его земли находится на Дунае, так как туда идут товары изо всех земель, «а изъ Русе же скора, и воскъ, и мед, и челядь» (Никитин 2006: 95). Опять же границы этой Руси не определены.

Дальше этот термин начинает употребляться часто. Так что автор Древнейшего свода однозначно относит понятие «Руская земля» к государству Святослава.

Но… какие территории это государство включает? По распределению земель между сыновьями Святослава мы знаем, что Киевскую и Древлянскую. После того, как новгородцы пригласили к себе Владимира, летописец явно считает возможным включить сюда и Новгородскую. По крайней мере, под 6485 г. он сообщается, что «Ярополкъ посади посадникы въ Новегороде, и бе владея единъ в Руси» (Никитин 2006: 106). Но вот о том, входили ли в состав Руской земли Святослава еще какие-то территории, сказать трудно. Нет, точнее, сказать можно все, но это будет голословным утверждением. Даже относительно Новгорода есть определенные сомнения. История приглашения Владимира не сильно похожа на посажение сына на удел. Скорее, она напоминает приглашение князя со стороны. А если вспомнить, что текст летописи писался в то время, когда Новгород в состав Руской земли явно входил, можно полагать, что летописец «опрокинул» современную ему ситуацию в прошлое.

В любом случае, мы видим, что понятие «Руская земля» распространяется на ту территорию, которая находится под властью киевского князя.

О существовании понятия «Руская земля» до Святослава говорят договоры Олега и Игоря с Византией, которые появляются только в тексте летописных сводов второй половины XI – начала XII века. Не хочу здесь вдаваться в дискуссию относительно времени их написания, потому использую такую широкую датировку, а свод в дальнейшем буду обозначать как Повести временных лет (ПВЛ), поскольку так привычнее читателю.

В недатированном введении к ПВЛ говорится: «Се бо токмо словенескъ языкъ в Руси: поляне, деревляне, новъгородьци, полочане, дьрьговичи, северо, бужане, зане седять по Бугу, послеже же волыняне» (Насонов 2006: 27). Таким образом, и новгородцы, и полочане, и даже бужане отнесены к Руси! Но, обращаю ваше внимание: в перечне нет радимичей, вятичей, уличей, тиверцев, хорватов. Нет тех племен, на земли которых пришлось, после занятия Киева, ходить Владимиру.

В рассказе о походах Владимира автор Ипатьевского варианта ПВЛ пишет о радимичах, что они «платять дань в Руси, и повозъ везуть и до сего дне» (Никитин 2006: 116). Правда, это может быть и описка, т.к. в Лаврентьевской и Новгородской I летописях говорится не «в Руси», а «руси», т.е. князю в Киеве. При этом тут же НПЛ отмечает: «Темь же и русь корят радимиче…». То есть радимичи – не русь. В ипатьевском и лаврентьевском варианте тут стоит «темь и Русь корятся радимичемъ», но по смыслу это одно и то же.

В договоре Олега с византийскими императорами Львом и Александром говорится о Руской земле. Например: «Аще ли ключится такоже проказа лодьи рустеи, да проводимъ ю въ Рускую земьлю» (Никитин 2006: 53). И о руси, которая «подъ рукою светлаго князя нашего» (Никитин 2006: 51). Т.е. русь – это подданные Олега, а Руская земля – это земля, которой он владеет.

В договоре Игоря слово «Руская земля» употребляется всего один раз: « … послании от Игоря, великаго князя рускаго, и от всея княжья и от всех людий Руское земли» (Никитин 2006: 68). В основном речь идет о руси как поданных Игоря.

То есть, тексты договоров позволяют нам говорить о том, что понятие «Руская земля» было, вроде бы, и в первой половине X века. Но на которую территорию оно распространялось?

В ПВЛ названы фантастические по своему составу коалиции, которые будто бы собирали Олег и Игорь, но мы помним, что написаны эти строчки были более, чем через сто лет после событий. Летописец приписал к войску Олега чуть ли не все известные ему восточнославянские, и даже финские племена. Еще и список городов, в котором сидели подвластные Олегу князья, выдумал, включив в него те, которых к тому времени еще не было (вроде Переяславля) или те, наличие в которых самостоятельных князей ничем не подтверждается (типа Любеча). Но в самом тексте рассказа фигурирует лишь русь и словене (Никитин 2006: 46–49).

Мы можем что-то говорить относительно территории земли, которую контролировал Игорь, поскольку имеем для этого свидетельства византийского императора Константина Багрянородного. Но при этом упомянутые в тексте книги «Об управлении Империей» «славинии» кривитеинов, лендзанинов, вервианов, другувитов, севериев, ультинов и дервленинов именуются «пактиотами» росов, то есть, толи поданными, толи союзниками (Константин 1991: 45; 51; 157). Следовательно, далеко не факт, что на территории всех упомянутых «славиний» распространялось понятие «Руской земли». Но если вдруг и распространялось, то они находились именно что в подчинении князя в Киеве.

Если же исходить из упоминания племен – участников походов Игоря в НПЛ, то мы получим только полян, словен и кривичей: «Игорь и Олегъ пристроиста воя многы, и варягы, и поляны, и словене, и кривичи» (Никитин 2006: 66). Причем, словен принято ассоциировать с ильменскими словенами, однако на деле «словене» – это любые славянские племена, подвластные киевским русам.

В любом случае, когда говорится о Руской земле, речь идет о территории, находящейся под непосредственном управлении киевского князя.

Что интересно: в истории Владимира понятие «Руская земля» фигурирует только в рассказах о крещении. В рассказе о Ярославе – в истории о разделении земли между ним и Мстиславом: «И раздѣлиста и по Днѣпръ Рускую землю: Ярославъ прия сию страну, а Мьстиславъ ону» (Никитин 2006: 205). Понимаем, что к этому времени понятие «Руская земля» относится минимум к обеим сторонам Днепра. Это подтверждает и следующее упоминание: «Приидоша половци пръвое на Рускую землю воеватъ. Всеволодъ же изиде противу…» (Никитин 2006: 225-226). Поскольку Всеволод – князь Переяславля, левобережного княжества, то понятие Руской земли распространяется на левобережье. То же – в статьях 6576 (победа Святослава Ярославича над половцами у Сновска) и 6586 (поход Олега Святославича и Бориса Вячеславича против Всеволода Ярославича) годов (Никитин 2006: 237; 274).

Наконец: «Отселе имемься въ едино сердце и съблюдемь Рускую землю. Кождо держить очьчину свою: Святополку Киевъ Изяславль, Володимеръ Всеволожъ, Давыдъ и Олегъ, Ярославъ Святославли, имьже раздаялъ Всеволодъ городы Давыдови Володимерь, Ростиславичема Перемышль Володареви, Теребовлъ Василькови» (Никитин 2006: 306).

Это решение Любечского съезда 6605 года. Все князья-участники берутся блюсти Рускую землю, но при этом получают в ней свои уделы в отчину. Стало быть, к этому времени Руская земля состояла из их уделов. Для Святополка, Владимира, Олега, Давыда и Ярослава – из земель, выделенных еще их отцам Ярославом Владимировичем. Для Давыда Игоревича, Володаря и Василько Ростиславичей – из того, что им дал Всеволод Ярославич. А это вся территория, кроме Полоцкого княжества. Максимальное распространение понятия «Руской земли»!

Кстати, обращу внимание: Туров никак не выделен, а как бы слит с Киевом. Полоцка – нет. Но нет и Новгорода! Потому что Ярослав выделял его Изяславу. Потом Всеволод отдал его Святополку. Но… к этому времени там сидит Мстислав Владимирович

РУСЬ НА РУСЬ НЕ ПРИХОДИТСЯ

А вот потом начинается сокращение территории Руской земли. Первый достоверный случай, когда какая-то земля не считается Русью, мы находим в Новгородской первой летописи под 6640 г.: «Въ се же лето ходи Всеволодъ въ Русь Переяславлю, повелениемь Яропълцемъ, а целовавъ крестъ къ новгородцемъ, яко хоцю у васъ умерети» (Новгородская I: 69). Перемещение новгородского князя Всеволода Мстиславича в Переяславль по распоряжению его дяди, великого князя Ярополка Владимировича, воспринимается новгородским летописцем, как уход «в Русь». Через четыре года новгородцы вообще провозгласили «вольность во кнезех», т.е. официально перестали подчиняться великому князю.

Под 6648 г. в Ипатьевской летописи записано: «В то же время взидоста княжича два исъ Цесарягорода, заточени били Мьстиславомъ великымъ княземъ Киевьскымъ, зане не бяхоуть его воли и не слышахуть его, коли е зовяшеть в Рускую землю в помощь» (Ипатьевская 2001: 303). Впервые прямо указано на то, что Полоцк к Руской земле не относился уже при Мстиславе. На самом деле – значительно раньше, однако Мстислав Владимирович сумел на время подчинить Полоцк Киеву.

Под 6652 г. в Лаврентьевской летописи говорится: «И совокупи все князи Русские Всеволодъ, и иде к Теребовлю» (Лаврентьевская 2001: 311). Получается, что Теребовль теперь – тоже не Русь. Понятно, что на деле Поднестровье обособилось раньше, с тех пор, как в войнах 6605–6608 гг. Ростиславичи не отдали свои земли великому князю Святополку Изяславичу и его союзникам, князьям Чернигова и Переяславля. Но, пока были живы сами Василько и Володарь Ростиславичи, которые все же земли-то получили в свое время от великого князя, их воспринимали еще как «русских князей». «Емъ Роуского князя лестью Володаря и оумоучивы и…», – говорит Ипатьевская летопись под 6653 г. о событиях 1122 года (Ипатьевская 2001: 319). Но уже следующее поколение – Владимир и Ростислав Володарьевичи, и Григорий Василькович, – и их земли рускими не считали. Причем, не только на юге, а и на севере. О том же походе Новгородская первая летопись говорит под 6653 г.: «Томь же лете ходиша вся Русска земля на Галиць…» (Новгородская I 2000: 213).

Под 6654 г. Ипатьевская летопись приводит слова черниговского князя Святослава Ольговича, призывавшего ростово-суздальского князя Юрия Владимировича Долгорукого в Киев: «…а поиди в Роускоую землю Киеву» (Ипатьевская 2001: 329). То есть, для черниговского князя Суздаль – не Русь. И, ведь, да: Юрий Владимирович получил свою землю (в очередной раз) от великого князя, которым был тогда его брат Ярополк Владимирович, в 6645 г., и с тех пор Суздальское княжество больше в переделах не участвовало!

Под 6656 г. в Ипатьевской летописи Руская земля упоминается многократно. Например, Изяслав Мстиславич, занимающий Киев, собираясь в поход на Юрия Владимировича Суздальского, оставляет Ростислава Юрьевича, перекинувшегося на его сторону, в Божеске: « …а ты постегези земле Роускои оттоле» (Ипатьевская 2001: 368). То есть, Суздальское княжество – не Руская земля, а Божеск на правом берегу Южного Буга расположен в Руси.

Встречаясь с братом, Ростиславом Смоленским, Изяслав дает ему дары «отъ Роускыи земле», а Ростислав отвечает ему дарами «от верьхнихъ земель» (Ипатьевская 2001: 369). Позже Ростислав приходит к брату «съ всими Роускыми силами полкы, и съ Смоленьскими» (Ипатьевская 2001: 370). То есть, Смоленщина – не Руская земля. Руские полки – это те, которые привел с собою Изяслав и оставил брату, отправляясь в Новгород. Ростислав Мстиславич получил удел в Смоленске от отца, Мстислава Владимировича, примерно в 6635 г., и Смоленский стол надолго закрепился за его родом, то есть выпал из передела.

Придя из Смоленска в Новгород, Изяслав говорит новгородцам: « …на есмь пришелъ семо, оставя Роускоую землю вас деля» (Ипатьевская 2001: 370). Далее он отпускает «новгородци и русь воевать къ Ярославлю» (Ипатьевская 2001: 371). То есть, Новгород – не Русь.

Наконец, закончив поход, Изяслав отправляется в Новгород, Ростислав – в Смолленск, «а дроужина роуская они с Ростиславомъ идоша, а дроузии комоу куды годно» (Ипатьевская 2001: 372).

Наконец, в 6658 г. тот же Изяслав Мстиславич, будучи уже изгнан из Киева в Владимир Волынский, претендует на долю в Руской земле – в Погорынье, не считая свою Волынь Русью, о чем я писал выше..

Итак, за 18 лет мы видим в летописях информацию о том, что Русью однозначно перестают считаться Новгород, Полоцк, Галич, Суздаль, Смоленск, Владимир Волынский. Достаточно полный список «не русских земель» дают новгородцы в статье 6677 г.: «Въ то же лето, на зиму, придоша подъ Новъгородъ суждальци съ Андреевицемь, Романъ и Мьстислав съ смольняны и съ торопьцяны, муромьци и рязаньци съ двема князьма, полоцьскыи князь съ полоцяны, и вся земля просто Русьская» (Новгородская I 2000: 86-87). Тут мы видим еще и Муром с Рязанью.

Что же получается? А получается то, что «отпадение» отдельных княжеств от Руской земли совпадает с периодом, когда эти княжества начинают отказывать Великому князю Киевскому в праве распоряжаться их землями, выделяя и перераспределяя в них уделы! Как мы видели выше, к концу века (6701 г.) уже и Чернигов с Овручем – не понятно, Русь ли. Остается только собственно Киевское княжение, да, вероятно, Переяславль, длительное время продолжающий попадать в перераспределение уделов. Ну, с Переяславлем понятно: это родовое гнездо Мономашичей, преимущественно в Киеве и сидящих, за исключением случаев, когда их сгоняют черниговские Ольговичи.

Стало быть, Руская земля в летописях – это никакая не определенная территория, а просто земля, подчиняющаяся власти великого князя, сидящего в Киеве! Та, на которой он волен проводить выделение и перераспределение уделов, и которая, пусть даже формально, считается общей собственностью всей династии. То есть, это не географическое, а политико-правовое понятие.

В связи с этим, границы Руской земли меняются в зависимости от того, на какие собственно территории власть Великого князя Киевского распространяется. Заканчивается это тем, что Руской землею к концу XII именуется, практически, только собственно Киевское княжение.

Для наглядности приведу такую таблицу. Брал только наиболее ранние летописи, содержащие информацию в годах до Батыевого нашествия.

В БОРЬБЕ ЗА КИЕВСКОЕ НАСЛЕДИЕ

Изменение ситуации начинается только после Батыевого нашествия, когда Киев окончательно перестал играть роль даже формального политического центра. Причем, не сразу после. В 40-х годах XIII в. «Руская земля» все еще связана с Киевом.

В 1243 г. князь Переяславля Залесского Ярослав Всеволодович «поеха в Татары», и хан назначил его «стареи всем князем в Русском языце» (Лаврентьевская 2001: 470). В 1249 г. хан «приказаша Александрови Кыевъ и всю Руськую землю» (Лаврентьевская 2001: 472). Речь идет об Александре Невском. При этом младшему Ярославичу – Андрею – досталась Владимирская земля. Та самая, которая Русью не считалась уже во времена Андрея Боголюбского, говорившего своему отцу Юрию Долгорукому в 6659 г.: « …се нам уже, оутце, зде оу Роускои земли ни рати, ни чтож» (Ипатьевская 2001: 444), и ушедшего из этой Руской земли во Владимир.

Первый раз понятие «Руская земля» применительно к Залесью встречается под 6747 г. в Лаврентьевской или 6745 г. в Московско-Академической летописи при рассказе о захоронении Юрия Всеволодовича, погибшего на Сите (Лаврентьевская 2001: 467; 521-522). Но, собственно, это вполне может быть стилистическим приемом, подчеркивающим, что смерть Юрия оплакивали по всей земле, а не только во Владимирском княжестве. Потому что потом этот термин исчезает аж до 6785/1277 г. И только тогда, когда в Орде умер князь Борис Василькович Ростовский, его жена Мария «вземши тело князя своего, съ сыномъ съ Дмитриемъ повезе на Русь и привезе въ Ростовъ» (Приселков 2002: 334). Да и то мы не можем утверждать, что это известие в таком виде не написано позднее, поскольку в Лаврентьевской летописи листов этого года нет, а Московско-Академической нет никакого упоминания Руси (Лаврентьевская 2001: 525). Известие в таком виде было, возможно, в Троицкой летописи, написанной лишь в начале XV века.

При этом в Лаврентьевской летописи мы не сможем найти использования понятия «Руская земля» для Великого княжения Владимирского с упомянутого известия о перезахоронении Юрия Всеволодовича во Владимира и до самого конца летописи. Оно есть только в статьях, относящихся к событиям, происходившим в бывших черниговских землях (Лаврентьевская 2001: 481).

Несколько иначе обстоят дела в новгородском летописании. Новгородцы используют это понятие в 6765/1257 году, рассказывая о том, как татары собрались проводить перепись Новгорода: «Приде весть изъ Руси зла, яко хотять Татарове тамгы и десятины на Новегороде» (Новгородская I 2000: 309). Это времена Александра Невского. Для них есть еще пара использований: в 6770-м и 6771 годах (Новгородская I 2000: 312-313). Потом дыра до 6823/1315 года (Новгородская I 2000: 336). Дальше для них отождествление Залесье – Русь становится регулярным.

Очень похоже на то, что традиция именовать Владимирскую (Низовскую) землю Руской сложилась, сперва, в Новгороде. Собственно во Владимирском Залесье она утвердилась значительно позже, только во время возвышения Москвы, с начала XV века. Именно тогда Великое Московское княжение заявляет свои претензии на наследство Руской земли X–XII веков, а стало быть, и на само название «Русь».

Одновременно такая же традиция начинает складываться и в Галицко-Волынском княжестве. Под 6753 г. в Ипатьевской летописи есть запись: «… и оуведевъше Ляхове, яко крепчее брань Руская». Это Даниил Галицкий и Василько Волынский осаждают Люблин. То есть, получается, что Галич и Владимир Волынский – уже Русь. Под 6760 г.: «Въ то же лето изгна Миндогъ сыновца своего Тевтевила и Едивида, пославшомоу на воиноу со воемь своими… съ Выконтомъ, на Роусь, воеват къ Смоленькоу» (Ипатьевская 2001: 815). То есть, тут Русью уже считается Смоленск.

Дальше слово «Роусь» встречается достаточно часто и относится к земле Даниила Галицкого.

Наконец, под 6770 г. записано: «По сем же бысть снемь роускымъ княземь съ лядьскимъ княземь с Болеславомъ. И снимашася в Тернаве Данило князь со обеима сынома своима, со Лвомъ и со Шьварномъ, а Василко князь со своимъ сыномъ Володимеромь, ии положиша рядъ межи собою о землю Роускоую и Лядьскоу…» (Ипатьевская 2001: 857-858). Галичина и Волынь совершенно однозначна именуются Руской землей.

Что замечательно: летописи практически одновременно обозначают, что Галичина, Волынь и Залесье – это не Русь (6652 г., 6657 г., 6658 г.). И примерно в одно время начинают их Русью именовать (6753 г. и 6765 г.). Для Владимирского Залесья это происходит несколько позднее. То есть, в обоих сильнейших из оставшихся княжеств происходит один и тот же процесс: они начинают претендовать на «наследование» названия Русь, хотя их земли уже больше века таковой не назывались.

При этом лично у Даниила Галицкого формально было больше прав именоваться Великим князем Киевским. Просто потому, что все его предки таковыми побывали. «Королем Руским» Даниил был признан и папой римским (в то время, как Александр Ярославич – только герцогом Суздальским).

У Александра же Невского такие права, если следовать лествице, отсутствовали. Его дед, Всеволод Большое Гнездо, в Киеве не сидел, так что, по лествичному праву, его потомки этого стола лишались. Впрочем, отец Александра киевским князем и побывал, и даже дважды, хотя второй раз, судя по всему, там не сидел, поскольку, едучи к Бату, Даниил Галицкий «приде Кыевоу, одержащоу Кыевъ Ярославоу бояриномъ своимъ Еиковичемъ» (Ипатьевская 2001: 806).

Причем, когда Ярослав этот стол занял? – на мой взгляд, вопрос. Под 6751/1243 г. в Лаврентьевской летописи записано, что Бату сказал Ярославу: « …буде ты старее всемъ княземъ в Русскомъ языце» (Лаврентьевская 2001: 470). Но про Киев тут нет ни слова! Это просто выводят историки, исходя из представления (ничем не доказанного) о том, что к этому времени киевский князь продолжает оставаться старшим среди всех. К тому же по форме «русскомъ» видно, что данное место в XV в. поновлялось.

При этом в Новгородской I летописи младшего извода, в рассказе о смерти Михаила Черниговского под 6753 годом, именно Михаил именуется «князь великыи рускыи» (Новгородская I 2000: 300). Ипатьевская летопись дает тот же год (Ипатьевская 2001: 795), но при этом сообщает о том, что Михаил вернулся в Киевскую землю, еще под 6748/1240 годом: « …иде в Киевъ и живяше подъ Киевомъ во острове» (Ипатьевская 2001: 789). Даниил же поехал к Бату уже после казни Михаила. Год в Ипатьевской указан 6758-й, но понятно, что тут ошибка более позднего переписчика летописи, расставлявшего годы в недатированной т.н. Галицко-Волынской летописи, ставшей частью того, что мы именуем Ипатьевской. Так что это вполне мог быть и 6754-й. Но… под 6754 г. Лаврентьевская летопись сообщает нам о смерти Ярослава, «осени» (Лаврентьевская 2001: 471). Так что, вполне возможно, в Киев своего наместника Ярослав получил возможность поставить только после смерти Михаила в 1245 г., и таким образом, правил там менее года.

Сам же Александр получил «Кыевъ и всю Русьскую землю» от великого хана в 1249 г. (Лаврентьевская 2001: 472). Опять же: кто правил городом между смертью Ярослава и получением Александром права на него, мы не знаем. Вывод же о том, что это свидетельствует о сохранении значимости киевского стола, опять же, делают историки, исходя из того, что Александр был старше Андрея, получившего Владимир. Но, мы помним: через три года Александр предпочел забрать себе Владимир. Сохранил ли он за собою Киев? – бог весть.

Правда, Александр в Киеве и не сидел. В 6758 и 6759 г. Новгородская I летопись обоих изводов фиксирует его в Новгороде (Новгородская I 2000: 80; 304). Так что правильнее было бы, на мой взгляд, сказать: кто реально правил Киевом со смерти Ярослава Всеволодовича до 6808/1300 (считающегося историками 1299-м «ультрамартовским») года, когда «митрополитъ Максимъ, не терпя татарьского насилья, оставя митрополью и збежа ис Киева, и весь Киевъ розбежалъся» (Лаврентьевская 2001: 485). Наличие в городе хотя бы митрополичьей кафедры все же поддерживало его статус. После того, как глава церкви город покинул, говорить о его роли стало совершенно невозможно.

Приведу таблицу мест из летописей, которые показывают представление о локализации Руси после Батыева нашествия.

РУСКАЯ ИЛИ КИЕВСКАЯ?

В конце коснемся вопроса о том, правильно ли именовать Русь Киевской. Для этого посмотрим, как называли ее великого князя.

Договор Олега с Византией фиксирует форму «Великого князя Руского» (Никитин 2006: 50).

Договор Игоря – так же (Никитин 2006: 68).

Договор Святослава – тоже (Никитин 2006: 102).

Титулования «князем всея Руския земля» для Владимира Святославича я нашел только в Памяти и похвале князю Владимиру (Память 1997: 316). Но само по себе произведение было написано уже при Ярославе Владимировиче.

При нем же было написано и «Слово о законе и благодати», в котором для обозначения великого князя Владимира использовано понятие «великааго кагана» (Слово 1997: 42).

Ярослав Владимирович именуется Великим князем Руским в летописном сообщении о своей смерти (Никитин 2006: 221). При этом в граффити в Софии Киевской он назван «царем» (Высоцкий 1966: 39-40), а в «Слове о законе и благодати» – «каганом» (Слово 1997: 60). Понятия «каган» и «царь» вполне соответствуют «великому князю». Но как видим, в обоих случаях слова «руский» нет.

«Великим князем Русским» или «Великим князем всея Руси» именуется в Лаврентьевской и Ипатьевской летописи и Владимир Всеволодович Мономах в сообщении о своей смерти в 6633-м или 6634 году соответственно (Никитин 2007: 37). Но сама форма титулования (включая написание слова «русский» через два «с») явно указывает на то, что мы имеем дело с поновлением, причем, скорее, XV века.

Зато в Ипатьевской летописи в 6648 г., как мы видели выше, сын Мономаха Мстислав Владимирович упомянут как Великий князь Киевский (Ипатьевская 2001: 303).

Очевидно, что сначала великий князь именовался Руским. Особенно в то время, когда русин в правовом положении отличался от славянина. А мы помним, что это было еще в Руской Правде, созданной при Ярославе.

Но потом все жители стали рускими, и князя стали называть по его столице – Великим князем Киевским. Наравне с ним существовал целый ряд руских же княжеств (уделов), каждое – со своей столицей: Туров, Чернигов, Переяславль… Которые формально признавали старшинство великого князя в Киеве. После же Любечского съезда эти княжества постепенно начали отказывать великому князю в праве распоряжаться на их землях и терять сами право на название «руских».

Так что, на мой взгляд, корректно было бы применять к государственному образованию до смерти Ярослава Мудрого понятие «Русь», а к образованию в период с правления триумвирата Ярославичей до Батыева нашествия – понятие «Киевская Русь». После чего говорить можно отдельно о Владимирской Руси и Галицкой Руси. Но по факту это уже совершенно иные образования, просто заявившие свои права на наследование названия.

ВЫВОДЫ

1. Русь, Руская земля – понятие на географическое, а политико-правовой. Так именовалась территория, на которой великий князь имел право раздавать и перераспределять уделы. Поэтому, с ходом времени, границы этой территории все время менялись.

2. Великий князь, распоряжавшийся этой землей, изначально именовался Великим князем Руским. Так продолжалось, точно, до Ярослава Владимировича; хотя возможно, что и до Владимира Всеволодовича Мономаха.

3. Начиная с Мстислава Владимировича (достоверно), именование изменилось на Великий князь Киевский.

4. По мере закрепления за отдельными ветвями княжеского рода вотчинных прав на их уделы, т.е. с Любечского съезда, началось сокращение территории Руской земли. Как только какое-то княжество выпадало из участия в переделе уделов, оно переставало именоваться Русью. Пока в нем правили князья, получившие землю еще от великого князя в качестве удела, эти князья сохраняли за собой определение «руские», хотя по сути их владение уже не именовалось Русью. Их потомки и именование рускими князьями теряли. Их называли по их землям.

5. К началу XIII в. Руская земля сузилась, по сути, до территории Киевского княжеств. Принадлежность к ней Черниговского княжества, по крайней мере, в полном объеме – дискуссионна. На западе граница шла между Горынью и Стыром, т.е. между Киевским и Волынским княжествами.

6. При этом владимирские князья часто именовали Руской землей все, кроме своего княжества.

7. После Батыева нашествия Великое княжество Владимирское и Галицко-Волынское княжество начинают борьбу за право именовать себя Русью. Точнее, Галич именно что присваивает себе такое право. А вот относительно Владимира – не факт. Если судить по летописям, сперва его Русью начинают именовать новгородцы. И только уже в начале XIV в. это название начинают закреплять за собою владимирское (скорее даже, московские) князья.

ЛИТЕРАТУРА

Высоцкий 1966 – Высоцкий С. А. Древнерусские надписи Софии Киевской. Вып. 1. XI–XIV вв. – Киев: Наукова думка, 1966. – 238 с.

Ипатьевская 2001 – Ипатьевская летопись // Полное собрание русских летописей, Т. II. – М.: Языки славянской культуры, 2001. – 648 с.

Константин 1991 – Константин Багрянородный Об управлении империей. – М.: Наука, 1991. – 469 с.

Лаврентьевская 2001 – Лаврентьевская летопись // Полное собрание русских летописей, Т. I. – М.: Языки славянской культуры, 2001. – 496 с.

ЛРЦ 1995 – Летописец Переславля Суздальского (Летописец русских царей) // Полное собрание русских летописей, Т. 41. – М.: Археографический центр, 1995. – 184 с.

Насонов 2006 – Насонов А.Н. «Русская земля» и образование территории древнерусского государства – СПб.: Наука, 2006 – 412 с.

Никитин 2006 – Никитин А. Л. Текстология русских летописей (XI – начала XIV вв.), Вып.1. Южно-Русское и Владимиро-Суздальское летописание до 1112 года. – М.: Минувшее, 2006 – 400 с.

Никитин 2007 – Никитин А. Л. Текстология русских летописей (XI – начала XIV вв.), Вып. 2. Киево-Печерское летописание XII в. – М.: Минувшее, 2006 – 488 с.

Новгородская I 2000 – Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов // Полное собрание русских летописей. Т. 3. – М.: Языки русской культуры, 2000. – 720 с.

Новгородская IV 2000 – Новгородская Четвертая летопись // Полное собрание русских летописей. Т. IV. – М.: Языки русской культуры, 2000. – 728 с.

Память 1997 – Память и похвала князю русскому Владимиру // Библиотека литературы Древней Руси. Т. I. XI-XII века. – СПб.: Наука, 1997. – С. 316–327

Приселков М. Д. Троицкая летопись (Реконструкция текста). – СПб.: Наука, 2002. – 514 с.

Слово 1997 – Слово о законе и благодати митрополита Киевского Илариона // Библиотека литературы Древней Руси. Т. I. XI-XII века. – СПб.: Наука, 1997. – С. 26–61