— Я Гостомысл, это дочь моя Умила, а это, — мне с боку в челюсть прилетает прямой удар от архитипичного викинга, — внук мой Рюрик.

— Пацаны, не с того базар начинаете.

Все трое растворились во тьме, на месте женщины осталось большое, плодовитое дерево. Трогаю место удара рукой и ощущаю острую боль. И что это за хуйня, почему больно? Подайте мне жалобную книгу наркоманов, я буду жаловаться на этот приход, и передо мной из ниоткуда появились ещё два викинга, интересуюсь:

— По-братски, чё вам надо? Мелочи на семечки или сигаретами поделиться?

Головы слетели с плеч, от удара мечом крепкого и статного воина в кольчуге, с ребёнком на руках.

— Туда их! — Радостно кричу я.

— Я Олег Вещий, а это Игорь Рюрикович. — Ребёнок с головы ударил мне в переносицу, а его мощный спутник сильно ударил нижней частью кулака сверху головы, словно хотел меня в землю вбить. — Чтобы ты себя не мучил догадками, почему так происходит, скажу сразу, за безответственное отношение к наследию предков.

Поверх путеводной нити на генеалогическом древе, появилась карта Евразии, без границ территорий, мелькнула надпись Ладога и засветился Новгород, но и он померк, сразу, как загорелся Киев. Перевожу взгляд на Олега, рядом засветилась надпись: «Путь из Варяг в Греки», а от него исходит свечение территорий от Балтийского до Чёрного моря, вдоль реки Днепр, сопровождаемое названиями племён: словене, кривичи, полочане, дреговичи, древляне, вятичи, радимичи, северяне, волыняне, хорваты, дулебы, уличи, тиверцы… Мне это как будто бы объясняет, почему русский человек может выглядеть очень по-разному, что слово «русский» так же обобщающе-собирательно, как и «россиянин», но в чём тогда разница? Мои рассуждения прервала птица, которая села на плечо с какой-то тлеющей хернёй, и я тут же воспламенился, следом меня заживо засыпало землёй, и как только я выбрался, предо мной предстала женщина с кинжалом у моего горла. Не успев толком понять, что происходит, меня отбросило далеко назад от наиебейше мощного удара в грудь с ноги от мускулистого, чубато-усатого молодца, угрюмо-диковатого вида.

Загорелись надписи: Ольга. Святослав Игоревич. Озарило светом, большинство территорий таких рек, как Дон, Ока, Волга, часть Азовского и Каспийского морей, Дунай в месте, где впадает в Чёрное море. А я вместо изучения подробностей на карте, жду, кто же меня ещё отпиздит. Тем временем территория разделилась на три части, две из которых хуячатся между собой. В пространстве, из третьей не враждующей части появляется человек, которого я его уже видел во сне, на лобном месте, в обсуждениях, кто более достоин находится в центре России, это тот самый человек, что кланялся и старым Богам, и новым, это Владимир, что Русь крестил, он святой и вряд ли меня бить станет, и Владимир меня примарафетил ударом наотмаш, а после отправился убивать победителя междоусобной схватки. Территория перестала быть племенной и приобрела границы государства, что расширилось в разные стороны, разместив Киев в относительно равном удалении от окраин.

— Только что на твоих глазах по законам кровной мести отомстил за убитого брата и убил другого брата.

— Типа вставил телик в телик, чтобы смотреть телик, пока ты смотришь телик?

— Нет. — Посмотрел на меня как на идиота. — Чтобы это ни значило. Братья убивают братьев чаще, чем ты думаешь, в конечном итоге всё всегда решает только сила. Чтобы побеждать, нужно воевать, а для этого нужно не торопясь всё тщательно продумать, хорошо подготовиться, затем бить и бить беспощадно.

— Ты же вроде святой и не должен так говорить.

— Прежде чем стать Святым… Я многое успел и всегда получал всё, что хотел. Я избранник Богов, мной гордились за мощь, за размах. Я был лучшим во всём, чем занимался, о моих пирах, войнах, женщинах и многом другом слагали легенды, даже действия былин о подвигах богатырей обычно происходят в моём времени.

Я только поднял бровь и слегка выпятил нижнюю губу, как Владимир распался на несколько частей с именами сыновей, которые, разместились поверх названий городов: Ярослав Мудрый — Новгород, Изяслав — Полоцк, Всеволод — Владимир-на-Волыни, Судислав — Псков, Станислав — Смоленск, Мстислав — Тмутаракань, на этом фоне Святополк — Туров, убивает своих братьев Бориса– Ростов, Глеба — Муром, Святослава — земля древлян и начинает пользоваться поддержкой какого-то дядьки, находящегося с другой стороны западных границ, раздувает канитель с Ярославом Мудрым, но получает отпор от и убегает на запад.

Снова у братьев движуха, им снова не до меня, заебундер, и было дело потянул лыбу, как передо мной оказался Ярослав и резко, локтём правой руки, пизданул мне в челюсть, думать о том, чтобы улыбнуться, я чёто перестал, но слышал, как он оглашает завещание, повелевая не разжигать борьбу меж братьями, слушаться старшего Изяслава, в завершении он, как и Владимир, распался на несколько имён и княжеств. Изяслав — Киев и Новгород, Святослав – Чернигов, Рязань, Тмутаракань и Муром, Всеволод — Переяславль и Ростов, Вячеслав – Смоленск, Игорь — Волынь.

Хорошие ребята были, душевные, наверное, но точно, что на волю отца им было по хуй, они пиздец как увлечены разборками между собой, выясняя, кто главный, вряд ли им до меня есть дело, тут же мне снизу в челюсть прилетает коленом в прыжке, Я — Всеволод Ярославович, первый, кто примерил на себя титул князь всея Руси. Сбоку по колену прилетает, короткий хлёсткий удар от продолжения Изяслава с именем Святополк. Продолжаю стоять в ожидании новых избиений. Мелькнул Всеволод, и на его месте появился другой мужчина, судя по всему, его сын. Подсматриваю на место, где обычно отображаются территории, вижу, что они перестали враждующе мерцать и начали расширение, плюсанув местность, территорией, где сейчас Беларусь.

Загорелась надпись Владимир Мономах, и внутри моего живота оказывается его кулак, меня согнуло пополам, но желание посмотреть на шапку Мономаха меня вынудило приподнять голову, и забавно получилось, но нет этой шапки на нём. Боковое зрение фиксирует изменения надписи, теперь мой оппонент Мстислав, который наносит удар ногой, пяткой сверху и попадает в область лопатки, я выставляю перед собой руку, как точку опоры, чтобы не упасть, и вижу, что у него тоже какие-то тёрки с двумя близкими родственниками, тем временем государство распадается на множество княжеств разного размера.

Пока они меряются письками в борьбе за Киевские угодья и напрочь игнорируют Русь, как государство. Проходит время, и организм успевает отойти от ахуя и боли в побитых местах. Теперь болит не тело, а душа… Чувство, будто бы я сам готов идти их пиздить руками, ногами, головой, подручными предметами, похуй чем, лишь бы образумить эту кучку упоённых личной властью распиздяев, которые не смогли смирить гордыню и назначить главного на Руси, проебав момент появления Орды, которая передавила их всех по отдельности. Столичный свет Киева гаснет и переносится во Владимир. Внутренние распри продолжаются, на Неве какое-то сечево, наши вроде победили, но гаснет весь свет карты.

Душа и без того болела, но теперь внутри что-то оборвалось, в груди защемило, из меня словно выдернули сердце и заменили его на кусочек обжигающего льда. Чувство, словно потерял кого-то очень близкого, чьё присутствие всегда для меня было чем-то естественным и обыденным, как часть моего тела, рука, язык… Где? — неистово кричу я в пустоту. — Где Россия? Где Русь? Где? — К глазам подбираются слёзы, мысль о том, что России больше нет, меня сломила больше, чем я думал.

Я никогда не был урапатриотом, не ходил на выборы, не топил за Родину и её будущее, ничего такого внутри не было, я всегда был равнодушен ко всем властям и настроениям общества, вообще всё воспринимал, как отдельное от меня и само собой разумеющееся, но вот сейчас, на моих глазах моей страны не стало и с моих глаз вот-вот польются слёзы…

Загорелась надпись Москва, мне полегчало. Я уж было подумал, что это шутка и сейчас появятся прежние территории Руси, но нет. Жду ещё. Вокруг по-прежнему темно, на карте светится лишь маленькая Москва. Очередной приступ слёз, с надеждой вглядываюсь в пустоту, как вдруг снова начали появляться имена: Иван I Даниилович Калита, Симеон Иванович Гордый, Иван II Иванович Милостивый, Дмитрий Константинович Суздальский, Дмитрий Иванович Донской, Василий I Дмитриевич, Юрий Дмитриевич Звенигородский, Дмитрий Юрьевич Шемяка, Василий II Васильевич Темный, многие из них появлялись по несколько раз, и было понятно, что там снова происходят переделы власти и территории, которая, к слову сказать, медленно, но верно расширялась, и я успел заметить такие города, как Владимир, Углич, Галич, Калуга, Ржев, Нижний Новгород, Муром, Устюг, Вологда, Суздаль, Тула.

Бам. Прилетает сильный удар голеностопом, под рёбра справа, меня сгибает пополам и откидывает влево, в глазах темнеет, а по организму расходится сильнейший болевой спазм, от удара в печень, снова накатывают слёзы, но уже ни хуя не от эмоций, и даже не от боли, это чисто физиологический рефлекс. Слегка пришёл в себя и вижу образ, что слегка сутулится, сосредоточился и увидел напротив высокого худощавого мужчину средних лет, с крупными чертами лица, бородой и большим носом, одетого во что-то наподобие меховой куртки. Надпись позади: Великий князь Иван III Васильевич. Я, конечно, рад, что по России вопрос нормально порешался, но совсем забыл о том, что великим князьям нравится меня пиздить, появляясь в пространстве из ниоткуда, пеньята, блядь, для бывшего высшего руководящего состава. Засветились города Елец, Ростов, Ярославль и тёрки с Новгородом, не тем, что нижний и уже в составе, а с тем, что раньше был столицей. Битва двух столиц? Серьёзно? Чё, с Ордой уже порешали? Или мы всегда простых путей не ищем и порамсить со своими успеваем?

— Эй, Ваня, меня отпиздить ещё успеешь, иди разберись там со всем. — Вымолвил я, Иван III посмотрел на меня и сказал:

— Уже порешал этот вопросик, не мороси, нормально сделал, нормально будет. — И подмигнул мне, а на севере карты, можно даже сказать, за севером карты, появляется золотой двуглавый орёл с закрытым ртом и крыльями, готовыми ко взмаху, на головах которого воцарились короны в виде венков.

Иван согнул руки в локтях и приподнял их кверху, на карте отобразились изменения, к территориям примкнули Великий Новгород, Рязань, Тверь, Удмуртия, западные владения также расширились и пополнились верховьями таких рек, как Ока и Днепр, в частности такими городами, как Брянск, Чернигов, Гомель, Новгород-Северский. Из воплощения Ивана Третьего появляется, «шапка Мономаха», а под ней Василий III Иванович.

— Эй, Уася, шапочка-то не жмёт, не трёт? На должном всё?

Поднятые вверх руки, ещё Иваном Третьим, продолжают браваду, Василий в два прыжка настигает моё месторасположение и в полёте бьёт меня под глаз, одной из них. Я в ахуе. Кое-как стою на ногах и настраиваю фокус во взгляде и вижу Псков, Смоленск, а на груди орла образовался щиток-броня, поверх которого изображён обращённый вправо всадник с копьём, пробивающим голову дракона у ног его коня. Тот самый, что не то Перун, не то Георгий Победоносец. Мерцание, словно сбой в системе, и у орла вдруг одна голова, а на груди мелькнул единорог, изображение вернулось к формату двуглавый орёл и ездец на груди, дополнив происходящее открытыми ртами птицы и одной большой короной поверх голов, украшенной сверху голгофским крестом.

Человек под шапкой сменился, к территории прибавились Среднее Поволжье, Урал, Казанское и Астраханское ханства. О! Я знаю того, кто брал Казань и Астрахань, интересно, как он меня карать будет, но Иван Васильевич Грозный появился слегка поодаль, и пронзительно смотрел на меня, во взгляде чувствовалось некоторое снисхождение, возможно, даже понимание, хотя, признаться честно, я ожидал, что именно он, меня очень сильно уебёт. Рядом появился ещё кто-то, Иван IV произнёс:

— Не мне, тебя учити и наказати, сам погряз я в скверне, во злодействе всяком, но вот те крест, не держал я зла и гнева на народ, лишь на бояр, заговорщиков, предателей… и он, — кивает в сторону того, кто рядом. — Моим хотеньем, а не Божьим повеленьем царь, чуть-чуть, был. Знай. Зверю — берлога, страннику — дорога, женщине — лукавить, царю — править. Аз есмь Царь!

На месте Ивана IV теперь находится пухловатый добрячёк, который, наверное, его сын, но именно то проявление, которое максимально не похоже на отца. Надпись: Фёдор Иванович. Позади появляются мужчина и женщина, а рядом труп мальчишки, что унаследовал Русь от Ивана Грозного… Мужчина, что позади, как-то странно на меня смотрит, и не очень похоже, что, будет наносить удар, кто это вообще такой? Тем временем орёл меняет вид, крест увеличился в размере и соединяет шеи орла, на каждой из голов теперь находится по короне, пухляш исчез, нить, что шла поверх родового древа, меркнет, оставляя после себя едва заметную надпись: Годуновы. Женщина облачается в монашку, к её паре с супругом прибавился подросток, которого тут же принялся душить низкорослый крепкий человечек, с рыжими волосами и круглым лицом, украшенным, двумя бородавками, затем душит мать и кидает бутылёк с надписью: яд. Мужик, косящий под царя, схватился за сердце и исчез, а новоявленный хер пойми кто подошёл ко мне и одобрительно похлопал по плечу.

Без нити всё приобрело смутные очертания, становясь всё мрачнее и мрачнее, на западе территории уменьшаются, острее ощущаются раздробленности, невооруженным глазом видно, что даже плохого хозяина у земель нет, только какой-то самозванец. Похоже, что предо мной Лжедмитрий, тут же надпись: Лжедмитрий I.

Уведомление на телефон: 331 день правил Лжедмитрий первый, остальные: Самборский Лжедмитрий, Тушинский вор Лжедмитрий, а также псковский и астраханский воры Лжедмитрии, только претендовали на власть. В разное время на престол претендовали разные самозванцы, одним из наиболее известных был Емельян Пугачёв, выдававший себя за Петра III, мужа Екатерины Великой. Пугачёв, имевший внешние сходства с царём, выдавал следы на теле от перенесённой ранее болезни, как следы от покушения на царя, тем самым убеждая людей в верности его слов. Хотел было сразу дочитать, но боковым зрением заметил какой-то экшен и, сместив фокус внимания, увидел, как тип, одобрительно похлопавший меня по плечу, уже лежит аккуратно порубленным на кусочки, утрамбовывается в «Царь-пушку» и вылетает оттуда.

Путеводная, по правителям, нить, подала некоторый признак жизни, и вспыхнула надпись: Василий IV Шуйский, но вместо человека появилась большая клетка, которая сразу начала уменьшаться в размере, оказавшись на западе. Тем временем орёл имел очень тусклый вид, настолько тусклый, что поверх него стал проглядываться герб Речи Посполитой, тот, что с белым польским орлом, смотрящим налево, и всадником-рыцарем, именуемым литовской погоней, очертания чужих государственных атрибутов проявляются всё сильнее, и чёт мне не нравится ни хуя такая тенденция.

Вообще, я, конечно, рад, что Ра жив, но ни хуя не рад, что вопросов больше, чем ответов, один из них — что за чемоданчик в руках у Ра, который он ставит на стол? Зачем туда президент вставляет ключ и вводит код, перед активацией открытия кейса? Для чего выбирать спутник с расположенным в космосе оружием и захватывать, в лесах Сибири, далёких от мегаполисов, цель: тяжёлый боевой вертолёт, с кроссовыми мотоциклами на борту? В поток моих вопросов, с некоторыми ответами вклинился президент.

— Это Бур и его команда, спешат забрать вас у меня и доставить к брату. — Палец клацает по клавиатуре. — Спешил. В компании ребят из военизированного подразделения партии «Чёрная Россия», ЧВК «Чё». Грубая физическая сила из отборных вояк, при партии, классика жанра. Если тебе вдруг интересно, я давно знаком с Буром, и он давно зарекался, цитата: «Набить ебальник при первой встрече». Сомнений в том, что он осуществит намерение, нет, посему я предпочту его ликвидировать, прежде чем он до нас доберётся. — На экране вертолёт начал давать залпы фейерверков, и мне, далекому от военного дела чуваку, откуда-то стало понятно, что так вертолёт отработал атаку тепловыми ловушками. Палец президента повторно бьёт по клавиатуре, приговаривая:

— О его подходе к решению задач слагают легенды. Мастер диверсий, бескомпромиссный боевик, сеющий террор и панику, только в бою с моей охраной ему ничего не светит, да и здесь он лишним будет, незачем отвлекать нас от посиделок в узком кругу близких друзей, кстати, о друзьях, вы ведь не против, если я приглашу сюда друга вашего детства Малика? А то вы всё один, да один, в кругу малознакомых людей, а ведь для скорейшего выздоровления вам нужны комфорт и уют.

Малика? Он-то тут при чём? И вообще, откуда он про него узнал? Мы уж лет так цать, как не поддерживаем контактов, с похорон общего друга и наставника, Аскета.

На мониторе кейса видно, как ракеты, выпущенные по вертолёту, снова отработали тепловые ловушки. Слышен, тяжёлый, раздосадованный выдох президента и очередное нажатие клавиши для новой атаки на вертолёт. Из того же чемоданчика президент достаёт телефонную трубку, перебирает визитки, находит нужную и вводит, с неё, номер. Короткая пауза ожидания в три телефонных гудка, прерывается протяжно-вальяжным голосом из динамика с сильным кавказским акцентом:

— Ааалёёу.

— Здравствуйте, с вами президент Российской Федерации разговаривает, представьтесь, пожалуйста.

— Ну, Малик Я!

— У меня друг ваш Иван находится, на восстановлении, не хотели бы вы его навестить?

— Слишь. Шутник, за именэм шисэтёрки обчества ситых палитариев, чё нада тибе? Еси Ивано навестить нада, ты иму там тай трупачку, пуст сам мине фсё раасскажит. Нам не нужен передаст.

— На данный момент у него отсутствует возможность вербальной коммуникации.

— Вер… Ебальной коммутации? Эээ? Ти зачем так гаварищь? Слишь, ти чё так воаще базарищь? Па харашему тибе гаварю, тэльефон Ванко дай.

— Он сейчас говорить не может, по естественным причинам. На его скорейшее выздоровление и реабилитацию пущены все доступные ресурсы, мы предпринимаем необходимые меры по обеспечению комфортных условий восстановления и…

— Меры, мэры, эс эс сэ эры… Еси сам ни можешь вилечить, мине вези тада иго, как нада стелаю, он блисский мой, понял? Бистро Ваньку трубку дай к губам, пусть дышит в неё.

— Уверяю вас, он в полной безопасности, скоро вы сами в этом убедитесь. Собирайтесь. Вскоре за вами придут люди и доставят к нам.

— Слишь ти, чмурло с дирявым тузом. — Перебивает Малик, сильно повысив голос. —  «Собирайтесь» это ваще чё? Сучкам зваим бутешь указывать чё делать. Табе чё значимость собственная пказалась? Сперма с куя хасяина в голову утарил? Пока ти будешь атчёт тля профсаюзного собирания делать, я твой очко далбить буду, если ты с Ванюхой чё то сделал. Ти понял?

— Рекомендую вам воздержаться от излишней эмоциональности.

— Давай, давай… без анальности, смари в роте своём хуем нэ подавись. — Притворный смех, отыграть, якобы, удачность шутки. — И эт самое пошёл на хуй, без объяснений в любви и вот этого вот «рикамендую». Хех. Мужу сваиму рикамендавать будэшь, клоун билять. Я тебе, гандон, мамой клянусь, твой день рожденья ибать тебя, если братишке трубку не передашь.

— Судя по лексике, вы принципиально игнорируете переговорный этикет и общепринятые нормы о дозволенном и запрещенном в устной речи, заверяю вас, Иван, в безопасности. — Тональность голоса приняла тяжелые окраски окаменелой властности и беспощадности. — Сами знаете, жизнь штука такая, сегодня есть, завтра нет, настоятельно рекомендую тщательнее подбирать слова при личном общении. До скорой встречи.

Президент кладёт трубку и обращается к Ра:

— Распорядись от моего имени, чтобы по пути ему манеры поправили. — Отмахивает его рукой, в знак приглашения к исполнению сказанного и продолжает общение со мной:

— Иван! Я ничего не хочу сказать, но вот из праздного любопытства поинтересуюсь, вас вообще адекватные люди окружают? Малик, конечно, не братец ваш, но и он на меня впечатление произвёл, специфичное, но впечатление, мало у кого духа хватает так со мной разговаривать, меня это даже слегка раззадорило. Отвыкс.

Отвык? Когда привыкнуть-то успел? Поймал себя на мысли что никогда ранее не думал, о нём как о человеке из плоти и крови, я всегда воспринимал правителей только как образы, транслируемые с экранов, а тут вот он, щёчки румяные, ебало довольное, стоит чего-то вещает и подозрительно тщательно осведомлён обо мне и моей жизни, но что-то мне подсказывает, что это такой себе повод для радости, а тем временем он продолжает односторонний диалог.

— Знаете, Иван, как бывает, вас что-то озадачило, и вы начинаете жить поисками ответов, чтобы ничего не отвлекало думать, абстрагируетесь от суеты и едете подальше в лес. Руководствуясь такой логикой, я направился, в аномальные зоны тунгусского метеорита, во время своего официального отпуска. В мою программу мероприятий входили местные мастера охоты, рыболовства и шаманы, что ищут пути к себе в мистике, на уровне духов, но изначальный интерес, кроме поиска ответов, был в моём хобби, поиске упавших метеоритов. Вы, например, знали, что падение метеорита стало причиной изменения экосистемы планеты, от чего многие прежние виды живности умерли, только вот не умерли бы динозавры, не получили бы свой шанс млекопитающие. Метеориты продолжают падать на Землю, и в нашу эру, что начинается от рождения Христа, уже прилетело несколько тысяч астероидов. Изначально я, тут, искал живых очевидцев падения «Тунгусского метеорита», кстати сказать, нашёл, они уже старенькие, но поведали мне алгоритм его поиска, и он оказался возмутительно простым: взвешивать шарики, которые можно обнаружить в земле, напёрсток таких шариков может весить больше сорока килограмм, и чем они тяжелее, тем метеорит ближе, только вместо поиска метеорита, меня преследовали сигнальные огни в местах, где обычно нет людей, сначала мы нашли Ра, а спустя время и вас.

Официальный отпуск? Я об этом никогда не думал и относился к президенту, как к титулу, а не как к занимаемой должности, у него, если подумать, и заработная плата есть, интересно, а больничный ему сколько процентов от оклада оплачивают и что вообще входит в соцпакет правителя России? Не то чтобы мне это прямо сильно интересно, но мысли об этом меня занимают больше, чем-то, что он говорит, этот бедолага, похоже, где-то потерял листок, со списком интересных мне тем и очень хреново импровизирует:

— Открою вам секрет, который мне открылся в провидениях на сеансе с духами, у местного шамана, когда я искал вариант максимально счастливого будущего для нашей страны. В видениях я увидел выборы, только выборы те были не человека, а способа организации власти: парламент, монархия, или то что предложит придурковатая оппозиция с их вечно раздутым недовольством и призывами к очередной революции. Я неспроста заговорил с вами о моей симпатии к монархии. Кандидат, от монархии, что потенциально может стать правителем, должен породниться со мной через совместное потомство, это условие беспрепятственного допуска к надвигающимся выборам. Лично я буду представлять старую власть, но агитировать стану за монархию и уверен, что, если народу дать свободу выбора, люди охотно вернуться к передаче власти по наследству, нужно только правильные тезисы, с нужной стороны подсветить. Народ привык ко мне, доверяет, люди знают, что я им плохого не желаю, обещания выполняю и не имею привычки врать попусту, потому пришедшие на выборы, без отторжения примут, что внук мой, будет гарантом безболезненного перехода от одной системы к другой. На том сеансе с духами я узнал, что вас двое, что вы как две капли воды, я до сих пор не могу поверить в столь поразительное сходство.

Президент смотрит на меня и мотает головой, словно отказывается во что-то верить. Мол, нет, не может быть, это не может быть правдой.

— В провидении, мне встретился ваш с братом образ. Сначала я ничего не понял и удивился, до сильного возмущения, когда узнал человека с громкими заявлениями на фоне потревоженной могилы, удивился настолько, что был готов возмутиться или оспорить увиденное, только вот откровения местных духов не то, с чем можно спорить, отказаться или вернуть отправителю. Такую информацию надо принимать полностью и безусловно. Шаман, проводивший ритуал, посоветовал обратиться за помощью в понимании и принятии, к хранителям вашей генетики…

Бля… Опять эти селекционеры-распиздяи, он мне сейчас тоже будет втирать, про гены всех правителей мира и ребят из учебников по истории? Лучше бы он решал проблемы государства, а не вёл диалоги о своих приходах со странными ребятами и полудохлым чуваком, которому это всё сильно фиолетово.

—… От них я узнал, что вас двое, что вы абсолютно одинаковы снаружи, но совершенно разные внутри, вы не иначе чем квинтэссенция баланса добра и зла, каждый со своим одним изъяном. У тебя есть один грех, у него есть одна благодетель. Твой грех — это уныние, он же лень, а его добродетель — трудолюбие. Было бы славно, если бы ему было лень заниматься всякой дичью, а ты бы взял и реализовал свои мечты и потенциал, но, увы, всё так, как есть, включая обстоятельство, что в любом из вас, гены кишат правителями всего мира. При всей моей симпатии к вашему брату, именно вы мой ответ в вопросе третьего кандидата и преемника, по передаче власти. Вы мой золотой ключик, вы будущий отец моего внука и первый монарх…

Хорошо устроился, сказали бы мне некоторые люди, ведь фактически ко мне президент свататься пришёл, о возможных детях с его дочерью говорит, должность хорошую предлагает, но на такое «хорошо устроился», я бы ответил, что лучше ещё поработаю.

—…Я вас искал, но не мог найти, все нити обрывались в заводском цеху с большим количеством трупов криминальных авторитетов. Я отчаялся в поисках, и пребывал в глубочайшем унынии, но вот вы сами приплыли ко мне, к моему секретному бункеру в Сибири, о существовании которого знает «полтора землекопа», и вижу в этом знак свыше, эта встреча была нам предначертана, самой судьбой. Признаюсь, мне было трудно из вас выбрать, ведь, как показывает история, среди правителей, наиболее влиятельными были либо очень высокоморальные, либо исключительно аморальные личности, по итогу вы высокоморальный монарх, а брат исключительно аморален, но именно счастье моей дочери предопределило вашу дальнейшую судьбу, возможно, если бы не она, я бы основательнее подумал о втором кандидате и сделал иной выбор… Раз мы теперь потенциальные родственники, предлагаю перейти на «ты». Ты, когда-нибудь обращал внимание на то, что люди слишком привыкли к добрым правителям?

К добрым? А как насчёт ебанутых? Может, среди властолюбцев все такие? Нормальному человеку ведь не придёт в голову делать из обычного прожигателя жизни, на хую вертевшего власть, президента или монарха с опцией оплодотворения родной дочери. Они оба точно ебанутые, и совсем не хотят понимать, что нормальному человеку всё вот это управление страной на хуй не нужно. Я искренне не понимаю какой, прикол с утра до вечера заниматься всякой скучной хуетой, бумажки разные подписывать, слушать отчёты, награждать кого-то, иногда пиздеть с другими президентами о всякой там экономике или ещё чём скучном для человека, которому прикольно похавать в фастфуде, забухать в случайном баре, поиграть онлайн, кинцо какое попялить или с утра, сидя на унитазе, потупить в телефон, угарая с мемов и мудаков в комментариях, я не готов отказаться от этого во имя того, чтобы жить в музее и везде таскаться с охраной, мне на хуй такая жизнь не нужна. Эти двое, своими планами на счёт меня, пиздец как заебали, какого хуя никто не говорит: «Братан, ты, наверное, знатно подзаебался, давай катнём катку другую, покури вдоволь сижек, похавай нормально, расслабься, приди в себя». Они молча интегрировали меня в свои планы, даже не попытавшись объяснить, а мне-то это нахуя надо? Тем временем президент продолжает бубнить на фоне:

— Если разобраться в вопросе, то у нас только добрые правители и были, даже Рюрик Иван IV Васильевич, он же Грозный, сильно проигрывал в кровожадности европейским правителям тех времён. А Грозным стал величаться, потому как умел производить нужное впечатление, если угодны англицизмы, шоумейкер конца средних веков. Он со скромным показателем в 4000 казней и 20 000 от рук опричников, стал эталоном тирании и деспотии, недотягивая даже до жертв одной Варфоломеевской ночи, где миролюбивые католики за одну ночь убили порядка 30 000 протестантов. Но то умирал обычный люд, мутивший воду, их жалко только когда мало.

Президент прикуривает сигарету. Истерично клацает кнопку, несколько раз, выпуская соответствующее количество залпов ракет, и нервно выдыхает дым из правого уголка губ, продолжая исторический экскурс.

— Однажды в районе Поганой лужи, известной сегодня, как Чистые пруды, Иван Грозный помиловал более ста преступников и казнил более ста представителей знати. Вопиющее событие по своей сути, где перед законом все оказались равны. О законе! — Поднял указательный палец, подчёркивая важность. — При Иване Грозном появился первый нормативно-правовой акт, регламентирующий наказания, при нём появились первые тюрьмы, но, наверно, лучше стоит упомянуть, что при нём появилось книгопечатание, что он первый царь, производное от «Цезарь», ранее были князья, первый правитель, присоединявший не только русские земли, но и ханства Казанское, Астраханское и Сибирское, Башкирию, он увеличил территорию почти в два раза и сделал Россию самым крупным государством Европы. При нём появлялись и укреплялись многие города, среди которых Самара, Уфа, Воронеж, сегодня города-миллионники, а по критерию городов с населением больше миллиона, на начало третьего тысячелетия, Россия единственная европейская страна в топ-10 и занимает 4 место в мире, уступая Китаю, Индии и Бразилии, у нас таких городов 16, например, в США их всего 9, и место их десятое. Но при всех выдающихся достижениях первого царя люди помнят только сюжет картины из Третьяковской галереи, которая не имеет никакого отношения к действительности. Грозный не убивал своего сына! Топил ли он незаконнорожденных отпрысков? Да. Казнил ли он двоюродного брата? Да. Рука не дрогнула в расправе даже над митрополитом, но убивал ли он сына? Нет. На картине вымысел.

В отличие от притязаний на мою свободу выбора своего будущего, исторический экскурс у меня не вызвал внутреннего отторжения, даже, наоборот, как-то поуспокоил, и я, вымотанный всплеском внутреннего несогласия с происходящим, закрыл глаза, рассчитывая уснуть и проспать до моего появления в цивилизованном обществе.

В статье, которая является переработкой первой части книги автора «Руская земля и восточнославянские племена IX–XIII века» предпринят подробный анализ использования понятий «Русь», «Руская земля», «руские князья» в русских летописях. Показывается, что понятие «Русь» применительно к Средневековью не является географическим. Оно носило политико-правовой характер. С течением времени границы земель, на которые оно распространялось, менялись. К началу XIII в. они сократились до территории собственно Киевского княжеств. Во второй половине XIII в., когда Киевское княжества практически исчезло, в борьбу за право носить это название вступили Владимирское и Галицко-Волынское княжества, к тому времени уже более века Русью не считавшиеся.

Рассматривается также вопрос о том, как в какое время именовали правителя Руси – великого князя.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: Русь, Русская земля, русские летописи, Рюриковичи, Великое княжество Киевское

ВВЕДЕНИЕ

Последние годы мне часто приходится сталкиваться с ожесточенными спорами относительно того, что именно называли Русью. Идет активная компания по дискредитации понятия «Киевская Русь», как «придуманного советскими историками». На самом деле, мол, было только Древнерусское государство, наследником которого является Россия. Киев здесь не при чем.

Понятно, что все это является следствием известных политических процессов и к науке никакого отношения не имеет. Но поскольку тенденция эта проникла уже и в научные круги, полагаю необходимым рассмотреть этот вопрос подробно.

После классической книги А.Н. Насонова «Русская земля и образование территории древнерусского государства», увидевшей свет еще в начале 50-х годов прошлого века, казалось бы, намерение автора данной статьи сказать свое слово может показаться либо самонадеянностью, либо следствием некомпетентности. Однако, как это происходит со многими, вполне устоявшимися в официальной истории понятиями и концепциями, стоит к ним приглядеться без излишнего почтения к корифеям прошлых лет, все оказывается далеко не так однозначно.

Начну с обширной цитаты из Насонова, в которой он, на основании анализа летописных источников, пытается определить границы «Русской земли».

«Территориальные пределы древнейшей летописной «Русской земли» (или «Руси», понимаемой в территориальном смысле) восстанавливаются приблизительно.

«Русская земля» лежит по обеим сторонам Днепра: «и раздѣлиста по Днѣпръ Русьскую землю: Ярославъ прия сю сторону, а Мьстиславъ ону», причем Мстислав сидел в Чернигове и раньше, как видно из известия под 1024 г., и хотел сделать Чернигов центром «Русской земли». Черниговщина называлась «Русью» и в Киеве в XII в., как видно из рассказа Ипатьевской летописи под 1147 г.: «прибѣгоша из Руси дѣцкы, и повѣдаша ему Володимира в Черниговѣ, а Изяслава у Стародубѣ»; Черниговщина называлась «Русью» и на Северо-Востоке (Лавр. л., 1175 г.) и в Новгороде (Новг. 1-я л., 1180 г.).

Равным образом, «Русью» называли и Переяславль-Русский как на Юге (Ипат. л., 1178 г.), так и на северо-востоке (Лавр. л., 1195 г.) и в Новгороде (Новг. 1-я л., 1132 г.).

Новгород не называли ни «Русью», ни «Русской землей» на Юге (Ипат. л., 1141 и 1178 гг.), а также, как явствует из Новгородской 1-й летописи, и в самом Новгороде.

Ростово-Суздальская земля, а равно и Рязань также противопоставляются «Руси» и в южной летописи и в северо-восточной (Ипат. л., 1154, 1175, 1177 гг., Лавр. л., 1175 г. и др.).

Смоленск не считали ни «Русью», как видно из сообщения Ипатьевской летописи под 1155 и 1197 гг., ни «Русской землей» (Ипат. л., 1174 г.).

В Лаврентьевской летописи под 1202 г. противопоставляются «Русской земле» Галич и Владимир-Волынский, а в Ипатьевской под 1174 г. - Берлад.

Равным образом не считали, что Полоцкая «область» входит в состав «Русской земли», как показывает Ипатьевская летопись под 1140 г.

Но всего интереснее, что к «Руси», к «Русской земле» не причисляли землю древлян, Деревскую землю с их г. Овручем, на что имеем прямое указание в летописи под 1193 г., а также и Неринск на верхней Оке, в земле вятичей (Ипат. л., 1147 г.).

Сомнительно также, чтобы в пределах «Руси» была и вся земля радимичей, во всяком случае тех, которые жили по р. Пищане (Пещане); иначе едва ли летописец сказал бы о них: «и платять дань в Руси».

В «Русской земле» лежали Киев, Вышгород, Белгород, Торческ, Треполь, Богуславль, Корсунь, Канев (Ипат. л., 1174, 1195 гг.). На западе «Русская земля» доходила до р. Горыни (Лавр. л., 1150 г.), на юго-западе - до верховьев Южного Буга, так как среди «русских» городов числились не только Шумск, Тихомль, Выгошев и Гнойница, но и Бужск, или Бужской, впоследствии принадлежавший к владениям болоховских князей.

Таким образом, пределы «Руси», «Русской земли», определяются территорией Переяславской «области», Черниговской, за исключением северных и северо-восточных ее частей, и Киевской «области», за исключением Деревской и Дреговичской земель.

Нет данных о верхнем Посемье с Курском. Судя по тому, что Глухов лежал на пути «в Русь» или на рубеже, нельзя быть вполне уверенным, что северянская территория по верхнему Посемью не входила в состав «Русской земли»; во всяком случае, вопрос этот приходится оставить открытым» (Насонов 2006: 28).

Кстати, стоит отметить, что именуется эта земля в летописях все же «Руской» (с одним «с») или «Русьcкой». Написание с двумя «с» без мягкого знака родилось значительно позднее, и использование его для Раннего Средневековья представляется неправомерным. Остановимся на написании «Руская», которое преимущественно употребляется, к примеру, в Новгородской первой летописи, содержащей, по мнению многих ученых, наиболее старый вариант начальной части летописания.

Я позволили себе разбить цитату на абзацы, хотя в изначальном тексте она идет практически «сплошняком». Так будет удобнее ориентироваться в том, какие земли автор считает, а какие не считает входящими в состав Руской земли.

ВНОСИМ УТОЧНЕНИЯ

Надо признать, сперва особых претензий к самой концепции «Русской земли» как некой вполне определенной территории, сложившейся еще до Рюриковичей, у меня не было. Просто, хотелось эту территорию уточнить. Так что пришлось проверять имеющиеся в тексте ссылки.

И сразу же появились сомнения. Первая связана с землей древлян, которую будто бы не причисляют к Руской земле. Насонов ссылается при этом на единственную статью 1193 года.

Что говорится в этой статье? В Киеве правит дуумвират князей Святослава Всеволодовича Черниговского и Рюрика Ростиславича Овручского. При этом Святослав владел Киевом и считался старшим, а Рюрик «собе возя всю Рускую землю» (Никитин 2007: 311). В 1193 г. Рюрик собирается идти из Овруча на литву: «Ростиславъ же… еха вборзе ко отцю во Вручии…, отець бо его хотяшеть ити на Литву» (Никитин 2007: 340). Святослав пишет соправителю: «Се сынъ твои заялъ Половци, зачалъ рать, а ты хочешь ити инамо, а свою землю оставивъ; а ныне поиди в Русь, стерези же своея земля» (Никитин 2007: 341). После чего «Рюрикъ же, оставя пути свои, иде в Русь со всеми своими полкы…» (Никитин 2007: 341). Именно отсюда Насонов и делает вывод, что Овруч не считался Русью.

Но является и это единственно возможной трактовкой? Не следует ли предполагать, что речь в данном случае идет просто о том, что Рюрик вернулся из уже начатого похода?

В той же летописной статье выше сообщалось о том, что Рюрик хотел идти на литву еще зимой: «…есть ми путь на Литву, а сее зимы хочю подеяти рудеи своих» (Никитин 2007: 340). Но Святослав ему объяснил: «Брате и святу, ажь ты идешь изо отчины своея на свое орудье, а язъ паки иду за Днепръ своихъ деля орудеи, а в Рускои земле кто ны ся останеть» (Никитин 2007: 340). И Рюрик остался. Где? В своей отчине, в Овруче. Стало быть, это не противоречило задаче стеречь Рускую землю!

Ну, и, наконец, насколько опасно делать такие выводы на основании одного единственного упоминания, демонстрирует другое место той же статьи. Сын Рюрика Ростислав, вместе с «черными клобуками», захватывает половецкие вежи и стада «по сеи стороне Днепра, по Рускои» (Никитин 2007: 340). Значит, та сторона Днепра уже Руской землей не являлась? Тогда можно сказать, что и Чернигов с Переяславлем – не Руская земля.

Скорее, все приведенные выше примеры говорят о том, что для самого конца XII в. Руской землей именуется уже только Киевское княжество. Но это ни в коем случае не значит, что так было и раньше! Так что, Древлянская земля вполне могла быть и частью Руской земли.

Еще более характерный пример неточности в определении границ Руской земли – слова Насонова о том, что на западе граница доходила до реки Горыни. Смотрим опять соответствующие места из летописи.

В середине XII в. идет борьба за Киев между Изяславом Мстиславичем и его дядей Юрием Владимировичем Долгоруким. Теряя Киев, Изяслав утверждается во Владимире Волынском. В 6658/1150 г., если верить летописи, он обращается к сыну Юрия Андрею (будущему Боголюбскому): «брате, въведи мя къ отцю твоему в любовъ… мне отцины въ Угрехъ нетуть, ни в Ляхохъ, токмо въ Рускои земли, а проси ми у отца волости Погорину. Андрееви же молящуся отцю про Изяслава, и не хотяцю ему волости дати. Изяславъ же рече: «стрыи ми волости не дасть, не хочеть мене в Рускои земли…» (Никитин 2007: 131).

То есть, князь Владимира Волынского не считает, что он имеет удел в Русской земле! Требует Погорынье, территорию между Горынью и Стыром, что следует, хотя бы, из перечисления погорынских городов, за которые идет борьба: Дорогобуж (расположен на левом берегу Горыни) и Пересопница (расположена между Горынью и Стыром).

То, что Погорынье занимает не только правый, но и левый берег реки Горыни, подтверждает статья 6605 г., знаменитая повесть об ослеплении Василька Теребовльского. Великий киевский князь Святослав Изяславич, оправдываясь перед другими князьями за то, что позволил Давыду Игоревичу схватить и ослепить Василька, говорит: «поведалъ ми Давыд Игоревичь, яко Василко… хощеть… заяти волость твою, Туровъ, и Пинескъ, и Берести, и Погорину» (Никитин 2006: 311). При этом граница по Стыру между Волынью и Погорынью фиксируется тем, что Давыд Игоревич (контролирующий в то время Владимир Волынский) предлагает Васильку Всеволож, Шеполь и Перемиль (Никитин 2006: 313), из которых два последних располагаются на левом берегу Стыра, а первый – на Западном Буге. Святополк же Изяславич Давыду (уже побежденному) предлагает Божеск, Острог, Дубень и Черторыйск, а дает в итоге Дорогобуж (Никитин 2006: 322). Из них только Божеск располагается в верховьях Южного Буга, а остальные – между Горынью и Стыром, т.е. в Погорынье.

Таким образом, достаточно очевидно: минимум с конца XI в. границей Руской земли является не Горынь, а Стыр. Насонов, между прочим, в главе, посвященной городам Галицкой и Владимир-Волынской земель, определяет границу уже несколько иначе, чем в приведенном выше отрывке. «На востоке червенская территория граничила с «Русскою землею». Нет сомнения, что червенская территория захватывала течение р. Стыря, но не доходила до Горыни» (Насонов 2006: 120). Однако, привести надежное обоснование того, что «червенская территория» распространялась за Стыр (а точнее, Стыр и Икву, его крупный правый приток) ему не удается. Упомянутые в качестве места расположения множества курганов деревни Вишнев и Сапогово находятся километров на 10 восточнее Стыра, и насколько они относятся к «Червенской земле» (а главное, когда возникли эти курганы?), определить трудно. Зато мы видим, что Святослав Изяславич предлагает Давыду Игоревичу Черторыйск, находящийся на Стыре, ближе к его низовью, и Дубень, расположенный на Икве. Оба – на левом берегу своих рек. Так что Руская земля явно распространяется, хотя бы частично, даже на левый берег Стыра. Что, собственно, и подтверждает карта того же Насонова, посвященная Галицко-Волынской земле.

Заодно, приведенные выше сообщения позволяют уточнить, что Владимир Волынский не считался Русью не только в 1202 г., как пишет Насонов, а минимум на полвека раньше.

Наконец, относительно «Черниговщины». Да, о собственно Чернигове как части Руской земли говорится, это трудно отрицать. Но, вот, касается ли это название всей территории Черниговского княжества? Сам же Насонов пишет: «…за исключением северных и северо-восточных ее частей». Он же не уверен, относится ли к Руской земле «верхнее Посемье с Курском».

На деле же, кроме Чернигова, изо всего Черниговского княжества в строчках, касающихся Руской земли, упоминается только Стародуб. Да и то, так же, как упомянутый Насоновым Глухов, город этот фигурирует только в качестве места остановки пары князей, направляющихся «на Русь»: Святослава Ольгович в 6649 г. по пути из Новгорода в Киев, и Изяслав Давыдович при его выступлении против того же Святослава Ольговича. Причем, в первом случае говорится, что Святослав, бежавший из Новгорода, «идущю в Русь къ брату», и при этом его брат Всеволод Ольгович, правивший в то время в Киеве, послал к нему своих людей с приглашением прибыть к себе, причем «Святославъ же еха къ нему изъ Стародуба» (Насонов 2006: 57). Отсюда совершенно не понятно: въехал ли уже Святослав в Русь, или еще только приближался к ней?

Во втором же случае тому же Святославу Ольговичу, находившемуся в этот момент у Неринска (на Верхней Оке, т.е. в Рязанщине), «прибегоша из Руси децкы и поведаша ему Володимира в Чернигове, а Изяслава у Стародуба» (Насонов 2006: 83). Ну, и что? Прибежали эти «детские» из Руси, но разве отсюда следует, что в Руси находится Стародуб?

Так что, вполне возможно, к Руской земле относится собственно Чернигов, но не факт, что входящая в состав Черниговского княжества Северская земля.

Ну, и, совсем странно, что Насонов начисто забывает о Турове. Ведь он не приводит ни одного свидетельства того, что Туров не считался Руской землей. Я таковых в летописях тоже не нашел. Более того, известно, что город этот постоянно фигурирует в числе уделов, которые перераспределялись при смене очередного великого князя в Киеве. Ветвь Изяслава Ярославича продержалась там до 1113 года, до смерти Святополка Изяславича (и то с 1054-го по 1073 г. и с 1093 по 1113 г. была великокняжеской, поскольку великокняжеский стол занимали туровские князья Изяслав и Святополк). Но потом до 1157 г. удел непрерывно перераспределялся. И только с этого времени закрепился за веткой Ярослава Изяславича.

Таким образом, очертания «Русской земли» Насонова меняются. Ее восточная граница, вполне вероятно, проходит где-то в районе Чернигова. Зато западная доходит до Стыра. Причем, Руская земля распространяется прямо на запад от Днепра вдоль Припяти вплоть до Стыра, безо всяких там непонятных загогулин, которые изображены на карте Насонова. Больше того, она заходит на северную сторону Припяти, в Туровскую землю.

ВРЕМЯ РОСТА

Наткнувшись на ряд неточностей в книге Насонова, я решил проверить все упоминания в летописях в статьях, относимых к IX-XII в., Руской земли или Руси как определенной территории.

Обращаемся к Новгородской первой летописи (НПЛ), в которой, как считается многими со времен А.А. Шахматова, содержится т.н. Древнейший свод 1039 года.

Первое упоминание Руской земли содержится в рассказе о призвании варягов: «И отъ техъ варягъ, находникъ техъ, прозвашася русь, и отъ техъ словетъ Руская земля» (Никитин 2006: 36). По большому счету, в данном тексте говорится только о том, что Руская земля получила название от руси, – и ничего больше. О территориальном распространении понятия Руская земля здесь ничего нет.

Что интересно: дальше, вплоть до времен Святослава, в НПЛ говорится о руси как войске, о руских князях, но редко – о Руской земле. В статье 6476 г. сообщается, что «Придоша печенезе на Рускую землю превее» (Никитин 2006: 92). При этом речь идет о набеге печенегов на Киев, в котором затворились Ольга с внуками. Русь как территория упоминается и в статье 6477 года. Святослав объясняет, что центр его земли находится на Дунае, так как туда идут товары изо всех земель, «а изъ Русе же скора, и воскъ, и мед, и челядь» (Никитин 2006: 95). Опять же границы этой Руси не определены.

Дальше этот термин начинает употребляться часто. Так что автор Древнейшего свода однозначно относит понятие «Руская земля» к государству Святослава.

Но… какие территории это государство включает? По распределению земель между сыновьями Святослава мы знаем, что Киевскую и Древлянскую. После того, как новгородцы пригласили к себе Владимира, летописец явно считает возможным включить сюда и Новгородскую. По крайней мере, под 6485 г. он сообщается, что «Ярополкъ посади посадникы въ Новегороде, и бе владея единъ в Руси» (Никитин 2006: 106). Но вот о том, входили ли в состав Руской земли Святослава еще какие-то территории, сказать трудно. Нет, точнее, сказать можно все, но это будет голословным утверждением. Даже относительно Новгорода есть определенные сомнения. История приглашения Владимира не сильно похожа на посажение сына на удел. Скорее, она напоминает приглашение князя со стороны. А если вспомнить, что текст летописи писался в то время, когда Новгород в состав Руской земли явно входил, можно полагать, что летописец «опрокинул» современную ему ситуацию в прошлое.

В любом случае, мы видим, что понятие «Руская земля» распространяется на ту территорию, которая находится под властью киевского князя.

О существовании понятия «Руская земля» до Святослава говорят договоры Олега и Игоря с Византией, которые появляются только в тексте летописных сводов второй половины XI – начала XII века. Не хочу здесь вдаваться в дискуссию относительно времени их написания, потому использую такую широкую датировку, а свод в дальнейшем буду обозначать как Повести временных лет (ПВЛ), поскольку так привычнее читателю.

В недатированном введении к ПВЛ говорится: «Се бо токмо словенескъ языкъ в Руси: поляне, деревляне, новъгородьци, полочане, дьрьговичи, северо, бужане, зане седять по Бугу, послеже же волыняне» (Насонов 2006: 27). Таким образом, и новгородцы, и полочане, и даже бужане отнесены к Руси! Но, обращаю ваше внимание: в перечне нет радимичей, вятичей, уличей, тиверцев, хорватов. Нет тех племен, на земли которых пришлось, после занятия Киева, ходить Владимиру.

В рассказе о походах Владимира автор Ипатьевского варианта ПВЛ пишет о радимичах, что они «платять дань в Руси, и повозъ везуть и до сего дне» (Никитин 2006: 116). Правда, это может быть и описка, т.к. в Лаврентьевской и Новгородской I летописях говорится не «в Руси», а «руси», т.е. князю в Киеве. При этом тут же НПЛ отмечает: «Темь же и русь корят радимиче…». То есть радимичи – не русь. В ипатьевском и лаврентьевском варианте тут стоит «темь и Русь корятся радимичемъ», но по смыслу это одно и то же.

В договоре Олега с византийскими императорами Львом и Александром говорится о Руской земле. Например: «Аще ли ключится такоже проказа лодьи рустеи, да проводимъ ю въ Рускую земьлю» (Никитин 2006: 53). И о руси, которая «подъ рукою светлаго князя нашего» (Никитин 2006: 51). Т.е. русь – это подданные Олега, а Руская земля – это земля, которой он владеет.

В договоре Игоря слово «Руская земля» употребляется всего один раз: « … послании от Игоря, великаго князя рускаго, и от всея княжья и от всех людий Руское земли» (Никитин 2006: 68). В основном речь идет о руси как поданных Игоря.

То есть, тексты договоров позволяют нам говорить о том, что понятие «Руская земля» было, вроде бы, и в первой половине X века. Но на которую территорию оно распространялось?

В ПВЛ названы фантастические по своему составу коалиции, которые будто бы собирали Олег и Игорь, но мы помним, что написаны эти строчки были более, чем через сто лет после событий. Летописец приписал к войску Олега чуть ли не все известные ему восточнославянские, и даже финские племена. Еще и список городов, в котором сидели подвластные Олегу князья, выдумал, включив в него те, которых к тому времени еще не было (вроде Переяславля) или те, наличие в которых самостоятельных князей ничем не подтверждается (типа Любеча). Но в самом тексте рассказа фигурирует лишь русь и словене (Никитин 2006: 46–49).

Мы можем что-то говорить относительно территории земли, которую контролировал Игорь, поскольку имеем для этого свидетельства византийского императора Константина Багрянородного. Но при этом упомянутые в тексте книги «Об управлении Империей» «славинии» кривитеинов, лендзанинов, вервианов, другувитов, севериев, ультинов и дервленинов именуются «пактиотами» росов, то есть, толи поданными, толи союзниками (Константин 1991: 45; 51; 157). Следовательно, далеко не факт, что на территории всех упомянутых «славиний» распространялось понятие «Руской земли». Но если вдруг и распространялось, то они находились именно что в подчинении князя в Киеве.

Если же исходить из упоминания племен – участников походов Игоря в НПЛ, то мы получим только полян, словен и кривичей: «Игорь и Олегъ пристроиста воя многы, и варягы, и поляны, и словене, и кривичи» (Никитин 2006: 66). Причем, словен принято ассоциировать с ильменскими словенами, однако на деле «словене» – это любые славянские племена, подвластные киевским русам.

В любом случае, когда говорится о Руской земле, речь идет о территории, находящейся под непосредственном управлении киевского князя.

Что интересно: в истории Владимира понятие «Руская земля» фигурирует только в рассказах о крещении. В рассказе о Ярославе – в истории о разделении земли между ним и Мстиславом: «И раздѣлиста и по Днѣпръ Рускую землю: Ярославъ прия сию страну, а Мьстиславъ ону» (Никитин 2006: 205). Понимаем, что к этому времени понятие «Руская земля» относится минимум к обеим сторонам Днепра. Это подтверждает и следующее упоминание: «Приидоша половци пръвое на Рускую землю воеватъ. Всеволодъ же изиде противу…» (Никитин 2006: 225-226). Поскольку Всеволод – князь Переяславля, левобережного княжества, то понятие Руской земли распространяется на левобережье. То же – в статьях 6576 (победа Святослава Ярославича над половцами у Сновска) и 6586 (поход Олега Святославича и Бориса Вячеславича против Всеволода Ярославича) годов (Никитин 2006: 237; 274).

Наконец: «Отселе имемься въ едино сердце и съблюдемь Рускую землю. Кождо держить очьчину свою: Святополку Киевъ Изяславль, Володимеръ Всеволожъ, Давыдъ и Олегъ, Ярославъ Святославли, имьже раздаялъ Всеволодъ городы Давыдови Володимерь, Ростиславичема Перемышль Володареви, Теребовлъ Василькови» (Никитин 2006: 306).

Это решение Любечского съезда 6605 года. Все князья-участники берутся блюсти Рускую землю, но при этом получают в ней свои уделы в отчину. Стало быть, к этому времени Руская земля состояла из их уделов. Для Святополка, Владимира, Олега, Давыда и Ярослава – из земель, выделенных еще их отцам Ярославом Владимировичем. Для Давыда Игоревича, Володаря и Василько Ростиславичей – из того, что им дал Всеволод Ярославич. А это вся территория, кроме Полоцкого княжества. Максимальное распространение понятия «Руской земли»!

Кстати, обращу внимание: Туров никак не выделен, а как бы слит с Киевом. Полоцка – нет. Но нет и Новгорода! Потому что Ярослав выделял его Изяславу. Потом Всеволод отдал его Святополку. Но… к этому времени там сидит Мстислав Владимирович

РУСЬ НА РУСЬ НЕ ПРИХОДИТСЯ

А вот потом начинается сокращение территории Руской земли. Первый достоверный случай, когда какая-то земля не считается Русью, мы находим в Новгородской первой летописи под 6640 г.: «Въ се же лето ходи Всеволодъ въ Русь Переяславлю, повелениемь Яропълцемъ, а целовавъ крестъ къ новгородцемъ, яко хоцю у васъ умерети» (Новгородская I: 69). Перемещение новгородского князя Всеволода Мстиславича в Переяславль по распоряжению его дяди, великого князя Ярополка Владимировича, воспринимается новгородским летописцем, как уход «в Русь». Через четыре года новгородцы вообще провозгласили «вольность во кнезех», т.е. официально перестали подчиняться великому князю.

Под 6648 г. в Ипатьевской летописи записано: «В то же время взидоста княжича два исъ Цесарягорода, заточени били Мьстиславомъ великымъ княземъ Киевьскымъ, зане не бяхоуть его воли и не слышахуть его, коли е зовяшеть в Рускую землю в помощь» (Ипатьевская 2001: 303). Впервые прямо указано на то, что Полоцк к Руской земле не относился уже при Мстиславе. На самом деле – значительно раньше, однако Мстислав Владимирович сумел на время подчинить Полоцк Киеву.

Под 6652 г. в Лаврентьевской летописи говорится: «И совокупи все князи Русские Всеволодъ, и иде к Теребовлю» (Лаврентьевская 2001: 311). Получается, что Теребовль теперь – тоже не Русь. Понятно, что на деле Поднестровье обособилось раньше, с тех пор, как в войнах 6605–6608 гг. Ростиславичи не отдали свои земли великому князю Святополку Изяславичу и его союзникам, князьям Чернигова и Переяславля. Но, пока были живы сами Василько и Володарь Ростиславичи, которые все же земли-то получили в свое время от великого князя, их воспринимали еще как «русских князей». «Емъ Роуского князя лестью Володаря и оумоучивы и…», – говорит Ипатьевская летопись под 6653 г. о событиях 1122 года (Ипатьевская 2001: 319). Но уже следующее поколение – Владимир и Ростислав Володарьевичи, и Григорий Василькович, – и их земли рускими не считали. Причем, не только на юге, а и на севере. О том же походе Новгородская первая летопись говорит под 6653 г.: «Томь же лете ходиша вся Русска земля на Галиць…» (Новгородская I 2000: 213).

Под 6654 г. Ипатьевская летопись приводит слова черниговского князя Святослава Ольговича, призывавшего ростово-суздальского князя Юрия Владимировича Долгорукого в Киев: «…а поиди в Роускоую землю Киеву» (Ипатьевская 2001: 329). То есть, для черниговского князя Суздаль – не Русь. И, ведь, да: Юрий Владимирович получил свою землю (в очередной раз) от великого князя, которым был тогда его брат Ярополк Владимирович, в 6645 г., и с тех пор Суздальское княжество больше в переделах не участвовало!

Под 6656 г. в Ипатьевской летописи Руская земля упоминается многократно. Например, Изяслав Мстиславич, занимающий Киев, собираясь в поход на Юрия Владимировича Суздальского, оставляет Ростислава Юрьевича, перекинувшегося на его сторону, в Божеске: « …а ты постегези земле Роускои оттоле» (Ипатьевская 2001: 368). То есть, Суздальское княжество – не Руская земля, а Божеск на правом берегу Южного Буга расположен в Руси.

Встречаясь с братом, Ростиславом Смоленским, Изяслав дает ему дары «отъ Роускыи земле», а Ростислав отвечает ему дарами «от верьхнихъ земель» (Ипатьевская 2001: 369). Позже Ростислав приходит к брату «съ всими Роускыми силами полкы, и съ Смоленьскими» (Ипатьевская 2001: 370). То есть, Смоленщина – не Руская земля. Руские полки – это те, которые привел с собою Изяслав и оставил брату, отправляясь в Новгород. Ростислав Мстиславич получил удел в Смоленске от отца, Мстислава Владимировича, примерно в 6635 г., и Смоленский стол надолго закрепился за его родом, то есть выпал из передела.

Придя из Смоленска в Новгород, Изяслав говорит новгородцам: « …на есмь пришелъ семо, оставя Роускоую землю вас деля» (Ипатьевская 2001: 370). Далее он отпускает «новгородци и русь воевать къ Ярославлю» (Ипатьевская 2001: 371). То есть, Новгород – не Русь.

Наконец, закончив поход, Изяслав отправляется в Новгород, Ростислав – в Смолленск, «а дроужина роуская они с Ростиславомъ идоша, а дроузии комоу куды годно» (Ипатьевская 2001: 372).

Наконец, в 6658 г. тот же Изяслав Мстиславич, будучи уже изгнан из Киева в Владимир Волынский, претендует на долю в Руской земле – в Погорынье, не считая свою Волынь Русью, о чем я писал выше..

Итак, за 18 лет мы видим в летописях информацию о том, что Русью однозначно перестают считаться Новгород, Полоцк, Галич, Суздаль, Смоленск, Владимир Волынский. Достаточно полный список «не русских земель» дают новгородцы в статье 6677 г.: «Въ то же лето, на зиму, придоша подъ Новъгородъ суждальци съ Андреевицемь, Романъ и Мьстислав съ смольняны и съ торопьцяны, муромьци и рязаньци съ двема князьма, полоцьскыи князь съ полоцяны, и вся земля просто Русьская» (Новгородская I 2000: 86-87). Тут мы видим еще и Муром с Рязанью.

Что же получается? А получается то, что «отпадение» отдельных княжеств от Руской земли совпадает с периодом, когда эти княжества начинают отказывать Великому князю Киевскому в праве распоряжаться их землями, выделяя и перераспределяя в них уделы! Как мы видели выше, к концу века (6701 г.) уже и Чернигов с Овручем – не понятно, Русь ли. Остается только собственно Киевское княжение, да, вероятно, Переяславль, длительное время продолжающий попадать в перераспределение уделов. Ну, с Переяславлем понятно: это родовое гнездо Мономашичей, преимущественно в Киеве и сидящих, за исключением случаев, когда их сгоняют черниговские Ольговичи.

Стало быть, Руская земля в летописях – это никакая не определенная территория, а просто земля, подчиняющаяся власти великого князя, сидящего в Киеве! Та, на которой он волен проводить выделение и перераспределение уделов, и которая, пусть даже формально, считается общей собственностью всей династии. То есть, это не географическое, а политико-правовое понятие.

В связи с этим, границы Руской земли меняются в зависимости от того, на какие собственно территории власть Великого князя Киевского распространяется. Заканчивается это тем, что Руской землею к концу XII именуется, практически, только собственно Киевское княжение.

Для наглядности приведу такую таблицу. Брал только наиболее ранние летописи, содержащие информацию в годах до Батыевого нашествия.

В БОРЬБЕ ЗА КИЕВСКОЕ НАСЛЕДИЕ

Изменение ситуации начинается только после Батыевого нашествия, когда Киев окончательно перестал играть роль даже формального политического центра. Причем, не сразу после. В 40-х годах XIII в. «Руская земля» все еще связана с Киевом.

В 1243 г. князь Переяславля Залесского Ярослав Всеволодович «поеха в Татары», и хан назначил его «стареи всем князем в Русском языце» (Лаврентьевская 2001: 470). В 1249 г. хан «приказаша Александрови Кыевъ и всю Руськую землю» (Лаврентьевская 2001: 472). Речь идет об Александре Невском. При этом младшему Ярославичу – Андрею – досталась Владимирская земля. Та самая, которая Русью не считалась уже во времена Андрея Боголюбского, говорившего своему отцу Юрию Долгорукому в 6659 г.: « …се нам уже, оутце, зде оу Роускои земли ни рати, ни чтож» (Ипатьевская 2001: 444), и ушедшего из этой Руской земли во Владимир.

Первый раз понятие «Руская земля» применительно к Залесью встречается под 6747 г. в Лаврентьевской или 6745 г. в Московско-Академической летописи при рассказе о захоронении Юрия Всеволодовича, погибшего на Сите (Лаврентьевская 2001: 467; 521-522). Но, собственно, это вполне может быть стилистическим приемом, подчеркивающим, что смерть Юрия оплакивали по всей земле, а не только во Владимирском княжестве. Потому что потом этот термин исчезает аж до 6785/1277 г. И только тогда, когда в Орде умер князь Борис Василькович Ростовский, его жена Мария «вземши тело князя своего, съ сыномъ съ Дмитриемъ повезе на Русь и привезе въ Ростовъ» (Приселков 2002: 334). Да и то мы не можем утверждать, что это известие в таком виде не написано позднее, поскольку в Лаврентьевской летописи листов этого года нет, а Московско-Академической нет никакого упоминания Руси (Лаврентьевская 2001: 525). Известие в таком виде было, возможно, в Троицкой летописи, написанной лишь в начале XV века.

При этом в Лаврентьевской летописи мы не сможем найти использования понятия «Руская земля» для Великого княжения Владимирского с упомянутого известия о перезахоронении Юрия Всеволодовича во Владимира и до самого конца летописи. Оно есть только в статьях, относящихся к событиям, происходившим в бывших черниговских землях (Лаврентьевская 2001: 481).

Несколько иначе обстоят дела в новгородском летописании. Новгородцы используют это понятие в 6765/1257 году, рассказывая о том, как татары собрались проводить перепись Новгорода: «Приде весть изъ Руси зла, яко хотять Татарове тамгы и десятины на Новегороде» (Новгородская I 2000: 309). Это времена Александра Невского. Для них есть еще пара использований: в 6770-м и 6771 годах (Новгородская I 2000: 312-313). Потом дыра до 6823/1315 года (Новгородская I 2000: 336). Дальше для них отождествление Залесье – Русь становится регулярным.

Очень похоже на то, что традиция именовать Владимирскую (Низовскую) землю Руской сложилась, сперва, в Новгороде. Собственно во Владимирском Залесье она утвердилась значительно позже, только во время возвышения Москвы, с начала XV века. Именно тогда Великое Московское княжение заявляет свои претензии на наследство Руской земли X–XII веков, а стало быть, и на само название «Русь».

Одновременно такая же традиция начинает складываться и в Галицко-Волынском княжестве. Под 6753 г. в Ипатьевской летописи есть запись: «… и оуведевъше Ляхове, яко крепчее брань Руская». Это Даниил Галицкий и Василько Волынский осаждают Люблин. То есть, получается, что Галич и Владимир Волынский – уже Русь. Под 6760 г.: «Въ то же лето изгна Миндогъ сыновца своего Тевтевила и Едивида, пославшомоу на воиноу со воемь своими… съ Выконтомъ, на Роусь, воеват къ Смоленькоу» (Ипатьевская 2001: 815). То есть, тут Русью уже считается Смоленск.

Дальше слово «Роусь» встречается достаточно часто и относится к земле Даниила Галицкого.

Наконец, под 6770 г. записано: «По сем же бысть снемь роускымъ княземь съ лядьскимъ княземь с Болеславомъ. И снимашася в Тернаве Данило князь со обеима сынома своима, со Лвомъ и со Шьварномъ, а Василко князь со своимъ сыномъ Володимеромь, ии положиша рядъ межи собою о землю Роускоую и Лядьскоу…» (Ипатьевская 2001: 857-858). Галичина и Волынь совершенно однозначна именуются Руской землей.

Что замечательно: летописи практически одновременно обозначают, что Галичина, Волынь и Залесье – это не Русь (6652 г., 6657 г., 6658 г.). И примерно в одно время начинают их Русью именовать (6753 г. и 6765 г.). Для Владимирского Залесья это происходит несколько позднее. То есть, в обоих сильнейших из оставшихся княжеств происходит один и тот же процесс: они начинают претендовать на «наследование» названия Русь, хотя их земли уже больше века таковой не назывались.

При этом лично у Даниила Галицкого формально было больше прав именоваться Великим князем Киевским. Просто потому, что все его предки таковыми побывали. «Королем Руским» Даниил был признан и папой римским (в то время, как Александр Ярославич – только герцогом Суздальским).

У Александра же Невского такие права, если следовать лествице, отсутствовали. Его дед, Всеволод Большое Гнездо, в Киеве не сидел, так что, по лествичному праву, его потомки этого стола лишались. Впрочем, отец Александра киевским князем и побывал, и даже дважды, хотя второй раз, судя по всему, там не сидел, поскольку, едучи к Бату, Даниил Галицкий «приде Кыевоу, одержащоу Кыевъ Ярославоу бояриномъ своимъ Еиковичемъ» (Ипатьевская 2001: 806).

Причем, когда Ярослав этот стол занял? – на мой взгляд, вопрос. Под 6751/1243 г. в Лаврентьевской летописи записано, что Бату сказал Ярославу: « …буде ты старее всемъ княземъ в Русскомъ языце» (Лаврентьевская 2001: 470). Но про Киев тут нет ни слова! Это просто выводят историки, исходя из представления (ничем не доказанного) о том, что к этому времени киевский князь продолжает оставаться старшим среди всех. К тому же по форме «русскомъ» видно, что данное место в XV в. поновлялось.

При этом в Новгородской I летописи младшего извода, в рассказе о смерти Михаила Черниговского под 6753 годом, именно Михаил именуется «князь великыи рускыи» (Новгородская I 2000: 300). Ипатьевская летопись дает тот же год (Ипатьевская 2001: 795), но при этом сообщает о том, что Михаил вернулся в Киевскую землю, еще под 6748/1240 годом: « …иде в Киевъ и живяше подъ Киевомъ во острове» (Ипатьевская 2001: 789). Даниил же поехал к Бату уже после казни Михаила. Год в Ипатьевской указан 6758-й, но понятно, что тут ошибка более позднего переписчика летописи, расставлявшего годы в недатированной т.н. Галицко-Волынской летописи, ставшей частью того, что мы именуем Ипатьевской. Так что это вполне мог быть и 6754-й. Но… под 6754 г. Лаврентьевская летопись сообщает нам о смерти Ярослава, «осени» (Лаврентьевская 2001: 471). Так что, вполне возможно, в Киев своего наместника Ярослав получил возможность поставить только после смерти Михаила в 1245 г., и таким образом, правил там менее года.

Сам же Александр получил «Кыевъ и всю Русьскую землю» от великого хана в 1249 г. (Лаврентьевская 2001: 472). Опять же: кто правил городом между смертью Ярослава и получением Александром права на него, мы не знаем. Вывод же о том, что это свидетельствует о сохранении значимости киевского стола, опять же, делают историки, исходя из того, что Александр был старше Андрея, получившего Владимир. Но, мы помним: через три года Александр предпочел забрать себе Владимир. Сохранил ли он за собою Киев? – бог весть.

Правда, Александр в Киеве и не сидел. В 6758 и 6759 г. Новгородская I летопись обоих изводов фиксирует его в Новгороде (Новгородская I 2000: 80; 304). Так что правильнее было бы, на мой взгляд, сказать: кто реально правил Киевом со смерти Ярослава Всеволодовича до 6808/1300 (считающегося историками 1299-м «ультрамартовским») года, когда «митрополитъ Максимъ, не терпя татарьского насилья, оставя митрополью и збежа ис Киева, и весь Киевъ розбежалъся» (Лаврентьевская 2001: 485). Наличие в городе хотя бы митрополичьей кафедры все же поддерживало его статус. После того, как глава церкви город покинул, говорить о его роли стало совершенно невозможно.

Приведу таблицу мест из летописей, которые показывают представление о локализации Руси после Батыева нашествия.

РУСКАЯ ИЛИ КИЕВСКАЯ?

В конце коснемся вопроса о том, правильно ли именовать Русь Киевской. Для этого посмотрим, как называли ее великого князя.

Договор Олега с Византией фиксирует форму «Великого князя Руского» (Никитин 2006: 50).

Договор Игоря – так же (Никитин 2006: 68).

Договор Святослава – тоже (Никитин 2006: 102).

Титулования «князем всея Руския земля» для Владимира Святославича я нашел только в Памяти и похвале князю Владимиру (Память 1997: 316). Но само по себе произведение было написано уже при Ярославе Владимировиче.

При нем же было написано и «Слово о законе и благодати», в котором для обозначения великого князя Владимира использовано понятие «великааго кагана» (Слово 1997: 42).

Ярослав Владимирович именуется Великим князем Руским в летописном сообщении о своей смерти (Никитин 2006: 221). При этом в граффити в Софии Киевской он назван «царем» (Высоцкий 1966: 39-40), а в «Слове о законе и благодати» – «каганом» (Слово 1997: 60). Понятия «каган» и «царь» вполне соответствуют «великому князю». Но как видим, в обоих случаях слова «руский» нет.

«Великим князем Русским» или «Великим князем всея Руси» именуется в Лаврентьевской и Ипатьевской летописи и Владимир Всеволодович Мономах в сообщении о своей смерти в 6633-м или 6634 году соответственно (Никитин 2007: 37). Но сама форма титулования (включая написание слова «русский» через два «с») явно указывает на то, что мы имеем дело с поновлением, причем, скорее, XV века.

Зато в Ипатьевской летописи в 6648 г., как мы видели выше, сын Мономаха Мстислав Владимирович упомянут как Великий князь Киевский (Ипатьевская 2001: 303).

Очевидно, что сначала великий князь именовался Руским. Особенно в то время, когда русин в правовом положении отличался от славянина. А мы помним, что это было еще в Руской Правде, созданной при Ярославе.

Но потом все жители стали рускими, и князя стали называть по его столице – Великим князем Киевским. Наравне с ним существовал целый ряд руских же княжеств (уделов), каждое – со своей столицей: Туров, Чернигов, Переяславль… Которые формально признавали старшинство великого князя в Киеве. После же Любечского съезда эти княжества постепенно начали отказывать великому князю в праве распоряжаться на их землях и терять сами право на название «руских».

Так что, на мой взгляд, корректно было бы применять к государственному образованию до смерти Ярослава Мудрого понятие «Русь», а к образованию в период с правления триумвирата Ярославичей до Батыева нашествия – понятие «Киевская Русь». После чего говорить можно отдельно о Владимирской Руси и Галицкой Руси. Но по факту это уже совершенно иные образования, просто заявившие свои права на наследование названия.

ВЫВОДЫ

1. Русь, Руская земля – понятие на географическое, а политико-правовой. Так именовалась территория, на которой великий князь имел право раздавать и перераспределять уделы. Поэтому, с ходом времени, границы этой территории все время менялись.

2. Великий князь, распоряжавшийся этой землей, изначально именовался Великим князем Руским. Так продолжалось, точно, до Ярослава Владимировича; хотя возможно, что и до Владимира Всеволодовича Мономаха.

3. Начиная с Мстислава Владимировича (достоверно), именование изменилось на Великий князь Киевский.

4. По мере закрепления за отдельными ветвями княжеского рода вотчинных прав на их уделы, т.е. с Любечского съезда, началось сокращение территории Руской земли. Как только какое-то княжество выпадало из участия в переделе уделов, оно переставало именоваться Русью. Пока в нем правили князья, получившие землю еще от великого князя в качестве удела, эти князья сохраняли за собой определение «руские», хотя по сути их владение уже не именовалось Русью. Их потомки и именование рускими князьями теряли. Их называли по их землям.

5. К началу XIII в. Руская земля сузилась, по сути, до территории Киевского княжеств. Принадлежность к ней Черниговского княжества, по крайней мере, в полном объеме – дискуссионна. На западе граница шла между Горынью и Стыром, т.е. между Киевским и Волынским княжествами.

6. При этом владимирские князья часто именовали Руской землей все, кроме своего княжества.

7. После Батыева нашествия Великое княжество Владимирское и Галицко-Волынское княжество начинают борьбу за право именовать себя Русью. Точнее, Галич именно что присваивает себе такое право. А вот относительно Владимира – не факт. Если судить по летописям, сперва его Русью начинают именовать новгородцы. И только уже в начале XIV в. это название начинают закреплять за собою владимирское (скорее даже, московские) князья.

ЛИТЕРАТУРА

Высоцкий 1966 – Высоцкий С. А. Древнерусские надписи Софии Киевской. Вып. 1. XI–XIV вв. – Киев: Наукова думка, 1966. – 238 с.

Ипатьевская 2001 – Ипатьевская летопись // Полное собрание русских летописей, Т. II. – М.: Языки славянской культуры, 2001. – 648 с.

Константин 1991 – Константин Багрянородный Об управлении империей. – М.: Наука, 1991. – 469 с.

Лаврентьевская 2001 – Лаврентьевская летопись // Полное собрание русских летописей, Т. I. – М.: Языки славянской культуры, 2001. – 496 с.

ЛРЦ 1995 – Летописец Переславля Суздальского (Летописец русских царей) // Полное собрание русских летописей, Т. 41. – М.: Археографический центр, 1995. – 184 с.

Насонов 2006 – Насонов А.Н. «Русская земля» и образование территории древнерусского государства – СПб.: Наука, 2006 – 412 с.

Никитин 2006 – Никитин А. Л. Текстология русских летописей (XI – начала XIV вв.), Вып.1. Южно-Русское и Владимиро-Суздальское летописание до 1112 года. – М.: Минувшее, 2006 – 400 с.

Никитин 2007 – Никитин А. Л. Текстология русских летописей (XI – начала XIV вв.), Вып. 2. Киево-Печерское летописание XII в. – М.: Минувшее, 2006 – 488 с.

Новгородская I 2000 – Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов // Полное собрание русских летописей. Т. 3. – М.: Языки русской культуры, 2000. – 720 с.

Новгородская IV 2000 – Новгородская Четвертая летопись // Полное собрание русских летописей. Т. IV. – М.: Языки русской культуры, 2000. – 728 с.

Память 1997 – Память и похвала князю русскому Владимиру // Библиотека литературы Древней Руси. Т. I. XI-XII века. – СПб.: Наука, 1997. – С. 316–327

Приселков М. Д. Троицкая летопись (Реконструкция текста). – СПб.: Наука, 2002. – 514 с.

Слово 1997 – Слово о законе и благодати митрополита Киевского Илариона // Библиотека литературы Древней Руси. Т. I. XI-XII века. – СПб.: Наука, 1997. – С. 26–61