Описание войска Олега, которое он повёл под Киев, косвенно указывает на территорию, подвластную ему (на самом деле ещё Рюрику). Итак, среди участников похода ПВЛ упоминает: «варягов, чудь, словен, мерю, весь, кривичей». Разберём подробнее.

Варяги – понятно, это и есть скандинавы. Скорее всего, имеются в виду наёмники-varangi, порядочное число которых ошивалось в районе Восточной Прибалтики, и которые с лёгкостью продавали свои услуги любому, кто заплатит.

Чудь – финно-угорское племя, жившее в районе Чудского озера (не зря же оно так называется). В их землях располагались города кривичей Изборск и Псков (Плесков), в которых само собой правили скандинавы (жена Игоря/Ингвара – Ольга/Хельга была как раз из Пскова). Такая вот этнополитическая матрёшка.

Словене – это те самые словене, что жили в районе озера Ильмень. Их главным городом был *Словенск (его название неизвестно, поэтому *), по-скандинавски видимо Хольмгард. Ныне он известен как Великий Новгород.

Меря – также финно-угорское племя, жившее в районе озёр Неро («Ростовское озеро») и Плещеево («Клещина»). Их главным городом был Ростов (ныне Ростов Великий).

Весь – ещё одно финно-угорское племя. На этот раз из района Белого озера и центр их назывался нетривиально – Белоозеро (ныне – Белозёрск).

Кривичи – восточнославянское племя, и крупных центра у них было как минимум два – в Полоцке (Полотеске) и в Гнёздово (Syrnes-*Свинеческ). В них по доброй традиции также правили скандинавы (привет от Рогнеды, дочери полоцкого князя Рогволода/Рёгнвальда). Полоцк, кстати, древнейший город Беларуси. Так-то.

По сути, можно сказать, что первоначальная территория России родилась как союз двух восточнославянских племён (словене на севере, кривичи на юге) и трёх «приозёрных» финно-угорских племён при верховенстве пришлых скандинавов. Такое вот триединство. Или, говоря проще – Россия родилась как полиэтничное и поликонфессиональное (богам же разным молились) политическое образование, состоящее примерно по схеме 80/15/5 (80% славян, 15% финно-угры и 5% скандинавы). Цифры я взяла от балды, дабы просто показать условную модель (80/20), по которой Россия существует как государство. Понятно, что в реальности на этапе образования Руси в этом процессе так или иначе поучаствовали ещё как минимум три элемента – голядь, торки и аланы.

Участие скандинавов в построении государства подтверждает и ПВЛ, когда сообщает, что братья Рюрика сели княжить справа и слева от него – Синеус в Белоозере, а Трувор – в Изборске. Да, проблема существования рюриковых братушек (как и самого Рюрика) – это та ещё загвоздка, однако факт есть факт – скандинавы прочно пустили корни в городах будущей Руси (псковская Ольга и полоцкая Рогнеда не дадут соврать).

Кстати, о ней, родимой – о Руси. До этого мы как-то обходили вниманием само это название, и не зря. Дело в том, что нам неизвестно, как называлось государство Рюрика, и называлось ли оно вообще хоть как-то, поскольку концепция государства как некой территории с границей – это недавнее изобретение. Поэтому в историографии оно так и называется – «Рюриково государство». Термин «Русь», «рус(ь)ская земля» появляются лишь тогда, когда на это самое «государство» обращают внимание соседние цивилизованные страны.

Почти наверняка это название по своему происхождению скандинавское, и попало к славянам через финнов (прибалтийско-финское название Швеции и шведов – *rōtsi, откуда уже пошло ruotsi). Сама структура слова «русь» позволяет сделать вывод о неславянского происхождении, подобно названиям «чудь», «весь», «водь», «сумь». Сравните, например русь-ruotsi и сумь-suomi.

Поэтому логично, что в общениях с иностранными государствами восточные скандинавы называли своё самоназвание – *руотсы/руосы. Отсюда к нам и пришёл термин «Русь», ну, а «Россия» – это греческое прочтение того же самого термина. Поэтому отныне (и присно и во веки веков) я буду называть Россию – Русью, подразумевая её ранний этап. У кого есть более подходящий термин для этого периода – сообщите.

Итак, зафиксируем. К моменту похода Олега на Киев (882 г.) в состав будущей территории России входил весь север Русской равнины – от Чудского озера – до Белого, и от Западной Двины – до Волги. Последнее было особенно важно. Контроль таких точек, как Полоцк и Ростов позволял концентрировать в своих руках неплохой товарно-денежный поток. Чуть позднее в орбиту Рюриковичей ненадолго войдут также земгалы, латгалы, ливы и прочие народы Латинской Америки, жившие в низовьях Западной Двины и по берегам Балтики.

Однако, всё это касается северной части Руси, а что же там происходило на юге, возле Киева, после того как туда пришла новая власть? Понятно, что Олег не на пенсию отставного варяга приехал в Киев («а чтоб тебя, Россия-Мать, великой звали», хе-хе). Олег приехал делать реал-политик, т.е. деньги.

После того, как он сменил резиденцию, он по доброте душевной тут же влупил Новгороду дань в 300 гривен в год (60 кг серебра «в деньгах», а по факту – эквивалент другого товара), а затем занялся племенами Среднего Поднепровья. Олег подчинил себе (вернее, Игорю) древлян (883 г.), северян (884 г.), и радимичей (885 г.). Причём, два последних племени были до этого данниками хазар. ПВЛ так описывает ультиматум Олега северянам: «Я враг хазарам, поэтому и вам незачем платить им дань». Так будущая Россия нажила себе первого крупного врага – Хазарию.

Вообще, уже на этом этапе Древняя Русь столкнулась с тремя региональными державами Восточной Европы: Волжской Булгарией, Хазарией и Византией, в результате чего в следующие лет двести будущая Россия будет добывать себе место под солнцем, борясь попеременно с ними. Добавьте сюда ещё всяких кочевников (венгров, торков, алан, половцев, печенегов), и вы поймёте, что вся ранняя история Руси – это сплошная борьба и превозмогание. Но вернёмся к Олегу.

К моменту его утверждения в Киеве Византия вела затяжную войну с арабами за господство на Ближнем Востоке и в Малой Азии. Тут же палки в колёса грекам вставлял болгарский царь Симеон, а греки в ответ старались натравить на него всяких кочевников, в особенности появившихся недавно в Европе венгров. Словом, было весело, и Олег решил не упускать шанс, и присоединился к празднику.

В 907 г., согласно ПВЛ, Олег собрал какое-то фантастическое количество судов (2000) и людей (80 000) и пошёл в поход на Византию. Этот набег до сих пор вызывает споры среди историков, поскольку о нём нет упоминаний у византийских авторов, достаточно подробно описавших подобные походы в 860 и 941 гг. Хотя возможно какой-то поход в акватории Чёрного моря всё же был, поскольку около 912 г. араб Аль-Масуди упоминает о пяти сотнях «кораблей русов», прошедших через Керченский пролив, Дон и Волгу – в Каспийское море. Понятно, что на все даты и сообщения следует полагаться с большой осторожностью, но вектор внешней политики Древней Руси всё-таки проследить можно. На юг, только на юг, поближе к большим деньгам.

Около того же 912 г. Олег вроде как двинул кони, и Игорь (уже женатый на Ольге) остался единственным правителем Руси. Сразу же после смерти Олега всякие племена, платившие ему дань, перестали это делать, т.е. по сути – вышли из состава нового государства. Игорь решил действовать жёстко, в результате чего на отколовшихся и вновь завоёванных древлян, например, новая дань была возложена в два раза больше прежней. Древляне затаили злобу.

Повоевав немного с появившимися в Причерноморье печенегами, Игорь решил двинуть по доброй памяти на Царьград. Примечательно, что в описании его войска (помимо старых племён) упоминаются тиверцы (но отсутствуют, например, древляне). Т.е. к середине X в. в орбиту Древней Руси уже попала местность в районе современной Молдавии в междуречье Днестра и Прута.

Война с Византией (941–944 гг.) окончилась заключением торгового договора (да-да, опять про деньги). В нём, кстати, упоминаются имена племянников Игоря, а также его жены Ольги и сына Святослава.

Осенью следующего года Игорь по требованию дружины, недовольной своим содержанием, отправился за данью к древлянам. Игорь произвольно увеличил величину дани прежних лет, а при её сборе дружинники буднично творили насилие над жителями. ПВЛ упоминает в этом эпизоде, кстати, и древлянского князя Мала и город Искоростень – древлянскую «столицу».

Всё это безобразие закончилось знаменитым убийством Игоря посредством силы согнутого дерева, за которое его жена Ольга не менее знаменито и легендарно отомстила древлянам аж несколько раз. Но всё это так, лирика. В рамках нашей темы следует зафиксировать, что во многом власть первых Рюриковичей была ещё личной и номинальной даже среди ближайших племён, однако центростремительная сила уже втягивала большинство восточных славян в рамки единого государства, что окончательно зафиксируется уже при внуке Игоря – Владимире I.

Но о нём (и его отце Святославе) – уже в следующей части.

Подписывайтесь на тг и дзен, там ещё больше материалов!

Итак, IX век – славяне призывают скандинавов. Если кого-то коробит от таких формулировок, то можете заменить слово «призвали» на словосочетание «не смогли отказать попросили стать крышей», сути это не меняет. И, да – если кого-то продолжает трясти от того, что «как так, наши предки кого-то позвали княжить», то пусть такие люди держат в уме, что славяне и скандинавы попали в районы Приладожья и Приильменья почти синхронно. Славяне двигались по земле, постепенно заселяя район за районом, а скандинавы двигались по системе рек, живя по схеме торговля-грабёж-торговля. Неудивительно, что именно они предложили земледельцам-славянам отличную схему из 1990-х – «вы нам платите, мы вас защищаем от таких же, как мы».

Да – на местных аборигенов финно-угров что славянам, что скандинавам было глубоко фиолетово. Ну, живут и живут, плевать. Лишь бы платили откат дань и не бунтовали, а то... Что характерно, финно-угры так и сделали, в результате чего летописные водь и ижора даже дожили до наших дней. Жаль, то же самое не относится к муроме, например.

Итак, зафиксируем «нулевой этап». Примерно во второй половине IX века у приильменских словен появляется правящая инородческая верхушка из восточных скандинавов, базой которых была Ладога (Aldeigja или Aldeigjuborg, ныне – Старая Ладога). Даже на этом, «нулевом этапе» в систему уже были вписаны окружающие финно-угорские племена. И, да, я подчёркиваю – всё это было ещё фиксацией статус-кво с сугубо экономическими причинами. Какой-то хитрый скандинав (пусть будет Рюрик, сути не меняет) подмял под себя путь из Финского залива – до начала реки Волхов (может, и до впадения Ловати). Нехилая территория для стрижки дани. Ключевое – что этот самый хитрый скандинав не захотел возвращаться на родину, а решил осесть и пустить корни. Так родился скандинавско-славянский симбиоз и заодно династия Рюриковичей, правившая аж до 1598 года, т.е. более семисот лет. Весьма неплохо по средневековым меркам.

Да, я в курсе, что маршрут из Маркизовой лужи до Новгорода – это часть т.н. «Пути из варяг в греки». Поэтому и акцентирую, что подмять под себя один из двух кусков самого жирного трафика Восточной Европы – это очень достойный результат. Почему же из двух, вы спросите? Потому что помимо вертикального пути (в Чёрное и/или Каспийское море) в Восточной Европе существовал ещё горизонтальный путь – из Китая в Европу (из хазар в моравы). И пусть это была лишь жалкая тень продолжения мизерной северной ветки Шёлкового Пути, но даже контроль над этой веткой сулил нехилую прибыль.

Где же пересекались вертикальный и горизонтальный путь в Восточной Европе? Вы не поверите, но в Киеве. Вернее – это Киев образовался на пересечении этих двух маршрутов. Образовался как экономический центр – я подчёркиваю. А то набегут сейчас протоукры с памятниками аж с палеолита.

Итак, чтоб вы сделали на месте Рюрика, взяв под свой контроль начало, т.е. исток торгового пути (грубо говоря – точку входа)? Понятно, что решили бы развивать княжеский домен бизнес, и взять точку выхода на рынки сбыта. Для этого нужно было: а) взять важный логистический узел – Гнёздово, т.е. древний Смоленск; б) взять точку выхода – то бишь Киев.

Да вот беда – Рюрик к тому времени уже помер (в 879 г.), оставив при делах только малолетнего сына Игоря. Опекунство над ним взял Олег. Понятно, что он взял опекунство не из жалости к мальцу, а понимая, что это сын того, кого надо сын. Да, кстати, на этом этапе ещё не поздно спросить у антинорманистов – почему у всех действующих лиц такие «нерусские» имена (Рюрик, Игорь, Олег)?

И вот наступил 882 год – тот самый, легендарный. Олег, взяв в качестве юридического лица, живой печати, наследника сына Рюрика поехал решать дела по расширению бизнеса (не зря он был прозван «Вещим», шарил парень в прогнозах).

Первым пало Гнёздово, где осуществлялся пит-стоп после перехода из Ловати в Днепр. Я не помню навскидку, упоминается ли в ПВЛ местный правитель-скандинав, но наверняка с ним сделали что-то нехорошее. Далее Олег пришёл в Киев, но там было (понятное дело) уже занято. Два скандинава с чисто украинскими именами Аскольд и Дир крышевали тут будущих украинцев полян. В летописи они упоминаются как члены дружины Рюрика, но, Боже мой, это могли быть члены какой угодно дружины под какими угодно именами. Важно понимать, что все ключевые точки на маршруте «из варяг в греки» уже были схвачены. Но так и быть, будет двигаться по ПВЛ.

Олег в чистом виде развёл киевлян. Притворившись купцом, он им напел: «Купцы мы, едем в греки от Олега и от Игоря княжича, да приходите к роду своему и к нам». Усыпив бдительность, он выманил Аскольда и Дира за ворота для обсуждения деталей. Однако только они вышли (а ворота были открыты) он им сказал в лицо: «Вы не князья и не княжего роду, а я княжего роду» и предъявил наследника Рюрика, малолетнего Игоря, после чего Аскольд и Дир были убиты. А Киев был взят за три дня за час.

Так состоялось объединение начала и конца пути «из варяг в греки», и так состоялся первый этап объединения земель Руси (да, я намеренно избегала этого термина, о чём – позднее).

Зафиксируем: в период с 862 по 882 год будущая Россия распространила своё влияние от Ладоги и Новгорода – до Любеча и Киева. При этом Ладога была ещё и точкой входа для пути «из варяг в арабы», но это уже в другой части постов.

Подписывайтесь на тг и дзен, там ещё больше.

"Место ...удобно наполнить можно приемом иностранных, ежели к тому употреблены будут пристойные меры. Нынешнее в Европе несчастное военное время принуждает не токмо одиноких людей, но и целые разоренные семейства оставлять свое отечество и искать мест, от военного насильства удаленных. Пространное владение великия нашея монархини в состоянии вместить в свое безопасное недро целые народы и довольствовать всякими потребами, кои единого только посильного труда от человеков ожидают к своему полезному произведению. Условий, коими иностранных привлечь можно к поселению в России, не представляю, не ведая довольно союзных и враждебных обстоятельств между воюющими и мирными сторонами."

Эта мера, среди прочего, должна была способствовать просвещению народа. Перепятствием в этом деле, Ломоносов считал закосневшую в прошлом православную церковь.

Оскорбление чувств верующих

Ученый относился к этой организации резко критически, а многое в обрядовой стороне православия, рассматривал как нелепое историческое недоразумение. Над православными попами Ломоносов зло издевался в своих стихах. Например:

Ты видишь, он зато свирепствует и злится,
Дырявой красной нос, халдейска печь, дымится,
Огнем и жупелом исполнены усы,
О как бы хорошо коптить в них колбасы!
Козлята малые родятся с бородами:
Коль много почтены они перед попами!

Или:

Пахомей говорит, что для святого слова
Риторика ничто; лишь совесть будь готова.
Ты будешь казнодей, лишь только стань попом
И стыд весь отложи. Однако врешь, Пахом.
......
Ты словом божиим незнанье закрываешь
И больше тех мужей у нас быть уповаешь;
Ты думаешь, Пахом, что ты уж Златоуст!
Но мы уверены о том, что мозг твой пуст.

Нам слово божие чувствительно, любезно,
И лишь во рте твоем бессильно, бесполезно.
Нравоучением преславной Телемак
Стократ полезнее твоих нескладных врак.

В наши дни, за такие стихи, Ломоносов мог бы загреметь по статье "оскорбление чувств верующих", но в 18 веке на дворе была эпоха просвещения, так что Ломоносов никак не пострадал. Стихами Ломоносов не ограничивался, и предлагал конкретные меры по избавлению от препятствующего прогрессу византийского наследия.

И кадило ваше есть мерзость предо мною...

Особое омерзение вызывали у трудоголика Ломоносова православные праздники и посты, и связанные с ними пьянство, безделье и нищета. В одном из своих произведений, Ломоносов риторически обратился к Отцам Церкви:

«Я к вам обращаюсь, великие учители и расположители постов и праздников,...вопрошаю вашу святость: что вы в то время о нас думали?...Вы скажете: «Располагая посты и праздники, жили мы в Греции и в Земле обетованной. … А про ваши полуночные стороны мы рассуждали, что не токмо там нет и не будет христианского закона, но ниже единого словесного обитателя ради великой стужи. Не жалуйтесь на нас! … Расположите, как разумные люди, по вашему климату… сохранение жизни толь великого множества народа того стоит.»

Действительно унаследованная от Византии система религиозных праздников была настоящим бедствием. В России короткий теплый сезон, когда крестьянину необходимо интенсивно работать. Вместо этого драгоценное время уходило на религиозные праздники и церемонии, сопровождавшиеся пьянством (а работа в праздники рассматривалась как святотатство, и жестоко наказывалась)

Система праздников пришла из Греции, где совсем иной климат. Греческие крестьяне сажают зерно осенью, растет оно зимой (когда идут дожди), а урожай собирают весной. Лето (когда жара и засуха), для греческих крестьян было аналогом русской зимы. При этом сельскохозяйственный сезон в субтропической Греции намного длиннее чем в России Система религиозных праздников приспособленная, для Греции, была навязана России с самыми трагическими последствиями - страна обрекалась на нищету. Так что Ломоносов имел все основания клеймить православные праздники словно настоящий кальвинстский пастор:

"О, истинное христианское пощение и празднество! Не на таких ли бог негодует у пророка: Праздников ваших ненавидит душа моя, и кадило ваше мерзость есть предо мною."

По этому праздники и посты , то по мнению Ломоносова надо перенести таким образом, чтобы они не мешали работе.

"Таких упрямых попов, кои хотят насильно крестить холодною водою, почитаю я палачам..."

Другим объектом нападок была демографическая политика церкви.

"Бедственному младенческому началу жизни следуют приключения, нападающие на здравие человеческое в прочем оныя течении. И, во-первых, невоздержание и неосторожность с уставленными обыкновениями, особливо у нас в России вкоренившимися и имеющими вид некоторой святости."

Особую ярость Ломоносова вызывали священники, которые убивали младенцев тем, что крестили их зимой в ледяной воде:

"Таких упрямых попов, кои хотят насильно крестить холодною водою, почитаю я палачами, затем что желают после родин и крестин вскоре и похорон для своей корысти. Коль много есть столь несчастливых родителей, кои до 10 и 15-ти детей родили, а в живых ни единого не осталось?"

Ломоносов и здесь был прав. Демографическая ситуация в Российской Империи в конце 19 века выглядела вот так

Большинство детей умирало не дожив до 5 лет, но церковь это устраивало: "мужчин, и женщин постоянно призывали покаяться за отклонения (они во множестве перечислялись) от ортодоксального способа полового акта, признаваемого в православной церкви, которые могли использоваться для избежания беременности."

Антиславянист

Можно упомянуть еще одну забавную деталь - в секте "антинорманнистов" Ломоносов считается пророком. Кредо антинорманнистов "Рюрик- славянин", и по причине невежества они записывают в свои ряды Ломоносова. Между тем, в вопросе призвания варягов, Ломоносов был антиславянист. Вот что он писал:

"Старобытные в России обитатели, славяне и чудь, по преданиям достоверных наших летописателей известны. ..Соединение двух сих народов подтверждается согласием в избрании на общее владение князей варяжских, которые с роды своими и со множеством подданных к славянам и чуди преселились и, соединив их, утвердили самодержавство...

Приступая к показанию варягов-россов, кто они и какого народу были, прежде должно утвердить, что они с древними пруссами произошли от одного поколения. Сие разумеется не о крыжаках или нынешних бранденбургцах, но о старожилах прусских, которые еще и поныне живут рассеяны по некоторым селам в Пруссии и тем же языком говорят, который употребляют литва, жмудь, курландцы, ибо в городах живущие дворяне и мещане суть приезжие немцы"

Так что если академик Миллер считал Рюрика скандинавом, то академик Ломоносов считал Рюрика балтом - родственником современных латышей и литовцев. За отсутствием аргументов "антинорманнисты" обычно упирают на "патриотизм". Однако сложно понять почему ломоносовский Рюрик-латыш, "патриотичнее" миллеровского Рюрика-шведа

Но были и исключения: например, академик Клейн в дискуссии с «антинорманистами» вдруг показал, что сам Маркс был, оказывается, «махровым норманистом» (с точки зрения антинорманистов, конечно, потому что никакого «норманизма» как научного течения не существует, это «соломенное чучело»). И его противникам пришлось замолчать, дав слово настоящим историкам, стремящимся к истине.

PS: Отличный разбор проблемы лысенковщины: https://youtu.be/truClN4TIWo