Нет и быть не могло никакой золотой эры бодибилдинга Арнольда и Франко. Золотая эра осталась в античности в теснейшем союзе с природой, индустриальной эре — серебро, а сейчас — вот это всё. С магистрами психологии и эстетики.

Минусите, а сказать-то не хуй. 😄

Портрет современной тени человека.

Катализатор фертильности

И вот март 1990 г. Чемпионат Ленинграда по культуризму.

По количеству участников могут сейчас сравниться только конкурсы «бикини». Весовая категория до 90 кг, спортсмены с трудом помещались на сцене. Некоторых заявленных участников уже отсеяли на взвешивании за неподготовленность. После «беглого» сравнения пропорций, судьи оставили тридцать человек.

И потом уже приступили к основным соревнованиям. Нас формировали пятерками и шестерками, и мы перед судьями и зрителями пыхтели и обливались потом. У многих участников грим почти стек с потом к показательным выступлениям уже в первом туре. Я мазался кремом «Балет». Он дорогой, но стойкий и опробованный многолетним опытом наших артистов. Может не очень умело, но с остервенением, мы выжимали из себя, показывая то, на что способны парни, которые часами долгие годы «качали банки». Не мне объяснять, что Ленинград — это кузница «Культуризма» в России.

Я в конце февраля выступил на чемпионате Ленинграда по тяжелой атлетике, став бронзовым призером. И вот первый мой чемпионат Ленинграда по «культуризму». У меня с детских лет был «культ тела». Я хотел иметь спортивную фигуру. Мне нравились фигуры гимнастов, борцов. Но я в эти годы не думал, что буду заниматься тяжелой атлетикой. В зал штанги я пришел, потому что не было других секций у нас в поселке. И… И меня выгнали, а вернее отчислили через пару недель. Отчислили за то, что я ползал по брусьям, перекладине, поднимал гири, пока подходила моя очередь из семи-шести мальчишек подходить к штанге перед тренером. Но я вернулся и меня взяли во взрослый коллектив. Я все равно «качался», тренировал отдельно от плана трицепсы и бицепсы, голень и предплечье и делал много чего ненужного. За это меня часто ругали. «И так рывок плохой, а ты бицуху качаешь».

В эти годы ребята на подиум «выходили» из подвалов, где «качались» под тщательным присмотром своих кумиров, контролирующих их тренинг с плакатов, которые стали появляться в «законной» продаже. Эти постеры с известными бодибилдерами тоже вышли из подпольной продажи к этому времени.

В 1983 г. меня приглашали выступать по культуризму эстонские атлеты. Выглядел я впечатляюще при весе 82—84 кг. Но всех смущали мои ноги. Мне бросали фразы: «штангист» сразу видно!» или «да, мощный, но пропорции не те». Когда в Ленинград (1989) на матчевую встречу по культуризму приехали американцы, Дубинин попросил меня открыть турнир. Я с радостью согласился. Во-первых, мне дали несколько билетов в «Юбилейный», во-вторых, почти весь свет ленинградского бодибилдинга разобрал билеты на этот турнир, и почему бы себя не показать.

И вот пятичасовой марафон чемпионата Ленинграда по «атлетизму» подходит к концу. Можете просмотреть представление категории 90 кг и понять обстановку в зале.

А тут мое позирование:

Среди зрителей были не только «качки», но и тяжелоатлеты, и пауэрлифтеры. Эти люди не хуже культуристов разбираются в построении тела. И многие из сидящих в зале болели за своего собрата: «штангиста», «гиревика» и «силовика», ведь я мастер спорта СССР по этим видам спорта.

Выступало в категории 30 спортсменов. Соревнования шли 5 часов!

Уже мастер спорта СССР по тяжелой атлетике (1974) и мастер спорта СССР по силовому троеборью (1989).

Уважаемые читатели, спасибо, что зашли на мой канал. Читайте посты, смотрите видео. Лучшей Вашей благодарностью будет репост в соцсетях! Особая благодарность, что Вы переходите по ссылкам на другие посты. Частенько эти переходы набирают больше полусотни кликов!

Пресс надо качать не для кубиков. Надо качать кровь, если Вам за 40!

А потом говорят, что качки не тупые.

Я всегда преклонялся перед Горбачевым за мужество, потребовавшееся ему, чтобы разрушить ту политическую систему, при которой он вырос. Да, у Советского Союза были финансовые затруднения, да, Рейган заставлял русских идти на новые траты и в конце концов загнал в угол. Но меня поражало то, что Горбачев решился на перемены, вместо того чтобы еще сильнее угнетать свой народ и идти на конфронтацию с Западом. Я спросил у него, как он это сделал. Как ему удалось изменить систему, после того как его с малых лет приучали видеть в коммунизме решение всех проблем, после того как он возглавил партию, в которой ему постоянно приходилось демонстрировать приверженность существующему строю? Откуда у него такая широта взглядов? «Всю свою жизнь я трудился над тем, чтобы усовершенствовать наш строй, — ответил Горбачев. — Я стремился занять самую высокую властную должность, так как надеялся, что это даст мне возможность заняться проблемами, исправить которые может только лидер государства. Но, поднявшись на вершину власти, я осознал, что нам необходимы революционные преобразования. Любое дело можно было устроить только за взятку. Так какой же у нас был строй? Пришла пора рушить его до основания». Быть может, потребуется пятьдесят лет, чтобы люди по достоинству оценили все то, что сделал Горбачев. Историки еще долго будут обсуждать, правильно ли он поступил. Не стану с ними спорить: я просто считаю, что Горбачев сделал великое дело. Я поражен тем, какое мужество он проявил, не погнавшись за сиюминутной благодарностью, а выбрав для страны лучший в долгосрочном плане курс.

Для меня Горбачев герой той же величины, что и Нельсон Мандела, сумевший преодолеть озлобленность и отчаяние двадцатисемилетнего заточения в тюрьме. Получив в свои руки власть, способную заставить содрогнуться весь мир, оба они предпочли созидание разрушению.

Из автобиографии Арнольда Шварценеггера «Вспомнить всё».