Многие старые фильмы из публикаций я пересматривал по нескольку раз, иногда даже десятки раз и считаю их отличными вариантами, чтобы рекомендовать всем любителям кино и сегодня. Конечно, ужасный зеленый гном может понравиться далеко не всем! Но фильм всё равно может быть интересен, хотя бы из-за молодой Дженнифер Энистон!
Кадр из фильма "Лепрекон" (1993)
По моему мнению, этот нестрашный ужастик нужно смотреть исключительно в одноголосном авторском переводе Алексея Михалева - переводчика, который был очень популярен во времена, когда в нашей стране царствовали видеомагнитофоны! Также фильм привлекал легкостью повествования и насыщенной цветной картинкой.
Кадр из фильма "Лепрекон" (1993)
Как известно из ирландских народных сказок, что в том месте, где радуга касается земли закопан горшок с золотом. Сокровище принадлежит злому гному - лепрекону, продавшему душу за золото. В нем он черпает свою магическую силу.
Кадр из фильма "Лепрекон" (1993)
По завязке сюжета, гнома прямо из Ирландии в Америку притаскивает за собой некий мистер О'Греди. Он украл золото лепрекона и теперь ему придется ответить за это. Единственный способ победить инфернальное сказочное существо - это клевер-четырехлистник. С помощью клевера мистер О'Греди загоняет гнома в ящик, но сам оказывается на грани смерти.
Кадр из фильма "Лепрекон" (1993)
Гном остается запертым в ловушке на много лет в подвале старого дома, где на него в конце концов натыкается героиня Дженнифер Энистон и её новые друзья. Но не те "Друзья" (1994-2004), что из культового телесериала, а другие.))
Кадр из фильма "Лепрекон" (1993)
Здесь персонаж Энистон - также, как и в "Друзьях", богатая и избалованная красотка - дочка нового владельца дома, которая не хочет там жить, но когда её внимание привлекает местный молодой парень из бригады, которая ремонтирует здание, девушка решает себя тоже показать в деле. Смотрится всё очень весело.
Кадр из фильма "Лепрекон" (1993)
Ещё один из строителей по имени Оззи находит горшок с золотом лепрекона. У Оззи есть определенные проблемы с умственным развитием и ему очень нужны деньги, чтобы купить новые мозги. Это так в фильме говорили про покупку мозгов для Оззи - это не я сам придумал, если что!)))
Кадр из фильма "Лепрекон" (1993)
Оззи случайно проглатывает одну золотую монету. После чего Лепрекон пытается вернуть недостающую часть своего сокровища самым жестоким образом - вытащить монету прямо из человеческого тела и покарать всех, кто встанет у него на пути. А дружная команда людей во главе с Энистон пытаются спастись и убить кровожадного зеленого лилипута.
Кадр из фильма "Лепрекон" (1993)
Фильм с небольшим бюджетом в 1 миллион долларов окупился в 10 раз. В первую очередь благодаря обаянию персонажей. В том числе, лепрекону в исполнении Уорвика Дэвиса, который очень точно передает ирландский колорит. Гном всё время приговаривает разные прикольные фразы в стиле "Клянусь счастьем Ирландии". Поскольку он сапожник по профессии, то начинает чистить обувь, которой в него кидаются главные герои.
Кадр из фильма "Лепрекон" (1993)
А если он вылезает из печной трубы, то говорит "Ho-ho-ho", как Санта. Смотрится очень забавно!Когда лепрекона останавливают за превышение скорости на дороге, полицейский принимает его за ребенка и спрашивает: "Не слишком ли ты молод, чтобы гонять по ночам?" И гном отвечает: "Нет. Мне 600 лет!"
Кадр из фильма "Лепрекон" (1993)
Повторюсь, что не могу гарантировать, что фильм понравится сегодня всем. Сейчас я, скорее, даже не рекомендую картину, а в первую очередь хочу рассказать или напомнить о её существовании.
Кадр из фильма "Лепрекон" (1993)
Многим зрителям, даже во времена выхода кино, гном казался мерзким, а сюжет дурацким. В интернете нередко встречаются мнения, что эта картина является хламом. Тем не менее, у этого фильма до сих пор много поклонников, включая меня. Для меня эта картина точно не хлам, а отличное кино из счастливого детства!)))
Кадр из фильма "Лепрекон" (1993)
Спасибо за внимание! При желании подписывайтесь, пишите своё мнение в комментариях!
По материалам Дзен-канала "Сергей Джей Фокс: фильмы", публикация от 13 ноября 2023
«День святого Патрика: инструкция по выживанию» — безумная, искрящаяся юмором история о том, как один вечер в пабе превращается в эпическую битву с фольклорным хаосом.
Часы над стойкой показывали ровно три ночи. В пабе «Ржавый клевер» наконец-то наступила тишина, прерываемая лишь мерным гулом пустых холодильников. Праздник в честь Дня святого Патрика официально завершился. Весь пол был засыпан зелёной мишурой, бумажными цилиндрами и липкими конфетти.
Дэн, бармен и по совместительству владелец заведения, устало вытер лоб фартуком и нажал на пульте кнопку блокировки дверей. На улице с тяжёлым металлическим лязгом опустились внешние железные роллеты.
— Ну всё, мужики, финита, — Дэн бросил мокрую тряпку на стойку. — Допивайте своё пиво и расходимся. Я ног не чувствую.
Его друзья, Макс и Шон, сидели за крайним столиком. Макс лениво листал ленту в телефоне, пытаясь вызвать такси, цены на которое из-за праздника взлетели до небес. Шон задумчиво разглядывал остатки пены на дне своего бокала.
— Двадцать фунтов за три мили, они там совсем с ума сошли с этим праздничным тарифом, — проворчал Макс, поднимаясь со стула. Он потянулся, хрустнув спиной, и подошел к массивной дубовой двери паба. — Ладно, Дэн, открывай свои шлюзы. Пойду ловить кэб на перекрёстке.
Дэн снова нажал на пульт. Ничего не произошло. Никакого звука мотора, только глухой электронный писк.
— Батарейка, что ли, села? — Дэн постучал пультом по ладони и нажал кнопку сильнее. Железные роллеты за дверью даже не шелохнулись.
— Да ладно тебе, просто дёрни замок вручную, — Макс взялся за тяжёлую латунную ручку двери и потянул её на себя.
Ручка не поддалась. Она казалась не просто запертой, а буквально вросла в косяк. Макс уперся кроссовком в стену и дёрнул со всей силы. В этот момент из замочной скважины с негромким пшиком вырвалась струйка густого едкого зелёного дыма. На всю прихожую запахло приторно-сладкой мятной жвачкой.
— Оу, — Макс отдёрнул руку и завертел головой. — Дэн, у тебя что, проводка замкнула? Или это твоя новая пожарная система так воняет?
Шон наконец оторвался от своего бокала и принюхался.
— Ребята... — тихо сказал он, указывая пальцем на барную стойку. — Мне кажется, или из-за пивных кранов на нас кто-то смотрит? И этот кто-то очень маленький.
Макс и Дэн переглянулись и одновременно прыснули от смеха. Гулкий хохот разнесся по пустому пабу.
— Ну всё, приехали, — сквозь смех выдавил Макс, вытирая слезу. — Шон, дружище, тебе точно хватит на сегодня. Маленькие человечки за пивными кранами? Серьезно? Сколько пинт ты в себя влил — пять или шесть?
— Семь, — буркнул Шон, не сводя напряжённого взгляда со стойки. — И я трезв как стёклышко. Я четко видел рыжий клочок шерсти и зелёную шляпу. Она промелькнула между краном с элем и бутылкой ирландского виски.
— Конечно-конечно, — ухмыльнулся Дэн, обходя барную стойку изнутри. — А еще там сидел единорог и требовал сдачи с двадцати фунтов. Шон, там никого нет, кроме пустых стаканов и...
Дэн не успел договорить. Из-под крана с тёмным пивом раздался странный звук, похожий на утробное отрыгивание. В ту же секунду из хромированного носика под колоссальным давлением вырвалась мощная струя чёрной пены. Она ударила Дэну прямо в лицо. Бармен от неожиданности замахал руками, поскользнулся на мокром кафеле и с грохотом рухнул за прилавок, увлекая за собой стопку чистых полотенец.
— Дэн! Ты живой? — Макс шагнул к стойке, но тут же замер.
По залу пронёсся тихий, капризный свист. Под потолком паба висела тяжёлая кованая люстра в средневековом стиле, украшенная десятками фальшивых свечей. Внезапно она начала раскачиваться из стороны в сторону, словно на ней кто-то качался как на качелях. Цепи натужно заскрипели.
— Ладно, это уже не смешно, — Шон медленно поднялся со своего стула, вжав голову в плечи. — У тебя что, крысы в вентиляции? Очень тяжёлые крысы-акробаты?
В ответ на его слова из динамиков музыкального автомата, который Дэн выключил ещё полчаса назад, на полную громкость ударили бешеные звуки ирландской джиги. Скрипка и волынка ревели так, что задрожали стаканы на полках. И прямо в такт этой безумной музыке настенные часы начали бешено вращать стрелками, а из их недр вместо кукушки выскочила маленькая порванная зелёная салфетка, сложенная в форме неприличного жеста.
Невидимый гость явно не собирался показываться, но его присутствие становилось всё более ощутимым и хулиганским.
Дэн с кряхтением поднялся из-за стойки. Тёмный стаут капал с его носа, бороды и фартука, делая его похожим на ожившее болотное чудище.
— Ну всё, шутки кончились! Какой-то шутник залил клей в систему подачи пива! — провёл он рукой по лицу, отплёвываясь от горькой пены. — Если я найду этого юмориста, я заставлю его вылизать весь этот чёртов паб!
Дэн наклонился, чтобы проверить пивные кеги под прилавком, и тут же замер. Прямо на полу, между шлангами, лежала маленькая зелёная мышеловка. Вот только вместо сыра в ней лежал крошечный, начищенный до зеркального блеска золотой соверен. К ловушке была приколота записка, выведенная идеальным каллиграфическим почерком: «Руками не трогать. Моё».
— Ха! Нашел! Глядите, у нас тут завёлся очень концептуальный воришка, — Дэн победно выпрямился, демонстрируя друзьям находку. — Это просто отвлекающий манёвр, чтобы мы паниковали. Наверняка его сообщник сейчас пытается обчистить кассу...
Дэн не успел договорить. Ловушка с совереном действительно была лишь приманкой для глаз. Настоящий сюрприз лепрекон подготовил в другом месте.
Пока Дэн хвастался мышеловкой, музыкальный автомат на заднем плане продолжал оглушительно наяривать бешеную ирландскую джигу. Макс и Шон, немного привыкнув к грохоту, по-доброму заржали, глядя на пивную прическу бармена.
— Дэн, чувак, тебе идет этот стиль «пивной утопленник»! — хохотнул Макс. Подчиняясь ритму орущей музыки, он сделал шаг назад и вальяжно облокачивался на стоящий рядом игровой автомат «однорукий бандит», который до этого момента мирно спал в углу. — Может, откроешь спа-салон с пивными масками?
Клац!
Игровой автомат мгновенно отреагировал на толчок. Экран вспыхнул ядовито-зелёными трилистниками, а динамики издали издевательский звон монет. Монетоприёмник сработал в обратную сторону: из него под колоссальным давлением вырвалась струя липкого лимонного сиропа прямо в джинсы Макса. В ту же секунду массивный металлический рычаг автомата с глухим стуком сам упал вниз и намертво зажал его подол куртки, пригвоздив парня к полу.
— Эй! Отпусти, железка хренова! — завопил Макс, дёргаясь как пойманная рыба под аккомпанемент продолжающей реветь волынки.
Шон покатился со смеху, держась за живот: — Карма, Макс! Это карма за твои тупые шутки! Дэн в пиве, ты приклеен к автомату, остался только я — единственный адекватный человек в этом...
Шон сделал шаг, чтобы помочь Максу, и наступил на коврик у дартса. Под ковровым покрытием раздался подозрительный хруст, похожий на лопанье сотен упаковочных пузырьков. Но это были совсем не пузырьки.
В ту же секунду из-под ковра во все стороны брызнул жидкий, ультралипкий строительный клей, смешанный с блёстками. Подошвы кроссовок Шона намертво прикипели к полу. Он попытался поднять ногу, но лишь потерял равновесие, замахал руками и с размаху сел прямо на этот же клей. Теперь он был приклеен к полу и джинсами, и обувью, сверкая в лучах неона миллионами зелёных блёсток.
Из вентиляционной трубы над их головами, перекрывая даже визг волынки из музыкального автомата, раздался отчётливый, издевательский свист, переходящий в довольное похрюкивание. Невидимый шутник вел счет 3:0 в свою пользу, заставив троих взрослых мужиков выглядеть полными идиотами всего за пару минут.
— Спокойно, без паники! — крикнул Дэн, перелезая обратно через стойку. — В Ирландии этот клей, наверное, делают на основе смолы. Сейчас я его растворю. У меня есть секретное оружие.
Он схватил с верхней полки пыльную бутылку кустарного ирландского самогона "потина" крепостью под восемьдесят градусов. Дэн подбежал к намертво приклеенному Шону, скрутил пробку и щедро плеснул прозрачную жидкость прямо на его сверкающие зелёными блёстками джинсы.
Потина на джинсах оказалось слишком много. А прямо над головой Шона как раз раскачивалась люстра, из которой лепрекон ради забавы выкрутил одну из лампочек. Электрический патрон коротнул, сверху посыпался сноп искр, и...
— А-а-а-а-а! Я горю! Чёрт подери, я горю! — истошно заорал Шон.
Его ноги и задница моментально покрылись голубоватым пламенем. Страх — лучший растворитель для клея. Наплевав на законы физики, Шон совершил невероятный акробатический трюк: он рванул вверх с такой силой, что пуговицы и ремень с треском лопнули. Парень буквально выпрыгнул из собственных горящих штанов, оставшись в одних трусах в весёлый зелёный клевер. Он кубарем покатился по полу, сбивая мнимый огонь, хотя пламя осталось полыхать на брошенных джинсах.
— Туши! Туши их, дурак, там же мой кошелёк! — визжал Шон, закатываясь под стол.
Дэн в панике бросился к стене, сорвал красный углекислотный огнетушитель, выдернул чеку и направил раструб на пылающие брюки. Он изо всей силы нажал на рычаг.
Пш-ш-ш-ш-ш-клац!
Вместо спасительной белой пены из шланга под диким давлением ударила мощная струя тёплого тёмного и очень пенистого эля. Огнетушитель был тяжёлым, потому что кто-то заранее стравил из него весь углекислый газ и до краёв залил внутрь пиво, умудрившись как-то закачать туда воздух. Дэн не удержал брыкающийся шланг, и пивной фонтан окатил сначала горящие штаны (которые, к слову, благополучно потухли), а затем ударил в лицо самому Дэну и залил Шона, сидевшего под столом.
Пока вокруг царил этот пенно-огненный хаос, Макс понял, что спасения ждать не от кого. Рычаг игрового автомата всё ещё намертво держал край его любимой кожаной куртки.
— Ну уж нет, это моя лучшая куртка! — прорычал Макс.
Он упёрся ногами в нижнюю панель «однорукого бандита», покрепче перехватил воротник и дёрнул так, что затрещали швы. С оглушительным треском куртка порвалась пополам. Макс упал на спину, свободный, но теперь его левый рукав и половина спины остались сиротливо висеть на автомате.
Из динамиков музыкального автомата джига сменилась на издевательские аплодисменты.
Музыкальный автомат наконец затих, оставив парней в давящей, липкой тишине, нарушаемой лишь кап-кап-капом эля с потолка.
— Всё, — Макс яростно швырнул обрывок своей куртки на пол. — Хватит. Это не просто дурацкий пранк. Какой-то маньяк запер нас здесь и издевается. Дэн, где у тебя бита? Или топор?
— На кухне, под разделочным столом, — Дэн зло вытер пивную пену с глаз и решительно перехватил пустой огнетушитель за металлическую ручку как дубину. — Погнали. Мы перевернём тут каждый дюйм.
Шон, потирая обожжённую ногу и шлёпая босыми ступнями по мокрому полу, схватил со стола тяжёлую чугунную сковороду для фахитос. Команда спасения выглядела жалко, но решительно: один в разорванной куртке, второй в пивном фартуке, третий в трусах с зелёным клевером и со сковородкой.
Они начали прочёсывать паб, заглядывая под каждый стол. Шутника нигде не было. Зато следы его пребывания находились на каждом шагу, и они становились всё более странными.
Макс заглянул в тёмный угол за телефонной будкой и резко отпрянул:— Эй, идите сюда... Гляньте на это.
На пыльном подоконнике лежали аккуратно разложенные вещи. Маленькая, размером с грецкий орех, глиняная курительная трубка, от которой всё ещё шёл тонкий дымок с ароматом крепкого ирландского табака. Рядом валялся крошечный, не больше спички, кожаный башмачок с серебряной пряжкой. Но самое странное — прямо на стекле зелёной гуашью был небрежно нарисован силуэт горшка, из которого вместо золотых монет сыпались зубы.
— Что за карликовый фетишист с нами воюет? — прошептал Шон, покрепче сжимая чугунную ручку.
Вдруг из кухни донесся отчётливый, металлический клац. Будто кто-то сдвинул тяжёлую кастрюлю.
Парни рванули туда. Дэн с разбегу выбил плечом распашную деревянную дверь. На кухне было пусто. Промышленные плиты тускло блестели в лучах аварийного света. Но на разделочном столе, прямо в центре огромной кучи просыпанной муки, виднелись свежие следы.
Они не принадлежали человеку. Это были отпечатки крошечных, не длиннее пары дюймов, остроносых ботинок. Следы вели от края стола прямо к открытой вентиляционной решетке под потолком. Рядом с цепочкой шагов в муке было аккуратно выведено одно-единственное слово: «Холодно».
— Он над нами ржёт, — процедил Макс, поднимая голову к вентиляции.
И прямо в этот момент из вентиляционной шахты раздался тихий, как серебряный колокольчик, смех. А следом на голову Макса сверху упала маленькая тяжёлая штучка. Парень поймал её на лету.
Это была старинная медная монета. С одной стороны на ней был отчеканен профиль какого-то древнего короля, а с другой — глубокие, отчётливые следы от маленьких и очень острых зубов.
Шон вытаращил глаза на монету в руке Макса, а потом перевёл взгляд на крошечные следы в муке. Его осенило.
— Мужики... Рыжая борода. Зеленый кафтан. Башмачок с пряжкой. Монеты с укусами... Это же лепрекон! Нас запер лепрекон!
— Лепрекон? Шон, ты серьезно?! — Макс утёр слезу обрывком куртки. — Может, это Питер Пэн на минималках? Или зубная фея пришла за твоими коренными? Мы в центре Англии, а не в туманных болотах Коннемары!
— Да это просто какой-то бешеный аниматор-карлик, которого уволили из агентства праздников! — поддержал Дэн, залезая на кухонный стол. В руках он держал огромный баллон перцового спрея для охраны. — Сейчас мы устроим этому «лепрекону» веселый праздник. Шон, прикрой вентиляцию крышкой от кастрюли, когда я закончу.
Дэн направил сопло баллона прямо в тёмный зев вентиляционной шахты и зажал клапан. Вглубь трубы со свистом полетело плотное, ядовито-оранжевое облако жгучего концентрированного кайенского перца.
— Закрывай! — кашлянул Дэн, спрыгивая со стола. Шон с грохотом припечатал к решётке огромную стальную крышку от чана для супа и подпёр её шваброй.
Из вентиляции тут же донеслось бешеное, яростное чихание, похожее на пулемётную очередь, и какой-то писклявый ирландский мат. Труба над их головами заходила ходуном.
— Получи, гад! — победно ухмыльнулся Макс, но тут же нахмурился, о чем-то вспомнив. — Хотя... Шон, твоя теория с лепреконом вообще не бьется с матчастью.
— Это еще почему? — Шон недоверчиво прислушивался к чиханию в стене.
— Потому что я перед Патриком специально читал Википедию! — Макс загнул палец. — Чтобы не разгневать фейри, нужно соблюдать правила. Мы с Дэном всё сделали как надо. Во-первых, Дэн повесил на входе трилистник? Повесил. Во-вторых, мы весь вечер пили только правильный ирландский стаут и эль, никакого английского сидра. В-третьих, Дэн, ты ведь оставил на пороге традиционное угощение для доброго народца перед закрытием? Ну, как положено по обычаю? Половину блюдечка с...
Макс осекся. Его лицо медленно начало бледнеть. Дэн, который как раз вытирал руки полотенцем, застыл на месте.
— Дэн... — тихо протянул Макс. — Скажи мне, что ты налил в то блюдечко у входа.
Дэн сглотнул. Пивная пена на его бороде забавно дрогнула.
— Ну... Там в рецепте было написано «молоко». Но у меня оставалось только соевое, ванильное. На кокосовом молоке. За сорок фунтов коробка...
— Ты налил хранителю древних холмов кокосовое соевое молоко?! — ахнул Шон.
— Хуже, — прошептал Макс, хватаясь за голову. — Я вспомнил, что мы забыли. Главное правило Дня святого Патрика. Если ты пьёшь ирландский алкоголь, ты должен плеснуть первую каплю из каждой новой бутылки на пол — в дань земле и тем, кто под ней живёт. Дэн, мы это делали?
Дэн молча покачал головой. В эту же секунду чихание в вентиляции резко прекратилось. Наступила зловещая тишина. А затем швабра, подпиравшая крышку кастрюли на вентиляции, с треском переломилась пополам.
Крышка от кастрюли отлетела с таким грохотом, будто из трубы выстрелили пушечным ядром. Парни пригнулись, ожидая, что на них выскочит разъярённый зелёный монстр. Но вместо этого из тёмного жерла вентиляции повалил густой фиолетовый дым, а следом посыпалось то, чего они точно не могли ожидать.
На разделочный стол с сухим стуком посыпались... сотни замороженных картофелин.
Они летели нескончаемым, безумным потоком, словно из прорвавшейся плотины. Клубни рикошетили от плит, взрывали облака муки и градом бились о чугунные сковородки. Но это был лишь разогрев. Вслед за картошкой из шахты с диким свистом начали вылетать сотни игрушечных заведенных челюстей, которые яростно щёлкали в воздухе, и тысячи мелких пластиковых фигурок змей. Змейки извивались, прыгали по полу под действием пружин и заполняли всё пространство кухни безумным пластмассовым шуршанием.
— Бежим! Это картофельно-змеиный апокалипсис! — заорал Шон, прикрывая голову сковородой.
Парни в панике ломанулись прочь с кухни, уворачиваясь от летящих в спину ледяных картофелин. Выскочив в главный зал паба, они с трудом заблокировали распашную дверь, подперев её тяжёлым дубовым столом. Изнутри кухни тут же раздался бешеный стук сотен игрушечных челюстей, которые начали яростно грызть деревянную перегородку.
Макс, тяжело дыша, упал на колени прямо в лужу эля.
— Всё! Финита! Бороться с ним бессмысленно! — выкрикнул он, отряхивая с плеч муку и картофельные очистки. — У него бесконечный запас фольклорного бреда, а у нас только швабры и соевое молоко. Мы не доживём до утра, если не задобрим этого духа!
— Ладно, ладно, Шон, ты был прав! Этот лепрекон, или чёрт знает кто ещё, но он хочет уважения! — Дэн в панике заметался за барной стойкой, хватая уцелевшие бутылки. — Что там нужно сделать по вашей Википедии? Плеснуть алкоголь на пол?
— Поздно просто плескать, мы его уже перцем накурили! — крикнул Шон, подтягивая свои зелёные семейные трусы в клевер. — Нужен полноценный ритуал искупления! Нам нужно принести ему правильную жертву. Самый лучший алкоголь, который у нас есть. И нормальное, коровье молоко! Дэн, у тебя есть хоть грамм нормального молока на этой чёртовой кухне?
Дэн замер на секунду, судорожно соображая, а затем его глаза округлились от ужаса:— Только... только сливки для десертов. В холодильнике на кухне. Который сейчас заблокирован армией щёлкающих пластмассовых челюстей и летающей картошки!
— Ладно, — обреченно вздохнул Шон, оглядывая свои голые, покрытые зелёными блёстками и пивной пеной ноги. — Терять мне все равно нечего. Одежду я уже проиграл в этой войне. Я ползу за сливками. Если я не вернусь — скажите моей маме, что я погиб как настоящий ирландец. Защищая Гиннесс.
Шон лёг на живот, поудобнее перехватил чугунную сковороду перед собой на манер штурмового щита и по-пластунски двинулся к приоткрытой кухонной двери. Из-под стола, подпиравшего вход, во все стороны продолжали лететь замороженные картофелины. Они с глухим колокольным звоном рикошетили от сковороды: Бемс! Дзынь! Клац! Шон упорно полз вперед, прорываясь сквозь шуршащие полчища пластиковых змей и уворачиваясь от прыгающих челюстей, которые пытались цапнуть его за лодыжки.
В это время в зале паба кипела судорожная работа под аккомпанемент невидимого издевательства. Лепрекон явно вошёл во вкус. Под потолком паба внезапно материализовалось маленькое грозовое облачко размером с подушку, из которого прямо на голову Дэна полился локальный, очень концентрированный ливень.
Чертыхаясь и отплёвываясь от дождевой воды, Дэн нырнул в самый глубокий погреб за стойкой:— Так, лучший алкоголь... Где же он? — Дэн лихорадочно перебирал бутылки, пока маленькое облако висело точно над его шеей. — Обычный виски не подойдет, нужен коллекционный! Тот самый, столетний, который я берёг на собственную свадьбу!
Дэн выудил из самого тёмного угла тяжёлую бутылку в пыльной деревянной коробке. И прямо в этот момент из вентиляции за стойкой донеслось довольное, предвкушающее причмокивание.
Тем временем Макс, оставшийся в одной футболке, сидел на полу и бешено листал страницы в телефоне, вымокшем в лимонном сиропе. Экран то тонул в помехах, то выдавал вместо букв изображение танцующих скелетов.
— Так, ритуал, ритуал... — бормотал Макс, панически вчитываясь в строчки. — «Если вы разозлили хранителя холмов, обычного подношения мало. Требуется искупительный танец и клятва верности земле». Какая клятва?! Какой танец?! Тут написано, что нужно встать на одну ногу и пропеть старинную балладу на гэльском языке, иначе он превратит наши уши в капустные листы!
Будто в подтверждение этих слов, шнурки на кроссовках Макса сами собой связались в три мертвых узла, а его левое ухо подозрительно зачесалось и задеревенело.
Из глубины кухни раздался победный, яростный вопль Шона, перекрывающий грохот картофельного града:— Я добыл их! Я держу эти чёртовы сливки тридцатипроцентной жирности! Начинайте ритуал, пока меня не загрызли пластмассовые зубы!
Шон вывалился из кухни как побитый, но победивший гладиатор. Он был весь в муке, в зелёных блёстках, а в зубах, как пиратский кинжал, зажимал заветную пачку жирных сливок.
— Быстрее! — прохрипел он, падая на колени. — Челюсти прогрызают стол!
Дэн подскочил к нему, выхватил сливки и сорвал крышку с золотого ведёрка для шампанского. Трясущимися руками он вылил туда столетний коллекционный виски, за который ценители отдали бы тысячи фунтов, и до краев залил его белыми кухонными сливками. Получилось нечто, отдаленно напоминающее Бейлис, только пахнущее целым состоянием.
— Макс, давай танец! Что там надо делать?! — заорал Дэн, выставляя ведёрко в центр зала, прямо под кружащее грозовое облако.
— Встаем на правую ногу! Левую поджимаем! Руки на пояс и прыгаем по кругу! — закричал Макс, который уже прыгал на одной конечности, отчаянно пытаясь удержать равновесие. Его левое ухо к этому моменту уже подозрительно напоминало свежий лист савойской капусты.
Дэн и полуголый Шон в трусах с клевером моментально поджали ноги. Втроем они начали безумно скакать вокруг золотого ведёрка, напоминая банду пьяных цапель. Чтобы ритуал сработал, Макс затянул единственную ирландскую песню, которую знал наизусть, — старинную балладу про стаут, безбожно коверкая слова и пытаясь придать голосу гэльский акцент. Дэн и Шон дико подвывали ему в припевах.
Музыкальный автомат внезапно затих. Картофельный град на кухне прекратился. Прыгающие челюсти замерли.
В воздухе прямо над ведёрком со сливками и виски наконец-то материализовалось слабое зеленоватое свечение. Самого лепрекона по-прежнему не было видно, но в этом сиянии отчётливо проступили контуры крошечных ручек, которые аккуратно подняли тяжёлое золотое ведро. Раздалось громкое, блаженное «Глык-глык-глык». За секунду элитный коктейль исчез. Ведёрко с тихим звоном встало обратно на пол.
Наступила тишина. Капустное ухо Макса мгновенно вернулось в нормальное состояние, а шнурки на его кроссовках сами собой развязались. Парни тяжёло дышали, боясь опустить поджатые ноги.
Вдруг из динамиков паба раздался громкий, сытый и очень пьяный ик. А следом по залу разнесся писклявый, но теперь вполне добродушный голос с тяжелейшим дублинским акцентом:
— О-о-о-ой, хорош потин... Ладно, смертные, выкуп принят! Земля прощает ваши соевые грехи. Но холмы требуют последней забавы. Я открою двери и верну вам шмотки, только если вы... выполните моё последнее условие.
Ребята замерли, приготовившись к самому худшему.
— Вы должны выйти из паба на улицу строго в том виде, в каком стоите сейчас, — прохихикал голос. — И пропрыгать на одной ноге три круга вокруг патрульной машины полицейских, которые как раз подъехали проверить, почему у вас тут так орёт волынка. И не забудьте громко кричать: «Я маленькая послушная картошечка!». Если хоть один встанет на две ноги — превращу всё ваше пиво в тёплую воду на целый год!
На улице у входа действительно послышался приглушённый вой сирены, и показался мягкий свет красно-синих мигалок, пробивающийся сквозь щели.
Железные роллеты на окнах с грохотом поползли вверх, впуская в паб свежий утренний воздух и резкий свет сине-красных мигалок. Входная дубовая дверь с сухим щелчком распахнулась. Путь был свободен.
На пороге стояли двое лондонских констеблей — пожилой, седовласый сержант Браун и его молодой напарник, констебль Смит. Они приехали на вызов соседей, пожаловавшихся на оглушительную джигу в четыре утра, и ожидали увидеть внутри обычную пьяную потасовку.
Но реальность превзошла все ожидания британской полиции.
Прямо из дверей паба, аккуратно поджав левые ноги, гуськом выпрыгнули трое мужчин. Зрелище было монументальным. Возглавлял процессию Макс — в футболке и разорванной наполовину кожаной куртке. За ним, усердно балансируя, скакал бармен Дэн, с головы до ног покрытый пивной пеной и засохшей мукой. Замыкал шествие Шон — абсолютно голый, если не считать ярко-зелёных семейных трусов в клевер и толстого слоя строительного клея с зелёными блёстками, из-за которого его бедра сияли на солнце как чешуя сказочной русалки.
Сержант Браун медленно опустил руку с рацией. Констебль Смит открыл рот, забыв, как дышать.
— Я маленькая послушная картошечка! — хором, во всё горло заорали друзья, синхронно делая прыжок в сторону полицейского «Воксхолла».
— Макс, выше ногу, чёрт тебя дери, у меня пиво прокиснет! — прошипел сквозь зубы Дэн, совершая очередной нелепый пируэт на асфальте.
— Я маленькая послушная картошечка! — ещё громче выкрикнул Шон, чьи блестящие ягодицы победно сверкали в лучах лондонского рассвета, пока он заходил на второй круг вокруг патрульной машины.
Констебль Смит судорожно потянулся к кобуре с электрошокером, но сержант Браун мягко положил руку ему на плечо. Пожилой полицейский за свою карьеру видел многое: футбольных фанатов, голых студентов, безумных лордов. Но штурмовую бригаду блестящих картофелин в трусах он встретил впервые.
— Сэр... — шепнул молодой Смит, не отводя взгляда от прыгающего Шона. — Мы вызываем психиатрическую? Или подкрепление с водомётами?
Браун глубоко вздохнул, достал из кармана блокнот, посмотрел на троицу, которая как раз заканчивала финальный, третий круг, и спокойно ответил: — Знаешь, Смит, сегодня День святого Патрика. План по абсурду в этом городе всегда перевыполнен. Запиши в рапорт: «Нарушители провели традиционный ирландский ритуал очищения улицы. Претензий не имею».
Парни сделали последний прыжок, тяжело опустились на обе ноги и победно вскинули руки к небу. Из вентиляционного окошка над вывеской паба «Ржавый клевер» раздался еле слышный, но абсолютно довольный пьяный смешок. А на капот полицейской машины с неба с тихим звоном упал один-единственный золотой соверен.
Смешной маленький человечек тоже умеет веселиться. И может быть добрым, а не только злым, как показывают его во многих фильмах. Решила сделать добрую зарисовку, которая показывает лепрекона с другой стороны.
Уютного хаоса! Замечательный писатель-фантаст Артур Чарльз Кларк сформулировал в своём эссе "Черты будущего" классную вещь: "Любая достаточно развитая технология неотличима от магии". Эту перефразированную мысль, а точнее - закон, мы часто можем услышать или прочитать в научпопе. Как-то так и родилась идея одного моего рассказа. Приятного чтения! Пы. Сы. : иллюстрации тоже мои.
Магии больше нет
- Как ни печально, магия уходит из нашего мира. Нынешние алхимики способны лишь худо-бедно поддерживать энергетические потоки в местах скопления Силы и перезаряжать древние амулеты. Ничего своего. Эти бездари пользуют великие предметы ушедших эпох, возомнив, что смогут делать это вечно! - гросгерцог в сердцах хлопнул себя по обтянутому чёрной кожей бедру. Верховой скрагг удивлённо покосился на своего ездока, нервно перебрав сильными лапами. Животному передалась тревога хозяина. К слову, причина для переживаний имелась достаточно веской. Возможно, на кону стояло выживание целой расы. Стоящий поотдаль слуга, по обыкновению, не удивился привычке всадника рассуждать вслух. Странно было другое, - обычно люди не искали службы у злобных карликов.
Высокопоставленный тёмный эльф ещё немного поразглядывал рассеянным взглядом панораму Большого Разлома, открывавшегося с высоты небольшого плато. Заходящее Солнце раскрасило облака в лилово-оранжевые и фиолетовые тона, залило красно-коричневые отвесные стены Разлома расплавленным золотом. К сожалению, гросгерцог не смог бы в полной мере оценить красоту заката, даже если такая легкомысленная блажь вдруг пришла ему в остроухую голову. Эльфы не различали цвета. Некоторые алхимики утверждали, что это плата за возможность видеть в темноте. Ерунда, конечно же. Некоторых, особо дерзких в суждениях, гросгерцог самолично вешал на деревьях вверх ногами. В назидание остальным. Ибо каждому - своё место. Пришпорив бока скрагга, тëмный эльф, не оглядываясь, медленно начал спуск по широкой извилистой тропе. Большая часть отряда уже ожидала внизу.
- Мы вступаем в земли лорда Телиуса. Постарайся не умереть, - пробурчал через плечо гросгерцог, обращаясь к пешему слуге.
В конце спуска отряд визитеров уже встречали дозорные лорда Телиуса, верхом на боевых скраггах, облаченных в вычурную кожаную броню. Много. Такое ощущение, что Телиус был хорошо осведомлён и специально пригнал сюда всех свободных воинов. Дюжина из них уже окружили закрытую шестиколесную повозку, пытаясь заглянуть под тент. Эльфы гросгерцога схватились за клинки. Напряжение резко возросло. Очень плохо. Гросгерцог предполагал о возможной утечке информации, но чтобы вот так... Совершенно ясно, что Телиус готов извиваться чешуйчатой саламандрой, чтобы разнюхать детали. При этом, абсолютно не стесняясь в действиях.
- Именем короля, а ну прочь от Его имущества! - яростно выкрикнул гросгерцог. - Я - Мигирион, Его Десница и Тайный советник! - в правой руке раздражённого эльфа как бы между прочим появился «Выжигающий скверну» - магический артефакт, отлично известный всем, кто хоть немного слышал о главном королевском советнике.
- Простите, гросгерцог. У нас тут неспокойно, - коренастый эльф с изображением грифона на воронëном нагруднике, протиснулся вперёд, раздвинув плечами своих подчинённых. - Война. Вот с этими! - он резко вскинул руку и указал пальцем в перчатке на стоящего рядом с гросгерцогом слугу.
Лорд Телиус выбрал своей обителью старинные катакомбы, чья изощрённая планировка с блеском выдерживала проверку на прочность уже второе тысячелетие. Подземный комплекс из стали, камня и крепчайшего стекла вполне мог бы стать новой резиденцией короля, если бы не его расположение. Окраинные земли лорда Телиуса считались откровенной дырой, где нетничего, полезного эльфийскому королевству. Ни лесов, ни выхода к морю, ни ценной руды. Ровным счётом ничего. Ничего, кроме одной заброшенной и полуразрушенной шахты на самой границе Призрачных Песков.
- Хм. Вот оно что... Весьма печально, - грустно прокомментировал лорд Телиус недобрые вести, принесённые гросгерцогом.
- Под страхом смерти, - лишний раз напомнил Мигирион.
- Да-да. Никому. Разумеется, - рассеянно откликнулся Телиус, погрузившись в печальные мысли. Всего дюжину дней назад вода в Дивной Купели потеряла свои магические свойства и отныне высшие тёмные эльфы утратили возможность продлевать свою жизнь. Находилась Дивная Купель глубоко под землёй, в подвалах королевского дворца, представляя собой огромную хрустальную чашу, наполненную опалесцирующей жидкостью. Эта "вода" была сухой на ощупь и слегка щипала кожу, а при соприкосновении с ней, возникало лёгкое фиолетовое свечение. Всего несколько часов, проведённых в Купели, продлевали жизнь на столетия. Недуги отступали, возвращалась энергия и сила. Дряхлые старики снова обретали ясность ума, а дети, искупавшиеся в Дивной Купели, уже никогда не болели. Но, как известно, всё имеет цену. Счастливчики, удостоенные чести окунуться в Купель, расплачивались за долгую жизнь без болезней отсутствием возможности продолжать род. Нет, все важные органы оставались на месте и функционировали даже лучше прежнего, но дети больше не рождались. Именно по этой причине, высокопоставленных отпрысков не купали в волшебной жидкости, если те не были безнадёжно больны. Само собой, количество желающих побывать в Дивной Купели гораздо превышало её скромные возможности, превращая шанс долголетия в отличный инструмент власти. Теперь он был утрачен. Ни молитвы, ни горы серебра, ни отрезанные конечности алхимиков так и не смогли вернуть магию.
- Ты знаешь, что лепры, перегоняющие и очищающие жидкость в Дивной Купели, не доживали и до сорока? - Мигирион прервал вопросом затянувшееся молчание и, не дожидаясь ответа, продолжил, - Многократное погружение или просто долгое нахождение вблизи Купели почему-то медленно убивает всё живое...
- Видимо, так соблюдается Великое Равновесие, - осторожно предположил лорд Телиус. - Кстати, ты не против, если мои воины приведут сюда твоего человека и я его расспрошу?
- Разумеется. Только не расспроси до смерти, он мне нужен.
Лорд Телиус внимательно посмотрел на гросгерцога, но тот остался невозмутим.
- Пока мы ожидаем, не поведаешь ли, как ты узнал о моём прибытии? Встречать нас собрались чуть ли не все эльфы твоих пыльных земель, - Мигирион поëрзал, поудобнее устраиваясь в мягком кресле, обтянутом светлой кожей. Возможно, человеческой.
В просторной комнате покоев лорда Телиуса царил полумрак. Небольшой камин, сложенный из серого камня, не давал достаточно тепла и было довольно прохладно.
- Магия ещё не до конца покинула эти стены, - неохотно поведал Телиус, - Есть способ увидеть непрошенных гостей. При условии, что те умеют дышать и собраны в отряд. Если пожелаешь, позже мой алхимик покажет тебе.
- То есть, ходячих мертвяков твоя магия не учует? - живо заинтересовался Мигирион.
- Нет, к сожалению. Да и врага, если честно, порой бывает трудно отличить от скопления крупных животных.
- Всё равно, очень полезное колдовство, - уважительно подытожил гросгерцог.
Скрипнула тяжёлая железная дверь. Мигириона посетила неприятная догадка, что за человеком отправили гораздо раньше и просто держали поблизости.
- Сюда, - скомандовал воинам Телиус, указывая на центр комнаты.
Человек послушно встал, куда его поставили, спокойно глядя в лицо коротышки-эльфа. Он не выказывал ни почтения, ни страха. Такое поведение слегка озадачило лорда.
- Снять одежду! - злобно прошипел Телиус, сверля человека маленькими черными глазками. Слуга гросгерцога вопросительно посмотрел на своего господина, но тот, казалось, был искренне заинтересован дальнейшим развитием событий и вовсе не собирался вмешиваться. Человек пожал плечами и начал разоблачаться.
- У этих тварей есть варварский обычай украшать свои бледные тела с помощью краски, вгоняемой под кожу костяными иглами, - ни к кому конкретно не обращаясь, задумчиво произнёс Телиус. - Лазутчики, например, рисуют на себе знак глаза...
Человек, сняв кожаную жилетку и справившись, наконец, с многочисленными завязками, стянул льняную рубаху.
- Это ты его так? - поинтересовался у Мигириона граф, тыча пальцем в уродливые шрамы, покрывавшие, казалось, всё тело человека, начиная от подбородка.
- Нет, - с лёгкой улыбкой ответил гросгерцог. - По крайней мере, не все отметины. Его жгли свои же соплеменники.
- Интересно, как же так вышло? - Телиус, на манер хищной птицы, склонил остроухую голову.
- Расскажи ему, - благосклонно махнул рукой гросгерцог и прикрыл глаза. Эту историю он слышал добрую сотню раз, а сегодня был очень долгий день.
У человека, на удивление, оказался довольно приятный голос и грамотная речь, что, впрочем, вызвало ещё большее недовольство лорда Телиуса. В глазах лорда, - все люди были тупыми животными.
Курт, - так представился человек, - родился в крошечном поселении на севере. Когда ему было четырнадцать, в их дом вломились. Свои. Люди. Кричащую мать куда-то уволокли, схватив за волосы, а отца медленно четвертовали. Начали с пальцев, постепенно укорачивая обрубки конечностей и прижигая их факелом. Под хохот и пьяные крики, юношу заставили смотреть на его мучения. Люди почему-то называли себя воинами какой-то заразы или болезни.
- Чумы лепреконов, - утвердительно выплюнул мерзкое название лорд Телиус. - Что стало с тобой?
- Перед уходом облили горючим маслом и подожгли, - человек на секунду замолчал, заново вспоминая пережитый кошмар. - Ещё две семьи пострадали за то, что хотели заступиться, - их трупы соседи потом собирали по кускам, на дымящихся развалинах бывших домов. Выжил только я. Повезло, что глаза остались целы.
- На этот счёт можно поспорить, - мрачно заявил эльф. - После этого случая ты решил предать весь свой народ?
- Нет, - и человек продолжил рассказ.
Правдами и неправдами, слухи о нападении воинов на мирный посёлок дошли до наместника Лима, первого человека после короля и Единого Бога. К сожалению, боевые заслуги солдат "Чумы лепреконов" перевесили их преступления. Слишком много отрезанных эльфийских ушей и серебра они приносили из походов. Как объявил Лим, всему виной послужил некачественный дурманящий напиток, применяемый в лекарственных целях. Поставщики из числа недобросовестных алхимиков наказаны, извинения принесены.
Однако, Курт с таким решением не согласился. В течении двух лет он выследил, покалечил или убил минимум четырёх людей, причастных к той жестокой расправе, пока сам не был пойман. В тот период, война с тёмными эльфами из пограничных стычек переросла в самую настоящую. Именно поэтому Курта не казнили, а, дав в руки плохонький меч, отправили к восточным границам. На убой.
- И ты, решив, что геройская смерть не для тебя, решил трусливо перейти на сторону врага? - с сарказмом уточнил лорд Телиус.
- Скажем так, у меня, на тот момент, уже не осталось своих, - человек пожал плечами. - Вы, по крайней мере, не притворяетесь хорошими, перед тем, как ударить в спину.
- Он храбро сражался, - вдруг подал голос со своего кресла гросгерцог Мигирион.- Не стоит обвинять его в трусости, лорд. Человека повторно предали. В первый - его правитель, во второй раз - его командование.
- Это всего лишь доказывает, что люди - лживые и лицемерные существа, - лорд Телиус нехорошо ухмыльнулся и достал узкий кинжал. – Я ненавижу этих животных: их трусость, не смотря на свои размеры, их бледную шкуру, их маленькие уродливые ушки…
В повисшей тишине было слышно, как скрипит нож на хрящах и потрескивают поленья в камине.
- Так ты еще уродливее, - привередливо заявил лорд Телиус, брезгливо держа в руке отрезанное человеческое ухо. Хотел было что-то добавить, но наткнулся на внимательный взгляд гросгерцога. Весь пыл тёмного эльфа как-то резко улетучился.
– Пошёл вон, скотина, пока не залил кровью мне все полы, - почти беззлобно скомандовал человеку хозяин покоев и быстрым шагом направился к камину. Швырнул кусок плоти врага в огонь и с омерзением вытер руку о камзол.
- Ты бы кинжал наточил, что ли, - равнодушно заметил Мигирион. – А вот кресло у тебя удобное.
- Почему эта мразь служит тебе? – глядя на пляшущие языки пламени, спросил у гросгерцога Телиус.
- Я пообещал на амулете Правды, что убью всех людей, причастных к гибели его родных, - просто ответил Мигирион.
- И как же ты собираешься сдержать слово? – удивился лорд Телиус.
- Это уже моя забота.
На следующее утро отряд гросгерцога Мигириона выдвинулся в сторону Призрачных Песков. Лорд Телиус пытался навязать в попутчики своих эльфов под предлогом охраны, но гросгерцог наотрез отказался. Он не собирался ни делить славу, ни разглашать секреты. Забавно, но Телиус даже не подозревал, какая мощь обитает у него под самым боком. Конечно, Мигирион помнил о возможном магическом наблюдении со стороны лорда, но сейчас это уже не имело принципиальной разницы. Гросгерцог живо представил себе лорда, внимательно следящего сейчас за зеленоватым пятном на условной карте своих владений, транслируемых магическим кубом. У алхимиков короля имелось несколько таких артефактов, именуемых ими коротким и непривычным словом «радар».
В полдень эльфы Мигириона достигли конечной цели. Позади остались циклопические стены Большого Разлома, красно-коричневая пыль сменилась ослепительно-белым песком. Смертоносная пустыня тянулась до самого горизонта, на сколько хватало глаз. Изредка, сверкая отполированными на ветру гранями, из песка торчали гигантские соляные клыки.
- Вон тот, - уверенно ткнул коротким пальцем один из алхимиков. Отряд медленно двинулся в указанном направлении. Песок скрипел под широкими колесами повозки, Солнце нещадно слепило.
Наконец, эльфы взяли в кольцо неприметную на вид острую скалу. Алхимики суетились возле повозки, снимая плотный черный тент. Взору постепенно открывалась диковинная паровая машина, внушавшая уважение своими размерами.
Внезапно, двое эльфов, успевших спешиться, вновь запрыгнули в седла скраггов и устремились куда- то в сторону ближайших барханов. Мигирион извлек из-под накидки «Выжигающего скверну» и направил амулет на песчаную насыпь. Курт, оказавшийся рядом, увидел, как над грозным артефактом возникло призрачное сияние, сложившись в картинку. На магическом изображении пара эльфийских всадников приближалась к бархану и одинокой фигуре, быстро скользящую вниз по песку. Эльфы и скрагги были обведены зеленым цветом, а фигура – красным. Гросгерцог на что-то нажал и из блестящего ствола «Выжигающего скверну» беззвучно ударила белая молния. Фигурка, почти скатившаяся к противоположному от всадников краю бархана, замерла, и, сложившись пополам, неподвижно осела в облаке пыли. «Выжигающий скверну» издал тихий писк, магическая картинка над ним погасла. Гросгерцог Мигирион спрятал смертоносный амулет и, не выбираясь из седла, стал дожидаться всадников.
Вскоре, эльфийские всадники доставили к Мигириону связанного человека с опаленным лицом и кистями рук. Все остальное тело было скрыто бесформенным комбинезоном песочного цвета, отлично маскировавшем его обладателя. Человек находился без сознания. Изо рта стекала струйка крови.
- Он откусил себе язык, - пояснил один из всадников.
- Приведите его в чувство! – Гросгерцог спешился, кинув поводья скрагга ближайшему воину.
Один из алхимиков сунул какой-то пузырек под нос пленнику. Тот резко дернулся, застонал и открыл глаза. Обвел всех мрачным взглядом. Вдруг, его взор остановился на Курте. Человек с обожжённым лицом криво улыбнулся измазанными в крови губами, попытавшись изобразить связанными руками непристойный жест.
- Он из лазутчиков «Чумы лепреконов», - уверенно заявил один из эльфов, оттягивая ворот маскировочного комбинезона. Под одеждой показалось стилизованное изображение глаза и ряд других символов, вытатуированных на коже черной краской.
Никто не успел толком среагировать, как Курт мгновенно оказался около пленника и сомкнул руки на ненавистной шее. Разъярённый слуга гросгерцога, казалось, забыл, что у него есть оружие. Он яростно душил лазутчика с гортанным ревом. Наконец, десяток эльфийских рук с трудом оттащили его от бездыханного тела. Ни один из эльфов так не увидел, как пленник незаметно подложил Курту что-то в нагрудный карман его походной куртки-анорака.
Гросгерцог Мигирион одарил слугу долгим тяжёлым взглядом, но ничего не сказал.
Алхимики, тем временем, нашли по одним им известным признакам нужный фрагмент скалы и принялись за дело. Паровая машина, разложенная из походного положения, впечатляла ещё больше. Она напоминала гигантского скорпиона из полированной стали и бронзы. Гудел разогреваемый котел, рабочие жидкости перетекали по прозрачным трубкам и поршням. Гладкий металл головогруди раскрылся, являя на свет таран, стилизованный под голову земляной камнеедки. Два алхимика, восседающие на железном механическом чуде, подогнали машину вплотную к скале. Металлические ноги-опоры оставляли глубокие следы на белоснежном песке. Таран, приводимый в движение паром, ударил по соляной корке. Вибрация от удара передалась по земле всем, находящимся поблизости. Таран замолотил по скале с бешеной скоростью. Брызнула во все стороны каменная крошка, передняя часть машины скрылась в облаке пыли.
Через несколько минут управляющие машиной эльфы отключили адский отбойник. Когда пелена немного рассеялась, взору присутствующих открылся фрагмент двустворчатой железной двери. Кое-где серый металл успела побить ржавь. Кто-то из алхимиков метнулся к правой створке с каким-то предметом - непонятно, механического или магического характера. Присоединил к двери на уровне своей головы и произвел невнятные манипуляции. Неожиданно, внутри скалы послышался легкий гул. Металлические створки со скрипом начали раздвигаться. Впрочем, сдвинувшись всего на ладонь, двери замерли. Шум смолк.
Эльфы были готовы к подобному. Немного посовещавшись, пара алхимиков-пилотов снова запустила своего парового зверя. Взвизгнули шестеренки, стальные клешни впились в щель между створками ворот. Секунду ничего не происходило, потом двери начали потихоньку поддаваться.
За толстыми дверями оказалась небольшая, абсолютно пустая комната. На потолке, мигнув, зажегся магический светильник.
- Подъёмик, - пояснил один из алхимиков. – Нам потребуется время, чтобы его оживить.
Спустя час, шестеро стояли на платформе, готовые к спуску. Гросгерцог настоял, что поедет вниз одним из первых, вместе со своим человеком. Курт не спорил.
Эльф-алхимик опять немного поколдовал у стены, и лифт тронулся. Откуда-то посыпалась мелкая пыль. У подъемника отсутствовала одна из стенок и можно было наблюдать, как каменная стена лифтовой шахты медленно уплывает вверх.
Курт, решительно протиснувшись вперед, с интересом разглядывал сменяющие друг друга трещины.
- Руки только не суй, - небрежно произнес гросгерцог Мигирион. – Ухо ты уже потерял.
Курт осторожно прикоснулся к повязке, умело наложенной алхимиками гросгерцога, и нехотя кивнул в ответ. Другая рука человека нырнула в нагрудный карман.
Когда подъемник остановился, Курт, сделав глубокий вдох, рванул вперед, бросив что-то себе за спину. Раздался резкий хлопок, а за ним – короткий свист. Послышались крики эльфов, сменяющиеся резким кашлем. Курт, стоя в просторном широком коридоре, не спеша засунул в ноздри крошечные фильтры. Что ж, глаза немного пощиплет от газа, но это – мелочи. Вернувшись, человек методично перебил ползающих на карачках тёмных эльфов, не тронув лишь гросгерцога. Бесцеремонно вытащив у Мигириона из-за пояса «Выжигающего скверну», выстрелил в панель управления лифтом. Более старинный пехотный бластер ему был не нужен и Курт, без сожаления, уронил «Выжигающего скверну» на каменный пол. Схватив кашляющего гросгерцога за шкирку, человек поволок карлика в недра старой базы.
- Ты неплохо тут ориентируешься, - заметил Мигирион, когда спазмы немного отпустили пылающее горло.
- Конечно. Если внимательно осмотришься, поймешь, что всё это сделано людьми и для людей. Вы – слишком мелкие.
- Кажется, я знаю, зачем нужен тебе, - эльф лихорадочно искал выход из положения. Обещай, что убьёшь меня потом.
- Ты сам хотел сделать подобное. Только со мной. Конечно, я тебя убью, - человек уверенно двигался через сквозные помещения, заставленные артефактами прошлых эпох.
- Возможно, мы смогли бы договориться, - короткие ноги гросгерцога не успевали за широкими шагами человека, что очень бесило. – Уничтожим здесь всё - у моих эльфов достаточно взрывчатого порошка. Магия такого уровня просто не должна существовать!
- Согласен. Только сначала я уничтожу всех лепреконов, - хищно улыбнулся человек.
Мигириона передёрнуло от такого неуважения. Несмотря на то, что высшие тёмные частенько употребляли слово «лепр» по отношению к эльфам, занимавшим менее высокие должности.
- Мы же можем существовать вместе! Неужели ты возьмешь на себя ответственность в гибели целой расы? – эльф лихорадочно осматривал хорошо освещенную просторную комнату со светлыми стенами, в которую приволок его человек. – Мы вместе уничтожим тех, кто убил твою семью. Я обещал, ты помнишь? На магии Правды!
- Магии нет, - человек ловко спеленал эльфа по рукам и ногам и опустил на пол. – Есть лишь давно забытые технологии. А шрамы на моём теле оставила кислота. Химический ожог, чтобы скрыть татуировки. Моих родителей убили лепреконы одного старого и очень мертвого барона.
Гросгерцог печально взглянул на человека и, размахнувшись, с силой ударил затылком о твердый пол.
- Вот, зараза! Не думал, что у тебя хватит духу, - с чем-то, похожим на уважение, воскликнул человек, - приподнимая над полом несчастного эльфа. – Образец должен быть живым, ты же знаешь!
Прижав ногой шею лепрекона, человек возобновил манипуляции с какой-то панелью, встроенной в один из столов.
- Готово, - человек с размаху зашвырнул эльфа в какой-то полый металлический цилиндр. Гибкие щупальца, живо выскочившие из его стенок, воткнули сотню тонких игл в орущего лепрекона.
Древняя машина, рассчитанная на уничтожение определенного вида, гендера или даже возраста предполагаемого врага, считывала ДНК тёмного эльфа. Человек произвел необходимую коррекцию, расширяя диапазон. Где-то оживали, готовясь к старту, тысячелетние ракеты с набором программируемого вируса.
- Мы не сможем ужиться с вами. Мы сами с собой не всегда уживаемся. Человек нажал клавишу, ставя точку в истории лепреконов.
