**Пролог: Тишина после бури**

В 1648 году, когда послы великих держав подписывали Вестфальский мир, Европа выдохнула. Тридцать лет резни, голода и чумы завершились. Германия лежала в руинах, её население сократилось на треть, а поля заросли лесом. Но вместе с войной умерла и старая Европа — Европа крестовых походов, анафем и теократических мечтаний. Отныне миром правили не папы и не императоры, а национальные государства с их армиями, налогами и raison d'état — государственным интересом, не признающим над собой высшего судии.

Папство, подписавшее Вестфальский договор лишь бессильным протестом, вступало в новую эпоху. Его голос ещё звучал, но уже не гремел. Его анафемы ещё издавались, но уже никого не пугали. Впереди был век, который назовут Просвещением, — и он бросит Церкви вызов, какого она не знала со времён римских гонений. Но прежде чем это случится, папству предстояло пройти через полвека, полных внутренних реформ, дипломатических поражений и последнего взлёта барочного великолепия.

**Песнь первая: Иннокентий X и падение Барберини**

После смерти Урбана VIII в 1644 году конклав избрал Джованни Баттиста Памфили — Иннокентия X (1644–1655). Новый папа был полной противоположностью предшественнику: суровый, аскетичный, недоверчивый. Его первым деянием стало расследование злоупотреблений барбериниевского клана, который при Урбане VIII разворовывал казну и развязал войну с Пармой. Кардиналы Антонио и Франческо Барберини бежали во Францию, где их принял кардинал Мазарини. Иннокентий X грозил им отлучением, но в конце концов вынужден был уступить под давлением Парижа — знак того, что даже в своих внутренних делах папство больше не было абсолютным хозяином.

Главным наследием Иннокентия X стал архитектурный облик Рима. При нём Франческо Борромини возвёл церковь Сант-Аньезе-ин-Агоне на Пьяцца Навона, а Джан Лоренцо Бернини создал Фонтан Четырёх Рек — шедевр, прославляющий власть папства над всем миром. Но за этим фасадом скрывалась горечь: именно Иннокентий X был тем папой, чей легат отказался подписать Вестфальский мир, и чья булла «Zelo Domus Dei», объявлявшая договор ничтожным, была встречена в европейских столицах ледяным молчанием.

**Песнь вторая: Александр VII — папа-гуманист в тени абсолютизма**

Фабио Киджи, принявший имя Александра VII (1655–1667), был человеком тонкого вкуса и глубокой образованности. Он покровительствовал Бернини, при нём была завершена колоннада площади Святого Петра — каменные объятия Церкви, распахнутые миру. Он писал стихи и собирал манускрипты. Но его понтификат был отравлен унизительным дипломатическим поражением.

Молодой французский король Людовик XIV, «Король-Солнце», строил абсолютизм, не терпящий никакой власти выше себя. В 1662 году произошёл инцидент, вошедший в историю как «оскорбление гвардейцев»: французские солдаты напали на корсиканскую гвардию папы в Риме, и Людовик XIV потребовал унизительных извинений. Александр VII был вынужден уступить: распустить корсиканскую гвардию, воздвигнуть пирамиду с надписью о позоре и отправить своего племянника с покаянием в Париж. Это был момент, когда стало окончательно ясно: папство больше не может диктовать королям. Даже самым набожным из них.

Александр VII умер в 1667 году, оставив Рим прекрасным, но папство — ослабленным. Впереди были ещё более трудные времена.

**Песнь третья: Климент IX и Климент X — затишье перед бурей**

Два недолгих понтификата — Климента IX (1667–1669) и Климента X (1670–1676) — стали передышкой. Климент IX, человек мягкий и благочестивый, вошёл в историю как посредник, сумевший на время примирить Францию и Испанию. При нём был заключён мир в Экс-ла-Шапель, завершивший Деволюционную войну. А в Риме он открыл первый публичный оперный театр — странный жест для папы, но вполне в духе барочного века.

Климент X, избранный в возрасте восьмидесяти лет, был скорее символом, чем правителем. Реальная власть находилась в руках его кардинала-племянника, Палуццо Палуцци Альтьери, который управлял курией железной рукой. В эти годы турки продолжали наступление на Балканах, и папство тратило огромные средства на субсидии Венеции и Польше, сражавшимся с османами. Но крестовые походы, которые некогда поднимали по одному слову папы, теперь зависели от милости светских государей.

**Песнь четвертая: Иннокентий XI — святой против Короля-Солнце**

Бенедетто Одескальки, принявший имя Иннокентия XI (1676–1689), был человеком, который попытался повернуть историю вспять. Аскет, реформатор, он мечтал очистить Церковь от симонии и непотизма. Он урезал расходы курии, запретил кардиналам накапливать бенефиции и требовал от епископов жить в своих епархиях. Его личная жизнь была безупречна. Позже, в 1956 году, он будет беатифицирован — единственный из пап между Пием V и Пием X, удостоенный этой чести.

Но главной битвой его понтификата стал конфликт с Людовиком XIV. Король-Солнце, расширяя свою власть, претендовал на так называемую «регалию» — право собирать доходы с вакантных епископств и назначать на церковные должности. Иннокентий XI ответил решительным отказом. Людовик в ответ созвал в 1682 году ассамблею французского духовенства, которая приняла Четыре галликанские статьи — декларацию, утверждавшую независимость французской церкви от папы. Это был прямой вызов.

Иннокентий XI отказался утверждать епископов, назначенных королём, и в течение нескольких лет во Франции оставались вакантными десятки кафедр. Конфликт зашёл в тупик. Но папа проявил несокрушимую твёрдость. Он не уступил ни в чём. И когда он умер в 1689 году, его преемник унаследовал спор, который будет тлеть ещё десятилетия.

При Иннокентии XI произошло ещё одно важное событие. В 1683 году турки осадили Вену. Папа, забыв о разногласиях с императором Леопольдом I, отправил субсидии и призвал католических государей к оружию. Польский король Ян Собеский, получив папское благословение, разгромил османскую армию под стенами Вены. Это была последняя великая победа христианского оружия, одержанная при прямой поддержке Рима. Иннокентий XI, узнав о победе, плакал.

**Песнь пятая: Александр VIII и Иннокентий XII — конец эпохи**

Александр VIII (1689–1691), восьмидесятилетний венецианец, правил всего шестнадцать месяцев. Он успел урегулировать конфликт с Францией на время, но ценой уступок, и раздал кардинальские шапки своим родственникам, словно нарочно опровергая реформы предшественника.

Иннокентий XII (1691–1700) стал последним папой XVII века. Он завершил реформу непотизма, издав буллу «Romanum decet Pontificem», которая запрещала папам раздавать имения и должности родственникам. Отныне только один племянник мог стать кардиналом, и то с ограниченными доходами. Это был акт, положивший конец практике, которая разрушала Церковь на протяжении столетий.

Но главным наследием Иннокентия XII стало примирение с Людовиком XIV. В 1693 году король, стареющий и всё более набожный, отозвал Четыре галликанские статьи. Папа, в свою очередь, утвердил назначенных королём епископов. Конфликт, длившийся двадцать лет, завершился компромиссом — но компромисс этот показал, что папство может влиять на королей только убеждением, а не силой.

**Эпилог: Мост в новый век**

В 1700 году Европа стояла на пороге века Просвещения. Папство, пережившее Тридцатилетнюю войну и галликанский кризис, вступало в новую эпоху с тяжёлым багажом. Его политическая власть была подорвана. Его моральный авторитет — поколеблен. Но его духовная миссия оставалась неизменной.

Впереди были новые испытания: янсенизм, галликанство, Просвещение, революции. Но прежде чем это случится, Рим ещё раз явит миру свой барочный лик в великолепии Бернини и Борромини, в музыке Корелли и Скарлатти, в последнем отблеске той эпохи, когда папы были князьями, а Церковь — империей.

А ключи Святого Петра, пройдя через горнило религиозных войн и дипломатических унижений, готовились отпереть врата, о которых их прежние владельцы и не подозревали — врата в современный мир.

**Пролог: Когда молния ударила в Пражский Град**

В мае 1618 года Европа, сама того не ведая, перешагнула порог ада. Три протестантских дворянина, выброшенные из окон Пражского Града в кучу навоза, остались живы — но вместе с ними в пропасть полетел хрупкий религиозный мир, державшийся более полувека. Дефенестрация, этот акт грубого, почти карнавального насилия, стала спичкой, брошенной в пороховой погреб континента. И пока короли и князья спешно считали войска и выковывали мечи, папство, только что отпраздновавшее триумф Контрреформации в Богемии, оказалось перед самым страшным выбором в своей истории: благословить огонь, который сожжёт саму идею христианского единства, или отступить и наблюдать, как рушится всё, что создавалось на Тридентском соборе. Тридцатилетняя война стала не просто схваткой католиков и протестантов — она стала горнилом, в котором сгорел старый порядок и родился новый. А папство, бросившее в это горнило золото, буллы и благословения, вышло из него опалённым, но не сломленным.

**Песнь первая: Павел V и меч императора**

Камилло Боргезе, папа Павел V, встретил известие о пражском мятеже с тревогой и надеждой. Тревогой — потому что он понимал: война в центре Европы откроет ящик Пандоры, который невозможно будет закрыть. Надеждой — потому что император Фердинанд II, его воспитанник, был пламенным католиком, готовым мечом восстановить единство веры в наследных землях Габсбургов. Павел V не колебался ни минуты: он отправил в Вену первые субсидии, собранные с церковных бенефициев по всей Италии. Его легаты призывали католических князей к оружию, а его молитвы возносились к небу о даровании победы.

И победа пришла. 8 ноября 1620 года на Белой Горе под Прагой имперская армия под командованием фламандца Бюкуа и баварца Тилли за два часа разгромила войска чешских протестантов. Фердинанд II, этот худощавый человек с фанатичным блеском в глазах, вошёл в Прагу победителем. Папа Павел V, получив известие, возблагодарил Бога и немедленно отправил императору новые субсидии. Он не дожил до того момента, когда война, разгоревшаяся в Чехии, перекинется на всю Германию, — он умер в январе 1621 года, оставив престол Григорию XV.

**Песнь вторая: Григорий XV и золотой дождь Контрреформации**

Алессандро Людовизи, ставший папой Григорием XV, правил всего два года, но за это время он успел создать институт, который на столетия станет главным орудием папской миссионерской политики, — **Конгрегацию пропаганды веры**. А в Тридцатилетней войне он продолжил дело предшественника. Папские сундуки открывались для императора и Католической лиги. Максимилиан Баварский, возглавлявший Лигу, получал от Рима сотни тысяч скуди. На эти деньги набирались наёмники, строились укрепления, покупались союзники.

Казалось, сам Бог благословляет католическое оружие. В 1622 году Тилли разгромил протестантов при Вимпфене и Хёхсте. В 1623 году он же нанёс поражение Христиану Брауншвейгскому при Штадтлоне. Пфальц, оплот кальвинизма, был оккупирован. Гейдельбергская библиотека, одна из лучших в Европе, была отправлена в Рим в качестве трофея — жест, символизировавший торжество Рима над ересью. Григорий XV ликовал, но его здоровье было подорвано. В июле 1623 года он умер, и на конклаве победил кардинал Маффео Барберини.

**Песнь третья: Урбан VIII — папа, предавший императора**

Маффео Барберини, поэт и меценат, принявший имя Урбан VIII, стал папой, которому суждено было изменить ход Тридцатилетней войны — и не в пользу католиков. Двадцать один год его понтификата прошёл под знаком противоречия: он строил барочный Рим, благословлял Бернини, писал стихи на латыни, но как политик он потерпел сокрушительное фиаско.

Урбан VIII смертельно боялся Габсбургов. Он видел, как император Фердинанд II и его гениальный полководец Валленштейн подчиняют себе княжества и епископства, и понимал: если они победят окончательно, то и папство превратится в вассала империи, какой была в эпоху Салиев и Штауфенов. Поэтому, когда в 1628 году разразилась война за Мантуанское наследство, папа поддержал не императора, а французского претендента — герцога Наварского, за спиной которого стоял кардинал Ришелье. Это был шокирующий шаг: наместник Христа выступил на стороне державы, которая в Тридцатилетней войне тайно финансировала протестантов.

Субсидии, которые прежде текли в Вену и Мюнхен, иссякли. Урбан VIII тратил папскую казну на строительство фортификаций в Папском государстве, на виллы и фонтаны, на войны с Пармой. Когда в 1630 году Густав Адольф Шведский, «Северный лев», высадился в Померании и начал своё победоносное шествие, император тщетно молил папу о помощи. Урбан ответил холодным отказом. В 1632 году, когда в битве при Лютцене пал сам Густав Адольф, католический мир уже смотрел на папу с недоумением и гневом. Испанский посол открыто обвинял его в предательстве веры.

А в 1633 году в Риме состоялся процесс над Галилео Галилеем, завершившийся осуждением учения о движении Земли. Этот суд, проходивший в разгар Тридцатилетней войны, стал символом того, что папство, утратив влияние на полях сражений, пыталось утвердить свой авторитет в области мысли. Но и здесь победа была пирровой: Европа всё больше видела в Риме не центр вселенской Церкви, а одно из итальянских государств, поглощённое собственными интригами.

**Песнь четвертая: Иннокентий X и Вестфальский позор**

Урбан VIII скончался в 1644 году, и его преемником стал Джованни Баттиста Памфили — Иннокентий X. Он был человеком иного склада: суровый, аскетичный, враждебный барбериниевскому клану, который при его предшественнике разворовывал казну. Он начал с расследования финансовых злоупотреблений и на время восстановил репутацию курии.

Тем временем мирные переговоры, начавшиеся в Мюнстере и Оснабрюке, подходили к концу. Иннокентий X направил туда своим легатом Фабио Киджи (будущего папу Александра VII), но его миссия была безнадёжна. Европейские державы больше не нуждались в папском посредничестве. Мир, который они заключали, был основан не на религиозном единстве, а на государственном интересе.

24 октября 1648 года были подписаны Вестфальские соглашения. Они признали кальвинизм наравне с лютеранством и католичеством. Они закрепили принцип суверенитета государств, не подчинённых никакой высшей власти — ни императорской, ни папской. Швейцария и Нидерланды обрели независимость. Франция и Швеция получили новые территории. Папский легат Киджи отказался подписать договор, но его протест был проигнорирован.

Иннокентий X ответил буллой «Zelo Domus Dei» (1650), в которой объявил Вестфальский мир «недействительным, ничтожным, несправедливым, проклятым и лишённым всякой силы». Но эта анафема, которая в XII веке заставила бы императоров склонить головы, теперь не произвела никакого впечатления. Европейские государи просто проигнорировали её.

**Эпилог: Пепел и ключи**

Тридцатилетняя война завершилась, и вместе с ней завершилась эпоха религиозных войн. Папство, бросившее в эту войну золото и молитвы, вышло из неё проигравшим — не на поле боя, а на поле дипломатии. Вестфальский мир стал могильщиком теократической мечты Григория VII и Иннокентия III. Отныне папы могли проповедовать, но не приказывать; благословлять, но не диктовать.

И всё же из этого поражения родилось нечто новое. Папство, утратившее светскую гегемонию, сосредоточилось на духовной миссии. Впереди были миссии в Новом Свете, контрреформационная дисциплина и барочный блеск, который преобразит Рим. Но это уже совсем другая глава Папских хроник.

**Пролог: Когда молот ударил по тиаре**

В 1521 году Лев X скончался, оставив Церковь на краю пропасти. Молот Лютера, прозвучавший в Виттенберге всего четыре года назад, уже расколол Германию. То, что папа-Медичи счёл «монашеской сварой», превратилось в тектонический сдвиг, угрожавший самому существованию католического мира. Следующие пять понтификов — Адриан VI, Климент VII, Павел III, Юлий III и Павел IV — правили в эпоху, когда Церковь теряла страну за страной, пытаясь одновременно обороняться, реформироваться и находить новый язык для разговора с миром. Их правление стало временем, когда судьба западного христианства висела на волоске — и когда из пепла поражений начал восставать обновлённый католицизм.

**Песнь первая: Адриан VI — голландец, который осмелился сказать правду (1522–1523)**

Адриан Флоренс, сын утрехтского корабельного плотника, стал папой Адрианом VI — последним неитальянцем на Престоле Святого Петра до Иоанна Павла II. Он был наставником императора Карла V, человеком строгой жизни и глубокого благочестия. Когда он прибыл в Рим, курия содрогнулась: новый папа не носил шёлка, не устраивал пиров и говорил с резким голландским акцентом.

В 1523 году он отправил на Нюрнбергский рейхстаг своего легата с инструкцией, которая стала сенсацией. Адриан VI открыто признал, что вина за Реформацию лежит не только на Лютере, но и на самой Церкви. «Мы знаем, — писал он, — что уже много лет в этом Святом Престоле царили злоупотребления. Болезнь распространилась от головы к членам, от папы к епископам». Эти слова, сказанные наместником Христа, были беспрецедентны. Если бы Лютер услышал их несколькими годами раньше, история могла бы пойти иначе.

Но Адриан VI не успел ничего сделать. Кардиналы ненавидели его за скупость и чужеземное происхождение. Римляне сочиняли пасквили на «варвара». Он умер всего через двадцать месяцев после избрания, и на двери его врача была повешена надпись: «Освободителю отечества». Реформаторы торжествовали, а шанс на мирное обновление был упущен.

**Песнь вторая: Климент VII — папа под сапогом (1523–1534)**

Джулио Медичи, племянник Лоренцо Великолепного, стал папой Климентом VII в самый неудачный момент истории. Он был умён, образован, искушён в дипломатии — но его понтификат превратился в череду катастроф.

В 1527 году императорские войска Карла V — оборванные, голодные, неуправляемые — ворвались в Рим. Началось то, что современники назвали **Sacco di Roma**, разграбление Вечного города. Ландскнехты, среди которых было много лютеран, жгли церкви, насиловали монахинь, убивали священников. Климент VII бежал по тайному коридору в замок Святого Ангела и семь месяцев провёл в осаде, пока за его жизнь торговались императорские послы. Говорили, что он поседел за одну ночь. Мир, заключённый с Карлом V, стоил папе огромных уступок и фактически превратил его в заложника Габсбургов.

Именно в этом униженном положении Клименту VII пришлось решать «великое дело короля» — бракоразводный процесс Генриха VIII Английского. Король требовал аннулировать его брак с Екатериной Арагонской, тёткой Карла V. Папа, оказавшийся между молотом и наковальней — между английским королём и императором, — тянул время, лавировал, откладывал решение. В 1533 году Генрих VIII взял дело в свои руки: он женился на Анне Болейн, а парламент принял Акт о супрематии, провозгласив короля главой Церкви Англии. Англия была потеряна для Рима. Отлучение, изданное папой задним числом, уже ничего не меняло.

Климент VII умер в 1534 году, оставив Церковь расколотой. При нём Реформация перестала быть немецкой проблемой и стала общеевропейской катастрофой.

**Песнь третья: Павел III — реформатор поневоле (1534–1549)**

Алессандро Фарнезе, принявший имя Павел III, был человеком, которого никто не ожидал увидеть реформатором. Он получил кардинальскую шапку благодаря сестре-фаворитке Александра VI, имел четверых внебрачных детей и в юности вёл жизнь скорее светского князя, чем священнослужителя. Но, взойдя на престол в возрасте шестидесяти шести лет, он проявил себя как один из величайших пап столетия.

Он понял: чтобы спасти Церковь, нужны две вещи — реформа и союзники. В 1537 году он создал комиссию кардиналов, которая подготовила доклад «Consilium de emendanda ecclesia» — беспощадный анализ язв, разъедавших Церковь. Этот документ, попавший в руки протестантов, был использован ими как пропагандистское оружие, но Павел не отступил.

В 1540 году он утвердил орден иезуитов — «Общество Иисуса», основанное Игнатием Лойолой. Эти люди, давшие обет абсолютного послушания папе, стали ударной силой Контрреформации: они проникали в протестантские земли, открывали школы, обращали королей и проповедовали от Индии до Бразилии. В 1542 году Павел III реорганизовал римскую инквизицию, создав постоянный трибунал для борьбы с ересью.

Но главным его деянием стал **Тридентский собор** (1545–1563). Созванный после долгих проволочек, он стал ответом на Реформацию — не политическим, а богословским. На нём были подтверждены все основные догматы католичества, включая пресуществление, семь таинств и церковное предание, но одновременно были приняты и долгожданные реформы: учреждены семинарии для подготовки священников, усилена дисциплина клира, ограничена торговля индульгенциями.

Павел III не дожил до завершения собора. Он умер в 1549 году, оставив Церковь на пути к обновлению.

**Песнь четвертая: Юлий III — сибарит на соборе (1550–1555)**

Джованни Мария Чокки дель Монте, принявший имя Юлий III, был полной противоположностью своему предшественнику. Он любил удовольствия, охоту, театр и роскошные пиры. Именно при нём Тридентский собор возобновил заседания, но сам папа, кажется, больше интересовался строительством виллы Джулия — изящного загородного дворца, который до сих пор украшает Рим.

Однако именно при Юлии III произошло событие, показавшее, что Контрреформация — это не только соборы и догматы. В 1553 году в Женеве кальвинисты сожгли Мигеля Сервета, испанского богослова, отрицавшего Троицу. А в 1555 году, уже в католическом Риме, был сожжён Джованни Моллио, францисканец, усомнившийся в пресуществлении. Обе стороны были готовы убивать за веру, и костры инквизиции отвечали кострам кальвинистов. Европа вступала в эпоху религиозных войн.

Юлий III восстановил Англию под властью папы — ненадолго, при королеве Марии Тюдор, прозванной Кровавой. Но его понтификат запомнился не столько реформами, сколько одним скандалом: папа сделал кардиналом своего семнадцатилетнего фаворита, Инноченцо дель Монте, мальчика, которого он подобрал на улице. Это назначение навсегда запятнало его репутацию.

**Песнь пятая: Павел IV — фанатик в тиаре (1555–1559)**

Джанпьетро Карафа, взошедший на престол под именем Павел IV, был семидесятидевятилетним стариком, но его энергия и фанатизм пугали даже самых суровых кардиналов. Основатель ордена театинцев, он всю жизнь боролся за чистоту Церкви, и теперь, получив власть, обрушил её на всех, кого считал врагами.

При нём римская инквизиция заработала с утроенной силой. Он создал «Индекс запрещённых книг», куда попали не только Лютер и Кальвин, но и Эразм Роттердамский, чьи труды ещё недавно читали при папском дворе. Он преследовал евреев, заставив их носить жёлтые шляпы и заперев в гетто. Он объявил войну испанскому владычеству в Италии, бросив вызов самому Карлу V и его сыну Филиппу II. Война эта закончилась унизительным поражением: армия папы была разбита, а герцог Альба стоял у ворот Рима.

Но главным наследием Павла IV стала атмосфера страха. Когда он умер в 1559 году, римская толпа разгромила дворец инквизиции и сожгла его архивы. Статуя папы была сброшена с пьедестала, а его герб разбит вдребезги. Казалось, даже католики устали от непрерывной войны с инакомыслием.

**Эпилог: Наследие бури**

Пять пап эпохи Реформации — это пять разных ответов на вызов, брошенный Лютером. Адриан VI пытался покаянием загасить пламя. Климент VII метался между императором и королями, теряя страну за страной. Павел III начал реформы, которые были необходимы уже столетие. Юлий III показал, что даже на фоне Тридентского собора пороки курии никуда не делись. Павел IV попытался огнём выжечь ересь — и доказал, что страх не может быть фундаментом Церкви.

К моменту смерти Павла IV в 1559 году Европа была расколота надвое. Германия разделилась на католические и протестантские княжества. Англия при Елизавете I окончательно стала протестантской. Кальвинизм распространялся во Франции, Нидерландах и Шотландии. Но в то же время начала работать машина Контрреформации: Тридентский собор завершал свою работу, иезуиты воспитывали новое поколение католических элит, а папство, пережив унижения, готовилось к новому наступлению.

Ключи Святого Петра, побывавшие в руках святых и грешников, гуманистов и фанатиков, по-прежнему отпирали врата — но теперь это были врата войны, которая продлится ещё столетие.

Принятие нового как ценности в этой культуре связано с переживанием индивидуальной активности и уверенности в собственных силах в борьбе с обстоятельствами, оценкой себя как хозяина мира. И. Пригожин (1986) пишет о мотиве господства, доминирования человека над природой как об основном мотиве культуры Нового времени. К. Г. Юнг (1991) замечает, что, самым распространенным суеверием человека Нового времени является мнение, что, где есть воля, там есть путь. О. Шпенглер определяет основной мотив времени: человек - хозяин своей судьбы, судьба создается своей волей. Он же, характеризуя активность новых ценностей, рассматривает отказ Гете от традиционной библейской формулы: "В начале было Слово" и ее замену формулой - "В начале было дело".

Для культуры, избравшей своей основной ценностью экспансию, основным типом переживания является переживание напряжения между возможностью победы и поражения, азарта игры с обстоятельствами. Здесь прослеживается явная аналогия между культурой Нового времени и реконструированным нами третьим уровнем организации сознания. Складывающаяся в этой культуре характерная картина мире, формы самоощущения человека в нем, способы организации взаимоотношений  определяются его направленностью на экспансию. Особые формы акцентуированного идеального сознания определяют характерные преимущества, равно как и недостатки культуры. Рассмотрим, как историки, философы и культурологи определяют характер Нового времени.

Прежде всего обратимся к построению в этой культуре картина мира. При обостренном внимании к новизне мироздание теряет свою устойчивость, мир предстает перед человеком бесконечно изменчивым, полным неожиданностей, приключений, опасностей, но и чудесных открытий, увлекательных загадок. Он распадается на множество отдельных, притягивающих внимание явлений и теряет таким образом свою целостность мира - живого тела и мира - отражение высших духовных законов.

Тем не менее при всей своей загадочности он представляется человеку Нового времени (как и человеку культуры Средневековья) принципиально познаваемым. Однако если для человека религиозного сознания мир был постижим как отражение системы вечных ценностей, то здесь он понятен, потому что организован по простым и универсальным причинно-следственным законам. Ю. М. Лотман (19926, с. 102-109) отмечает характерное для этого типа культуры заострение внимания к причинно-следственным связям и акценте именно на результативности действия (отмечается не когда был начат сев, что было важно для культур, ценностью которых был прежде всего порядок, а сколько собрали).

Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000

наш народ очень правдив и потому
очень специфичен в пропоганде

я почти к каждому свему высказыванию стремлюсь добавить
в известных мне случаях
насколько знаю
как мне кажется
имхо, etc..


Мы отдали победу той в войне
в угоду политическим интересам
Многие побежали с фронта делить землю

нам пришлось "сдаться"
и отдать много территорий

миллионы жизней и
с трудом выстояли внешнюю интервенцию

я не историк, я только учусь

пожалуйста всю важную информацию пропускай через 3 сита

блокировки без внятных объяснений - хуета
ЕР кажется мне необходимым злом
(та самая жёсткая рука про которую говорил ВВП)
беспредела у нас в стране хватает, имхо и борются с ним как могут

Нам нужны новые лица, и новые
грамотные взвешенные точки зрения
без лозунгов
С конкретными предложениями

17 год это катастрофа РИ
мы до сих пор не вышли на те границы

А внешние враги это реальность

Включай голову
Проверяй всю поступающую информацию

Предлагай свои точки соприкосновения


Надеюсь мы сможем

ждите серию постов с ответами
мне стоит пересобрать моё мнение об истории начала Союза

это сотни часов
с Наилучшими пожеланиями
без рейтинга