Хочу обратить ваше внимание на то, как интересно держится баланс между факторами, которые пытаются выбить тебя и поддержать.

Добрались мы довольно быстро. На автовокзале нас встречали привычными зазываниями о покупке лепёшек.

Первым делом мы решили купить обратные билеты. В главном здании автовокзала оказалось очень пусто — три этажа пустых помещений, с десяток человек разбросано по вокзалу, неуютное ощущение.

Как и ожидалось, молодой продавец билетов ничем не смог нам помочь. Я думаю, можно было бы поругаться, но я не хотел. К лучшему, что нам не смогли продать билеты обратно — в итоге поехали на поезде.

Заказали такси до отеля. Отель был не самым лучшим, к сожалению.

Но встретили нас по-царски: накрыли на стол, налили чаю, угостили вкусным мёдом. Прежде чем заселиться, нам дали небольшую паузу — передохнуть с дороги, отключиться от этой спешки. Выдохнуть.

Далее мы заплатили за номер. Изначально нам дали какой-то богом забытый угол — в прямом смысле: номер был в конце коридора, с окном, выходящим в стену. Мы попросили поменять, администрация согласилась, второй номер был получше.

Скинули вещи и пошли искать, где можно поесть — я хотел плова. Нашли «Плов центр»: красиво и невкусно. Дошли туда пешком — мы не первый раз в Самарканде, поэтому легко было сориентироваться. Достопримечательности нас не интересовали, нам нужна была еда.

Дойдя до ресторана, меня очень порадовала обстановка: красиво, много мелочей, картинка складывается приятная. Но еда расстроила — рис в плове был недоварен, а лагман безвкусный и жирный. Странное сочетание хорошей обстановки и плохой кухни. Может, приезжим нравится — оценки у заведения хорошие. Но плов моего отца намного лучше.

Решили, что нужно сходить куда-нибудь и заесть это послевкусие каким-нибудь десертом. Обычно в любом новом кафе я беру самое простое: американо и медовик. Если кафе справляется с простыми блюдами — думаю, и остальное там готовят хорошо. С кафе нам повезло: медовик был вкусным, не лучшим, но хорошим. Кофе тоже хорош. Мы с наслаждением посидели там, пока на улице шёл дождь.

Далее отправились бродить по улицам, просто гулять. По дороге выяснилось, что жене нужны тапочки — долго гулять в её босоножках не выйдет. Поэтому наши прогулки превратились ещё и в квест по их поиску.

Обошли много магазинов, но ничего не нашли — дорого и не стоит того. Решили, что на следующий день поедем на базар (не прогадали).

За время прогулки нашли много интересных мест, открыли для себя новые маршруты, любовались советскими мозаиками и архитектурой XIX века. Далее будет пару интересных фотографий из Самарканда, которые я сделал за время прогулки.

Вечером решили сходить в ресторан — атмосферный, в туристическом месте. В общем: атмосферное, но невкусно и жутко дорого. Даже в премиальных ресторанах, в которых мы бывали, не так дорого. Ладно, цена. Но я привык оценивать заведения не только по еде, но и по туалетам — то есть по тому, как они подходят к «мелочам», ведь вся суть обычно в них. И туалет в этом дорогом заведении был ужасным. Если хотите быть достойным заведением — будьте достойным во всём. Кстати, еда там тоже не удалась: сырные палочки из дешёвого сыра, абрикосовые косточки горькие. В общем, как-то всё было не так.

После ресторана зашли в какой-то магазин по дороге, где продавцом был маленький мальчик, пытавшийся нагреться на нас — видимо, потому что мы выглядели как туристы (не отрицаю, так и есть). Тапки у него мы не купили — не хотел уступать в цене.

Горе пошли запивать в знакомом нам месте — у питерских ребят в баре.

Так закончился первый день в Самарканде.

Второй день начался уже лучше. Отдохнув, решили первым делом отправиться на рынок — он был недалеко от нас. Дорога проходила через Биби-Ханум, и сам рынок тоже историческая достопримечательность. Было приятно по нему гулять: много яркой одежды, ярких фруктов и овощей. Удачный сезон для путешествия мы выбрали.

Тапки нашли — хорошие, удобные и по приемлемой цене. И отправились покорять места, в которых не были в прошлый раз.

Ниже небольшое видео вещевого рынка.

Мы отправились в Шахи-Зинда — это... даже не знаю, как правильно назвать это место. Небольшая улица на кладбище, где захоронены близкие Амира Темура, для многих построены склепы. Хотя «склеп» — неподходящее слово. Ассоциация со склепом — это что-то страшное, тёмное, неуютное. А тут красивые, красочные строения, которыми хочется любоваться: насыщенные цвета, жжёный светлый кирпич. Приятное место, чтобы провести там время. «Захоронение» больше подходит, но всё равно не то.

Для туристов там проводят показательные молитвы — иначе я это назвать не могу. Людей заводят группами, мулла читает молитву. Эффектно, наверное кому-то нравится.

После Шахи-Зинды решили отправиться в обсерваторию Мирзо Улугбека. Это место меня очень расстроило. То, как оно выглядит сейчас, как его отреставрировали, как подают — и то, что рядом называется «музеем» (даже слово не могу использовать без кавычек).

Порадовало меня то, что там мы наткнулись на могилу Вяткина В. Л. — почётного гражданина Самарканда, археолога, без которого многое было бы разрушено и разворовано. К сожалению, о нём я узнал только когда нашёл его могилу — которую, судя по старым фотографиям, тоже перенесли. Хотя человек всего себя посвятил этому городу.

После посещения остатков обсерватории — другое слово сюда не подходит — мы заказали такси до дома моего младшего брата. Пообедали у него, пообщались — давно с ним не виделись. И отправились дальше.

Он проводил нас до остановки трамваев. Меня очень удивило, что в Самарканде есть работающая линия трамваев — приятно было видеть.

Стояла жара, и мы решили долго не ждать — поехали на такси до ресторана на Учебном бульваре. Прекрасное место, вкусно готовят, цены приемлемые. Выпили там чаю, посидели немного и отправились отдохнуть в отель.

Вечером продолжили приключение: прогулялись по вечернему Самарканду, по кварталу XIX века, и решили поужинать шашлыками на пивной улице — в ресторане, в котором были в прошлый раз. Второй день закончился на вкусной ноте.

Третий день начался с блинов в «Блинной почте №5» — заведения, ради которого моя душа готова ездить в Самарканд. Поели вкусных блинов и вишнёвого пирога с кофе. И отправились прогуляться, пока не подошло время нашего поезда.

Все дороги ведут на Учебный бульвар — от него мы свернули в парк, где остановились и разглядывали картины возле кукольного театра. Директор театра заметил наше любопытство и устроил небольшую экскурсию внутрь: показал декорации, рассказал о процессе изготовления кукол. Но время поджимало, и мы отправились на такси на железнодорожный вокзал.

Он меня очень удивил — такие витражи от него я не ожидал. В прошлую поездку я их не заметил. Вокзал запомнился; надеюсь, в будущем их постараются лучше обыграть в дизайне здания и подчеркнуть.

Так и подошла к концу наша поездка в Самарканд. Было приятно снова побывать в этом Узбекистанском Петербурге.

Самарканд очень красив. Но для меня самым выдающимся впечатлением была не площадь Регистан, а мавзолей  Гур-Эмир- внутри. Вроде бы типовая архитектура мавзолея, но пропорции мавзолея и купола внутри выдержаны так, что при взгляде вверх под куполом начинает появляться впечатление бесконечности. На фото это, конечно, не передать. Ну, а остальной набор, конечно туристически типовой-  Площадь Регистан (Медресе Улугбека , Шер-Дор, Тилля-Кари), Некрополь Шахи-Зинда, Базар Сиаб (с мизерными ценами на абрикосы, черешню и клубнику), Афросиаб, Мечеть Биби-Ханум и Обсерватория Улугбека.

Самаркандский плов мне понравился меньше Ташкентского, а вот мягкое мороженное там удивительно вкусное. В центре красивые парки, скверы и бульвары – на окраине немного похуже. На улицах очень чисто. Город светский- нет засилья религиозного стиля.

На площади Регистан вечером получасовое  светомузыкальное шоу – сначала очень красиво, но через минут 15- уже начинает становиться однообразным.

Фотографий мы почти не делали – в интернете есть профессиональные фото – они интереснее, чем то, что мы бы сделали нашими смартфонами.

Потом совершили однодневный набег на Бухару. Гостиница была в самом центре и мы приехали туда ночью с четверга на пятницу, так что отправились смотреть город утром в пятницу. Весь центр был перекрыт уже с утра- стояли кордоны и уличные заграждения. Около цитадели была разбита огромная палаточная ярмарка, на которую продавцы откуда-то проследовали дружной колонной. Посетили, естественно, цитадель; сфотографировали старый город с башни Шухова (напротив цитадели); прошлись по нескольким медресе и мавзолеям рядом и сбежали от жары в гостиницу под кондиционер. Исламский стиль одежды здесь уже ощутим. Вечером немного прогулялись по улочкам старого города и пошли в отель отправляться на вокзал. И тут мы поняли, что попали – гостиница оказалась внутри кольца блокировки уличного движения - такси к ней не могла подъехать. Вытащили чемоданы за кольцо, благо они на колесах, но движение было возможно только по узким улочкам старого города, забитых машинами жителей и вечерних посетителей центра и проехать там было неимоверно трудно. Ни проехать, ни разъехаться, ни попятиться – а впереди поезд, причем в Бухаре он в соседнем городке - Кагане. Каким-то чудом - с помощью всех богов и какой-то матери -успели…

В Намангане тоже стояла несусветная жара. Немного спасало то, что по городу много арыков и каналов- есть веяние прохлады от воды. Город утопает в цветах и улицы покрыты деревьями – смотреть на улицы одно удовольствие.  Базар тоже с мизерными ценами на ягоды, фрукты и дыни – так что питались только ими- в Омске по приезде увидели, что здесь они в 6-8 раз дороже.

Купились на рекламу- в Намангане есть историко-этнографический парк «Вечный город» - ах как интересно и есть что посмотреть! ИМХО- полный отстой…  Поели (неплохо)  в чайхане и уехали в парк Бобура любоваться цветами. Очень красиво, но очень жарко. Правда природа нас настигла прямо на шестом этаже гостиницы- на подоконнике в углу рамы окна горлица вывела птенцов- там они в гнезде свежевылупившиеся под охраной родителей.

А вот по красивым местам Ферганской долины проехаться не удалось- не нашел никого, ктобы мог хотя бы список этих мест дать, чтобы нанять машину. Не помогли ни каналы в телеге, ни местные турагенты- у них только предложения проехаться по бешеным ценам по мастерским и фабрикам.

Узбекистан мне очень нравится. Видно, что страна развивается и строится. Чисто, красиво и удобно, вежливые люди, маленькие цены, недорогая вкусная еда огромными порциями. Яндекс-такси стоит мизерные деньги- как водители на них существуют- мне непонятно.

Потом на самолет и в Омск- всё- путешествие окончено.

Верещагин родился в 1842 году в Череповце, в семье помещика. В 9 лет отдан в Морской кадетский корпус. Окончил гардемарином с офицерским чином флота.

Перед ним были открыты большие перспективы! Но вдруг он внезапно подаёт в отставку, уходит со службы и поступает в Академию художеств.

Семья в шоке. Верещагин говорит, что хочет рисовать и едет в Париж учиться у одного из самых известных художников эпохи - Жана Леона Жерома.

Как же он вернулся на военную службу?

Спойлер: он не возвращался. Но возможно, не возвращался открыто, чтобы не привлекать к себе внимание.

Перемещаемся в 1867 год. Генерал-губернатор Туркестана Константин Кауфман лично приглашает Верещагина к себе с предложением занять должность, которой раньше почти не существовало - художник-прапорщик.

Согласитесь, звучит странно. Верещагин остаётся гражданским - он не возвращается на службу, не приносит присягу, формально не носит чина, но при этом получает права военнослужащего, допуск в штаб и главное - возможность находиться на любых позициях, включая передовые.

Такого статуса не давали ни одному другому художнику его времени. Ни в России, ни за её пределами. Это была должность, придуманная специально под Верещагина и больше после него ни для кого.

Итак, армия генерала-губернатора Кауфмана продвигается на юг. С войсками идет Верещагин. Русские занимают Самарканд. В крепости остаётся небольшой гарнизон.

В городе происходит восстание. Несколько тысяч повстанцев осаждают крепость. Восемь дней непрерывного боя.

Где в это время Верещагин?

Стоит в строю со всеми на стене, среди защитников. Лично возглавляет несколько вылазок. По свидетельствам выживших:

Верещагин действует как опытный офицер.

После окончания осады командующий Кауфман представляет его к ордену Святого Георгия IV степени.

Георгиевский крест IV степени гражданским лицам не давали почти никогда. Это боевая награда офицеров. Получить её штатскому художнику - событие, которого почти не было в русской военной истории.

Верещагин принимает орден. Это единственная награда, которую он будет носить всю жизнь. От других откажется.

Художник, который случайно оказался в обороне крепости, так себя бы не повел. Да и после событий простой живописец возвратился бы в мастерскую, писал бы картины по впечатлениям и т.д.

Что делает Верещагин?

Едет дальше. На Балканах участвует в русско-турецкой войне. Принимает участие в боях, штурмует Плевны. Был ранен.

Дважды едет в Индию - в страну, контролируемую главным геополитическим противником России, Британской империей.

Едет в Тибет - закрытая для европейцев территория. Едет в Японию за несколько лет до войны 1904 года. Потом в Сирию, Палестину, на Филиппины.

Возьмите карту мира конца XIX века. Отметьте все места, где в этот период решались вопросы военного и геополитического влияния. Совпадение с маршрутом Верещагина почти полное.

Он не путешествовал за вдохновением. Это последовательное, методичное посещение горячих точек планеты того времени. Случайные туристы так не ездят.

Самая интересная деталь - его всюду пускали.

В Японии конца XIX века иностранцам был разрешён ограниченный доступ. Большая часть страны для них закрыта, особенно религиозно значимые храмы. Верещагин туда попадает и работает внутри неделями.

В Индии британцы относились к русским путешественникам враждебно. Любого русского подозревали в шпионаже. Верещагин при этом свободно перемещается по княжествам, куда обычных европейцев не пускают.

В Средней Азии живёт внутри военной среды как свой. Имеет доступ к штабам, картам, оперативной информации.

Получить такой уровень доступа в одной стране - везение. Получить его в нескольких конкурирующих между собой государствах одновременно - невозможно. Кто-то очень высокопоставленный должен открывать перед ним эти двери. И этот кто-то находился в Петербурге.

В архивах сохранились письма Верещагина. У него был прямой канал связи с верхушкой Российской империи. Он пишет высшим чиновникам военного ведомства. Людям при дворе и лично императору.

Темы писем: геополитика, военная стратегия, анализ положения в покорённых землях.

В одном из писем Верещагин подробно разбирает, как нужно укреплять Порт-Артур: анализирует расположение артиллерии, рельеф, слабые места в обороне. Это профессиональный военный анализ уровня офицера Генерального штаба.

Зачем художнику разбираться в фортификации? Кто давал ему канал прямой связи с теми, кто принимает военные решения? Почему его мнение настолько ценилось?

Финальная деталь - рабочие материалы Верещагина. В его блокнотах помимо живописных этюдов были точные схемы укреплений с указанием толщины стен, расположение артиллерийских батарей, чертежи мостов и переправ. Зарисовки дорог с указанием рельефа и состояния покрытия. Углы обстрела крепостных бастионов.

Художник, который пишет крепость как часть пейзажа, не фиксирует углы обстрела. Верещагин фиксировал.

Многие из его рисунков были настолько точны, что использовались как топографические материалы.

Британская разведка в Индии следила за ним открыто. Несколько раз пыталась ограничить его передвижения.

Казалось бы - перед нами идеальный портрет тайного агента, использующего художественную миссию как прикрытие.

Но посмотрите на его картины!

«Апофеоз войны». Груда черепов в выжженной пустыне. Кружащие вороны. Надпись на раме: «Посвящается всем великим завоевателям - прошедшим, настоящим и будущим».

Туркестанская серия - грязь, страх, изуродованные тела убитых, смерть без героизма. Балканская серия - то же самое. Раненые, замерзающие в снегу. Госпитали, где умирают молодые солдаты.

Современники были в шоке. Картины Верещагина обвиняли в антипатриотизме. Несколько выставок запретили. Александр III открыто высказывал недовольство, а ведь именно ему художник писал письма о фортификации.

Однажды Верещагин в знак протеста сжёг часть собственных туркестанских картин. Лично. Публично. Жест полного разрыва с системой, которая, по версии обвинения, его финансировала и использовала.

В 1890-х он работает над антивоенной серией о войне 1812 года. Пишет статьи против милитаризма. В 1901 году его выдвигают кандидатом на первую Нобелевскую премию мира.

Получается странная картина. Верещагин был слишком независимым для разведчика и слишком информированным для нейтрального наблюдателя.

Он использовал государственную систему для собственных целей. Получал доступ под прикрытием художественной миссии - потому что это было полезно власти, и власть охотно открывала двери. Видел больше, чем был должен. Но тратил эту привилегию не на отчёты, а на свидетельство - на правду о войне, которую никто не хотел видеть.

В 1904 году началась русско-японская война. Верещагину было 62 года.

13 апреля он поднимается на флагманский броненосец «Петропавловск» — командный пункт всей Тихоокеанской эскадры. Самое опасное место на флоте. Через несколько часов корабль подрывается на японской мине у входа в Порт-Артур.

Погибают почти все - адмирал Макаров, штаб, команда. И Верещагин.

---

А вы как думаете, был ли Верещагин шпионом?

ИСТОЧНИК: https://dzen.ru/id/697b0b890aeeb92c5450df2b?tab=articles

Подписывайтесь на мой канал в Дзене, там много интересных статей про искусство.

Читайте также:

Архип Куинджи консультировался с Дмитрием Менделеевым и годами изучал оптику, чтобы его картины «светились». На самом деле зрители видели...

Кто подрисовал медведей Шишкину? Как на самом деле выглядело «Утро в сосновом лесу»?