Знаете Сашу Пушкина?

Пожалуй, это самый непотопляемый поэт всех эпох в России, так как он актуален всегда. А эпохи у нас были разные: от воинствующего атеизма до слепого фанатизма. Хочу рассказать о самом противоречивом стихотворении поэта, которое в одно время было запрещено к публикации в России царской, широко распространялось в России коммунистической и вызывает кучу споров в России скрепной, где, как считают некоторые, мы вернулись к корням православия и духовности (на самом деле это не так).

В 1823 году Пушкин написал тринадцать строк, которые сегодня расходятся по соцсетям как обличение правящих элит. Через несколько дней он отправил их приятелю с сопроводительной запиской. В записке он объяснил, что имел в виду. Смысл был противоположный.

Год, когда всё сломалось

Чтобы понять эти тринадцать строк, надо понять, что происходило с автором осенью 1823-го.

Начнём с того, каким он был до.

1817 год, восемнадцать лет. Ода «Вольность»: «Тираны мира! трепещите!» — прямая угроза самодержцам.

1818 год. «К Чаадаеву»: «Товарищ, верь: взойдет она, звезда пленительного счастья, Россия вспрянет ото сна, и на обломках самовластья напишут наши имена!»

1819 год. «Деревня» — с формулировкой, за которую в тогдашней России можно было поехать далеко: «Здесь барство дикое, без чувства, без закона».

За эти стихи, ходившие в списках, его в 1820-м и отправили из Петербурга на юг. Это была ссылка, оформленная как служебный перевод.

А потом Европа рухнула у него на глазах.

Начало 1820-х — время, когда казалось, что свобода побеждает везде. Революция в Испании заставила короля принять конституцию. Восстания в Неаполе и Пьемонте. Греки поднялись против османов. Молодой человек с либеральными взглядами имел все основания считать, что живёт в начале новой эпохи.

К 1823 году не осталось ничего.

Неаполь и Пьемонт раздавили австрийцы. А весной 1823-го во Испанию по решению европейских монархий вошла французская армия — та самая «сотня тысяч сыновей Святого Людовика» — и конституционный режим смяли. Осенью взяли Рафаэля Риего, лидера испанской революции. В ноябре 1823 года его повесили в Мадриде.

И вот тут важнейшая деталь: толпа, за свободу которой Риего боролся, освистывала его по дороге на казнь.

Пушкин в это время в Одессе — его перевели туда летом, служить под началом графа Воронцова. Тот же 1823 год у него — год мировоззренческого обвала: он пишет «Демона», начинает «Евгения Онегина», и появляется стихотворение с прямым вопросом «Кто, волны, вас остановил?»

Народы, за которые он писал «тираны мира, трепещите», нигде не поднялись. Или поднялись и сдались. Это шокировало поэта. В этот момент произошёл перелом в его сознании. Пушкин начал понимать, что свобода, о которой все так много говорят - это лишь иллюзия. Никакой свободы у народа никогда не было и не будет, а судьбы тысяч людей постоянно оказываются в руках у алчущих власти людей, который в наше время назовут социопатами.

Социопат не чувствует чужой боли, воспринимает других людей как инструменты для достижения собственных целей. Он не испытывает сожаления за свои поступки, может перекладывать вину на других или обстоятельства. Такие люди мастерски используют чужие слабости, могут притворяться добрыми или заботливыми, но только до тех пор, пока это им выгодно.

Письмо

1 декабря 1823 года Пушкин отправляет письмо Александру Тургеневу и вкладывает в него свежие стихи. В сопроводительном тексте он делает две вещи, каждая из которых сегодня выглядит вызывающе.

Во-первых, он называет своё стихотворение подражанием — и указывает, кому именно: «подражание басне умеренного демократа Иисуса Христа».

Да-да, о Христе наш поэт тоже много писал и имел не очень популярные тогда взгляды о его личности.

Тут главное понять нерв эпохи. Двадцатичетырёхлетний Пушкин, отправляя стихи по почте, которую вполне могли читать, называет Христа умеренным демократом, а евангельскую притчу — басней. Это не богохульство ради эпатажа; это ирония человека, у которого рухнула вся система надежд, и он теперь смотрит с усмешкой даже на первоисточник.

Второе, и это ключ ко всему.

Он определяет собственное стихотворение как «последний либеральный бред».

Последний. То есть автор сам, своей рукой, ставит на этом тексте пометку: это не призыв, это прощание с призывами.

Тут и рассыпается школьное толкование. Стихотворение не «ставит вопрос ребром» перед властью. Оно фиксирует конец веры автора в то, что народ вообще хочет того, что ему предлагают.

Стихотворение не было опубликовано в 1823-м как пишут сегодня в учебниках, его вообще не публиковали при жизни Пушкина. Оно ходило в списках, а напечатали его лишь много позже — за границей, в герценовских изданиях. Так что это не публичное заявление, а частная запись человека, признающегося приятелю в поражении.

Чем это кончилось: 1836 год

И последнее, что превращает всю историю в цельную дугу.

Через тринадцать лет после написания стихотворения, в 1836 году, за несколько месяцев до дуэли, Пушкин пишет стихотворение «Из Пиндемонти». В нём он перебирает политические свободы — право голосовать, оспаривать налоги, участвовать в борьбе партий — и произносит:

Иные, лучшие права ему дороги. Иная, лучшая свобода нужна.

Какая? Никому не отчитываться, ходить куда хочешь, восхищаться природой и искусством, и — «не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи».

Вот финал пути. Восемнадцатилетний мальчик кричал тиранам трепетать. Двадцатичетырёхлетний признал, что сеял в пустоту. Тридцатисемилетний пришёл к тому, что единственная свобода, которую невозможно отнять и невозможно передать другому, — личная.

Кто-то назовёт это капитуляцией. Я думаю, это единственный честный вывод, который можно сделать, если ты не готов врать себе.

Прочитайте теперь эти тринадцать строк, зная, что автор назвал их своим последним либеральным бредом.

Свободы сеятель пустынный

Свободы сеятель пустынный,
Я вышел рано, до звезды;
Рукою чистой и безвинной
В порабощенные бразды
Бросал живительное семя —
Но потерял я только время,
Благие мысли и труды…

Паситесь, мирные народы!
Вас не разбудит чести клич.
К чему стадам дары свободы?
Их должно резать или стричь.
Наследство их из рода в роды
Ярмо с гремушками да бич.

1823

Крепостное право отменили в 1861 году — через двадцать четыре года после смерти Пушкина и через тридцать восемь после этих строк.

Сеятель не увидел ни одного всхода.

Как считаете, народ и по сей день ходит с ярмом с погремушками и хочет, чтобы его пасли, резали и стригли как выразился поэт 200 лет назад?

Спасибо за внимание! За лайки, подписки и помощь каналу!

Всем мир.

Решил пересмотреть "Реинкарнацию безработного". Уже в первом же сезоне - вырезана ключевая сцена (где Руди раздевает Силфа в бане, и понимает, что Сильф - Сильфиета.

Но при этом не вырезана сцена ранее, где Рокси слушает совокупление родителей Рубеуса и наяривает свою мышку.

Как? Как можно резать так?

Ну вы уже поставили тэг 18+!

Зачем?

Зла не хватает!